Новогоднее чудо

Глава 16.       Не знаю как у других, но меня очень вдохновляет работа по ночам. Уже за полночь открывается второе дыхание, появляются новые идеи, озарения, особенно, когда работаешь не в одиночестве, а в компании единомышленников. Да, утром сложно разлепить глаза, но осознание, что у тебя есть новые наработки, козыри, уверенность и чувство удовлетворения побеждают сонливость.       Папа привычно отчитывал меня за ненормированную работу, за то, что Коля у меня в комнате и «что вообще у нас там происходит в этом «Zimaletto». Мама молчала, сооружая плотный завтрак, Коля довольно поглощал приготовленное мамой, и разве только не урчал как кот от удовольствия. Время обернулось вспять, и вот я как и прежде держу в своих руках свою судьбу и будущее компании. — Екатерина Валерьевна, можно? — в кабинет заглядывает Маша. — Да, Маша, заходи, — я откладываю ненужные бумаги, делая пометки в своём блокноте, планируя разговор со Ждановым. — Андрей Павлович уже на месте? — Да, — она сбита с толку моим деловым тоном. Сегодня я уже не та растерянная женщина, потерявшая память и цепляющаяся за обрывки воспоминаний, пытающаяся опираться на незнакомого мужа и остерегающаяся быть не такой, какой её хотят видеть. Напрашиваться на дружбу я больше не буду, но и в стерву превращаться не собираюсь. — Хорошо, — я встаю, беру блокнот, папку и исписанные ночью листы бумаги и встаю из-за стола. Мне нужно попасть к Андрею, возможно, и к Малиновскому. У меня от возбуждения и желания действовать слегка подрагивают пальцы рук. — Катя, вчера Юлиана… — Потом, Маша, всё потом, хорошо, — я улыбаюсь, давая понять, что всё в порядке. — Я на самом деле немного тороплюсь. Мне очень нужно обсудить несколько важных вопросов.       Я пробегаю мимо Шуры, которая видя меня привстаёт и что-то пытается говорить. — Шурочка, доброе утро, — я сейчас могу думать только о «Zimaletto» и не готова отвлекаться. — Жданов у себя? — Да, Екатерина Валерьевна, Малиновский тоже уже в офисе, но вышел куда-то. — Спасибо.       Я делаю глубокий вдох и залетаю к ним в кабинет. Андрей очень удивлен, но вот сейчас я расскажу ему всё, что знаю, и он будет удивлен ещё больше. А пока я не хочу, чтобы меня прерывали и я тороплюсь: я раскрываю папку и раскладываю на столе документы, я пытаюсь поскорее всё объяснить, при этом стараюсь быть логичной и последовательной. Я не замечаю как к нам присоединяется Малиновский, я как будто боюсь, что моя память меня подведёт и я снова забуду, забуду что-то важное и необходимое. Я не хочу, чтобы меня перебивали и очень хочу, чтобы мне поверили. Но Малиновский и Жданов серьёзны и сосредоточены, они ловят каждое моё слово, они вникают в сложившуюся ситуацию и готовы действовать.       Видимо мы были хорошей командой все эти годы, хотя я этого и не помню, очень быстро у нас выработался примерный план действий. Теперь нет никаких сомнений, что и с этим кризисом в компании мы справимся.       Вот только…

