Tempora mutantur

Четырьмя часами ранее: Пока Офелия холл праздновал победу, делясь своею радостью со всеми, кто болел за девочек в этих соревнованиях, а проигравшая команда Бьянки Барклей тихо шипела, глядя на всё это, Ксавье, отделившись от сокомандников, в понуром настроении побрёл подальше от всего этого гама. Этой ночью он опять кричал во мраке пустой комнаты… Кошмары вновь вернулись, и вся эта кровавая мешанина вместе с ними. Образы хоть и были совсем нечёткими, но он хорошо смог разглядеть девушку, совсем ещё молодую, с необычного цвета кожей и пеной из её чуть вспухшего приоткрытого рта. Всё пространство вокруг неё было залито красками, а сама она висела на огромном холсте. Рядом с несчастной висело ещё несколько тел… Явно мёртвых тел, и они тоже были вымазаны в краске. Все эти жертвы, сливаясь в немыслимом узоре, складывали собой очертания какого-то портрета, а в самой середине, в центре экспозиции, было его, Ксавье, обмякшее и безвольное тело. Тёмно-синий… Он был единственным безмолвным трупом на холсте. Остальные же, свисая, хаотично шевеля своими бледными костлявыми конечностями, пытались дотянуться до опешившего медиума. С их костлявых пальцев стекала вязкая краска, что по густоте своей и вони, которую Торп отчётливо слышал, напоминала изгнившую кровь. Видя эти измученные и кричащие в агонии тела, юноша только и мог, что уворачиваться от их конечностей и беззвучно кричать от ужаса. Проснувшись с высоким надрывным стоном, Ксавье попытался отдышаться, но волны ужаса от ощущения, что он испытал во сне, словно льдом сковали его худое длинное тело. Вся кожа покрылась ледяным потом, и, пытаясь согреться, парень медленно свернулся в позу эмбриона, обхватив себя длинными конечностями, стараясь инстинктивно, как в детстве, спрятать голову под одеяло. Но ничего не выходило, а сердце так и продолжало стучать через раз. Он так отвык от этого… Так давно не чувствовал эту пробирающую до костей загробную энергию. Уже слишком привык во сне видеть Хайда, что сворачивался вокруг него своим уродливым телом… Так привык к спокойствию. Торп знал, что Тайлер это никак не контролирует, что их ментальная связь была нестабильна и хрупка. Но ведь это же не значило… Что даже Хайд теперь оставил его?.. Дойдя до старого амбара и не увидев массивного замка на его дверях, Ксавье на пару мгновений замер, а потом, медленно открыв одну из дверей, проник внутрь. Там, развалившись на диване спиной к нему, художника уже поджидал скучающий Тайлер. Чем парень только не пытался занять себя, пока в свой единственный выходной, выпавший ему по случаю инвентаризации кафе, пытался дождаться Торпа. Обернувшись на скрип старых, местами покарябанных деревянных половиц, он хотел уже бросить приветственную саркастическую шутку, ведь знал, что команде клоунов не удалось одержать победу. Не то чтобы он хотел задеть или огорчить Торпа ещё больше, он просто хотел немного подбодрить того в манере их дружеской перепалки; но, увидев понурые стеклянные глаза, в которых больше не плавилась карамель, и мешки под ними, что не скрыл даже местами смазанный уже к этому времени грим Джокера, Галпин так и замер после того, как, встав с дивана, обернулся в сторону художника. Волосы у Торпа, к слову, всё ещё были влажными, а сам медиум сейчас больше походил на выцветший призрак себя самого. Слишком много всего свалилось на худые юношесткие плечи за эти несколько дней. Ничего не спрашивая, развернувшись к дивану, Галпин взял сложенный в несколько слоёв плед. Раскрывая его уже на ходу и сделав несколько тихих шагов в сторону не