can i be your boyfriend?

      Хёнджин разглядывал меню в кафе рядом с университетом, раз за разом пробегая взглядом по строчкам с названиями блюд, но никак не мог выбрать — в голове крутились на повторе мысли о разговоре с Сынмином и его странной просьбе. Младший не стал обсуждать детали в переписке, предложив встретиться, и Хёнджин с лёгкостью согласился. Ему было очень интересно и, он чувствовал, что за этой просьбой Сынмина стоит нечто очень драматичное, а Хван Хёнджин, как известно, питался энергетиками, сладкими батончиками, от количества сахара в которых сводило зубы, и драмой.       Он понимал, что Сынмин, скорее всего, имел в виду фальшивые отношения. Во всяком случае, слово «притворился» в его сообщении явно говорило об этом и, Хёнджин надеялся, что правильно всё понял, потому что иначе ему придётся отказаться — каким бы симпатичным и смешным младший не был, этого было явно недостаточно. Да и кто в здравом уме просит начать встречаться с тобой за уроки истории? Сынмин казался слишком благоразумным для подобных вещей.       — Привет, — Хёнджин вздрогнул, когда на стул напротив опустился чей-то рюкзак, и посмотрел на нарушителя спокойствия, собираясь уже разразиться гневной тирадой на тему того, что не очень красиво врываться в чьё-то личное пространство без предупреждения, но замер, разглядывая парня перед собой.       В жизни Сынмин выглядел ещё лучше, чем на фото, и Хёнджин понял, что очарован им. Он без зазрения совести рассматривал растрёпанные ветром тёмные волосы, аккуратные черты лица и мягкую, немного нервную улыбку. Сынмин явно волновался.       — Привет, — Хёнджин улыбнулся ему в ответ. — Я ждал тебя, чтобы сделать заказ. Что будешь?       — Только кофе. Извини, что опоздал.       — Всё в порядке, я даже и не заметил.       Неловкое молчание, возникшее между ними после короткого обмена любезностями, затягивалось, и Хёнджин чувствовал себя немного странно, потому что такое с ним случалось редко. Он никогда не испытывал трудностей в том, чтобы начать с кем-то разговор, но с Сынмином всё было иначе. Хёнджин не хотел сказать какую-нибудь глупость, которая выставит его дураком в чужих глазах. Он хотел показать себя в лучшем свете, чтобы о нём сложилось хорошее впечатление, и для него это было непривычно, потому что последнее, о чём он думал — это мнение других людей о нём. Он жил с мыслью о том, что всегда найдутся не только те, кто будет тебя любить, но и те, кто будет ненавидеть, и от этого никуда не сбежать. Нельзя нравиться каждому, а стирать свою личность для того, чтобы кто-то подумал «он такой классный» — немного глупо.       Хёнджин продолжал беззастенчиво разглядывать Сынмина, пытаясь понять, чем же он его так зацепил. Тот был, безусловно, красив, но он видел много красивых людей и никто из них не вызывал у него подобных чувств. Ким Сынмин производил впечатление хорошего мальчика, такого, которого обожают преподаватели, а одногруппники с завистью говорят о том, что он надменный придурок, но вместе с этим, Хёнджин понимал, что Сынмин не такой простой, как кажется. Это был вывод, сделанный на основе их короткой переписки и какого-то предчувствия, которое появляется, когда знакомишься с человеком впервые. Возможно, это было немного глупо, но Хёнджину нравились глупости и нравилось думать, что он немного разбирается в людях.       — Итак, — Сынмин улыбнулся и Хёнджин заметил блеск, отмечая, что младший носит брекеты. Эта маленькая деталь заставила его мысленно растаять и задуматься о том, какое же влияние оказывает на него этот парень.       — Итак, — он повторил за ним, и они, глядя друг на друга, неожиданно засмеялись.       Сынмин прикрыл рот ладонью и, Хёнджин вздохнул, размышляя над тем, насколько уместным будет сделать комплимент. Он знал, что многие люди, носящие брекеты, стесняются своей улыбки, и ему хотелось сказать, что Сынмина они вовсе не портят, что он выглядит очаровательно, а сам он, кажется, немного сошёл с ума, потому что никто не вызывал у него таких чувств с первой встречи. Хёнджин читал про любовь с первого взгляда, смотрел фильмы и слушал чьи-то истории, где люди говорили о том, что увидели человека — и пропали, но сам смутно понимал, каково это, когда почти незнакомец захватывает твоё внимание полностью.       — Наверное, я должен рассказать тебе о своей странной просьбе, да? — Сынмин сделал глоток кофе, который наконец-то принесли, и Хёнджин кивнул.       