can i be your boyfriend?

      Хёнджин мечтал о жизни, как в фильмах, поступая в университет.       Студенческие вечеринки, веселье, новые знакомства и, возможно, любовь. Красивые картинки, которые создавало его воображение, манили к себе, и он спешил навстречу этим фантазиям, счастливый и довольный тем, что скучная школьная жизнь закончилась и пришло время задышать полной грудью, наслаждаясь юностью.       Розовые очки, которые он на себя нацепил, разбились примерно к середине первого курса, как раз когда пришло время сессии. Если раньше они были подёрнуты мелкой сеткой трещин, появлявшихся всякий раз, как он уставал, то в тот момент, когда он оказался сидящим в студии, а на часах было около двух часов ночи и единственным, что он съел за день, был энергетический батончик, розовые стёкла раздробились в крошку, осыпаясь ему прямо в глаза.       Теперь, когда он был студентом третьего курса, Хёнджин в полной мере осознал, что дорамы врут, и на самом деле учёба — мерзкий, отвратительный монстр, высасывающий из тебя все силы через коктейльную трубочку. Остаётся лишь смириться с этим и пытаться выжить.       Недосып преследовал его, а время стремительно бежало, приближая сроки сдачи заданий. Хёнджин тратил на учёбу всю свою энергию, особенно сейчас, когда сессия была на носу, и даже во время коротких перерывов, которые с каждым днём становились всё меньше и меньше, он думал лишь о том, что вот-вот нужно будет сдавать зачёты и экзамены, и это убивало его изнутри.       Студенческая столовая была полна людей, хотя еда, которую здесь подавали, вовсе не располагала к подобному. Выглядела она ужасно, аппетита не вызывала вовсе, а на вкус была так же плоха, как и на вид, но, очевидно, у студентов не было большого выбора — деньги не появлялись из воздуха, а набить желудок хоть чем-то хотелось. Хёнджин поставил на стол поднос с обедом и шумно опустился на стул, падая головой на сложенные руки.       — Блядская история.       Он чувствовал, как силы покидают его, а виной всему был проклятый экзамен по истории, в которой он ни черта не смыслил. Имена и даты не задерживались в его голове дольше, чем на пару минут, а профессор, который вёл этот предмет, был до ужаса принципиальным. Молодой и амбициозный, господин Чхве требовал от своих студентов идеальных знаний, не уставая напоминать им о том, что он в своё время так же грыз гранит науки и никогда не отлынивал. Хёнджин уже его ненавидел, предчувствуя, что тот пошлёт его на пересдачу или сразу влепит удовлетворительно, лишая стипендии. Если, конечно, он сможет рассказать ему хоть что-то, помимо своего имени и названия самого предмета. Зачем ему общая история Кореи, Хёнджин понимал смутно, ведь он учился на факультете живописи и собирался дальше развиваться в этой области, но его мнение мало волновало тех, кто составлял учебный план, а потому он был вынужден проводить свои вечера за книгами, надеясь на то, что бесконечное повторение материала даст свои плоды и он запомнит хоть что-нибудь из прочитанного.       Стул рядом с ним заскрипел, а вслед за этим звуком Хёнджин услышал голос Джисона.       — Выглядишь не очень, — младший похлопал его по спине и спросил: — Как дела?       — Отстой. Просто отстой, — Хёнджин пробормотал это, не поднимая головы. — Мне скоро сдавать историю, а всё, что я знаю — это где находится аудитория и имя профессора.       — Может быть, репетитор? — голос Джисона звучал сочувственно.       — Деньги. У меня их нет.       — Ах да, ты же художник.       Хёнджин выпрямился, осматриваясь вокруг, отмечая, что народа стало ещё больше, и принялся за еду, агрессивно стуча палочками по тарелке. Обед совсем скоро должен был закончиться и ему нужно поесть перед тем, как он вновь окажется в студии, а иначе он рискует свалиться в голодный обморок.       