Весь мир слеп, и вижу в нём лишь я

      Уэнсдей с грацией кошки следовала за Ксавьером, то незаметно ныряя за угол дома, то скрываясь между колонн. Тот периодически оглядывался, всем своим нутром ощущая подозрительный взгляд в спину. Однако невероятная ловкость редко подводила Аддамс. Что уж говорить, однажды даже дядя Фестер сделал комплимент её умению за считанные секунды исчезать из поля зрения, а равных в шпионаже ему не было.       Спустя некоторое время художник вошёл в дом Кинботт. Девушка терпеливо выжидала, прежде чем пройти вслед за ним. Простояв с минуту, она наконец отворила дверь. Поднявшись на верхний этаж, Уэнсдей, воспользовавшись небольшой лесенкой, залезла на крышу здания, на которой уже успела побывать во время своего первого сеанса. Вещь спрыгнул с её плеча и, проворно перебирая пальцами, спустился на рамку окна, ведущего в уборную Валери. Оно оказалось слегка приоткрыто — небывалая удача! Поддев ногтём стекло, Вещь распахнул окно и взялся запирать на замок дверь, пока Уэнсдей забиралась внутрь. Как только он закончил, Аддамс плавно вскользнула прямо в санузел. — Здесь пахнет розами, — подметила она, прищурив глаза и принюхавшись. — Отвратительно и по-барбейски.       С другой стороны двери послышались голоса Валери и Ксавьера. Уэнсдей затихла и прислушалась к ним. — Добрый день, доктор Кинботт, — следом за приветствием парня последовал характерный звук закрывающейся двери. — Здравствуй, Ксавьер, — поздоровалась психолог. Её голос был преисполнен спокойствия и, как подметила про себя Уэнсдей, приторности. — Проходи.       Аддамс услышала тяжёлые, шаркающие шаги, а после послышался скрип диванчика, вероятно, «того самого» — ванильно-тошнотного. — Я отойду на пару секунд, если ты не против, — женский голос, как и стук каблуков, неумолимо приближался, и Уэнсдей переглянулась с Вещью, уже подозревая, что за этим последует.       Дверная ручка опасно задёргалась, но дверь, закрытая на замок, так и не отворилась. — Странно, у меня больше никого не было…       Сердце Аддамс забилось быстрее обычного. Она улыбнулась, буквально наслаждаясь захлестнувшим её адреналином. Страх всегда забавлял её. — Что-то не так? — поинтересовался Ксавьер. — Нет-нет, — ответила Кинботт, наконец отходя от двери. — Вызову службу в конце рабочего дня. В первую очередь — пациенты. Расскажи мне, как у тебя дела?       Следующие полчаса тянулись бесконечно. Конечно, Уэнсдей любила пытки, но она бы предпочла всадить себе под ногти иголки, чем выслушивать невероятно занимательный рассказ парня о его школьных буднях и обо всех, с кем он взаимодействовал, включая Бьянку. Хотя, стоит сказать, термин «зазнавшаяся рыбёха» Аддамс понравился. Она даже подумала, что Ксавьер был не столь безнадёжен. Когда казалось, что ничего интересного в этот день она уже не услышит, очередь дошла и до обсуждения её личности. Именно на этом моменте девушка стала внимательнее прислушиваться к их разговору. — Уэнсдей — очень странная, даже для школы Невермор, — голос Ксавьер звучал возмущённо. — Она винит меня во всех смертных грехах! — В чём конкретно она тебя подозревает? — уточнила Кинботт, зашуршав листом бумаги. Вероятно, она делала какие-то пометки в своём блокноте. — Она считает, что я — хайд, — Ксавьер казался разочарованным. — Это всё из-за твоих рисунков, снов и связи с ним? — Валери задавала вопрос за вопросом, а Уэнсдей лишь раздражённо закатывала глаза, не понимая, как можно добровольно приходить на подобные допросы. — Наверное… Как бы я ни старался доказать ей обратное, у меня не выходит это сделать, — Ксавьер тяжело вздохнул. — За пеленой любви к Тайлеру она совсем не замечает того, что люди, которые находятся вокруг неё и которых она подозревает, — её друзья. — Не думаешь ли ты, что негативные эмоции, поглощающие тебя, сводятся к одному — к ревности? — этот вопрос заставил задуматься не только парня, но и Уэнсдей.       