Но на самом деле, теперь ему было не так уж и интересно, почему Сынмин хочет сделать его подставным парнем. После того, как они встретились, его больше интересовало, могут ли они не только позаниматься историей, но и сходить на свидание. Он надеялся, что Сынмин скажет ему о том, что проиграл какой-нибудь глупый спор и теперь ему нужен фиктивный бойфренд на время, и Хёнджин тогда с радостью согласится, а после предложит им и провести время по-настоящему. Но реальность редко оправдывает ожидания и, когда Сынмин начал говорить, сердце Хёнджина немного треснуло.       — Какое-то время я встречался с парнем и у нас всё было хорошо, но потом мы расстались и… — Сынмин задумчиво постучал пальцами по столу, глядя в окно. — Я хотел бы заставить его ревновать. Знаю, это может звучать глупо, но так уж сложилось. Поэтому я и попросил тебя.       — У тебя друзей нет? — прозвучало грубо и Хёнджин поспешил извиниться. — Прости, просто… Разве не логично попросить кого-то из друзей?       — Нет. Чанбин поймёт, что мы притворяемся. Я бы никогда не стал встречаться со своими друзьями, — Сынмин покачал головой. — Мне нужен кто-то, о ком он не знает.       — Хочешь его вернуть?       Сынмин медленно кивнул, и Хёнджин разочарованно вздохнул.       Собираясь на эту встречу, он и не думал отказывать Сынмину в помощи, полагая, что это не будет слишком сложно. Однажды он уже проворачивал подобное с Джисоном, тогда тот попросил его притвориться своим парнем для того, чтобы отвадить настойчивого поклонника, и Хёнджин справился, это оказалось даже забавным, но теперь, когда он узнал причину, по которой Сынмин обратился к нему, он сомневался. Ему не слишком хотелось оказаться меж двух огней и послужить оружием в борьбе за любовь. Да и Сынмин ему понравился, он хотел узнать о нём чуть больше и, возможно, если первое впечатление не было обманчивым, пригласить на свидание, но теперь всё это не имело смысла.       Это было даже немного обидно. Его опыт отношений был катастрофически мал, потому что Хёнджин редко обращал внимание на кого-либо, и это не соответствовало тем слухам, что ходили о нём в университете, но людей мало волновала подобная мелочь. Он знал, что многие считают его факбоем, приписывая ему отношения чуть ли не с каждым, с кем он заговорил, но это была откровенная ложь, созданная лишь для того, чтобы скрасить чьи-то серые будни очередным перемыванием косточек. Любовь была для него сложным чувством, а потому — особенным. Первый раз он испытал его ещё в школе, в какой-то момент осознав, что до ужаса влюблён в Джисона, и воспоминания об этом заставляли его смеяться сейчас, потому что это было самым большим самообманом на свете. Виной всему были гормоны, то, что Джисон — очаровательный, и, возможно, совсем немного, любовь Хёнджина к историям, где двое друзей становятся парочкой. Их отношения никогда не пересекали грань, но Джисон знал о том, что был первой любовью своего друга, и не уставал шутить по этому поводу. Этот странный опыт дал Хёнджину понимание того, что ему нравятся не только девушки с их мягкими волосами, милыми улыбками и звонким смехом, но ещё и кто-то, кто больше похож на ободранную ветку какого-нибудь придорожного куста. Парни, в общем. С учётом того, как выглядел Джисон в школьные годы, вкусы Хёнджина можно было назвать специфичными, но, к счастью, с возрастом они изменились в лучшую сторону. А после Джисона была Йеджи, с которой они познакомились в каком-то приложении, и да, Хёнджин был очарован. Даже спустя время он с теплотой вспоминал её, а после их расставания долго изводил себя мыслями о том, что всё могло быть иначе, пока не осознал, что другого исхода и быть не могло. Они расстались, когда девушка переехала в другой город и, Хёнджин надеялся, что у неё всё хорошо, потому что Йеджи была замечательной. Последним, с кем у Хёнджина было что-то, выходящее за рамки дружбы, был Феликс, но всё закончилось так же стремительно, как и началось. Между ними были лишь неловкие поцелуи где-то в бесконечных коридорах университета, а потом они осознали, что быть просто друзьями им гораздо комфортнее. И пускай Хёнджин не заполучил парня, зато он получил прекрасного друга, который, к тому же, восхитительно готовил и подкармливал его. Если выбирать между домашним брауни Феликса и возможностью его целовать, первый вариант привлекал Хёнджина куда больше.       