Слова Джисона звучали как шутка, но не являлись таковой. Хёнджин тратил кучу денег на покупку материалов для творчества, а ведь помимо этого была ещё оплата квартиры, проезда, покупка еды и одежды. Он старался ограничивать себя, с болью в сердце выбирая бумагу дешевле, чем привык, и ожидая скидок, но даже так деньги утекали как вода сквозь пальцы, а постоянно просить у родителей ещё и ещё ему совесть не позволяла. Хёнджин знал, что они не были слишком уж рады, что он выбрал это направление, считая его не подходящим для взрослой жизни. В какой-то мере они были правы, Хёнджин понимал это, но не мог принять тот факт, что всю жизнь просидит в душном офисе, заполняя бесконечные отчёты.       Иногда он продавал свои арты, но это случалось не часто. Он не рисовал на заказ, а его работы не слишком привлекали людей в интернете. По большей части лучше всего раскупалось нечто, связанное с большим количеством обнажёнки, а Хёнджин не был готов несколько часов вырисовывать чей-то пенис даже ради денег. Он не осуждал тех, кто зарабатывал на этом, потому что людям нравится разное и возможно те, кто создавал такой контент действительно радовались творческому процессу, но сам он от этого удовольствия не получал. Ему хотелось чего-то чуть более серьёзного, чем лайк в твиттере и пара долларов. Возможно, договор с какой-нибудь галереей на индивидуальную выставку, но всё это было в далёком будущем, а пока что он рисковал остаться без стипендии из-за проклятой истории Кореи.       И с этим нужно было что-то делать. Ему нужна стипендия, нужны деньги, но как её сохранить, если он ничего не понимает? Среди его друзей не было никого, кто мог бы помочь ему; Хёнджин уже трижды проклял себя за то, что круг его общения состоял исключительно из творческих личностей — студентов музыкального и хореографического отделений, которые были так же далеки от истории, как и он сам. Идея Джисона не была лишена смысла, но даже если исключить из списка покупок новые кисти и бумагу, и попросить немного денег у родителей, хватит ли ему на оплату занятий с репетитором? Хёнджин был не уверен, ведь за короткий срок ему фактически нужно выучить весь материал, пройденный за этот семестр, а это наверняка стоит недёшево. Да и искать кого-то, кто действительно сможет вложить в его голову необходимые знания, было слишком долго.       — Джисон, что мне делать? — Хёнджин вздохнул, откладывая палочки, понимая, что из-за всех этих размышлений у него даже аппетит пропал. — Если завалю, то попрощаюсь со стипендией.       Джисон пожал плечами:       — Хочешь, узнаю у Чана? Он, вроде бы, общается с кем-то с исторического. Чонин, кажется. Может быть он или его знакомые согласятся тебя подготовить?       — О, спасибо, это было бы здорово, — Хёнджин улыбнулся, а затем, посмотрев на время, встал, подбирая рюкзак. — Мне пора. Напиши мне, я буду ждать.       — Эй! — Джисон остановил его. — Я спрошу у Чана, но ты тогда… Короче, напиши Минхо, ладно?       — Снова тебя игнорирует? — Хёнджин закатил глаза. — Хорошо, напишу. Но вам, ребятки, пора начать самостоятельно разбираться в своих отношениях.       Джисон радостно закивал, соглашаясь, но Хёнджин знал, что всё это — обман. Совсем скоро он в очередной раз попросит написать Минхо, и Хёнджин дал себе слово, что точно откажется.       Студия, ставшая за эти годы родной, встретила тишиной. Сквозь огромные окна лился дневной свет, и Хёнджин какое-то время стоял, наслаждаясь моментом. Он смотрел, как другие студенты спешат на занятия или собираются небольшими группками, слышал гул голосов и взрывы чужого смеха, и неожиданно Хёнджин почувствовал себя невероятно маленьким и одиноким, словно между ним и всеми этими людьми был огромный океан, который ему было не под силу переплыть. Это заставило его поёжиться. Не желая продлевать это внезапное ощущение, он вернулся к холсту, доставая из кармана наушники и включая рандомный плейлист.       