Мой монстр

      Здесь нет тепла. Нет цветов, помимо серого. Единственная лампочка светила настолько тускло, что лица у всех посетителей казались болезненными, страшными, угрожающими. Уэнсдей Аддамс нравилась атмосфера тюрьмы. Она едва могла сдержать улыбку, слушая крики заключенных. Несмотря на её расслабленность в теле, в груди же всё замерло, будто сердце окоченело и перестало биться. Девушка могла бы с удовольствием отметить, что ей нравилось это чувство, подобное пытке. Душа чего-то желала, настолько сильно, что мучила девушку каждую ночь. И Уэнсдей наслаждалась собственными муками, лишь изредка вспоминая о волнении, но Вещь и Инид сильно переживали за неё. Причин для их терзаний, как считала Аддамс, не было: она всего лишь упала в обморок, пока шла. Невообразимое удовольствие прошлось по её телу в тот момент. Просыпаться было менее радостно: Инид кричала, а Вещь теребил её за рукав. Надоедливые друзья испортили всё веселье.       Аддамс не могла их винить. Она вступила на сторону дружбы и была обязана подчиняться правилам — слушать чужие советы и думать над тем, чтобы им последовать. Девушке совершенно не хотелось идти у кого-либо на поводу, но выбор был уже сделан. И вот она оказалась в тюрьме для самых опасных изгоев. Шла по полу, который был испачкан чьей-то кровью, сдерживала улыбку и гадала: чему именно она радовалась? Девушка легко могла проанализировать себя, но сейчас сомневалась в собственных мыслях. У неё было две теории. Одна казалась разумной и нравилась девушке. Она наслаждалась пугающим местом и страданиями монстров. Другая версия нравилась меньше, но сердце откликалось на неё неприятным волнением. Уэнсдей хотела увидеть Тайлера Галпина.       Хайд, который навредил её друзьям, совершил множество убийств, чуть не убил Вещь… При воспоминаниях о его зелёных, сравнимых с лесом в солнечную погоду, глазами — девушка просыпалась в холодном поту и не могла уснуть. И так продолжалось несколько недель, после победы Невермора и Уэнсдей. Девушка не могла забыть первого парня, которого ей захотелось поцеловать. Он определённо был её типажом.       Уэнсдей задумалась. Почему именно он? Он психопат, непредсказуемый монстр и ненавистник изгоев — с этим всё ясно. Но что ещё?       В глубине души Уэнсдей знала ответ. Нелепая улыбка, сбивающая с толку. Кривая, неуверенная усмешка. Зелёные, замирающие на ней, глаза, которые словно были под гипнозом. Искра в зрачках, манящая, вызывающая желание остаться подольше, чтобы подробнее рассмотреть эту неизученную звезду. Русые кучеряшки, которые бы могли щекотать пальчики или носик Уэнсдей, раздражая её кожу, пытая. Пухлые губы, которые бы выглядели восхитительно, измазанные собственной кровью, которую Аддамс бы пустила, чуть сильнее прикусив его нижнюю губу. Гортанный, медленный голос, к которому приходилось прислушиваться, не замечая, как он остаётся у неё на подкорке и производится в самый неудобный момент — на учёбе, на перемене, при писательстве или во сне.       Тайлер Галпин отпечатался на душе Уэнсдей и та не могла этого отрицать. Где-то внутри неё бушевала обида и оскорблённость, словно её предали. Её гордость была уязвлена, когда она узнала, что её просто используют. Аддамс никогда не могла признать поражения. Она была уверена, что чувства, на которые она ответила, существовали. И сейчас девушка пришла, чтобы узнать всю правду от хайда.       — Мне нужно взглянуть в его глаза, чтобы узнать правду, — заключила девушка, обращаясь к Вещи.       Аддамс остановилась у самой дальней камеры, к которой её привел хмурый начальник тюрьмы. Он недоверчиво оглядел юную особу, с рукой на плече, и снял цепи с двери, за которой находился преступник. Затем на пол полетел замок, а ключ оказался в скважине.       — Я закрою вас на ключ, мисс, — предупредил мужчина. — Вы будете с ним наедине, и я не смогу гарантировать вам безопасность.       — Это хороший бонус, — кивнула девушка, собираясь повернуть ключ, но мужчина схватил её за запястье, отчего та зло на него покосилась.       — Этот парень останется здесь, — кивнул на Вещь офицер. Уэнсдей повернула голову к другу. Тот хлопнул её по плечу и спрыгнул на столик, у входа. На прощание он махнул ей. — Так-то лучше. Удачи вам, мисс.       — Удача нужна только тем, кто боится смерти, — фыркнула Аддамс и повернула ключ. Внутри камеры послышался рык. По коже пробежали мурашки, усмешка на миг украсила лицо подростка. — Мне она не нужна.       В камере не было ничего необычного. Ни крови, ни кишок, ни запаха смерти. Это слегка расстроило девушку. Наверху мигала голая лампочка, пол был грязным, а в самой камере ничего практически не было. Санузел и холодильник для еды, чтобы лишний раз не выпускать тюремщика. Сам Тайлер был у кровати, которая была отделана от остальной части камеры железными прутьями, делая Галпина менее опасным для пришедших к нему гостей.       — Я думал, ко мне пришел отец, — с хрипотой, подал голос хайд. — Пришла отомстить мне за Вещь?       Уэнсдей взглянула на парня. Оранжевый цвет, по всей видимости, никому не шёл. Даже красивым людям. Девушка подошла вплотную к решетке, присела на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с Тайлером, сидящим на полу, у кровати. Она впилась темнеющими глазами в парня, пытаясь разглядеть в глубине его глаз чувства. Выходило с трудом. В ответ она только увидела потемневшие, заблудшие в тумане, темно-зелёные глаза, в которых плавала ненависть и мысли о мести за собственное заключение, за мать и за несправедливость.       — Он сам за себя отомстит, — хмыкнула девушка, разглядывая озадаченное лицо Галпина. Один из мускулов на щеке у него дрогнул, в попытках улыбнуться. В итоге вышла неуверенная растерянная мордашка. Признаться честно, это понравилось Аддамс. Парень будто пытался силой выдавить из себя что-то. Это сильно напоминало пытку.       — Он сильно пострадал? — тихо спросил Тайлер. Глаза Уэнсдей на секунду вздрогнули непониманием, а брови взметнулись вверх. Хайд не выглядел сожалеющем о том, что убивал людей. Он сам когда-то честно признался, что получал наслаждение от убийства невинных изгоев. Однако, сейчас он не мог смотреть в глаза девушке и теребил руки, уложенные на коленях. Словно пытался скрыть свою неуверенность и тревогу. — В облике монстра мне сложно контролировать себя.       — Ты сожалеешь, что убивал невинных изгоев? — уточнила девушка. Она надеялась услышать что-то едкое, чтобы осознать, что сделала правильное решение, когда выбрала его. В ответ она услышала злорадный смех заключенного и увидела зелёные глаза, горящие ненавистью.       — Я убил тех, кто не думал о нас, хайдах. И так же я мстил их родителям, которые когда-то не помогли моей матери, — раздраженно выпалил Галпин. Его руки задрожали, глаза затуманились, зубы стиснулись, а поза превратилась в напряженную. Парень обнимал себя, пытаясь закрыться от настойчивой девушки и не обратиться в монстра. — Поверь. Убивать мне понравилось. Чувствовать их мясо у себя между зубов… Ломать им кости… Слышать их крики… Блаженство.       Аддамс сравнила его со зверем, загнанным в угол. В его глазах читалось желание обратиться и впиться в девушку зубами, распотрошить её тело. Однако, на глубине красивых глаз, будто существовал тлеющий костер. И он олицетворял сомнения, отчаяние, боль и страх.       — Убивать Вещь я не хотел. Он мне, вроде как, нравился.       Уэнсдей довольно ухмыльнулась. Тайлер определенно был её типажом. Девушка достала из внутреннего кармана пиджака брошюру и протянула её парню. Хайд с сомнением забрал листовку и хмуро оглядел её.       — Зачем мне бумажка о твоей школе? Я по горло сыт вашим Невермором, — прошипел Галпин, кидая брошюру обратно в девушку. Аддамс увидела, как тело его расслабилось от импульсивного действия и вспышки несерьёзного гнева.       — Ты будешь там учиться, — безапелляционно вынесла вердикт ясновидящая, игнорируя ошарашенный взгляд парня. Она больше была сосредоточена на пухлых губах Тайлера, которые притягательно разомкнулись. Несколько недель назад она сама прижалась к ним, не зная, что увидит правду о нём. Сейчас же, осознавая его сущность, желание его поцеловать никуда не ушло. Оно усиливалось от мысли, что каждый их поцелуй может грозить ей смертью.       — С ума сошла? Кто меня возьмёт туда? — с издёвкой к самому себе и Уэнсдей, рыкнул Галпин.       Тайлер задавал правильные вопросы. Если бы он не хотел там быть, учиться и познавать собственную силу — не стал бы спрашивать о таком. Ненависть к изгоям была сильна, но желание обуздать собственную силу, научиться с ней жить — было сильнее. Этого Аддамс и добивалась. Она была обязана узнать, что сильнее руководит Тайлером. Надежда на лучшую жизнь или ненависть.       И впервые надежде Уэнсдей была рада больше, чем ненависти.       — Можешь не переживать, новый директор что-то говорил о желании помочь хайдам. Директор против дискриминации, — объяснила Уэнсдей, вспоминая, как новый директор заявлял, что хайды тоже изгои и то, что их выгнали из Невермора, стало ошибкой, повлиявшей на будущее многих. Эти многие, в прочем, уже давно лежали в могилах, убитые Тайлером. — И я буду ему помогать. С тобой.       На мгновение девушка разглядела в глазах напротив надежду. Зелёные искорки загорелись, глаза распахнулись, а тело вовсе размякло. Парень оглядел девушку, будто впервые увидел, восхитился её красотой, Аддамс не сомневалась, а затем остановил взгляд на её губах. Ему тоже хотелось поцеловаться, но он сжал губы, нахмурил брови и попытался вновь спрятаться от гипнотизирующих глаз Уэнсдей. Недоверием было пропитано всё его естество, от макушки и до самых пят. Тайлер редко представал в таком образе, обычно делая вид, что он глупенький и наивный парень. Ясновидящей нравилось вытягивать из него истинные эмоции, словно кусачками сжимая части его тела и отрывая их кусками.       — Только не делай вид, что между нами что-то есть, — огрызнулся кучерявый. Он опустил глаза, задумчиво буравя холодный кафель. Девушка заметила его голые ноги, без обуви или носок. Красивые.       — Ты ничего не говорил о расставании, — напомнила Уэнсдей. Хайд непонимающе поднял на неё озадаченный взгляд, пытаясь понять, не сошла ли та с ума. Девушка лишь высокомерно фыркнула. — Надеюсь, ты догадывался, что от меня трудно избавиться, когда у меня есть цель.       — И какая же у тебя сейчас цель? — нервно усмехнулся парень, запуская руку в кучерявую макушку.       — Ты, — уверенно ответила Аддамс, не разрывая зрительного контакта.       Тайлер несколько секунд смотрел в бездонные, схожие с двумя червоточинами, глаза, пытаясь отыскать в них ответы. Черные глаза девушки молчали. Так же привлекательно, как и тогда, в странном танце, от которого сердце Галпина впервые затрепетало. Он был уверен в своей игре, в ненависти к изгоям. Однако, смотря в глаза этой девушки, он забывал о жажде мести, ему просто хотелось наслаждаться её грубыми словами и странными мыслями. Вся Уэнсдей Аддамс сводила на нет всю его ненависть. Однако, это не отменяло его затихшую, но сильную ненависть ко всем изгоям мира.       Парень тяжело вздохнул перед тем, как снова начать противостоять тяжелым глазам девушки.       — Уэнсдей, я даже не знаю, люблю ли тебя, — с отчаянием признался хайд. Дыхание его потяжелело, а глаза забегали от волнения. — Я запутался, пока вёл двойную игру. Понимаешь?       — Понимаю, — спокойно кивнула Аддамс. Она встала на ноги, доставая из карманов листок и ручку. Девушка быстро что-то написала на клочке бумаги. — Мы не должны быть нормальной парой. Я не собираюсь провести дни, оставшиеся до смерти, как мои родители.       