В её голову невольно закралась мысль о том, что Ксавьер пал жертвой гормонов, — специально нарывался на конфликты, чтобы привлечь к себе внимание. Вот почему эмоции значительно усложняют жизнь. — Возможно, это так, — голос Ксавьера по-прежнему звучал грустно. — Уэнсдей, признаюсь честно, настоящая социопатка и социофобка, которая легко бы прожила без общества, но вокруг которой всегда вьются люди. Возможно, её холодность так всех привлекает… В том числе и меня. — Я уверена, что Уэнсдей ещё раскроется с лучшей стороны, — подбодрила его женщина. — Ей нужно время на адаптацию к новому окружению. Тебе стоит проявить больше стойкости и терпения. Она такой же подросток, как и ты. А что с твоими видениями? — послышался оглушающий в повисшей тишине шелест, вероятно, Кинботт перевернула страницу блокнота. — Их становится больше, — спустя некоторое время нерешительно произнёс Ксавьер. — В каждом из них — хайд. Всегда. И я не знаю, как с этим бороться… Я устал от головных болей, и… — парень тяжело вздохнул. — Я просто устал. — Ты ведь не пытаешься заблокировать свой разум? — Я не могу спокойно жить с этими мыслями… — нескрываемая боль в голосе юноши на мгновение отрезвила Уэнсдей, заставляя её представить себя на его месте. Однако ощущение жалости пропало так же быстро, как и возникло. — Тебе стоит принять эти видения как должное, и, возможно, тогда твой организм станет легче переносить их, — в голосе Валери послышались сочувствие и забота. Послышался вой кукушки. После недолгой паузы она вновь заговорила. — Ох, я и не заметила, как же быстро пролетело время нашего сеанса…       Затем они оба встали, и их шаги слились в унисон, равномерно отдаляясь от двери туалета. Уэнсдей, которая от и до слушала диалог парочки, казалось, ещё больше запуталась в своих догадках. Сегодняшний день привнёс неожиданный поворот в её расследование, ведь главные подозреваемые уже не казались замешанными в убийствах. Девушку это в некоторой степени разочаровало, и она нехотя пришла выводу о том, что иногда всё бывает не столь очевидным. Аддамс аккуратно приоткрыла дверь, чтобы незаметно проверить обстановку, и наткнулась взглядом на Тайлера, видимо, пришедшего на свой сеанс. — Здравствуйте, доктор Кинботт, — на лице парня возникла чарующая улыбка. Однако, стоило ему увидеть Ксавьера, его серо-зелёные глаза потемнели. — Привет. — Ага, — отозвался Торп и, отодвинув в сторону Галпина, нырнул в проход. — До встречи, доктор Кинботт, — на ходу бросил он, заметно расстроившись от неприятного столкновения. — До следующего сеанса, Ксавьер, — как всегда доброжелательно произнесла женщина и сделала пригласительный жест своему новому клиенту. — Проходи, Тайлер.       Аддамс беззвучно закрыла дверь, едва успев за ней скрыться. Она решила остаться, чтобы узнать о Галпине побольше информации, — это также могло помочь в её расследовании. Девушка, к которой на плечо сразу же заполз Вещь, приложила правое ухо к двери и продолжила слушать.       Психолог первой начала разговор: — Я не совсем ожидала увидеть тебя сегодня, наш сеанс только завтра. Что-то случилось?       Уэнсдей мысленно подметила, что Тайлер пришёл не во время своего сеанса. Но пока она не была уверена в том, важно ли это. — Да… — голос парня звучал тревожно. — Я не знаю, почему это происходит именно со мной, но Уэнсдей тотально меня динамит. Я стараюсь делать максимально всё для того, чтобы сблизиться с ней, но своей холодностью она меня просто режет без ножа… Особенно после Вороньего Бала. Мисс Торнхилл говорит, что это нормально для такой особы, как она, но… Мне сложно, очень сложно. — Ты неплохо справляешься, — в интонации Кинботт чувствовались тепло и свет. Премерзко. — Могу я спросить, когда ты познакомился с мисс Торнхилл? Не так давно я видела, как вы разговаривали возле Уэзервейна. — Мы видимся с ней почти каждый день, когда она забегает в кофейню за своим заказом. Она всегда очень мила со мной, — голос Тайлера был наполнен неистовой радостью. Это было чересчур даже для него. — Она поддерживает меня и всегда понимает. Даже не представляю, как бы я мог жить без неё! Она делает каждый мой день лучше. Я словно блуждаю во тьме, как слепой котёнок, но стоит мне услышать её голос, как все тревоги уходят, и я чётко понимаю, что и зачем должен делать. Она подарила мне смысл, и ради неё я готов на всё!       