Tempora mutantur

Разочарованию юной ведьмы не было предела, ведь если в первые несколько минут пребывания в полнейшей тьме ситцевого мешка она и питала надежды на то, что её наконец-то похитила подпольная организация, заправляющая всей преступностью города Джерико, ну или хотя бы сообщество самовлюблённых психопатов, готовых ради собственного самоутверждения призвать сатану в одном из множества укромных уголков этого захолустья, то когда в появившемся свете прожектора вокруг того стула, к которому была привязана Аддамс, полукругом выстроилась всего лишь кучка жалких подростков во главе… с кем бы вы только могли подумать — конечно же, с Бьянкой, её мрачные мечты безжалостно разбились о тривиальную обыденность. — Как ты проникла в святая святых?.. — Будто бы Уэнсдей не смогла бы различить этот немного изменённый голос, отдающий всё той же болотной тиной. М-даа, не те нынче пошли главные злодеи, не те… — Ты можешь снять маску, Бьянка… — спокойно сказала Уэнсдей, даже не моргнув глазом, после чего все принялись избавляться от атрибутов маскарада. Этот фарс ужасно раздражал. — Но с маской было лучше. — Как ты сюда попала? — устало спросил Торп, чтобы как-то снизить градус напряжения между проигравшей местной королевой и злорадствующей над её проигрышем ведьмой. Настроение Торпа и так было безвозвратно испорчено, а тут ещё и новый конфликт назрел на горизонте, поскольку их общество хоть и было частично бутафорским, но всё же тайным, а эта библиотека контролировалась исключительно Бьянкой с молчаливого согласия Уимс. — Роуэн показал, — скосив глаза к своему правому карману, спокойно ответила ему Уэнсдей. Когда Ксавье проверил его содержимое, то он обнаружил именно тот рисунок, из-за которого произошла ссора с Роуэном. Как он мог оказаться у Аддамс? — Водяной знак привёл к статуе По. Разгадать загадку оказалось нетрудно. — А есть загадка?.. Я думал, там просто два щелчка… — тут же подал голос один из прихвостней русалки. Видимо, идиотизм заразен, либо же это был именно тот параметр, по которому принимали в свиту к Нептуну в юбке местного разлива. Те, кто всё же был посообразительнее и нечасто дышал одним воздухом с Барклей, тут же осудительно покачали головой. — А ты смышлёный, как я посмотрю… — укольнула обладателя фингала под левым глазом, насмехаясь, ведьма. Лицо её при этом всё так же не выражало ни единой эмоции. Тратить их на такую клоунаду было слишком расточительно. — Белладонна — это элитное общество! — с гордостью произнесла Барклей. То, что она именовала таким громким названием, на деле оказалось кружком по интересам для «сливок» Академии. От прежнего оккультного сообщества избранных изгоев осталась только нетронутая пыль на полках с древними фолиантами, да и то ведьма с большей вероятностью представила бы, что эта кучка избалованных подростков устроила бы тут дискотеку, чем прочитала бы хоть единую строчку ценнейших трактатов. Поставив Бьянку в известность о том, что Аддамс ни капли не заинтересована в их обществе, и в прямом, и в переносном смысле, Уэнсдей молча поднялась со стула и под удивление всех собравшихся отправилась на выход, игнорируя совершенно непередаваемую гримасу на оттенка молочного шоколада лице ундины. Подумать только, она впустую потеряла на этих придурков целых пять минут своей жизни, хотя могла бы уже находиться в их с Энид комнате. И между лицом чернокожей русалки и личиком спящего ликана для Аддамс выбор был очевиден. — Второй фингал захотел?.. — спросила Аддамс у парня с фонарём под глазом, что преградил дорогу к лестнице. Обогнув его сбоку и проигнорировав пытавшегося что-то на это ответить прихвостня Барклей, напоследок ведьма всё же решилась отвести душу: — Дилетанты… Портите репутацию настоящих похитителей, — с осуждением в глубине чёрных глаз обратилась к ним Аддамс, и вновь продолжила подниматься по лестнице. Вернувшись в комнату и положив найденную книгу к себе на стол, Уэнсдей ещё раз окинула ничего не выражающим взглядом обнимающую кубок и мило посапывающую волчицу. Подойдя к кровати ликана и подняв скинутое той во сне одеяло, ведьма накрыла им блондинку вновь. — Хоть словом об этом обмолвишься, и я протестирую на тебе гильотину для сигар… — не глядя, своим низким голосом предупредила она Вещь, который тут же сделал очень занятой вид, листая книгу про мальчика-с-пальчика.

