Сломать цикл!

Ещё один поворот – и конец. Генри бежал из последних сил, еле перебирая уставшими ногами. Дыхание было нарушено, а со лба бежал пот. Всё как обычно. Завернув за угол, Штейн застыл перед старым кожаным троном, что возвышался на странных густых чернилах и частях различных вещей. Генри быстро подошёл к проектору, что располагался возле пьедестала. Всё, что осталось сделать – вставить чёртову бобину со лживым названием на её законное место. А после всё начнётся заново. Который раз это будет? Генри уже давным-давно сбился со счёта, просто-напросто перестал считать. Вся эта ситуация не на шутку злила Штейна. Каждый раз абсолютно одно и тоже. Сколько можно?! Скрипя зубами, художник сжал бобину в руках – ещё немного, и она треснет. Ему уже не важно, что будет дальше, если есть возможность хоть как-то остановить цикл – он им воспользуется, даже если это будет стоить ему жизни... Не став тратить время на раздумья, ведь Чернильный демон стремительно сокращал расстояние между ними, Генри замахнулся и с оставшихся сил бросил бобину в стену. Круглый предмет разбился вдребезги, его части с глухим грохотом упали на пол. И что теперь? Генри смотрел пустым взглядом на ошмётки ключа, что начинал цикл заново. Ему кажется, или от того, что раньше было бобиной, начало идти лёгкое золотое свечение? Штейн сделал пару небольших шагов, подходя к разбитому предмету. В следующий момент Генри пришлось закрыть глаза, ведь так он бы ослеп. То странное свечение мгновенно заполнило всё пространство вокруг. Потихоньку открыв глаза, привыкая к яркому свету, Генри обнаружил себя не в студии, а парящим где-то в золотой пустоте. — Неужели это всё? — сам себе задал уставшим голосом вопрос художник. Он вновь прикрыл глаза; тишина, что здесь царила, успокаивала. И это странное, тёплое, немного покалывающее, но приятное ощущение в обеих руках. Ах, благодать. Но приятный глазу золотой цвет начал темнеть, пока не стал полностью чёрным. Штейн начал падать во тьму... . . . Генри пришёл в себя вновь в студии, но не на нижнем этаже, а в художественном департаменте, на самом верху старого здания, возле входа. Штейн потупил взгляд. «Это всё?» Хах... Ага, конечно! Как можно быть таким наивным? Художник оперся об стену, рухнув на пол, закрыл глаза. Все его старания – бесполезны. В каждом цикле он старался делать что-то иное. Что-то, что не заложено в сюжете, но всё тщетно. И теперь, казалось, сломав бобину, ничего уже не начнётся заново. Глупо. Значит, дело не в ней? Вновь открыв глаза, он осмотрелся. А может что-то всё-таки и изменилось? Генри перевёл взгляд на своё тело. — К-какого чёрта?! — закричал художник, как можно дальше отставляя от себя собственные дрожащие руки. Его верхние конечности были полностью покрыты чернилами. Ладно, это не так уж и необычно: как никак, по мере продвижения вглубь студии, чернила почти полностью покрывают Генри, – но сейчас другая ситуация. В самом начале пути он абсолютно чист. Но не само присутствие чернил пугало Штейна, как странные золотистые узоры, что начинались на тыльных сторонах ладоней и уходили куда-то под закатанные рукава рубашки. Штейн несколько раз сжал руки в кулаки, медленно сгибая и разгибая их. Они полностью его слушают. Художник попытался стереть чернила, но они будто въелись в кожу. По спине мужчины пробежался неприятный холодок. Глубоко вздохнув, Генри поднялся. Это странное изменение в его руках – новое событие цикла. Это точно не произошло просто так! Генри впервые улыбнулся за время этих чёртовых циклов. Может, это – его шанс на освобождение? Кто знает. Хотя, это не единственное, чем отличается этот перезапуск от остальных. Генри ведь не попал к Джоуи. Ну и не важно. Зато хоть раз в конце не будет лицезреть то до чёртиков бесящее лицо. С невиданной ранее решимостью Генри направился вглубь первого этажа. На починку чёртовой чернильной машины Штейн потратил не много времени. Как никак, он прекрасно знал, где что лежит. И вот, дёрнув последний рычаг, он направился к механизму. Как обычно, проход заколочен, оттуда выпрыгивает Чернильный демон. Это уже не пугает, но на подсознательном уровне Генри бросился к входной двери. Добежав до выхода, остановившись прямо перед полом, что должен был обвалиться, Штейн повернулся к демону. Чернильная бестия, оказавшись совсем рядом, уже готова была напасть, но остановилась. Демон застыл в паре шагов от художника, ещё шире растягивая и без того огромную улыбку, угрожающе рыча. Длинный хвост сущности нервно задёргался. — Что такое, Бенди? — Генри усмехнулся. — Боишься? — Штейн начал медленно подходить к демону, вытянув левую руку перед собой; чернильный монстр в свою очередь же начал потихоньку отходить. Всё-таки художник был прав в собственных предположениях: золотые чернила опасны для чёрных. Этот вывод он сделал, когда дотронулся до трупа Бориса. Тело волка растворилось в золотом свечении. Чернильный демон, остановившись, расставил ноги пошире и повернул своё туловище немного вбок так, чтобы его хвост смог с лёгкостью отбросить Генри прямо на тот самый хлипкий пол. Штейн издал тихий стон, когда он проломал собой доски. Чёрт, вроде на вид хвост – хилый, а по силе так не скажешь. В который раз он уже падает на этаж музыкального департамента? Приземлившись на чернила, Генри поднял голову вверх, высматривая демона. Если это подобие Бенди боится его рук, то другие нереальные сущности тоже. Это будет полезно, ведь, как полагал Генри, эти странные золотые чернила смертельны или просто болезненны для обычных чернил. Пока он не опробует силу на живых противниках – разобраться со способностью не сможет. Но ведь только не очень-то хотелось ранить тех, кто раньше были дорогими друзьями Генри. Всё-таки, на этом этаже он встретит Сэмми... Не став долго задерживаться, Генри быстро прошёл в комнату с пентаграммой, где и потерял сознание...