Что с тобой не так, Шастун?

День начался обычно. Как впрочем и эти две недели в больнице, и почти два года жизни Антона. Солнце ещё не встало. На его щеках океаны из слёз, а перед глазами картинка, которая виделась ему в кошмарах. Слёзы всё ещё идут. Время идёт, а прогресса нет. Антон знает почему. Ему больно. Он не хочет ковырять старые раны, которые даже не успели зажить. Ему больно говорить об этом, ему больно вспоминать. А от него хотят прогресса. Его хотят вылечить. По крайней мере его родители. Они очень любят своего сына, а отец до сих пор винит себя в том, что случилось. Шастун сначало тоже винил, винил когда чувствовал эту боль в настоящем времени. Но понял что это никому не поможет. Ни ему, ни отцу, ни человеку сверху. Затем он просто лежит в кровати, ожидая прихода психолога. - Доброе утро,- говорит, зашедший психолог. Антон отворачивается от окна и смотрит на мужчину, который как всегда улыбается кукольной улыбкой. Шастун больше не видел ту улыбку. Ту искреннюю и красивую. А хотелось. - Доброе,- раз уж они играют в игру кукольных улыбок, то Шастун не сдаться первым. Тем более он уже чемпион. Антон рад солнце защитным очкам на его глазах. Ведь он может утонуть в голубых глазах напротив. Потому что иногда тонет, даже через очки. В нём будто что-то щёлкнуло после той улыбки. Шастуну, будто открылись; доверили самое сокровенное; откололи от себя кусочек и отдали ему. Ему Шастуну. Не верится, правда? - Пошли на завтрак?- спрашивает брюнет. На что Антон кивает и встаёт с постели. После того разговора, они стали меньше общаться. Как сейчас, идя вместе по больничному, светлому коридору. Это кажется не нужным. Уже не нужным. Вдруг тишина стала уютной. Будто так и должно быть. Но по идее нет. Психолог должен спрашивать о самочувствии, возможных кошмарах или снах, хотелках и про всё такое дерьмо. Но никто не начинает разговор, и не хочет. - Тоша,- сказала Лера, махая мальчику. - Привет,- сел рядом Антон. Лиза за этим радостно всегда наблюдала, видимо Шастун стал первым другом девочки в этой больнице. Теперь они всегда сидят вчетвером и за завтраком, и обедом, и ужином, если Шастун приходит. А так же "уроки" по рисованию от Шастуна в перерыве между завтраком и сеансами. Так что хотя бы у кого-то идёт прогресс к выздоровлению. А Шастун просто трус. - Антон, смотри вот так?- спрашивает Лера, показывая листочек с, немного корявыми но все же, человечком. - Да, молодец,- ответил Антон и на лице девочки появилась улыбка. Та самая искренняя и счастливая. Та которую Антон хотел бы видеть каждый день, вот только не от Леры... - Здорова,- к художникам подсел Саня. Тот самый который здесь из за обезболки. Это кудрявый парень(из-за кудрей Антон называл его Кудря) чуть младше Шастуна, буквально на пару месяцев. Теперь он тоже сидит с ними, пока те рисуют. Но обычно рассказывает какие-то смешные истории. *** - Антон, давай поговорим,- говорит Попов. Они уже сидят в его кабинете и пьют чай. - А у меня есть выбор? Или права нет?- хихикая спросил Антон. - Скажи мне почему ты не хочешь искать выход из этой ситуации? - Я уже отвечал вам на этот вопрос. - Да, но одного слова недостаточно. - Боль. Звучит очень развёрнуто, как по мне,- мужчина на него не злится. Все таки у мальчика сильная травма, да и Попов не первый день работает психологом. - Для того, чтобы понять что мне нужно делать дальше скажи. Физическая или моральная?- спрашивает мужчина. Антон вздыхает. - Можно вас кое о чем попросить?- спрашивает Антон. Это совершенно глупая и странная идея, но ему этого хочется. - Давай,- мужчина спокоен, но по глазам видно как насторожился. В его голубых глазах начинают плясать тайфуны и муссоны. Антон уверен, что его накроет с головой, если не отвернется. Поэтому он так и делает. Поворачивается голову к окну и смотрит на небо. - Я разрешу вам ковырять мои раны, если вы улыбнётесь. По-настоящему улыбнётесь. Вам идёт больше ваше лицо, чем кукольная маска,- Шастун снова поворачивает голову и видит... спокойствие. И в глазах больше не бушует океан, и на лице больше нет кукольной улыбки. Красиво. Мужчине вправду идёт бо́льше любая его эмоция, чем та улыбка. Грустная улыбка вдруг появляется на лице Попова. Шастуну давно никто так не улыбался. По-настоящему, действительно по-настоящему. Все натягивали кукольную улыбку, хотя за ней прятались отрицательные эмоции. Кому-то было противно, кому-то жаль, кто-то боялся, Шастун всё таки убил человека. Ну как убил. Разрезал глотку, расковырял лицо и выколол глаза. Порой даже виднелась ненависть, будто людям было жаль того мужчину, больше чем Антона. С каждой новой встречей у разных людей было разное мнение, эмоций, отношение и Шастун понял, что... давно перестал понимать людей. Как бы это странно не звучало. - Хорошо,- грустно сказал подросток. Раз уж мужчина проиграл их игру в кукольные маски, Шастун сдастся. Снимет маску тоже. Антон перестаёт улыбаться,- И ту и другую. - Ясно. Раз уж ты разрешил мне "ковырять твои раны",- сказал Попов делая скобочки пальцами.- то скажи. Тебе сняться кошмары? Догадался? - Да,- честно ответил Антон. Он сам записался в эту игру. Он сам её придумал. Но почему-то после того как парень впервые увидел ту улыбку ему стало это...