Уэнсдей протянула парню бумажку, будто собираясь уже уходить. Галпин поднялся с пола, неуверенно принимая записку. Корявым почерком был написан номер телефона девушки. Из груди Тайлера вырвался тяжёлый вздох.       — Когда решишься учиться в Неверморе.       — Я не позвоню, — шепотом пробормотал Тайлер, но сильнее сжал пальцы, боясь выпустить из руки листок, принадлежащий Уэнсдей.       — Позвонишь, — упрямо настояла девушка. Она сделала шаг вперед, впиваясь всем телом в решетку. Смотря на Тайлера исподлобья, девушка высокомерно улыбнулась. — Ты не сможешь прожить без своего хозяина. Хайды, как я успела узнать, очень преданные.       — Думаешь, ты стала для меня хозяйкой? — усмехнулся Галпин, но мазнул зелёными глазами по тонким губам девушки. Таким манящим, болезненно бледным, искусанным. — Не замечал за тобой привычку кусать губы.       — Появилась после твоего ареста, — поймав вопрошающий взгляд, Аддамс нагло усмехнулась, радуясь своей манипуляции. Наконец-то пришло время для признания. — Я бы с удовольствием вырвала твои губы, чтобы целовать их в любой удобный момент. Все эти недели я кусала свои губы, когда хотела прийти сюда, чтобы тебя поцеловать.       По расчетам Уэнсдей поцелуй должен был состояться через секунду после её фразы. Тайлер же на это лишь поджал собственные губы, напряженно разглядывая лицо девушки. Она была достаточно близко, чтобы навредить ей, резко обратившись.       Отомстить за проигрыш. За хайдов. Вот только душа Тайлера измывалась от тоски и желания получить тепло от странной девушки.       — Ты совершаешь ошибку, — припомнил он фразу девушки.       — Возможно, — ответила ему тем же Аддамс.       Через секунду их губы соприкоснулись, шероховатые тонкие столкнулись с пухлыми мягкими. Тайлер попытался поудобнее взяться за шею Аддамс, а та легко протянула руку к его кучерявым волосам, наслаждаясь их щекочущей мягкостью.       Небольшой электрический разряд прошелся по её телу, отчего паре пришлось отскочить. Тайлер растеряно облизнул губы, ощущая покалывание после электрического удара.       — Что случилось?       Голова Уэнсдей была как в тумане. Она упала на колени, схватившись за прутья решетки. Всё её тело дрожало, только теплые ладони Тайлера, накрывшие её, помогали справиться с видениями.       Тайлер Галпин в белом. Инид слишком крепко обнимает Уэнсдей. Слишком шумно. Громко. Аддамс среди своей семьи, в черном свадебном платье, её лицо спрятано под фатой, в которую вшиты живые пауки. В руках завядшие черные розы. Паксли вырос и похудел.       Мальчик. Не похож на Аддамсов. Кучерявый, черноволосый. Широкая улыбка, раздражающий весёлый смех. Взрослая Уэнсдей, поднимающая мальчика на руки и крепко его обнимающая. У неё короткие волосы. У Тайлера, лежащего на земле, рядом, уже нет кучеряшек.       Один двухместный гроб. Два тела, умиротворенно заснувших. Вместо печали, на лицах гостей смирение и понимание. На надгробиях, слитых вместе, одна дата смерти. И неловкое совместное фото, сделанное десятилетиями назад, на вороньем балу.       — Снова увидела, как я кого-то убиваю? — попытался развеять обстановку Галпин. Уэнсдей подняла на него нечитаемый взгляд. Она неловко поднялась, пытаясь собрать все мысли воедино. При виде Тайлера голова начинала кружиться, а виденья всплывать в голове.       Девушка тяжело вздохнула, пытаясь удержать взгляд на парне. Тот выглядел обеспокоенно, что в душе радовало Аддамс. Теперь она была уверена, что сделала правильный выбор, когда послушала своих друзей и пришла сюда, чтобы вернуть Тайлера и хайдов в Невермор.       — Ещё увидимся, — усмехнулась девушка и отправилась к выходу. В руках Тайлера всё ещё была её записка. Аддамс уже схватилась за ручку двери, как услышала:       — Что ты увидела?       — Мы умрём в один день, чтобы однажды какой-то психопат воскресил нас, чтобы помочь ему уничтожить весь мир, — пошутила девушка и вышла из камеры.       Или это была не шутка?