спускающего с Тайлера своих усталых глаз художника, шатен обернул тёплое покрывало вокруг своих плеч, а потом, широко раскрыв руки в стороны прямо перед Ксавье, аккуратно обнял его, при этом заворачивая ещё трясущееся от мелкой дрожи худое тело в тепло, которое волнами шло от сына шерифа и сохранялось мягкой тканью пледа. Приобняв брюнета за шею и поясницу, Галпин сомкнул концы пледа, создавая некий кокон вокруг их двоих, а затем плавно притянул голову Ксавье к своей груди, отчего тот тут же расслабился и зарылся куда-то в сгиб шеи Тайлера. Вся усталость тут же начала потихоньку утекать, отдавая своё место теплу, которое мягкими волнами распространялось от кожи сына шерифа. — Хреновый день?.. — с полуулыбкой своим низким голосом с небольшой хрипотцой спросил Тайлер. — Хреновый… — тихо пробурчали ему в ответ. — Расскажешь…? В ответ ему просто кивнули, утыкаясь ещё глубже в шею. Ксавье понимал, что долго стоять в таком положении они не смогут, но сейчас ему было так тепло и спокойно, что хотелось продлить это короткое мгновение, зарыться в тёплые каштановые завитушки и спрятаться там от всего мира. Всё тело Галпина было необычайно горячим, а руки, что там крепко сейчас обнимали Ксавье, дарили то, чего художнику так не хватало… Опору, поддержку, понимание, что он не остался вновь один на один со своими демонами. — Давай на диван, ты просто ледяной… — Не хочу… мне и тут хорошо… — чуть более бодрым голосом капризничал брюнет. — А ещё хорошо бы тебя отмыть, красотка… — Наконец чуть отстранившись от Ксавье, но всё ещё держа вокруг него плед, перехватив концы последнего в одну руку другой, Тайлер приподнял Ксавье за подбородок и, плавно повернув лицо друга то в одну, то в другую стороны, с чуть ехидной, но тёплой улыбкой продолжил. — Миледи, вы явно переборщили с тенями, да и помада нем-но-го выходит за пределы губ… А так — просто предел мечтаний любого принца. От полушутливого, чуть хрипловатого голоса Тайлера было хорошо. Одно только его присутствие и немного грубоватые поглаживания по начинающей наконец-то отогреваться коже успокаивали. — Прекращай, у меня просто нет сил препираться ещё и с тобой, — в точно такой же манере попытался съязвить Торп. Его же сердце, напротив, словно птица, в груди билось о клетку из рёбер от того, сколько же неприкрытой заботы сейчас было в глазах Галпина, и где-то на периферии своего сознания Ксавье отчётливо слышал хрустальный звон разбивающихся вдребезги запретов самому себе думать об этих глазах. Как же он соскучился за эти четыре дня! — Ты спорил с кем-то ещё?.. — Опять этот хитрый, но игривый прищур. — Принцесса, я же буду ревновать… Ладно, рассказывай, как прошло ваше купание в озере, а я пока сделаю что-нибудь согревающее. Знал бы заранее, что так будет, захватил бы с собой вино, фрукты и специи. Тайлер мог поклясться, что когда он разомкнул руки и укрыл художника теперь уже пледом целиком, то услышал отчётливый недовольный стон, но вслух он этого, конечно же, не скажет. На старенькой кухонной стойке удалось отыскать только чай, что они оставили ещё в прошлый раз, но и на том спасибо. Пока сын шерифа возился с чайником и заваркой, художник, больше напоминая длинную такую вытянутую гусеницу, мирно грелся на старом диване, и даже выпученные глаза со всех холстов его творений ничуть не портили этой атмосферы наконец-то вернувшегося уюта. Уже спустя несколько минут Тайлер вернулся с двумя кружками, от которых исходил приятный запах жасмина и ещё каких-то трав. Одну из них он аккуратно передал высвободившему одну руку Ксавье, а к другой