***

— Здравствуй, Катя, — дверь моего кабинета открывается и входит Жданов-старший. — Павел Олегович? Здравствуйте. Как хорошо, что вы зашли к нам, — я выхожу из каморки, куда я убирала архив и беру папку с документами, чтобы показать ему. — Я как раз хотела обсудить… — Присядь, Катя, — он указал рукой на кресло. — Я хочу с тобой поговорить. — Хорошо, — я растерянно сажусь в своё кресло и внимательно смотрю на Жданова. Он явно чувствует себя неловко, видимо разговор предстоит не очень приятный. — Как ты себя чувствуешь? — он садится в кресло напротив меня и задаёт банальный вопрос. — Всё хорошо, спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но у меня это не выходит. — Так о чём вы хотели поговорить? — Да, Катя, думаю, что для тебя не будет сюрпризом, но я решил созвать общий совет директоров через неделю. — Общий совет директоров? — он ошибся, для меня это новость. Большая и неожиданная. Он слегка мнётся, но потом решается и продолжает: — Основной вопрос — выбор президента компании. — Но почему вы не хотите подождать показа и выхода новой коллекции? Логичнее будет провести выборы в конце января. — Логичнее, но в нашей ситуации не совсем верно. В нашей ситуации? — Катя, ты очень много сделала для компании, вывела её на другой уровень, — его голос ровный, почти мягкий, но от этого становится тревожнее. — Мы вывели, — автоматически перебиваю его, — Андрей Павлович, Малиновский и другие сотрудники. Мы все прикладывали много усилий. — Согласен, но всё же именно твой вклад значителен, не просто так ты занимаешь должность главы «Zimaletto». В любом случае, пришло время перемен. — Хорошо, я готова передать дела Андрею Павловичу в любой момент, — я даже чувствую облегчение, что могу вот-вот сбросить этот груз с моих плеч. — Катя, но я не уверен, что президентом станет Андрей. — А кто? — я уже догадываюсь, но всё ещё не хочу верить. — Пока не знаю, — уходит от ответа Жданов. — Мы это как раз и обсудим на совете директоров. Проведём голосование. — За кого будете голосовать вы? За Эдуарда? — я смотрю ему прямо в глаза, но Павел Олегович как и всегда уравновешен и уверен в своих словах и действиях. — Не буду скрывать, его кандидатуру я тоже рассматриваю.       Я не успела предупредить Павла Олеговича о возможных махинациях со стороны мужа Киры. Более того, у меня есть несколько предположений, даже фактов, но нет окончательных доказательств. Видимо, вся гамма эмоций отражается у меня на лице, и Павел Олегович начинает меня успокаивать: — Катя, ну пойми сама, ситуация на рынке очень сложная, мировой экономический кризис, да и конкуренты готовы в любой миг разорвать компанию на куски.

На какие куски? О чём это он?

— Компании нужен сильный руководитель, хорошо знающий не только российский рынок, но и зарубежный. Я не сомневаюсь, что ты смогла бы противостоять в другой ситуации, но с учётом потери памяти я не могу взваливать на тебя такую ношу. — Павел Олегович, ведь на самом деле дело не в моей амнезии, так? Давайте говорить откровенно. На ваше решение повлияла информация, что мы с Александром разводимся, вам уже сообщили, — я понимаю, что пытаюсь манипулировать, давить на незначительные факты, но ничего не могу с собой поделать и поддаюсь эмоциям. — В амнезии, Катя, в чём же ещё? Это основная причина. Всё остальное ваше личное с Сашей дело. Хотя, конечно, я признаю, что заинтересован в том, чтобы компания осталась внутри семьи, как семейное дело, чтобы процветала. — Тогда почему не передать управление Андрею? — У него уже был шанс. Да, он за последние годы много сделал для компания, но он до сих пор не остепенится. Всё бегает, ждёт чего-то, такой же ветреный. А я не молодею, мне хочется передать моё детище, а ведь «Zimaletto» моё детище, в надёжные руки. Человек, у которого есть семья, дети, более надёжен, он не будет совершать необдуманных поступков, рисковать. — Я понимаю, но давайте обсудим отчёт, там возникли ещё некоторые тонкости, — я делаю последнюю попытку привлечь его внимание к имеющейся информации. — На собрании и обсудим всё, да и потом проведём небольшой аудит. Эдуард в курсе всей информации, всех внутренних дел. Так что ты можешь постепенно заняться собой и своим здоровьем. Самое главное, чтобы ты вернула память. — Когда совет? — Думаю, что все успеют собраться через неделю, 5 декабря. Тогда и проведём.       Это совсем быстро. Вряд ли моя амнезия исчезнет к этому времени.       Вряд ли я успею подготовить запасной план.

