Scars and kisses

Сердце нараспашку, Затянет руки кабельная стяжка, Никто не мог подумать, что так страшно Бывает наяву.

***

      Лицо Оливера выражало крайнюю степень негодования, когда в поле его зрения появлялась Джоанна.       — Она что, нянькой работает, — юноша скривил губы, глядя на Сэма. — Или ты боишься, что я что-то сделаю, а, красавчик?       И, с одной стороны, мальчишка был прав: с Джоанной у Оливера не было шансов беспардонно заигрывать с Сэмом, хватать его за различные части тела. Может, Винчестер просто боится остаться с ним наедине после того, что было? Боится остаться наедине не столько с мальчишкой, сколько со своими собственными мыслями, поэтому ему и нужна была рядом Джоанна, которая то и дело шутит шутки, сама подключает электроды и выражает крайний энтузиазм в тыкании иголками. Она была тем самым «отвлекающим фактором». Стоп-кран для самобичевания, если выражаться конкретнее.       — Оливер, не шевелись и не разговаривай.       Потому что взгляд пациента был слишком шаловливым, слишком смущающим. Чёрт, да на Сэма за всю его жизнь так не смотрели, как глядит этот мальчишка!       Сэм думал об этом — как бы то не было иронично — в тот момент, когда Джоанна была с Оливером, за стеклом. Она готовит его к тому, чтобы засунуть в аппарат для МРТ. А Сэм стоит с другой стороны. Наблюдает. Наверное, он действительно боится собственных мыслей.       С тех пор, как Сэм узнал о том, что Мэдисон не была ему до конца верна, ему казалось, что всё совершенно перевернулось и в жизни, и в голове.       — Запускай, Винчестер, — Джоанна возвращается за стекло, поправляет волосы и халат (которого, будучи врачом скорой, никогда и не носила), с энтузиазмом глядит на мужчину. Ей точно не подходит её нынешняя работа. Сэм думал об этом едва ли не всё время, пока наблюдал.       — Как думаешь, ему это вообще нужно?       — Пока не пришли результаты анализов из лаборатории, нужно его чем-то занять… — Джоанна жмёт плечами, пока её пальцы ловко клацают по кнопкам на клавиатуре, а аппарат МРТ загудел. — Я посмотрела результаты, которые были, и там нет ни одного анализа на ЗППП, так что я на всякий случай запросила и их.       Этот гул явно резонировал в унисон с гулом в голове Сэма, которая отчаянно отказывалась воспринимать Джоанну и всё, что она говорила, пока перед глазами проносились события последнего месяца: Мэдисон, Оливер, его работа, измены, похмелье, утраченное будущее, сухие губы…       Джоанна медленно моргнула, цокнув языком. Она несколько секунд буравила мужчину взглядом. Мозг Винчестера, очевидно, был в состоянии загрузки (или просто воспроизводил так называемые «Вьетнамские флешбеки»).       — Земля вызывает Сэма, приём? — Джоанна щёлкнула пальцами перед глазами Сэма, смешливо фыркнула, склонив голову вбок. — Эй, ты чего?       — Я…       Может, все дело в рабочей романтике, может в риске, который щекотал нервы, а может Сэм просто был на пределе, и Джо бросила ему спасательный круг, оказавшись в нужном месте в нужное время. Думать об этом не хотелось. Ни о чём не хотелось, кроме того, что ситуация была совершенно не такой, какой её можно было представить в какой-либо другой момент. В другой момент, пожалуй, не случилось бы ничего подобного.       Их взгляды встречаются.       Вздох.       Здесь уже стоп-кран не поможет.       Джоанна словно ждала этого. Ждала решимости, действий, и, когда Сэм прижал податливое тело к стене в порыве, ответила без промедления, обвивая шею тонкими руками, чтобы приподняться на носках, прижаться к сухим губам своими, стать ближе… Поцелуй вышел жадным и смазанным из-за спешки, а, когда Сэм отстранился, пытаясь сделать вдох, пытаясь понять, что он, чёрт возьми, делает, пытаясь…       — Сэм, — Джоанна чувствует его замешательство, может, даже испуг. Она трётся носом о его щёку, горячо выдыхает, также стоя на носочках (только от того, что была Сэму по плечо). — Прекрати думать хотя бы пять чёртовых минут.       