необходимо? Да, наверное. Попов ведь первый из психологов, кто посмотрел на него как на человека, а не больного. - Расскажи мне, пожалуйста, о своих кошмарах,- сказал мужчина, сверля Антона взглядом. Да, это странно. Но парень открылся и это шанс. Шастун посмотрел в пол и вдохнул. - Они все связаны с... тем, что делал тот мужчина,- Антон весь сжался. Говорить, да даже думать и вспоминать такое страшно.- Если честно из-за этих кошмаров я забываю какие-то факторы... ну и-или что-то такое,- мальчик поднял свой взгляд из-под очков и столкнулся со взглядом мужчины. Он был обеспокоен и заинтересован, будто мужчине было и вправду это интересно и... хотя нет, бред какой-то.- Как-то я проснулся утром и понял, что забыл имя своей матери. Эм... как будто мой мозг сам создаёт новые воспоминания с этим человеком и... с каждым разом... все хуже и хуже. Шастун и сам не заметил, что начал дрожать, а на глазах выступили слёзы. Ему было страшно, но понятия не имел чего он боится. Он убил этого мужчину, собственными руками, потом даже хотел сжечь труп, но это перебор. Антон выбрался из этой ситуации сам, без чей-либо помощи. Он осознаёт, что ему ничего не грозит, но мозг играет с ним злую шутку. - Антон, все хорошо? Мы можем прекратить сеанс, если тебе плохо,- сказал мужчина, искренне переживая за состояние своего пациента. "Нет, нельзя. Шастун, нельзя. Соберись, тряпка! Чего ты боишься? Тебе уже давно нечего боятся. Тебе бы уже давно помогли, будь ты сильнее. Ты бы не доводил себя до такого состояния, если бы позволил людям помочь. Ты бы не хотел сдохнуть, если бы просто доверился людям." Дыхание учащается. Голос в голове прав. " Давай, Шастун, либо сейчас, либо никогда!" - Нет, не нужно,- парень вернулся на землю и вот он снова видит голубые глаза.- Два года назад,- начинает говорить подросток.- Точнее год и девять месяцев назад. Двадцать седьмое ноября. Пару дней до этого было что-то типа... совещания? Я даже не знаю, что это было. Я гулял на нашей территории и...вроде это была большая черная машина. Она остановилась у наших ворот и от туда вышло пару мужчин. Я не помню их внешности, голосов и всего того что случилось в промежутке до и после. Но я точно помню, что... я будто упал на дно,- парень уже смотрел не на Попова, а сквозь него. Будто говоря не с психологом, а кем-то другим.- Я-я помню как сидел в какой-то тёмной комнате, без света. Свет шёл только из маленькой щёлочки под дверью и... честно говоря страха не было. Почему-то было ощущение, что это ш-шутка, ну или сейчас что-то произойдет и меня спасут... Нет. Не спасли,- мальчик на минуту замолкает. Попов сидит молча, пытаясь не дышать, чтобы не спугнуть. Вдох выдох. - Дверь открылась, освещая мою комнату,- снова начал говорить Шастун.- В проёме появился мужчина. Его внешность я помню идеально. У него были черные короткие волосы, серые глаза, он высокий, большие холодные руки и бледная кожа. Я молчал,- парень почти не запирается, как будто заучил эти моменты и они отпечатались на внутренней стороне век.- Мужчина пошёл в мою сторону. Я был привязан к стене то ли цепью, то ли верёвкой. Точно не помню... Мужчина закрыл за собой дверь. И тогда меня окутал страх. Сердце бешено забилось, дыхание участилось,- подросток замолчал на какое-то время. По его щекам уже текли слёзы, но он продолжил.- Он-он взял меня за запястья и резким движением... поднял меня из сидячего положения. Я успел только почувствовать боль в лопат-тках... О-он прижал меня к стене. Я-я кричал и как в бреду просил о помощи, но никто не помог... К-когда он... вошёл в меня, начал говорить... Я-я помню его голос... помню... он был хриплый, властвующий и переполненный... ненавистью,- Антон сжался ещё больше и склонился, почти ложась грудью на колени. Слёзы стекали и капали на пол, а голос сменился на шёпот.- С-с каждым толчком становилось все больнее и больнее. Он ускорялся,- подросток сглотнул ком в горле. " Ты должен. Ты обязан. Шастун, ты тряпка." - И-и при этом говорил...в первый день я-я не чего не услышал. Помню, что в первый раз кричал до срыва голоса...по моим щекам текли слёзы...помню как кричал и молил его остановиться,- от подростка уже исходили всхлипы. Он полностью прижался грудью к коленям, при этом обхватив торс руками. Будто боялся удара или чего-то ещё.- П-простите,- всхлип.- я-я больше не могу. Попов сидел на корточках возле кресла, на котором сидел Шастун. Арсению хотелось обнять этого беззащитного ребенка и успокоить. Сказать, что психолог будет рядом, что поможет, но... это ложь. Как бы не хотелось, они психолог и пациент, а все что их связывает это проблема пациента. Пациента, которых в жизни психолога было и будет много, очень много. Тем более в таких случаях нельзя притрагиваться к пациенту, ведь может случится паническая атака. - Ничего,- шёпотом, максимально нежно насколько было возможно, сказал Попов.- Ты не в чем не виноват. Ты молодец. Ты рассказал очень много. Всхлипов больше не последовало, однако ещё где-то минут двадцать у подростка из глаз текли слёзы. Трудно и страшно представить, что чувствует этот ребёнок...