***

На следующий день Уимс торжественно собрала всех обитателей Невермора и сообщила о том, что все ученики в честь дня Благодарения будут участвовать в благотворительной акции и смогут помочь с подготовкой к празднику. Уэнсдей, глядя на улыбающихся и вдохновленных внезапной отменой занятий подростков, совсем не разделяла общей радости, хоть и обычная-то была не сильно свойственна угрюмой ведьме. Стоя рядом с ликаном и наблюдая за искренней улыбкой на лице Энид, Аддамс даже не стала вставлять свои едкие комментарии по поводу праздника, хоть они и рвались сами по себе при упоминании человека, в честь которого и было запланировано это мероприятие. Синклер же, всё время что-то тараторя и жестикулируя, волчком вертелась вокруг стоящей с каменным лицом напротив оглашающей всю организационную информацию директрисы и сложившей на груди руки юной ведьмы, иногда совершенно неосознанно то задевая ту то за плечо, то за талию, то просто хватаясь разгорячёнными ладонями за бледную кожу кистей Аддамс. Получив от Торнхилл синий конверт с эмблемой Невермора, Уэнсдей закатила глаза, ведь там было неизвестное ей, но уже сразу не предвещающее ничего интересного название какой-то захолустной лавочки. — Ура… Я в Мире Пилигримов! — радостно захлопала Энид. — А у тебя что? — Барахло Юрая, что бы это ни было. — Фу — это та жуткая антикварная лавка! — скривив свой носик и вытянув губы в тонкую линию, фыркнула волчица. — Но тебе должно понравится, там много трупов и пахнет как в склепе… Скрещиваю когти, что бы мы с Аяксом оказались вместе, — тихо провопила Энид под нечитаемым взглядом стальных сейчас глаз ведьмы. — Чёрт, у меня Флюгер… — неверяще прочитав единственное письмо, которое запрашивало помощника в кафе, где работал Тайлер, ответил Торп. После вчерашнего художник ещё долго не мог отойти от их так и не случившегося с Тайлером поцелуя, и именно сейчас он бы хотел обдумать всё основательно и наконец-то определиться хотя бы со своими чувствами, и лучше бы, чтобы на горизонте не маячил сам объект размышлений. Тем более ещё и в этом его «Я мистер само обаяние» амплуа, с визжащими и откровенно пялящимися на Галпина посетительницами. Находясь в раздумиях, Торп даже не заметил, как они уже приехали на школьном автобусе и высадились возле администрации в Джерико. Чуть дальше по улице находилась стена, где некогда красовался огромный чёрный ворон, которого так старательно тогда вырисовывал Торп. С этой пташки, точнее с того, что случилось с ней после, и началась их очень странная дружба с Тайлером. Как никогда было символично, что сейчас на кирпичной кладке красовался огромный белоснежный прямоугольник. «С чистого листа…» — внезапно прозвучало чуть хрипловатым, но ухмыляющимся голосом сына шерифа. — На что смотришь? — окликнула его бесстрастным голосом ведьма. — На пустую стену? — Она не была пустой пару лет назад, — расплывчато, всё ещё находясь в плену клубка своих мыслей, произнёс Торп. — До сих пор злишься, что я не вступила в ваш кружок? — Тебя могли отчислить. — У Бьянки кишка тонка для таких фокусов. Мне сейчас совершенно не до её задетого эго. Есть дела посерьёзнее. — Например? — Например, выследить чудовище в лесу и выяснить, куда пропал Роуэн. — Я повторяю: Роуэна исключили. Все видели, как он уехал… А чудовище, которое тебе показалось, — его не существует. Забудь о нём, — неожиданно чуть серьезнее, чем ожидалось, сказал ведьме Ксавье. — Вы говорили после этого? — Я писал ему пару раз, но он не отвечает, — решил хотя бы частично не врать парень.— Может, просто хочет поскорее забыть Невермор. — Или он пропал, — гнула свою линию ведьма. — Почему это тебя так заботит? Вы ведь не общались! — вспылил художник. Аддамс точно не оставит всё просто так и будет словно ищейка выискивать всевозможную информацию, пока не сможет удовлетворить свой интерес. — А тебе почему настолько плевать? Кажется, вы были близки с Роуэном? — Он просто позволил себе лишнего. — Вспомнив тот неприятный инцидент, Ксавье поморщился. Достав из своего портфеля толстую синюю книгу, Уэнсдей раскрыла её перед Торпом: — Ты же уже видел это? Ты совсем не удивился, когда вчера обнаружил рисунок в моём кармане. — За пару дней до фестиваля урожая у Роуэна на столе. Из-за неё мы и поругались, и он… — И он швырнул тебя об стену?.. — закончила за художника Аддамс. — Да, как ты узнала? — удивился Ксавье. — Просто угадала, — соврала Уэнсдей, вновь вглядываясь в рисунок. — Это странно, что ты там. Ему ведь лет тридцать, не меньше… И почему там Крекстоун рядом с тобой? — Ты его знаешь?.. — Это отец основатель Джерико, Джозеф Крэкстоун. Предводитель первых поселившихся здесь пилигримов, — показывая на высокого мужчину в шляпе, который красовался на всех плакатах ко Дню благодарения, сказал Ксавье. — Он, типа, важная личность тут.

