В любви и на войне все средства хороши

      Лицо Люмин уже болело от постоянных улыбок и благодарностей за поздравления с помолвкой. Всего за несколько часов, после утреннего конфуза за завтраком, весть о том, что комиссар Камисато сделал предложение знаменитой Путешественнице, облетела весь Наруками. Ёимия сказала, что сделает особый фейерверк по этому случаю, Итто едва не задушил ее в объятиях, кажется, почти сломав парочку рёбер, ведь о́ни был так «рад за своего братана! Постой-ка. Это получается, ты теперь сеструха?», Синобу за эти слова тут же треснула босса, и сдержанно поздравила, улыбнувшись под маской и подзывая остальных членов банды, чтобы оттащили бессознательного Итто в тенёчек. Хэйдзо и Сара, наблюдавшие за этой картиной так же поздравили ее, и от детектива не ускользнула ее нервозность, но дольше оставаться эти двое не могли — преступления продолжали совершаться, и неподалеку как раз произошло одно такое, куда они, попрощавшись, направились. Она даже получила по письму от Чисато и Камадзи, которые очень извинялись, что не смогли поздравить лично, ведь у обоих было дел невпроворот. Черт возьми, даже Катерина её поздравила, когда выдавала очередной список комиссий на сегодня!       — Ох, Семеро, как же я устала! — они с Паймон все же нашли тихое местечко на побережье за городом, и сейчас, сидя на большом плоском камне, поглощали полученный в городе обед. Девушка со спутницей решили подкрепиться перед выполнением комиссий, несмотря на то, что полдня уже было потеряно, и в поместье она вернется только к вечеру. — Не могу поверить, что здесь новости так быстро расходятся! — она яростно стянула с палочки кусок шашлычка из курицы.       — Паймон удивлена, что ты согласилась, — пробормотала пикси. — Всё это выглядит слишком подозрительно и Паймон не уверена, что этот хитрюга ничего не задумал.       — Не переживай, Паймон. Аято… не плохой человек. Хитрый, изворотливый, да, но не плохой.       — Но ты же собиралась уйти из Тейвата, когда остановишь брата. Паймон помнит, как ты сказала Итеру, что просто хочешь уйти.       — Ну… тогда, может быть, я действительно хотела лишь пойти дальше, — девушка откусила онигири, которые ей сегодня вручила Фурута, — но теперь… Мы с братом никогда не задерживались ни в каком мире дольше полугода. Хотя, нет, пару раз нам пришлось пробыть в двух из них около года, но это была вынужденная мера. А здесь… просто сейчас я чувствую, что я привязываюсь, несмотря на то, что хотела бы не делать этого. Но Тейват, он… несмотря на все, что здесь происходило тысячелетиями, я чувствую, что это место могло бы стать нашим с Итером домом. Он, несмотря на свою доброту, всегда легко отбрасывал любые связи, когда нам нужно было уходить, а вот я так не могла. Помню, я всегда подолгу хандрила, когда мы покидали очередной мир, а он всегда меня успокаивал, — она сняла с волос цветки интейвата и осторожно осмотрела застывшие во времени лепестки. — И я совсем ничего не помню о своем прибытии пятьсот лет назад.       — Тогда Паймон поможет тебе вспомнить! Паймон проведет тебя по Тейвату, и мы вместе вправим твоему братцу мозги! — пикси погладила девушку по голове, и Люмин в ответ обняла её. — Паймон пройдет этот путь с тобой до конца, как бы страшно ей ни было. Паймон обещает.       — Спасибо, — Люмин всхлипнула, но тут же вскочила на ноги. — Ладно, сейчас не время киснуть. Что там у нас по списку?       Пикси достала листок с сегодняшними заказами, врученными Катериной. Сегодня из ждало сопровождение аэростата по побережью Назути, нужно было разогнать кайраги недалеко от татарасуны, а так же стаю волков разрыва на Цуруми — Люмин содрогнулась от этой мысли, но не унывала, ведь с ее новообретенной силой Дендро все должно было пойти лучше, чем раньше. Последняя комиссия сегодня была в Великом храме Наруками — на крыши снова накидали неудачных предсказаний — его она решила оставить на самый конец, чтобы спокойно вернуться в город. Подумав о лагере Кудзё, девушка исчезла с берега города Инадзумы, не подозревая, что за ней внимательно следили.