***

      — Катя, у тебя всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?       Я медленно поднимаю голову со своей руки: от лежания на столе у меня немного затекла шея, видимо я долго просидела в таком неудобном положении. За окном уже начало смеркаться, что для данного времени года вполне естественно.       Надо мной склонилась Маша, помимо неё в моём кабинете находятся Амура, Света и Шура, они все смотрят на меня встревоженно. — Всё в порядке, не стоит волноваться, — я поправляю причёску. — Что-то случилось? — Мы пришли извиниться перед тобой, — виновато говорит Света. — Мы вели себя глупо. — Да, Катя, прости нас, мы обижались сами не знаем на что, — кивает Шура, подходя поближе. — Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделала. Мы неблагодарные, а на самом деле мы понимаем, что и в компании всё хорошо только благодаря тебе, — Амура осторожно улыбается. — Да, правильно, что ты на нас ругалась, мы опаздывали и тебя подводили перед акционерамм. Да и вообще, — Маша разводит руками. — Я всё понимаю, — я по привычке порываюсь добавить, что это всё ерунда и не о чём говорить, но потом вспоминаю, как тяжело и неприятно мне было последние недели и замолкаю.       Несколько минут мы смотрим друг на друг в полной тишине, я медленными движениями растираю затёкшую руку, а девочки растерянно переглядываются. — Мы можем тебе чем-то помочь? — Амура делает шаг в мою сторону. — Не уверена. Но думаю, что скоро вы будете работать с Эдуардом или с кем-то ещё вместо меня. Так что, не буду вас раздражать своим присутствием, — я отодвигаю в сторону документы и встаю. — Катя, ну зачем ты так говоришь?! — обижается Шура. — Ты, что, из-за нас решила уволиться? — Какая ерунда, — мотаю головой. — Ничего я не решала, тем более из-за вас. Это Павел Олегович решил. — Это потому, что ты ничего не помнишь? Да? — Маша сочувственно подходит ближе. — И поэтому тоже, — вздыхаю и отхожу к окну. — Так, ладно, ты не волнуйся, тебе нельзя, — менторским спокойным тоном говорит Светлана. Её можно понять, она воспитала двоих детей. — Да и Воропаев на совете за тебя заступится и все снова выберут тебя президентом «Zimaletto», — находит выход Шура. — Не заступится, я ушла от него, — равнодушно наблюдаю за прохожими. — Как ушла? Почему? — Маша испуганно восклицает. — Он тебя обидел, да? — Да что ты, Маш, он же её прямо боготворил, не мог он её обидеть. Да, Кать? — Шура бросается на защиту. — Ну знаете ли, Воропаев он и есть Воропаев, такие не меняются, — вздыхает Амура. — А может он тебе изменил? — вклинивается Света. — Вот же гад, воспользовался твоей амнезией. Все они такие. — Хватит, — прекращаю я бестолковую угадайку. — Ничего этого не было. Я просто от него ушла. Всё, тема закрыта. — Ну хорошо, — после минутной тишины продолжает Амура. — Воропаев отпадает. Тогда что ещё можно сделать? Как можно повлиять на Павла Олеговича и акционеров? — Да, Катя, ты нам только скажи, да мы., — воодушевилась Маша. — Что? Бойкот устроите новому начальству? — я поворачиваюсь к девочкам.       Не знаю откуда во мне взялось это ехидство, но удержаться не могу. — Катя, ну зачем ты так. Да, мы были неправы, но сейчас мы на самом деле хотим помочь, — виновато говорит Шура. — Места свои терять вы не хотите, будьте откровенны, — вздыхаю и возвращаюсь обратно к столу. — Ну, если честно, то и это тоже, — смиренно соглашается Света. — Но мы на самом деле не хотим без тебя работать.       Меня накрывает непомерная усталость и тяжесть. Я уже не хочу обижаться и сердится на них, да и на Павла Олеговича тоже.       Бессмысленно это.       Только энергию зря тратить. — К сожалению, помочь мне может только возвращение моей памяти, — я складываю все бумаги в многострадальную, никому не нужную сиреневую папку и собираюсь домой. День, который начался на такой обнадёживающей и позитивной ноте, превратился в бесперспективное ничто.       Девочки молча и растеряно уходят, оглядываясь на меня. Вот и мне тоже пора домой. Собираясь, я раздумываю, а стоит ли мне возвращаться сюда завтра. Может уже хватит биться о непробиваемую стену, пора заняться собой.       Оглядываясь по сторонам, я даже не нахожу ничего, чтобы забрать домой. Наши общие с Александром фото мне не нужны. Так, всё та же сиреневая папка и никаких личных документов. Я горько усмехаюсь, надеваю пальто и иду на выход. — Катя, — в кабинет заглядывает Амура, за её спиной девочки из женсовета. — Мы тут подумали и у нас появилась идея. — Девочки, я так устала, — я подхожу к ним. — Подожди, Кать, — она оглядывается, смотрит нет ли кого лишнего в приёмной. — А если бы ты… ну… просто сделала вид, что всё вспомнила? — Сделала вид? — мне кажется, что я не совсем верно всё услышала. — Ну да, — добавляет Маша. — Ты же сама говорила, что Павел Олегович не доверяет тебе из-за твоей амнезии. Да и остальные тоже совсем расслабились. — Конечно, — кивает Света. — Эдуард, например, совсем павлином ходит. Они думают, что ты всё время сомневаешься, теряешься, потому что ничего не помнишь. Давят на тебя. А если они увидят, что ты «та самая» Катя — собранная, строгая, уверенная — может, перестанут сомневаться? Шура улыбается: — Мы поможем. Расскажем, как ты раньше себя вела, что любила, чего терпеть не могла. Тебя ведь все боялись чуть-чуть, помнишь? — Приятное воспоминание, — усмехаюсь я. — Меня боялись? — Уважали, — поправляет Шуру Амура. — И немножко всё-таки боялись, — вздыхает Света. — Ты могла одним взглядом остановить шум и гвалт среди моделей. — И кофе ты никогда не пила — только зелёный чай с лимоном. Без сахара.       Я хмурюсь при мысле о зелёном чае с лимоном. — Полезная информация. Что-то ещё? Маша оживляется: — Ты всегда приходила ровно за десять минут до начала совещания, садилась на своё место и молчала, пока все не стихнут. — А потом говорила одну фразу — и все понимали, что ты уже всё решила, — добавляет Амура.       Я слушаю девочек, и где-то внутри меня появляется странное чувство. Как будто мне рассказывают не про «тогдашнюю Катю», про меня, а про кого-то другого, совсем чужого.       И всё же… часть меня узнаёт её. От этих мыслей мне становится не по себе, и я решаю сбежать. — Простите, девочки, я на самом деле устала. Спасибо вам за помощь, но я пойду. Слишком много информации на сегодня.       Я прохожу мимо них, стараясь ни о чём не думать. — Кать, ты подумай, ладно? — говорит Шура мне вслед. — Хорошо, Шура, подумаю, — соглашаюсь я и добавляю: — Маш, если меня кто-то будет спрашивать, Андрей Павлович или Роман Дмитриевич, я устала и уехала домой.