Рисование было для Хёнджина способом расслабиться и обрести покой. Кто-то читал книги, кто-то медитировал, кто-то сочинял песни, а он проводил время с кистями и карандашами. Он выплёскивал всё, что было на душе: радость, грусть, боль, любовь и ненависть, и в какой-то момент для Хёнджина это стало чем-то, без чего он не может жить. Ему нравилось проводить время с самим собой. Не то чтобы он был фанатом одиночества, на самом деле, его почти всегда окружали другие люди, но оказаться подальше от всех, остаться наедине со своими мыслями и чувствами, было здорово. И он знал, что там, за дверьми студии, его ждут друзья, ждёт жизнь, полная ярких красок. Хотя порой Хёнджин ощущал бесконечную тоску и одиночество, совсем как пару минут назад, у окна. Это было странно, потому что он никогда бы не сказал, что лишён внимания окружающих, но ему словно не хватало чего-то, а может быть и кого-то, особенного.       День клонился к закату. Хёнджин отложил кисть, вытирая руки, и достал телефон, проверяя оповещения. Он смахнул уведомления от какой-то игры, которую установил от скуки и всё никак не мог удалить; напоминания о том, что ему нужно выпить воды (попытка вести здоровый образ жизни с крахом провалилась спустя несколько дней); и открыл диалог с Джисоном, пролистывая бесконечные мемы, которые тот успел ему отправить, добираясь до последнего сообщения. han jiswag 010-XXXX–XXXX ким сынмин напиши ему. чан сказал что чонин сказал что сынмин сказал что он не против помочь тебе с историей. я узнал и чувак он лучший студент на отделении и напиши минхо я уже не могу: < little prince hyunjinnie ок. спасибо.       Хёнджин отложил телефон в сторону, радуясь тому, что пока что всё складывается удачно. Он добавил номер Сынмина в контакты, сразу же открывая его профиль и рассматривая фотографии. Даже на них у него была аура «хорошего мальчика». Хёнджин улыбнулся, разглядывая его, понимая, что однажды они уже виделись и, кажется, даже разговаривали, но он не помнил, о чём именно. В глубине души он расценил это как ужасное упущение со своей стороны, потому что Сынмин был очень даже симпатичным, а Хёнджин имел небольшой пунктик на таких, как он — привлекательных и умных. В том, что Ким Сынмин умный, он почему-то даже не сомневался. Возможно, он не только подготовится к истории, но и отлично проведёт время в компании кого-то, кто соответствует его вкусам во внешности. Оставалось лишь надеяться, чтобы Сынмин не оказался жутким занудой и не заломил за свои услуги огромную цену.       Шагая по пустым коридорам университета, Хёнджин размышлял о том, что же будет делать, если всё-таки завалит экзамен. Ему хотелось верить в то, что репетитор поможет, но надежды на это было мало. Иногда он просто чувствовал себя самым большим идиотом на свете, который не в силах понять программу. Он видел, как другие справляются с заданиями от господина Чхве и, вроде бы, даже не особо жалуются, но в него знания входили со скрипом, а иногда и вовсе отторгались его мозгом. Если он лишится стипендии, то придётся значительно сократить расходы, но даже это не спасёт его от того, что он будет вынужден обратиться к родителям. Хёнджин знал, что бросать его на произвол судьбы они не собирались, но он просто не хотел давать им лишнего повода ввернуть в разговор очередное «а ведь мы говорили». Подработка была самым очевидным вариантом. Хёнджин думал о ней периодически, но понимал, что тогда время, которое он тратит на оттачивание навыков, уйдёт на отсиживание в каком-нибудь круглосуточном на должности за полставки, а это его не устраивало. Ему хотелось рисовать, хотелось уделять этому всё возможное время, хотелось делать это так хорошо, чтобы его внутренний критик однажды сказал «ты молодец». Очевидно, его жизнь не будет разрушена, если он не добьётся того, о чём мечтал, но даже мысль об этом вызывала дискомфорт. Какая-то часть его уже жила в том будущем, которое он себе рисовал, и расставаться с этими представлениями было невыносимо. Хёнджин никогда не был ничем увлечён сильнее, чем рисованием.       