Опиаты

Худая фарфоровая ручка скользит по запястью Кастиэля, аккуратно наминая мягкими подушечками пальцев теплую кожу, поднимается выше, к сгибу локтя, почти невесомо "целуя" касанием лиловые кружочки рубцов на гладкой, покрытой россыпью тонких коротких волосков, серой коже. Пальчики выуживают почти выкуренную сигарету из чужих рук, приминая фильтр "Мальборо" к иссохшим, бледным, но припухлым губам, делая долгую тягу, прикрывая глаза и выпуская тонкую струйку дыма из почти сомкнутых уст. — Все еще куришь, как новичок, — с невеселой улыбкой хмыкает Мэг, спешно выпуская остатки дыма едва различимым в темноте полупрозрачным потоком, ретирует сигарету в чужие руки, обвивая собственными худые коленки, обтянутые белой кожей. — Такой образ жизни явно не идет твоему щенячьему личику, так зачем же начал? — А кому он к лицу? — Кас делает тягу, обхватывая трубочкой из губ фильтр, но закашливается и кидает сигарету на пол, отводит взгляд от ехидной физиономии Мэг, не желая видеть торжество правоты на ее лице. Сводит ноги. Хочется скулить от тупой боли где-то в груди, он морщится, тщательно протирает мозолистыми подушечками пальцев впалые глазницы, еще пару секунд не открывая глаз, как-будто ожидая вот-вот проснуться от этого бесконечно идущего кошмара, зажмуривается и чувствует, как хрустальные капельки слезинок наворачиваются на чуть морщинистых уголках пары голубых очей и неприятно сводит скулы от подступающей истерики, бледно-персиковые уста искривляются в скорбную дугу, но он поджимает губы, и напрягает каждую клеточку на собственном лице, лишь прижимая ладонь к ноющей груди и сжимая ткань рубашки в кулаке, хватаясь за нее, как утопающий за соломинку. — Как ты к этому пришел, ангелок, м? — полюбопытствовала Мастерс, не сводя с Каса цепкого взгляда. — Не знаю, с чего начать. — дотянулся до пачки, неспешно выуживая сигарету, вновь приминаясь устами к фильтру и подкуривая, — как-то я знал одного..

***

— Придурка! — Сэм смеется, сжимая в руке бутылку холодного пива, — два придурка.. Боже, Вы превзошли самих себя, - он должен злиться на брата, но ни один человек не может быть занудой круглые сутки, — как Кас тебя терпит? — Долг лучшего друга. — Взор Кастиэля блуждает по окружению, останавливаясь на лице Дина и с легкой улыбкой скользя по его горящим изумрудным блестящим пламенем глазам, прямому красивому носу, контуру верхней губы.. — Не строй из себя мученика, Кас, я отличный друг, - старший Винчестер салютует Сэму бутылкой, немного отпивает, его взгляд мечется по бару, пока не цепляется за грудастую блондинку на том конце помещения, декольте которой уже было успешно оценено Дином по достоинству, — которого хочет иметь каждый.. — он многозначительно улыбается, скрестив взгляды с сегодняшним своим занятием на ночь, - пойду возьму еще пива. Кас и Сэм переглядываются, обмениваясь взаимным закатыванием глаз. Молчат, наблюдая, как Дин дефилирует с пивом от барной стойки к столику сисястой красотки. У Каса начинает сдавливать горло, как-будто ком чего-то вязкого и большого не может пройти дальше. Он сглатывает, закрывает глаза, впивается ногтями в собственную ладонь под столом. Досада, злость, обида кипят в его теле, магмой растекаясь по венам, давая силу новому чувству, - ярости. — Я пойду, — он встает, криво улыбаясь, неестественно грубо швыряя на стол купюру в двадцать долларов и удаляется прочь из бара, сопровождаемый подозрительным взглядом Сэма ему в спину. Младший Винчестер задумчиво опустил подбородок, нахмурил брови, бросил на смурную спину Кастиэля последний взор, щурясь, перевел его на старшего брата, рука которого уже обвивала женскую талию. Хмыкнул каким-то своим мыслям, пялясь на мятую купюру и вновь делая глоток пива. Он не имеет права пресекать распутство лучшего друга, может, даже наоборот, должен быть рад за него, ведь на Дина клюнет любая девушка. Его бешеная харизма, пышущая феромонами кожа, уверенная походка и сильные руки повалили на лопатки так много женщин, что Кас уже перестал считать после двадцатой. Дин ничего ему не должен. Ни-че-го. Но почему же тогда так паршиво? Почему в горле стоит ком, сырые ладони не могут нашарить в кармане ключи от машины, темнеет в глазах от злобы и обиды? Дрожащими руками он все-таки достает ключ, но отвлекается на собственное отражение в стекле автомобиля, замирает, переводя сбитое дыхание, хватая сухими устами прохладный воздух. Покрытые алыми маками румянца скулы, сведенные брови, застывшие в глазах слезы. Он роняет ключи на асфальт. Вот черт. Он влюбился в Дина Винчестера.