приложился губами сам. Он мог спокойно пить даже кипяток — ещё одна причуда быстро регенерирующего организма. К этому моменту Торп уже полностью смыл грим клоуна-психопата и выглядел совершенно по-домашнему. — Да там, по сути, и рассказывать-то нечего. Мы с треском продули Аддамс и Синклер, не заметив, что Энид успела полоснуть своими когтями по дну лодки. Пока художник попеременно дул на дымящийся напиток и рассказывал о их тотальном проигрыше, после того как удалось урвать времени с запасом, Галпин незаметно подвинулся к тёплому кокону поближе, невесомо приобнимая того за плечи. Сейчас Торп вряд ли будет его ругать за эту маленькую шалость. — А так и не скажешь, что Уэнсдей командный игрок… Должно быть, ей за это обещали как минимум годовой абонемент на кладбище Джерико… Ещё и с правом уносить оттуда понравившиеся сувениры. — Скорее, это просто желание насолить Бьянке, — с тихим смехом и улыбкой на чуть румяных щёках, что смотрелись намного лучше бледно-сизой до этого кожи, сказал художник. — Ммм… Тогда всё понятно, — сделав умудрённое, но немного пакостное лицо, заключил Тайлер, даже и не скрывая своего злорадства из-за проигрыша бывшей девушки его будущего парня. Всё же, значит, ему не показалось, что лицо Аддамс тогда в засаде под кроватью у Торпа резко озлобилось, когда эта губастая ундина обещала устроить Энид весёлый заплыв, и если принять во внимание характер Уэнсдей, с которым Тайлер уже успел познакомиться поближе, то всё это наводит на интересные мысли о мисс Аддамс. Тайлер знал как никто другой, что чудовищам тоже свойственно влюбляться. Размышляя об этом, он посмотрел на укутанного с ног до головы разрумянившегося и даже как-то посвежевшего медиума, что сидел, примостившись у него под боком, и наслаждался душистым напитком. Это было… так правильно, что даже зверь внутри Тайлера, скребя изнутри когтями о рёбра шатена, довольно мурчал, наконец получив то, чего так не хватало за эти дни. — И что же тебе там понятно? — изогнув левую бровь, передразнивая прищур Галпина, спросил Ксавье. — Не слишком ли часто… вы сталкиваетесь с Уэнсдей? — добавил шатен, внезапно принимаясь делать вид, что его очень заинтересовала вон та, стоящая третьей слева картина, на которой была накинута испачканная в краске простыня. Засмотревшись на нежный румянец соседа по дивану, откровенно залипнув на парня, Тайлер даже не сразу услышал вопрос, а потом, всё же переварив услышанное, боялся спугнуть это чувство, когда бабочки в твоём животе от радости начинают прогрызать себе дорогу к сердцу. — Если ты сейчас скажешь, что ревнуешь Аддамс ко мне, то я обижусь… и уйду выть на болота, — театрально закатив глаза и прижав опустевшую кружку ко лбу, заунывным голосом проговорил сын шерифа, за что тут же получил тычок под рёбра от ещё гуще покрасневшего Ксавье. Порой художник никак не мог понять, шутит ли Галпин или на полном серьёзе выдаёт чистую правду. —… Не её… — переборов смущение и внезапно осмелев, сказал Торп. У Тайлера от этой картины сейчас не просто рой бабочек внутри был, а целая стая Хайдов, которая устроила оргию в грудной клетке парня. Пряча за шутками волнение, он очень боялся спугнуть такого Торпа. — Она расследует дело о пропавшем четырёхглазом… — честно признался Тайлер. — Хотя я видел его недавно. Он был вполне себе живой и здоровый… к сожалению. Сейчас он бы что угодно мог выдать художнику, только бы тот так же смотрел на него своими глазами цвета расплавленной, тягучей карамели. Последнее предложение Тайлер буквально выплюнул с ехидной улыбкой. Он не шутил о возможности устроить