***

— Шериф, как ваши дела? — Высокий чернокожий мужчина средних лет с приветственной улыбкой шёл навстречу следящему за порядком во время фестиваля Доновану. — Что-то бродит по лесу… И это связано со школой, — подойдя максимально близко к мэру, вполголоса сообщил шеф Галпин, при этом глазами указывая на разбредающихся по местам своих обязанностей учеников Невермора. — Может, хватит всё валить на Невермор? Ты же знаешь, насколько она важна для Джерико. Всё, что ты видишь перед собой, между прочим, построено на немалые суммы пожертвования от директрисы Уимс. — Я просто делаю свою работу, забочусь о благополучии нашего города, Босс… — Давай без нотаций, Донован… До того как граждане Джерико выбрали меня мэром, я сам носил этот значок, не забыл? — Ага, тогда ты не казался таким большим любителем истории… Есть ещё кое-что… — нехотя добавил Донован. — Сегодня мы нашли ещё одно тело, убитое «художником». Местный бездомный. Бедняга остался без одной своей конечности, и вновь отравлен… — И ты думаешь, что главной твоею проблемой всё ещё является какой-то монстр?.. Делай что хочешь, но туристы и жители Джерико не должны даже близко хоть что-то об этом знать. Надеюсь, ты меня понял?.. — Ты так беспокоишься о бизнесе? — Что хорошо для бизнеса, то хорошо и для жителей Джерико. — Особенно если бизнес — это Мир Пилигримов?.. — Найди этого психопата и избавься от него, — сжав руку на плече хмыкнувшего шерифа, с нажимом произнёс мэр, после чего, нацепив приветственную, но очень фальшивую улыбку, отправился делать объявление. После короткого приветствия от мэра города и слов мисс Уимс о том, что общий сбор запланирован в час дня на этом же месте, ученики Невермора стали разбредаться по своим местам. Найдя белокурую макушку с цветными локонами в общей толпе, Аддамс поравнялась с Энид. Засланный ведьмой Вещь уже подсмотрел, что тормознутый тоже должен быть отправлен в эту некролавочку, поэтому перед ведьмой возник очень сложный, в первую очередь в моральном плане, вопрос, который бы прежде даже не заставил задуматься о себе… Ей нужно было попасть в Мир Пилигримов, но и оставлять волчицу наедине с этим родственником Медузы-горгоны совсем не хотелось. Впервые в своей чёрной и мрачной жизни ведьма встала перед выбором между терзаниями сердца и голосом разума. И это пугало… Не в хорошем смысле. Всё же решив, что Вещь, отправленный следить за обстановкой вокруг охранять Энид от посягательств со стороны Аякса , всё же сможет справиться со своей скромной задачей, Аддамс обратилась к волчице, придержав ту за запястье: — Энид, давай поменяемся? — Чего? Нет — барахло Юрая явно не моя фишка… — вновь скорчила своё лицо оборотень. Как бы ведьма ни была ей симпатична, но она и на километр не приблизится к этим живодёрам. — Это важно. Мне нужно проверить Мир Пилигримов. Пожалуйста… — Аддамс не верила, что она сама просит волчицу остаться с этим весьма подозрительным для Уэнсдей парнем с тормозной жидкостью вместо мозга. — Но Уэнсдей… Это совсем нечестный приём, — скуксилась Синклер, понимая, что если Аддамс прибегла даже к общечеловеческой просьбе, то значит, ей действительно нужно туда попасть. Ну как она могла отказать, когда Уэнс так смотрела на неё? Вкупе с — наконец-то! — принятием их дружбы, как бы это ни выглядело, Аддамс просто загнала ликана в угол. В ней не было высокомерия или привычной ледяной маски, скорее… неуверенность. Но разве Уэнсдей Аддамс может испытывать такое чувство?.. — Хорошо… — сказала Энид, потянувшись за конвертом Уэнсдей. — А ещё там будет Аякс… — одновременно со словами согласия не сильно-то довольно произнесла Аддамс, используя это как последний аргумент. — Вещь подсмотрел его приглашение. Волчица замерла, всё так же протягивая ведьме свой конверт и забирая её. На несколько мгновений они обе замерли, не решаясь довести до конца начатое. Энид ведь тогда чисто случайно упомянула Аякса, желая посмотреть на реакцию Уэнс, чтобы… Чтобы что?.. Позлить? Она и сама не понимала своих намерений. Это было глупо даже по меркам Синклер. Чтобы Аддамс её приревновала? Вот ещё. «В твоей голове слишком много сладкой ваты…» — как будто бесцветным голосом ведьмы взывал к блондинке её разум. Теперь же получалось ещё хуже: Аддамс сама толкала волчицу навстречу к горгоне… и Энид сама в этом виновата. Взяв себя в руки и нацепив широкую улыбку, с всё время стремящимися опуститься уголками губ, волчица громко поблагодарила отчего-то ставшую ещё мрачнее ведьму и, не глядя в чёрные глаза, рванула по направлению к старой лавочке Юрая, оставляя Уэнсдей наедине с впервые испытываемыми ею неприятными, похожими на вкус горького уксуса, разлитого где-то под сердцем, чувствами. Сладкий вкус Белладонны нравился Аддамс куда больше этого дрянного ощущения. «Если хоть пальцем прикоснётся — убью…»