Дома, после горячего душа и не менее горячей тарелки рамёна, он вспомнил о своём обещании Джисону. Ему не особо нравилось быть связующим звеном в его отношениях с Минхо, но отказать Джисону было похоже на нечто среднее между пнуть бездомного котёнка ногой и засунуть одного из бурундуков из того фильма в микроволновку. Одним словом, ужасно и почти невозможно. К тому же, Джисон ему помог, и он должен был отплатить тем же. Хотя его не покидала мысль о том, что если бы Хан прекратил вести себя как форменный идиот, они бы с Минхо прекрасно ладили и без его помощи. Но, возможно, если бы он перестал вести себя как идиот, Минхо бы даже не посмотрел в его сторону. Хёнджин был уверен, что тот повёлся на Джисона исключительно потому, что тот заикался при знакомстве с ним и выглядел так, словно прямо сейчас отправится к праотцам, и это задело какую-то струну в душе Ли, поэтому тот и согласился на свидание с младшим. Струной души это называл Минхо, Хёнджин называл это блядским цирком и немного странным кинком, но слушать его никто не стал. little prince hyunjinnie привет мой дорогой друг просто расскажи мне, что на этот раз сделал джисон lee yes? no! lee know! а я всё ждал, когда же он подошлёт тебя ко мне подошёл ко мне и сказал йоу бро (бро, блять, а я ведь член его сосал) ты случайно не песня рианны? иначе почему ты так похож НА МОНСТРА ПОД МОЕЙ КРОВАТЬЮ и ладно, окей. окей, что он назвал меня бро. окей, что он назвал меня монстром. окей. но он сделал это при ВСЕХ моих одногруппниках. честное слово, я давно такого стыда не испытывал, потому что, знаешь, я рассказывал им, что мой парень умный, добрый и классный, и что в итоге? я не против того, что он такой. я знаю, что джисон — это джисон, но иногда я так злюсь, потому что… не знаю, он как будто не видит границ? даже не знаю, почему я так разозлился, это было смешно. я встречаюсь с клоуном. да, я встречаюсь с клоуном и очень его люблю! самый лучший клоун в мире! он добрый и заботливый, умный, понимающий, а мои одногруппники смеялись над ним. ой, да пошли они. тупые. я сейчас напишу ему, надо извиниться. little prince hyunjinnie хорошо.       Хёнджина мелко потряхивало от смеха, пока он наблюдал за тем, как увеличивается число входящих сообщений и читал их, взрываясь хохотом на каждом. Всегда было так: Минхо злился и всё, что было нужно — лишь написать ему и позволить выговориться. Ему не нужны были советы, Минхо знал всё сам, ему нужен был кто-то, кто просто послушает его, и Хёнджин был готов делать это до тех пор, пока самому Ли не надоест. Он был хорошим другом, во всяком случае, старался им быть, и надеялся, что это ценят.       Отложив телефон в сторону, Хёнджин с грустью понял, что пора садиться за историю. Он упорно штудировал учебники, хотя толку от этого было мало, но и совсем ничего не делать он не мог. От бесконечного чтения одного и того же болели глаза и ныла голова, но так он хотя бы успокаивал свою совесть и внутренний голос, который твердил о том, что он просто мало старается.       Когда он очнулся, а в его руках был телефон, на экране которого крутились бесконечные видео из ленты тиктока, Хёнджин понял, что самое время написать Сынмину и договориться о встрече. Даже если занятия с ним не приведут к желаемому результату, он, по крайней мере, перестанет отвлекаться и, может быть, запомнит уже хоть что-нибудь. little prince hyunjinnie привет! я хван хёнджин, джисон сказал, что ты можешь помочь мне с историей. seungmeong Привет. Да.       