Сэм ощущал себя утопающим, а эта девушка была спасительным маяком. Путеводной звездой. Его корабль не налетит на риф. Сэму стоит только поддаться ей, поймать эти мягкие губы, провести большими горячими ладонями по телу, ими же забраться под одежду. Пока Джоанна отзывчиво льнула к рукам, Сэм впивался и губами, и зубами в нежную кожу шеи, не слишком заботясь о том, останутся ли следы. А она только тихо шипела в ответ. Но не отстранялась, только прижималась сильнее. Дрожащие от нетерпения пальцы Джоанны цеплялись за завязки форменных брюк Сэма, и низ живота сводило от резкого, болезненного возбуждения. Сэм повернул её к себе спиной. Взгляд Джо через плечо вынудил его тихо заскулить в золотые волосы, стягивая с упругих бёдер штаны.       Такая крохотная в его руках, такая искренняя, горячая… И это подкупало больше, чем что-либо. Сэм провел рукой по животу Джо вниз, другой упираясь в её поясницу, заставляя прогнуться и потираясь членом об округлые ягодицы.        — Чёртов Винчестер… — Джо захныкала от нетерпения, поддалась навстречу бёдрами, и Сэм сразу зажал ей рот рукой, навалившись сверху и вжав в стену так, что ей было не шевельнуться.       — Такая горячая… такая мокрая… для меня. Такая… хорошая девочка… — Сэм пожалеет об этих пошлостях позже, а сейчас он направил себя рукой, резким толчком погружаясь в горячее нутро и ему пришлось заткнуть себя, укусив Джо за плечо. Слишком хорошо. Пришлось приложить немного больше усилий для того, чтобы не кончить в тот же момент.       Где-то очень далеко осталась незапертая дверь в кабинет, гул аппарата МРТ и Оливер за стеклом. Волновало ли Сэма это сейчас? Абсолютно нет. Он дышал запахом Джо, прижимал ладонь к губам, хотя невероятно сильно хотел услышать эти стоны. Кажется, больше всего. Дрожал вместе с дрожью её бёдер, и входил быстро, торопливо, наполняя всю эту небольшую коморку нечленораздельным мычанием, шлепками тела о тело и хлюпаньем смазки. Сэм закрывает глаза, дышит через раз, словно все это сон, который в любой момент у него могут отнять, сон, в котором не было ничего, кроме простой близости и удовольствия, а та боль была лишь неясным далеким шепотом. Сейчас не было ничего важнее.       Это не могло продлиться долго. Сэм подгонял свой оргазм, пальцами накрыв нежные складки половых губ и клитор между ног Джо в ласке, пока вокруг члена сжималось жаркое и нежное, до умопомрачения узкое… До неба в алмазах.       Сэм глухо выстанывает её имя, пока сознание взрывается в чистом, блаженном наслаждении, изливаясь внутрь. Перед глазами словно взрываются фейерверки карнавалов Рио-де-Жанейро. Даже лучше.       Пожалуй, сейчас Сэм понимает, что значит «вытрахать» проблемы из головы.       — Эй! Вы там уснули что ли? — Завыл Оливер, пока они пытались отдышаться и привести себя в порядок, хотя бы натянув штаны.       — Вау, — Джо всё ещё опиралась на стену спиной, смотрела на Сэма, усмехнувшись. — И правда тигр.       Сэм только непонимающе уставился на неё. Зачесал волосы назад и склонился над столом, нажимая на кнопку, чтобы включить микрофон.       — Оливер, тебе не нужно так кричать. Не переживай, мы здесь и всё в порядке. Почти всё готово. Подожди немного.       Очевидно, что подобная «терапия» пошла Сэму на пользу — он больше не боялся мальчишку, как раньше. Как будто мужчину больше не волновало совершенно ничего из того, что Оливер до этого делал. Поразительно.       А Джоанна тем временем припала к монитору, высматривая всё интересное, что могла пропустить, пока была прижата к стене телом Сэма.       — Каких-то особенных отклонений от нормы я не вижу, так что, пожалуй, можно его везти обратно. Дождёмся результатов исследования анализов крови. Если что — просто обратно Касу его отдашь.       — Хорошо, — Сэм смотрит на часы, висящие на стене. — Ты знаешь, что уже почти четыре? Твоя мать будет ругаться.       — Она всегда ругается.       То, что они делают вид, что ничего не произошло, пожалуй, радует Сэма.       — Ладно, отвезём Оливера обратно в палату — и бегом к матери, получать втык за опоздание. Наперегонки! — Джоанна волосы поправила и вышла за дверь, оставляя Сэма одного на несколько секунд, пока он не отправился следом следом.       И что между ними произошло?       — Явились, — Элен смерила Джоанну и Сэма строгим взглядом в окружении всех врачей, которых ей удалось собрать в это время. — Итак, Кастиэль, мне бы хотелось знать, где твоя жена и её братья.       — Хотел бы и я знать, — мужчина нервно выдохнул, посмотрел на нового главного врача. И, честное слово, не хотел бы говорить обо всём, что касается его семьи вот так, при всех.       