***

— Я не хочу ужинать, мам, не обижайся. Я устала сегодня. Хочу побыть одна, отдохнуть. — Конечно, конечно, Катюша, — соглашается мама, забирая у меня пальто. — Ещё бы не устала, всю ночь вместо сна над документами сидела, — бурчит папа. — Нормальные люди ночью спят, а не работают. — Пап, ты забыл, я не нормальная, — я вздыхаю и иду к себе в комнату.       Со злостью и обидой отшвыриваю сиреневую папку, выключаю мобильный телефон, зашториваю окна и ложусь на кровать. Я ненормальная! Была страшилищем с железными зубами, теперь красотка, но всё такая же не от мира сего! Амнестичная дура! Нет амнезическая! Вообще есть такое слово? Конечно, нет. Тогда просто беспамятная и… — Бесхарактерная — шепчет мне внутренний голос. Да, и это тоже. — Ненадёжная, — поддакивает. — Да? — удивляюсь самой себе, — Ну конечно, — внутренний голос убедителен. — При малейшем давлении готова бросить компанию на произвол судьбы. А ты подумала, что будет с твоими подругами? — Они мне не подруги! — Ну хорошо, а как же Андрей? Как же Павел Олегович? Ведь если всё продолжится в таком темпе, то Эдуард развалит компанию. — Мне всё равно, они взрослые, акционеры, сами всё решат и во всём разберутся. Это их решение. — Ну ты же Пушкарёва! — Я не Пушкарёва, а Воропаева, — это мой последний козырь. Я жду что ещё появится от внутренней совестливой Кати, но она молчит. Я упрямо стараюсь не думать о «Zimaletto» и начинаю размышлять куда мне двигаться дальше — к Юлиане или к Зорькину? А может просто уехать в другой город? Нет, в другую страну! — Катя, тебя спрашивает Андрей Павлович, — в двери показывается мама. — Что сказать? — Скажи, что я сплю, — бурчу из-под одеяла. Никаких Палычей, Воропаевых и всех-всех! Поеду на море! Нет на север, туда, где родилась. Да! — Катя, Андрей Павлович очень волнуется о твоём здоровье. Я ему сказала, что всё в порядке, просто ты ночью не спала, — снова мама. — Хорошо, — вздыхаю. — Ну ладно, ты спи, спи, отдыхай, я больше тебя не буду будить, — мама уходит. Её явно беспокоят вопросы и сомнения. Андрей Павлович. Надо же, на домашний звонит. Помнит же. Меня начинает мучить совесть, я вспоминаю как утром воодушевлённо рассказывала ему и Малиновскому о том, что обнаружила в папке. Я же их и расстроила, и обнадёжила. Я точно плохой человек. — Не плохой, а запутавшийся, — вновь ожил мой внутренний голос.       Мои мысли переключаются на обнаруженную мной информацию, и я начинаю вновь анализировать факты. В искомой папке обнаружилось много документов, копии писем, распечатки контрактов, флешка. Флешки, кстати, очень удобны: лучше, компактнее и вместительнее, чем дискеты и диски — в 2005 таких не было.       Сначала мы с Колей ничего не могли понять. Какие-то договоры с немецкими посредниками, но на них стояли подписи бухгалтеров «Zimaletto». Явно некая схема субподрядов.       Отдельно скреплена распечатка со статистикой, опубликованная нашими дистрибьюторами, с цифрами о том, какие партии реально продавались. Цифры не сходились. Например, партия, которая по отчётам ушла в Гамбург, в немецких сводках проходит как полученная от другой фирмы — *E.K. Trading GmbH*. Когда я утром рассказала об этом Жданову и Малиновскому, они предложили мне воспользоваться моей должностью и попросить системного администратора выгрузить переписку Эдуарда. Но я даже и не знаю, это как-то неправильно будет.       