***

      Когда Аято вошел в главный зал поместья, все уже собрались. После утреннего заявления все главы вассальных кланов комиссии Ясиро единогласно просили встречи. Поводом стал его выбор невесты, и Аято решил начать игру. Люмин сегодня отправилась делать комиссии, потому нужно было разделаться с этими псами побыстрее — сегодня у него были планы на вечер. Он занял своё место, и дал знак, что можно начинать. Аяки сегодня не было, поскольку она все еще так и не успокоилась, а потому он освободил сестру от обязанностей на сегодня.       — Господин Комиссар, позвольте узнать, чем обусловлен ваш выбор? — первым заговорил глава клана Микава. Этот пожилой мужчина был ближайшим сторонником его отца, а также приходился ему дедушкой, ведь мать Аято была его дочерью. Несмотря на это, он все еще оставался хитрецом, который всю свою жизнь долго и планомерно прокладывал себе путь к власти. — Я ни коим образом не осуждаю его, — мужчина тут же прокашлялся, делая смиренный вид, однако от Аятоте ускользнуло, как он стиснул зубы на этих словах, что выдавало старика с головой, — однако, многие из нас обеспокоены возможными трудностями.       — И какими же трудностями, вы обеспокоены, Микава-сан? — Аято чуть приподнял уголки губ, но взгляд его оставался непроницаемым. Он ожидал этого, ведь, в конце-концов, все эти люди страшно не любили перемены. — Как мне кажется, Путешественница является прекрасным выбором.       — Она чужеземка! — подал голос глава клама Тояма. — Это неслыхано! Впервые за пятьсот лет женой комиссара Ясиро станет чужачка! — мужчина гневно посмотрел на Аято, но тут же постарался взять себя в руки. Аято почти ухмыльнулся, ведь прекрасно понимал, что у него здесь личный интерес: его дочь Мицуки как раз достигла брачного возраста, и у него явно были свои планы на Аято и комиссию. — Я не смею говорить, что она недостойна, ведь она, в итоге, спасла нацию, — он буквально выдавил эти слова, — однако, эта девушка ничего не смыслит в традициях и образе жизни Инадзумы, а это недопустимо! Став госпожой Камисато, она должна будет принимать непосредственное участие в делах комиссии, как это делала госпожа Каё.       — Вы, похоже, не видите всей картины, господа, — едва Аято успел открыть рот, чтобы жестко осадить мужчину, как в дискуссию вступил еще один участник. — Уверен, комиссар прекрасно понимает, что следует за его решением. Но вы забываете, что госпожа Аяка не будет вечной помощницей брату, — нынешний глава клана Тамура, ровестник Аято и его близкий друг детства, хмыкнул, окидывая взглядом собравшихся. Всё внимание тут же переключилось на него, и мужчина продолжил. — Рано или поздно госпожа Аяка выйдет замуж, и больше не будет частью семьи Камисато. Тогда, все ее обязанности вернутся к господину комиссару, и он рискует загнать себя в могилу от переработок, как это было с предыдущим главой. Или, есть возможность передать обязанности сразу жене комиссара, тогда у нас будет какая-никакая стабильность.       — И все равно это неслыхано! — Тояма продолжал гнуть свою линию. — На обучение может уйти слишком много времени, к тому же в Инадзуме есть множество хорошо воспитанных молодых девушек, которые с детства обучались этикету, манерам, а так же знают все традиции и праздники назубок, и готовы приступить к обязанностям хоть сейчас!       — О, Тояма-сан, не про свою ли дочь вы говорите? — Аято ухмыльнулся, пронзая мужчину недовольным взглядом, на что тот лишь сильнее распалился, явно не понимая, когда нужно остановиться. Эх, а ведь вроде уже не молод, но мозгов так и не прибавилось.       — Господин комиссар, я говорю не только о Мицуки, но и о дочерях других глав, сейчас находящихся здесь. Боюсь, они слишком боятся возразить вам, потому я вынужден говорить за всех, — он кашлянул в кулак. — Непозволительно, чтобы женой комиссара Ясиро становилась женщина, мало того, что незнакомая с традициями и церемониями нашей прекрасной страны, так еще и постоянно шатающейся непонятно где. Скажу по секрету, комиссар, но мои люди неоднократно видели ее, выполняющей работу досинов и прислуги. Такой девушке подле вас просто не место.       Вот теперь Аято почувствовал, как в его груди начинает закипать гнев. Он старался удержать лицо, но в глубине души жаждал крови. Именно этим утром Саю, которой он накануне отдал приказ наблюдать, без предупреждения возникла в его личных покоях с кратким докладом о том, что ночью застала тайную встречу нескольких — кажется четырех или пяти — глав вассальных кланов. Те собрались в руинах Арауми, чтобы обсудить возможность помолвки Аято с одной из их дочерей, и активно пытались решить, чьей именно. Лишь лицо Тоямы куноити успела разглядеть как следует, прежде чем заговорщики поняли, что за ними наблюдают, и быстро разошлись, отправляясь по домам. Аято думал прижать его позже, однако то, как он отзывался о Люмин, стало последней каплей. Эта девушка не заслуживала такого к себе отношения.       — Тояма-сан, вы забываетесь, — комиссар улыбнулся самой мягкой своей улыбкой, однако его глаза метали молнии не хуже Электро Архонта, и мужчина понял, что попал. Все остальные главы притихли, наблюдая за развернувшимся противостоянием. — Согласно вашим словам, я могу сделать вывод, что вы не желаете видеть Люмин в качестве моей жены, и могу понять ваше беспокойство. Однако, комиссар здесь всё еще я. Я бы никогда не сделал того, что подорвало бы стабильность в Инадзуме, а так же пошло бы в разрез в с волей Её Превосходительства, — по залу прошел шепоток, ведь Архонта предпочитали не упоминать почём зря. Аято же медленно, словно кот, подбирающийся к добыче, подошел к мужчине, и едва слышно прошептал ему на ухо. — Потому я бы не рекомендовал вам пытаться плести заговоры против меня, — мужчина тут же побелел, как полотно, и проблеял.       — Ч-что вы, и в мыслях не было.       — Я знаю, что вы что-то замышляете, и, поверьте, я докопаюсь до истины. Информация из крайне надежного источника, так что лучше отступитесь, пока не поздно. Это ваш первый и последний шанс, Тояма-сан, — Аято вернулся на место, улыбаясь как ни в чем не бывало.       «Чертов щенок, да кем ты себя возомнил?!» — Тояму же едва не трясло от злости, но он старался не показать этого, низко опустив голову. — «Такой же бесхребетный, как и папаша.»       В зале воцарилась тишина. Тамура ухмылялся, наблюдая за этой картиной, и одобрительно смотрел на Аято. В силу молодости, он, несмотря на то, что был другом комиссара, не мог так ответить Тояме, ведь по статусу был едва ли выше него. Однако, он был вполне счастлив в браке, и для Аято желал того же. Еще во время фестиваля Иродори он наблюдал за их прогулкой по острову Рито, и прекрасно видел, как мужчина смотрел на Люмин, думая, что на него самого никто не обратит внимания. Да и тот спор со ставками он первый начал, пришедши однажды к Яэ Мико, и предложив ей развлечение, но Аято об этом знать было не нужно.       Вдруг кто-то из сидевших поднял руку, чтобы задать вопрос, который интересовал всех присутствующих:       — Я прошу прощения, комиссар, — это был, только недавно вступивший в должность, глава клана Осараги, совсем молодой человек, не старше двадцати, — но, говоря, что вы не пойдете против воли Сёгуна, что именно вы имели ввиду? Простите, если мой вопрос неуместен, — он быстро склонил голову, ожидая вердикта. Он боялся, ведь это было первое его собрание такого рода.       — На самом деле, это отличный вопрос, Осараги-сан, — все ахнули, ведь Аято буквально засиял, доставая из запазухи свернутое письмо, на котором стояла печать мицудомоэ, в которой все узнали знак Её Превосходительства. — Согласно этому письму, кандидатура Путешественницы была полностью одобрена.       — В таком случае, свадьба должна состояться скоро?       — О, нет, с этим мы решили отложить до момента, пока ее путешествие не окончится, — по залу прокатился ропот, но Аято поднял руку, призывая к тишине. — Однако, не стоит беспокоиться, ведь все уже решено. Вчера вечером я передал Люмин танто, так что впредь, вы можете без опасений звать ее госпожой.       — Но, если с госпожой что-то случится в странствиях? — Осараги задал вопрос, который волновал всех, но Аято ожидал его, ведь это была отличная возможность показать свои намерения относительно тех, кто решится попытаться.       — Я лично позабочусь о том, чтобы с Люмин ничего не случилось. Надеюсь, всем, присутствующим здесь, это ясно? — он обвел взглядом комнату, и мужчины кивнули. — Тогда, господа, наше собрание окончено.       Все заторопились вон из особняка, тем не менее, кланяясь, дабы соблюсти хоть какие-то приличия, чтобы продолжить обсуждать сегодняшние новости и разрабатывать стратегию, отталкиваясь от новых сведений. Аято незаметно постучал по стене, возле которой сидел и прошептал приказ следить за Тоямой днем и ночью. С той стороны коследовало краткое «Да, господин», и ниндзя унёсся выполнять приказ. Однако, не успел он подумать о своём следующем шаге, его вдруг крепко обняли — Аято не заметил, что он здесь не один.       — Ха-ха, поздравляю, дружище! — Тамура улыбался во весь рот, забыв о всяких отношениях «сюзерен-вассал». Сейчас он был не более чем другом Аято, который наконец нашел девушку по душе. — Наконец выпишешься из холостяков.       — Ха… Да, спасибо, Кеничи, — мужчина, сначала недоуменно моргнувший, «выключил» комиссара и улыбнулся другу, которому, одному из немногих, дозволялось такое обращение. — Как Наоко поживает? А Сёити?       — С ними всё в порядке, живы-здоровы. Недавно писали мне из Лиюэ, как там красиво.       — О?       — Да-да, знаю не стоило их отпускать, но Наоко долго упрашивала меня, после отмены Указа Сакоку. Ты же знаешь, я просто не мог ей отказать. Уже скоро она вернется, дальше Лиюэ они не поедут, — вдруг Кеничи хитро улыбнулся поворачивая голову к Аято и дергая бровями. — А ты прямо весь цветешь и пахнешь, Аято. Если честно, я никогда не думал, что ты способен потерять голову, но я искренне за тебя рад. Ты заслуживаешь счастья, как никто другой, — он хлопнул друга по плечу и отстранился, вновь переключаясь в рабочий режим. — Мы должны как-нибудь выпить вместе, чтобы ты всё мог мне рассказать.       — Обязательно, — Аято улыбнулся, вспоминая времена детства и радуясь, что Кеничи все еще не изменился. Не прогнил изнутри, как большинство тех, кому он, по идее, должен был доверять. — Я сообщу, как будет время, мы и правда давно не собирались.       — А сегодня разве нет?       — Нет, извини, на сегодня у меня есть кое-какие планы, — Кеничи лишь ухмыльнулся, вновь двигая бровями, на что Аято лишь рассмеялся. — До встречи, Кеничи.       — До свидания, комиссар, — мужчина поклонился, выходя из зала.       Аято же вздохнул, посидел немного, дабы привести мысли в порядок, и поднялся на ноги, чтобы отдать прислуге необходимые распоряжения для сегодняшнего вечера. Он не собирался так легко отступаться.