***

Аутентичная старому поселению реконструкция, состоящая из нескольких состаренных деревянных домиков, встретила учеников Невермора средневековой грустью, а ещё толпой снующих повсюду иностранцев, которые стремились восполнить недостаток способностей собственной памяти вместилищем фотоаппарата. — Как насчёт фотографии «Жужжащего клуба»? — тут же обратился к хмурой ведьме милый паренёк Юджин. Но мысли Аддамс одновременно были здесь и совсем не здесь. Она просто молча проигнорировала слова хозяина пасеки. Вышедшая к изгоям госпожа Арлин коротко проинструктировала учеников Невермора о том, где именно была необходима их помощь, а также стойко выдержала все вопросы внезапно оживившейся ведьмы. Но она даже не подозревала, что уже через полчаса идеально знающая немецкий Аддамс разгонит всех посетителей из святая-святых и приносящей весь основной доход ирисочной, не забывая плотоядно изображать доброжелательность. Ускользнув от зоркого глаза надзирательницы, Уэнсдей сразу же отправилась к Дому Собраний, что больше напоминал какой-то покосившийся сарай, нежели главный музей поселения. По пути выручив Юджина из передряги и отмыв беднягу от его собственного же желудочного содержимого, не теряя времени, Уэнсдей проникла внутрь постройки. Такие простенькие замки даже в её колыбельной не висели. Мартиша любила порадовать дочурку коллекцией «китайских замковых головоломок»… Внутри всё оказалось ещё печальнее, чем даже могла себе представить Уэнсдей. Среди груды хлама не нашлось ничего ценного, что могло бы привести её хоть к какой-либо зацепке о первом основателе. Разве что она увидела свою предшественницу, следящую за ведьмой с картины. Пришедшая благодаря кляузе Бьянки мисс Арлин тоже не смогла сказать ничего толкового пойманной брюнетке. Зато, Уэнсдей удалось избежать дальнейшего рабства в этой исторической дырени под благовидным предлогом целостности всего поселения, ведь мало ли чего ещё она могла натворить… — Правда же, мисс Арлин?.. — Убирайся, сделаем вид, что тебя здесь не было. — Приятно иметь с вами дело.

***

Протирая начищенную до блеска керамическую чашечку для кофе уже в десятый раз подряд, Тайлер никак не мог найти себе покоя. Вчера управляющий их кафе предупредил парня, что к ним на помощь прибудет кто-то из учеников Невермора. Воспользовавшись недюжим обаянием и своей очаровательной мордашкой, он выпросил самолично заняться вопросом выбора кандидата на эту роль. Конечно же, единственное письмо-предложение должно было достаться художнику, ведь там было его имя. Тайлер знал, что завоевать сердце Ксавье Торпа будет сложной задачей… Но вчера между ними ведь что-то промелькнуло? Он отчётливо видел, что Ксавье тоже потянулся к нему навстречу… Если бы только не эта рыбина! Фарфоровая посудина опасно затрещала, умоляя не лишать её жизни в сжавшихся до хруста костей ладонях. — Не думал, что ты так любишь своё отражение, что решишь отполировать её до блеска… — раздался до одури родной, мягкий баритон прямо возле уха наклонившегося о барную стойку шатена. — Завидуй молча, принцесса… Неужели тебя распределили ко мне в рабство?.. — радуя заглядевшихся на эту парочку посетительниц одной из самых своих очаровательных полуулыбок, в таком же саркастическом тоне произнёс Тайлер, поднимая хитрющие светло-карие глаза на опирающегося о другую сторону столешницы ученика в ярко-синей форме Невермора. — Надо же, вот это неожиданность…