пустой голове очкарика ещё одно свидание с полом. Желательно каменным… В идеале. — Она расспрашивала о Роуэне, — припоминая предпоследний их разговор с Аддамс, отметил Ксавье. — Но знаешь, он действительно был… странным. — Обычное состояние той истерички… — Да нет же. Когда он съезжал, то не взял ни одного своего альбома или красок. Они стоят у нас в комнате на отдельной полочке. Но когда я напомнил ему про краски, он так и не смог выбрать из всех пузырьков свои. — Не знал, что он рисует… — Этого никто не знал. Роуэн рисовал не так часто, но у него талант от матери. — Чисто теоретически… У очкарика ведь был доступ к твоим альбомам? — У Тайлера в мозгу словно молнией пронеслась одна мысль, которая теперь тревожными опасениями билась в его голове. — У нас был уговор не трогать чужие вещи… — Не трогать чужие губы, я так понимаю, тоже? — язвительно выгнул бровь сын шерифа. — Ты опять за своё?.. — сделав глубокий вздох и покачав головой с уже высушенными прядками, сказал Ксавье. — Вот именно, что за своё…— пробурчал Тайлер, но уже очень тихо. — Так что, чисто теоретически, возможно, — вновь поднял на него голову Торп. — Принцесса, ты решил оставь немного грима на память?.. — Заметив небольшое пятнышко от грима чуть ниже левой скулы Ксавье, Тайлер потянулся чуть ближе к лицу удивлённого художника. — Где.? — Тсс… не двигайся, я сам сотру. Плавно проскользив ладонью по нижней челюсти покрасневшего Ксавье, Тайлер мягко, самой подушечкой большого пальца плавно стёр цветастое пятнышко. Но его палец на этом не остановился, так же плавно продолжая движение по пылающей сейчас коже контура скулы, и медленно спустился к границе нижней губы, самым краешком задевая чуть влажную после чая, но невероятно мягкую кожу, останавливаясь в ямочке подбородка. Тайлера словно магнитом манили расширившиеся и сейчас отливающие тёплым золотом карие глаза. Дыхание, как и время, вокруг них замерло, а расстояние между лицами парней медленно и тягуче сокращалось. Тайлер мог поклясться, что сейчас он мог попробовать дыхание Ксавье на вкус, и оно было слаще патоки… «I'll dance, dance, dance, with my hands, hands, hands» Услышав разрывающуюся трель телефона и вибрацию в кармане своей водолазки, Ксавье от неожиданности подкинул в воздух кружку, из которой он уже успел выпить горячее содержимое, но, вовремя опомнившись Тайлер уберёг пузатый фарфоровый предмет от встречи с полом, пытаясь не сжать её в руке так, что встреча с полом показалась бы кружке праздником. — Ты что-то хотела… Бьянка? — переводя с по-детски недовольного Тайлера на дощечки на полу свой осоловелый взгляд, с всё так же горящими настоящим пламенем скулами, хрипло, будто не своим голосом спросил Торп. — Что с твоим голосом?.. Ксавье, у тебя всё хорошо? — послышался немного грубоватый, обеспокоенный голос русалки в полной тишине мастерской. Тайлер же в это время успел проклянуть весь род русалки и её прихвостней до седьмого колена… Испортить такой момент! Как жопой чует, что у них наконец-то что-то наклёвывается. — Всё хорошо, просто прилёг ненадолго, — глубоко и разочаровано вздохнув, потёр свои виски Торп. Кажется, не только Галпин сейчас недобрым словом костерил всех отпрысков Нептуна. — Уэнсдей?.. Да, я буду через пятнадцать минут. Не дожидаясь, пока русалка закончит жаловаться Торпу на пробравшуюся в библиотеку Белладонны ведьму, Торп с сожалением и извиняясь одним только взглядом стал выпутываться из нагретого кокона покрывала. — Уэнсдей опять что-то натворила… Конец 2 серии. Продолжение следует. Тыры-дыдыц щелк щелк… тыры-дыдыц щёлк щёлк…