***

      — Ой-ой, кто это тут у нас? — едва Люмин вручила жрице последнюю бумажку с предсказанием, из дверей главного здания храма выплыла, иначе не скажешь, Яэ Мико во всей своей хитрой красе. Следом за ней шла никто иная, как Райден Эи — правящий Архонт Инадзумы и, временами, сущее дитя. От Сёгуна ее отличало более мягкое выражение лица.       — Эи, Мико, привет! — Паймон приветственно махнула им, подлетая ближе. — А мы только собирались возвращаться в город. Паймон проголодалась.       — Ты же по пути сюда влупила тарелку рамена!       — Паймон тратит много сил на полет, знаешь ли!       — Агх, ладно, по дороге зайдем в поместье, там тебе что-нибудь придумают. Эи, Мико, извините, за это, — Путешественница улыбнулась, приветствуя подругу и её фамильяра, на что Эи лишь мягко улыбнулась, а Яэ махнула рукой.       — Ничего страшного, Люмин. Кстати, поздравляю с помолвкой. Я могу поручиться, что Камисато-сан будет хорошим мужем, — Архонт протянула руку в один из рукавов и вытянула оттуда небольшой мешочек со сладостями. — Я не знала, что дарят в таких случаях, извини. И… готовила их не я, так что не беспокойся.       — А, да, спасибо, — Люмин неловко почесала затылок, принимая подарок, который тут же отправился в её подпространство. — А что ты здесь делаешь?       — Мико попросила прийти, к тому же, я довольно долго не выходила из Тенсюкаку. Решила, что прогулка мне не повредит, — Люмин бросила настороженный взгляд на кицуне, но та лишь хихикнула, прикрыв рот ладонью. У девушки отчего-то возникло нехорошее предчувствие. — Мне и правда не помешало немного развеяться. Я возвращаюсь, могу тебя проводить, если ты не против.       — Конечно, не против, Эи! — обе уже напрввились к спуску из храма как вдруг Яэ окликнула Люмин, что-то кидая ей в руки. Девушка поймала омамори, на котором что-то было написано на инадзумском языке.       — Это талисман на счастливый брак, поздравляю, — лисица улыбнулась, помахав ей рукой, — Сделан лично Великолепной Гудзи Яэ! — девушка лишь хихикнула на восхваление Яэ самой себя, но талисман спрятала. — Так же, передай мои поздравления комиссару. Кажется, он на седьмом небе от счастья.       — Спасибо, Мико.       Они втроём покинули храм, осторожно спускаясь с горы. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь свечение. Люмин с Архонтом болтали о всяком разном, пока Паймон поглощала выклянченные у спутницы онигири. Девушка так и не решилась рассказать про Ска… Странника, как он теперь себя называл, но, возможно, это было и к лучшему, что его не помнили больше как Куникудзуси. Эи же действительно была рада за Путешественницу и даже комиссара Ясиро. Насколько она успела обо всём разузнать от Сёгуна после своей затянувшейся медитации, мужчина не отдыхал почти ни дня, работая на благо Инадзумы, в то время как два остальных клана едва не перегрызлись между собой. Хотя бы за это он заслуживал быть счастливым, даже если кто-то был с этим несогласен.       Вдруг из темноты вылетел короткий клинок, и Эи быстро отдала управление Сёгуну, отбившей его взмахом мгновенно призванной нагинаты. Люмин тут же выхватила из воздуха меч, в котором Сёгун мгновенно узнала Аменому Кагеути — один из клинков кузнечной школы Аменома. Паймон тут же скрылась в своём подпространстве. Нападающие, она успела заметить две тени среди деревьев, сменили положение и вновь атаковали. Такое упорство объяснялось лишь тем, что в темноте они не разглядели, на кого напали, но сейчас она мигом это исправит.       — Иллюзии разрушены!       