После жаркой исповеди Тайлера повисла тяжёлая пауза. Затем Валери осторожно поинтересовалась: — Напомни, пожалуйста, как давно ты знаком с ней? — С тех пор, как она переехала в Джерико, — ответил парень. — Она, кстати, неплохо ориентируется здесь для неместной.       В голове девушки промелькнула искра. Она медленно отодвинулась от двери и перевела взгляд на Вещь. Тот, словно прочитав её мысли, быстро сбежал на пол и принялся активно жестикулировать, озвучивая страшные догадки.       Уэнсдей кивнула и вновь припала к двери, чтобы дослушать разговор до конца. — Тайлер, — доктор произнесла его имя с мягкостью и осторожностью. — Не кажется ли тебе, что в мисс Торнхилл ты пытаешься найти ту теплоту, заботу и внимание, что тебе не смогла дать твоя мама? Не думаю, что просто найти ей замену может быть правильным решением. Возможно, нам стоит углубиться в причины твоей новой привязанности? Я бы могла рекомендовать тебе для начала ограничить общение… — Вы хотите лишить меня её? — голос Тайлера прозвучал неожиданно враждебно. — Вы пытаетесь забрать у меня мисс Торнхилл?       Спустя несколько мгновений послышался оглушительный рёв чудища, а следом за ним — истошный вопль психолога. Аддамс, не медля, распахнула дверь, и перед ней предстала ужасающая картина: Кинботт лежала на полу с глубокими кровоточащими ранами от когтей на лице и груди и негромко всхлипывала, вероятно, прощаясь с жизнью, а над ней нависал хайд. Догадка Вещи и Уэнсдей, что Тайлер и есть тот самый монстр, которого они искали, подтвердилась. Девушка встретилась взглядом с огромными бездонными прозрачно-голубыми глазами, услышала ещё один устрашающий рык и сделала первое, что пришло ей в голову: бросила в лицо хайда Вещь, который тут же крепко за него ухватился, заслонив обзор. Чудище протестующе затрясло головой, пытаясь скинуть намертво вцепившуюся в голову руку. Уэнсдей помогла Валери подняться, и они направились к выходу, подгоняемая адреналином, который не позволял боли полноценно завладеть её телом. Аддамс бросала в хайда предметы, которые попадались ей под руку (как будто настольная лампа, часы или блевотно-радужная чашка, разбившаяся о мощное тело вдребезги, могли хоть чем-то помочь). Чудище отступало назад, с рычанием размахивая огромными руками, пока Вещь повис на его веках, словно на качелях, и комично раскачивался из стороны в сторону. Аддамс быстро отступала к двери, надеясь, что доктор Кинботт уже достигла выхода и зовёт подкрепление. Наконец хайд упал, споткнувшись о диван, и Вещь слетел с него, несколько раз с глухим стуком ударившись о пол. — Уходим! — крикнула Уэнсдей, прекрасно понимая, что у них есть считанные секунды, чтобы скрыться, и терять их было настоящей глупостью.       На улице прохожие сгрудились вокруг раненой, а кто-то из людей уже вызывал бригаду скорой помощи. Небо затянуло мрачными тучами, вдалеке гремел гром. Вторя ему, в здании послышался звук крушения. На крышу дома выбрался хайд. Его большие круглые глаза были наполнены страхом и яростью, из пасти вырвался звериный вой. Он спрыгнул с крыши здания и поспешил скрыться в хвойных лесах, окружавших Джерико. Аддамс осела на землю, внезапно ощутив усталость. Она любила адреналин, всегда наслаждалась подобными вылазками, но сегодняшний день почему-то не принёс ей никакой радости. Она наконец-то узнала, кто такой хайд. Так отчего же в груди у неё что-то так неприятно щемило? Вещь подбежал к Уэнсдей и забрался к ней на плечо. Скоро приедет директриса и опять начнёт нудить о том, что они всегда оказываются в гуще событий. Аддамс опустила голову на колени, — вечер обещал быть долгим.