Кастиэль не имел ни малейшего понятия о том, где его жена — он не видел Анну со вчерашнего вечера. Они вместе с Люком куда-то срочно уехали. Об этом Кастиэль узнал не от Анны, конечно, а от Амары (сестры отца Анны).       Чем дальше, тем чуднее.       Бог, конечно, велел возлюбить ближнего своего, но он не хотел любить всех родственников жены. Да они же были неадекватными! И приносят только целую кучу проблем. То одно, то другое, то теперь ещё и Анна куда-то подевалась. Хотелось взвыть.       — Ладно, я не собираюсь задерживать вас здесь надолго, — Элен поправила пиджак. — Мне удалось убедить попечительский совет выделить деньги на то, чтобы исправить всё то, что наворотил бывший главный врач.       Всё-таки, клинике пойдёт на пользу смена власти. Элен собиралась восстановить на работу уволенных медсестёр и врачей, вернуть оборудование туда, где оно было. Собрание походило больше на неформальную планёрку. Но это и не было плохо.       Плохо было то, что Габриэль не отвечал на звонки Ровены. И ей пришлось самой ехать в его квартиру, чтобы забрать кое-какой реквизит. Это явно не экономило время, которого у неё не было много. Придётся немного задержаться. С такими пробками вовремя Ровене точно не успеть. Но ничего. Может, Габриэль на работе? Сел телефон, забыл ответить…       — Гейб? Эй, сладкий, ты дома? — Она в два шага разулась и оставила сумочку в прихожей, проходя вглубь квартиры.       Ощущение было какое-то липкое, тревожное. Словно что-то случилось. Или вот-вот случиться.       Ровена приоткрывает дверь ванной, где горел свет, и видит ужасающую картину: красная-красная вода, ещё живой Габриэль, который держит в руках кухонный нож, пытаясь воткнуть себе в горло дрожащими руками.       Она на несколько секунд застывает в дверном проёме.       — Пожалуйста, опусти нож… Габриэль, солнце, давай поговорим?       — О чём? — Мужчина не смотрел. Он видел перед собой только острие ножа и дрожащие руки. — Мы поговорим, и ты сама пырнёшь меня этим ножом? Да? Давай! Я готов! Видишь? Я готов?       Нервный смех Габриэля перешёл в истерику.       Ровена прошла в ванную, осторожно коснулась ладоней Габриэля, забирая из его рук нож. Только бы не напугать, не спровоцировать… А он даже не сопротивлялся. Захлёбывался слезами, голову отворачивая.       — Не смотри на меня! Я жалкий! Я не заслужил, чтобы на меня смотрели!       Ровена скинула с плеч пальто, прямо на пол, закатила рукав платья, чтобы добраться до дна ванны и спустить воду.       — Габриэль, послушай.       Она отменит своё сегодняшнее выступление.       Когда думаешь, что у тебя есть ответы в любой ситуации, оказывается, что всё совершенно не так.       У Габриэля на руках не такие глубокие порезы. Под водой не видно бёдер, но Ровена уверена, что начал он именно оттуда. Она соврала бы, сказав, что уже видела Габриэля в подобном состоянии, но это было впервые.       И Ровене, если честно, очень страшно.       Она ласково коснулась его щёк, поднимает на себя лицо вновь.       — Ты поговоришь со мной?       И в данный момент Ровена была счастлива, что успела до того, как Габриэль решился на непоправимое.       — Давай мы сейчас вылезем из ванной, я обработаю твои раны, и мы поговорим? — Голос у Ровены тихий, спокойный, ласковый. Она мягко улыбается. — Ты такой замечательный, от чего же ты не заслужил, чтобы на тебя смотрели? Да и к тому же, ты мой муж.       Габриэль зажмурился, голову отвернул, содрогаясь от рыданий. Отмахивается от рук, расплёскивая воду с кровью, уходит в неё с головой. А Ровена его с нечеловеческим трудом вытащила, Габриэля оттуда, удерживая прижатым к бортику ванной, пока вся вода не сольётся.       — Ровена, ты… Ты делаешь это из жалости? Уходи! Уходи прочь! Я тебя не звал! Я не хочу никого видеть! Дай мне спокойно умереть! Не пытайся быть хорошей! Не пытайся делать вид, что тебе не всё равно на меня!       — Мне не всё равно на тебя.       — Ты вышла за меня замуж только потому, что тебе нужно было остаться в стране!       — И я этого не отрицаю. Я рада, что вышла за тебя замуж. И поняла, что ты замечательный, я уже после свадьбы. Я не ошиблась. И ни разу не пожалела об этом!       Габриэль губы поджал, недоверчиво на Ровену посмотрел, словно хотел что-то ещё сказать, упрекнуть в чём-то, но её настойчивый взгляд заставляет сдаться.       — Почему ты просто не позволишь мне умереть? Всем же от этого только легче станет…