Вспышка молнии на мгновение осветила нападавших, и этого хватило, чтобы Люмин, призывая Анемо, бросилась в атаку. Она едва не сдула обоих со скалы, но те успели увернуться. Впрочем, их успело зацепить воздушным потоком, поскольку послышался явно девичий вскрик — это сработал «разрез» как их назвала болндинка, когда они с Эи недолго путешествовали по Инадзуме. Напарник зарычал, бросаясь на девушку, однако его тут же окатило волной энергии Дендро, отчего «разрез» вновь сработал, и произошла «стимуляция», но того это не остановило. Они с Люмин скрестили клинки, и, несмотря на то, что она была сильнее его физически, все происходило в конце дня, и девушка уже порядком устала. Сёгун, однако, уже спешила на помощь, и нападавший едва успел отскочить от ее нагинаты. Женщина протянула руку к груди, откуда появилась рукоять её меча. Нападавшие обратились в бегство, но от божественной кары так просто не убежать.       — Здесь вы погибнете! — Люмин отвернулась, когда Мусо но Хитотачи, настигший убийц, не оставил от них и следа, лишь в воздухе витал запах горелой плоти и ткани. На земле, вспаханной теперь мощным ударом, как она заметила в лунном свете, осталось лишь их обгоревшее оружие, которое девушка аккуратно подобрала, стараясь гнать от себя воспоминания о дуэли с Синьорой и о том, как позже, едва не умерла от этого самого удара. Нужно будет снова поблагодарить Казуху…       — Ты в порядке? — за спиной раздался холодный голос Сёгуна, и девушка вздрогнула, оборачиваясь. Кукла протягивала ей руку, чтобы помочь подняться, но, даже когда они направились дальше вниз по склону, не отпустила. — Если думаешь меня осуждать, лучше не надо. Эти двое получили по заслугам, напав на Архонта — за это полагается смертная казнь.       — Нет, я… не сказать, что я одобряю это, но здесь и правда по другому не вышло бы, — Люмин оглянулась на то место, где произошло противостояние. — Но куда ты меня ведешь?       — В поместье Камисато.       — Но мне нужно отчитаться за комиссии!       — Исключено, — Сёгун продолжала упрямо тянуть ее вперед, но девушка уперлась в землю. — На тебя напали убийцы, и я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Если ты погибнешь, пусть даже и так глупо, — возмущенное «эй» из уст девушки куклу не остановило, — то клан Камисато потеряет возможность и далее оставаться упрявляющим комиссией Ясиро и наступит нестабильность. Нестабильность угрожает вечности.       — Ах, значит, «вечности» угрожает?! — Люмин мгновенно вскипела. Несмотря на то, что она, пусть и со скрипом, смогла понять и принять точку зрения Эи, Сёгун для нее была абсолютно непостижимым существом.       — Именно. Ты можешь злиться на меня сколько угодно, но я не могу пойти против своей программы. Моя создательница уже отказалась от поддержания стагнации, заставив и меня согласиться, что изменения неизбежны и являются частью вечности, однако я не могу терпеть попытки внести разлад в обстановку Инадзумы, позволив убить важную фигуру, — Сёгун, видя, что девушка недовольно нахмурилась, все же чуть-чуть смягчилась и продолжила. — Однако, я согласна с моей создательницей в том, что тот мужчина заслуживает счастья за свои старания. Вынуждена признать, если бы не он — Инадзума не дожила бы до твоего прибытия.       Эти слова Люмин порядком удивили, и до самого поместья они шли молча. Лишь когда Люмин увидела его, что поняла, что вспышку молнии видела не только она и убийцы, но и всё поместье. И, возможно, в храме тоже. У главных ворот столпились все: прислуга, стража, гости. Аято, в своём домашнем кимоно, едва увидев Сёгуна с Люмин на буксире, выбрался из толпы, подбегая к девушке и тут же беря ее лицо в свои ладони, осмотрел со всех сторон, насколько сейчас это было возможно. Появившаяся несколько минут назад Паймон всё продолжала реветь, и ее утащила за собой появившаяся Аяка.       — На нас напали во время спуска из Храма, — кукла коротко отчиталась мужчине, на что он кивнул, прижимая Путешественницу к себе как можно крепче. — Их было двое. Я пришлю досинов с Кудзё Сарой и Сиканоином Хэйдзо, чтобы они собрали необходимые улики, если там что-то осталось.       — Хорошо, я тоже пошлю своих людей. Они будут охранять место, чтобы ничего не затоптали.       — И, комиссар, можете не волноваться о них, — мужчина нахмурился, — они болеее не побеспокоят ни вас, ни вашу невесту. Всего хорошего.       — Я перед Вами в долгу, Ваше Превосходительство, — Аято поклонился, так и не выпустив Люмин из объятий. Девушка вздрогнула, на секунду увидев его мёртвый, жаждущий крови, взгляд, однако через мгновение мужчина вновь принялся ее осматривать, выглядя при этом крайне обеспокоенно. — Ты не ранена? Всё в порядке? Ничего не повредила?       — Да вроде не… Ай! — только сейчас, когда адреналин в крови наконец иссяк, девушка почувствовала на бедре рану — весь чулок, сверху донизу был залит ее собственной кровью. Она поняла, что это, возможно был клинок, брошенный вторым убийцей, но не могла понять, как не заметила этого. Если бы Сёгун оперативно не потащила её в поместье, кто знает, сколько бы еще она не заметила рану. Заражение крови, вполне могло убить даже её. Вдруг Аято быстрым движением поднял ее на руки, и Люмин хотела было возмутиться, но мужчина бросил на неё взгляд, не терпевший возражений.       — Позовите доктора Койке в мою комнату.       — Да господин, сию секунду.       Когда они, наконец, достигли покоев Аято, слуги распахнули перед ним сёдзи, впуская его, и еще нескольких человек, которые должны были подготовить всё к прибытию доктора. Когда футон наконец был расстелен, Аято осторожно усадил на него девушку и принялся снимать обувь. Она сначала жутко покраснела, однако, увидев его осторожность, сосредоточенность и то, как он старался не повредить рану, решила не скандалить. Даже, когда он принялся осторожно расшнуровывать ее корсет, стягивать так же испачканное в крови и грязи платье, и осторожно снимать перчатки. Однако, когда она осталась в одном нижнем белье, стыдливо прикрываясь руками, хотя все слуги к тому моменту уже ушли, он снял с себя темно-синий хаори и набросил на неё, почти заворачивая.       — С-спасибо, — она просунула руки в рукава, утопая в одежде не по размеру. Аято сидела рядом, и был мрачнее тучи, явно замышляя чье-нибудь убийство. — Эй, не будь таким букой, — она осторожно повернула его лицо к себе и ее едва не смело бурей эмоций, то и дело менявшихся на его лице. — Аято, не вини себя. Я жива, со мной всё в порядке.       — Тебя едва не убили, — его руки сжались в кулаки по коленях, да так, что костяшки побелели. Лицо мужчины исказилось от гнева и вины, но в то же время он был рад, что Люмин отделалась, по сути, царапиной. В её понимании, конечно. — Если бы не Её Превосходительство, кто знает, чем бы всё кончилось. Я найду тех, кто это сделал, даю тебе слово.       — Аято…       Мужчина склонился к ней, прижимаясь своим лбом к её.       — Даже если наша помолвка ненастоящая, я все равно не могу позволить тебе себя угробить. Я этого не вынесу, — прямо как вчера, когда признавался ей, мужчина взял её руку в свою и принялся покрывать поцелуями каждый участок ладони, бормоча между ними. — Ты не должна так легкомысленно относиться к своей жизни, Люмин. Тебя ждет твой брат, твои друзья, я и Аяка с Томой. Будь более осторожна, пожалуйста, — он почти умолял, и Люмин краем глаза увидела, что сёдзи раздвинулись, впуская врача, и тут же закрылись за его спиной. — Сегодня тебе повезло отделаться лишь ранением, но в седующий раз может так не повезти.       — Х-хорошо… Я постараюсь, — Люмин снова смутилась, покраснев как помидор, но больше от того, что это застал посторонний, а не от того, что Аято ей сказал. Мужчина же легко поцеловал ее в лоб, поворачиваясь к доктору и подзывая его жестом.       