Хёнджин нахмурился, глядя на сообщение, пришедшее от Сынмина, чувствуя некоторый дискомфорт от подобного ответа. Все его друзья писали так, словно не знали правил языка совершенно, а Джисон иногда и вовсе общался мемами и эмодзи, поэтому ему показалось, что сообщение Сынмина, такое правильное и лаконичное, сквозит недовольством. Словно ему не нравится, что его потревожили, отвлекая от дел, а может быть даже разбудили. Хёнджин посмотрел на часы, размышляя, не слишком ли поздно он написал. Было около десяти. Он считал это время детским и не думал, что кто-то действительно идёт спать в такой час, но на всякий случай извинился. little prince hyunjinnie извини, если я написал слишком поздно просто сам ещё не ложился вот и решил, что другие такие же как я seungmeong Всё хорошо, я не спал. Скажи мне, какие темы ты не понимаешь, чтобы я знал, к чему готовиться.       Со стороны Сынмина было довольно смело предполагать, что Хёнджин не знает лишь несколько тем. Границы его неведения на карте истории раскинулись так далеко, что признаваться в этом было даже немного стыдно, но у него был небольшой выбор: или соврать и позже выставить себя полным идиотом, или выставить себя идиотом сразу, и он выбрал второе.       Наведя камеру на учебник, он сделал фото, отправляя его Сынмину. little prince hyunjinnie я не понимаю всё это думаю, я просто слишком тупой для таких вещей хах       Ответ пришёл гораздо быстрее, чем он ожидал. seungmeong Нет, ты не тупой. Тупой ваш преподаватель, которого заботит только то, чтобы как можно больше людей узнало, каким прекрасным студентом он был. Хорошо, что я не попал к нему в группу, иначе бы пришлось повеситься от скуки или повесить его.       Хёнджин прыснул от смеха. Видимо, его страхам о том, что Сынмин окажется ужасным занудой, с которым не о чем будет поговорить и который не будет понимать никаких шуток, кроме тех, которые придумали ещё динозавры, не суждено было сбыться. Он был забавным и, кажется, любителем чёрного юмора, что лишь добавляло ему плюсов в глазах Хёнджина.       И то, что Сынмин, пусть и мельком, сказал ему о том, что он вовсе не глупый, подкупало. Если задуматься, то он был прав, говоря о том, что господина Чхве интересует лишь его собственная личность. Его лекции были скучные, речь монотонной, и на его парах Хёнджин засыпал почти сразу же, не в силах сосредоточиться. little prince hyunjinnie думаешь, у тебя получится подготовить меня к зачёту лучше, чем это делает господин чхве? seungmeong Безусловно. little prince hyunjinnie вау, такая уверенность. мне нравятся дерзкие парни! ладно, что насчёт оплаты? у меня не слишком много денег… но я мог бы нарисовать что-то на заказ для тебя или дать тебе пару уроков живописи, если тебе интересно.       Он искренне надеялся, что Сынмин откажется. Выставит минимальный ценник или, может, попросит его о чём-то другом, например, каждый день покупать ему кофе или что-нибудь в этом роде. Хёнджин предложил это лишь из вежливости, понимая, что просто сказать о том, что у него нет денег было бы как-то неловко, но он никогда не хотел никого обучать, а с рисованием на заказ связываться не рисковал, понимая, что не сможет двигаться в рамках. seungmeong Я не буду брать с тебя деньги. И если я попрошу тебя научить меня рисовать, то, скорее всего, окажусь в машине скорой помощи с карандашом в глазу, а ты — в тюрьме, за нанесение тяжких телесных. Но тебя оправдают, когда ты расскажешь, как сильно я тупил. Мне нужно кое-что другое.       Хёнджин нетерпеливо обновлял диалог, гипнотизируя строку, оповещающую о том, что Сынмин набирает следующее сообщение. Ему было очень интересно, о чём же тот хочет попросить его, если ни деньги, ни уроки его не интересуют.       Телефон завибрировал, уведомляя о новом входящем сообщении, и Хёнджин замер, читая его. seungmeong Мне нужно, чтобы ты притворился моим парнем.