Ещё мы обнаружили странности и несовпадения в датах. Такие как отгрузка, оформленная раньше, чем партия физически покинула наш склад. Коля предположил, а Жданов и Малиновский согласились, что видимо Эдуард оформлял документы заранее, чтобы провести деньги по своим каналам. На всё это указывали распечатки электронных писем между отделом логистики и немецкими контрагентами, в которых даты поставок не совпадали с отчётами.       Бросилось в глаза одно из писем от менеджера партнёрской фирмы с моим вопросом на полях: «Почему оплата поступает от другого счёта, не зарегистрированного в системе «Zimaletto»?»       Или такое: «Оплата прошла через сторонний счёт. Просим подтвердить реквизиты.» На полях заметка: Счёт не наш. Почему не бухгалтерия? Я сначала не придала значения этим письмам, но Коля обратил на них внимания, уж очень странными они были. После скрупулёзного изучения мы пришли к выводу, что эти письма косвенно указывает на «двойные счета».       На флешке обнаружились старые отчёты об экспорте — за 3 последних квартала. В отчётах на полях были сделанные мною пометки: Несоответствия по партиям: в отчётах указаны «премиум ткани», но приложенные сертификаты не совпадают по номерам. В графе «ответственный» — подписи Эдуарда или его отдела.       Удивили документы о возврате бракованного товара с подписью Эдуарда. Почему он лично подписывает такие документы, а не кладовщики и приёмщики? Причём штампы склада отсутствуют, а также нет приложений, только его подпись «Заверяю».       И самое интересное это список «Проверенные фабрики», составленный моей рукой, название которого говорило само за себя. Две фабрики были обведены с пометкой «новые производители без истории сотрудничества». Дальше шла приписка — «нужно проверить владельцев». Среди них оказалась фабрика, которую я рекомендовала купить Коле. Несостыковки по объёмам продаж и датам.       И просто на листе бумаги заметки, сделанные моей рукой: «Германия — двойная отчётность?» «Логистика — новые фирмы — совпадают фамилии бухгалтеров» «Почему сертификаты одинаковые у разных партий?» После того, как я рассказала обо всём Жданову и Малиновскому, мы составили план, как нам добраться до истинной ситуации. 1. Я должна получить доступ к переписке Эдуарда, проверить все возможные документы, сверить даты и цифры. 2. Андрей проверяет всё, что касается договоров с подрядчиками и транспортом. 3. Роман сверяет маркетинговые дынные — реальный объём продаж по коллекциям и отчёты, которые отправлялись в Германию. Была ещё одна флешка с моими идеями о будущем развитии «Zimaletto». Они не являлись абсолютно новыми на рынке текстильного и швейного производства, но о применении их в нашей компании раньше речь не шла. Базовые идеи: пошив детской линейки одежды, одежды для беременных, переработка ненужной одежды. И у меня была идея сделать коллекцию в стиле «Zimaletto Heritage» — вернуться к истокам первых коллекций, ещё отшиваемых по западным лекалам, такой отскок в прошлое. Уж не знаю, что именно меня привело к детскому направлению и heritage, но прогнозы были очень перспективные, а цифры многообещающие.       И что?!       Я готова сейчас всё это бросить только из-за какой-то нелепой потери памяти?!       Предать не только свои идеи, но и огромное количество зависимых от успеха компании людей?       Ну уж нет! Пушкарёвы не сдаются! Поэтому я разыскиваю брошенный на пол под диван телефон, нажимаю кнопку включения и с нетерпением жду, когда он загрузится. Ищу нужный мне контакт и пишу два слова «Я согласна!»       Хотите стервозную Катю?       Будет вам Катя!!!