Следующие полчаса доктор Койке прочищал ее рану, затем зашивая ее наживую. Аято от этого зрелища слегка покоробило, однако девушка лишь пошутила, что она более устойчива к боли, хотя на самом деле, ей хотелось на стену лезть. Сказались их с Итером долгие путешествия, которые заносили их в миры, где порой даже не было обезболивающего. Хотя она все же подозревала, что Аято чувствовал, как от каждого втыкания иглы ее рука непроизвольно сжимается в его. Когда всё закончилось, оба вздохнули с облегчением. Аято тут же уложил ее на футон, накрывая до самого подбородка — сейчас была зима и ночи с каждым разом становились всё холоднее.       — Итак, пока рана полностью не заживёт — никаких путешествий, — девушка собиралась возразить, но была грубо прервана. — Я не потерплю, если мой труд пойдет прахом из-за вашего упрямства, госпожа Люмин! Без обид, господин, но здоровье пациента для меня превыше всего. Можете перемещаться по поместью, но не за его пределы. Кстати, — он вытащил небольшой, с ладонь размером, лист бумаги и что-то быстро написал на нем угольным карандашом, протянув сидящему рядом с футоном Аято, — эти травы заваривать каждый день трижды. Облегчит боль, поможет уснуть и поспособствует выздоровлению. И да, господин, если сегодня у госпожи поднимется температура — сразу посылайте за мной. Пусть я и прочистил рану, что-то могло успеть попасть в кровь, так что нужно неотрывно следить за её состоянием. И молиться, чтобы оно было не опасным.       — Я понял вас, доктор. Спасибо вам, — Аято вновь низко поклонился. Когда врач вышел за двери, пока они не закрылись, он подозвал одного из слуг, и отдал ему рецепт, сказав, что отвар нужен как можно скорее. Лишь когда они остались наедине, он положил ладонь ей на лоб, стараясь уловить хотя бы малейшие изменения, отчего Люмин хихикнула.       — Странно видеть тебя таким заботливым, — мужчина вопросительно посмотрел на неё, но она лишь продолжила. — На первый взгляд ты кажешься тем, кто всю работу поручает слугам, но, узнав тебя получше, я поняла, что это не так. Честно, когда Яэ описывала мне тебя, то я ожидала увидеть… эм, не важно…       — Кого же ты ожидала увидеть, Люмин? — он мягко усмехнулся, убирая ей волосы с лица. — Думала, я буду каким-нибудь чудовищем?       — Нет, не чудовищем, скорее… эм, как же это называется… — она нахмурилась, пытаясь вспомнить звучание слова на тейватском, — Бесчувственным, вот! Но, ты оказался довольно приятным в общении.       — О, так значит у меня есть шанс?       — Эхе-хе, давай пока не будем об этом, ладно? Я сомневаюсь, что после произошедшего могу трезво мыслить.       — Как пожелаешь, моя дорогая невеста, — мужчина ухмыльнулся от того, как эти слова вогнали девушку в краску. Снова. Он поражался порой, как бесстрашную путешественницу можно было так легко смутить, но ему это нравилось. Вдруг в дверь постучали. — Войдите.       Слуга внёс отвар в глиняном стакане, и Аято разбудил уже было начавшую дремать Люмин. Девушка проглотила, явно горький, напиток, если судить по тому, как скривилось её лицо. Похоже, она взбодрилась из-за этого, поскольку у них с Аято вновь завязался разговор. Они говорили буквально обо всём: от устройства комиссии, до имен всех слуг в поместье, которых Аято, как и всех синоби Сюмацубан, знал поименно. Лишь когда он услышал тихое сопение, то понял, что девушка заснула. Сам он планировал не спать всю ночь, хоть и очень устал за сегодня. Осторожно, чтобы не разбудить Люмин, он коснулся губами ее лба, пожелал спокойной ночи, и, поставив дополнительную свечу, принялся просматривать письменный отчет Саю, чтобы как следует подготовиться к возмездию.       О, от него еще никто не уходил безнаказанным.