Так что, да, его опыт если не был равен нулю, то находился где-то рядом с этой отметкой, но он точно знал, что не стал бы использовать ревность как оружие для привлечения внимания к себе. Да и возвращать отношения с кем бы то ни было не считал нужным, ведь если он принял решение разорвать с человеком такую связь, значит, так было нужно. Возможно, он просто не встретил того, кто заставил бы его думать иначе, а вот Сынмин, похоже, явно не был готов отпустить того парня так просто, раз попросил о подобном. Хёнджин не осуждал, но сомневался, что готов пойти на это.       Сынмин смотрел на него, ожидая ответа, и Хёнджин решил, что пошло всё к чёрту. Он не будет расстраиваться из-за того, что симпатичный парень испытывает чувства к кому-то другому, ведь, в конце концов, Сынмин мог и не быть таким уж милым, как показался изначально. Хёнджин его даже не знает, но он знает, что ему самому нужна помощь с историей, а младший даже не стал брать с него деньги за занятия. Так почему бы не оказать ответную услугу.       — Ладно, — он кивнул, и Сынмин улыбнулся, отчего сердце Хёнджина предательски защемило. — Я согласен.       — Спасибо, ты меня очень выручишь, — младший порылся в рюкзаке, доставая папку и протягивая её Хёнджину.       — Что это? Какой-то контракт?       — Нет, тестовые задания, — Сынмин тихо засмеялся. — Я же должен понять твой уровень знаний, чтобы составить план обучения.       Хёнджин мученически застонал, просматривая вопросы. Будет удачей, если он ответит хотя бы на половину из них, ещё большей удачей будет, если ответы окажутся правильными. Он знал, что Сынмин не будет смеяться над ним, если он допустит ошибки, но выставлять себя совсем уж дураком не хотелось.       Очевидно, страдание, захватившее его душу, отражалось и на лице, потому что Сынмин поспешил его успокоить:       — Просто ответь на те вопросы, в которых уверен. Я ведь понимаю, что твоё направление не требует всех этих знаний, но я должен знать, с чем буду работать. Мы подготовим тебя к зачёту на все сто.       — А что, если я знаю так мало, что тебе будет проще отказаться от занятий со мной, чем научить меня чему-то? — с подозрением протянул Хёнджин. Он сказал это полушутя, но на самом деле и правда немного беспокоился.       — Хёнджин, ты не идиот. Ты это знаешь, я это знаю. И, поверь, даже если бы ты писал своё собственное имя с ошибками, я бы всё равно постарался тебе помочь.       Хёнджин кивнул, доставая из рюкзака карандаш. Сынмин пил кофе, иногда отвечая кому-то на сообщения, пока он решал тест, с ужасом понимая, что он не уверен ни в одном ответе. Поля заполнились короткими заметками, в которых он отмечал, что именно помнит о том или ином историческом событии, помечая, как ему казалось правильный вариант вопросительным знаком. Закончив с тестом, Хёнджин не спешил его возвращать. Он перевернул лист и начал рисовать, иногда поднимая взгляд на Сынмина, который сидел, разглядывая людей в панорамное окно. Впервые за долгое время Хёнджин рисовал человека по собственной инициативе. У него получались хорошие портреты, руководитель хвалил его, но сам он не особо любил возиться с ними, отдавая предпочтение пейзажам и натюрмортам. Иногда он буквально заставлял себя рисовать, сидя в студии и глядя на очередного натурщика, понимая, что совершенно не хочет переносить его черты на холст. Но с Сынмином всё оказалось иначе: Хёнджин получал удовольствие, отмечая каждую деталь карандашом, и ещё большее удовольствие он получил, когда младший, забрав папку назад, заметил его скетч и его щёки слегка порозовели.       — Красиво, — он пробормотал это, разглядывая рисунок, и Хёнджин улыбнулся.       — Согласен. Очень красиво.       Он даже не смотрел на лист, продолжая рассматривать Сынмина, и тот заметил его взгляд, краснея ещё больше.       Хёнджин не планировал с ним флиртовать, но реакция на его слова была чудесной, и это подстёгивало его переступать те грани, к которым он раньше даже не приближался. Сынмин казался холодным с виду, но глядя на то, как очаровательно он краснеет, Хёнджин сожалел, что у него есть определённые принципы. Он знал, что не станет убеждать младшего в том, что возвращать бывшего — так себе идея, но хотел позволить себе некоторые вольности. В конце концов, каким бы паршивым ни было это оправдание, им придётся играть пару, а для этого нужна особая атмосфера между ними, чтобы никто ничего не заподозрил.       — Как насчёт пробного занятия? — Сынмин убрал папку с тестами в рюкзак после того, как проверил их, и посмотрел на Хёнджина, слегка улыбаясь. — Всё не так уж и плохо, на самом деле. Я думал, будет куда хуже.       — Эй, ты ведь сам говорил, что я не идиот, — Хёнджин фыркнул. — И я согласен. Чем раньше начнём, тем больше шансов, что я запомню хоть что-нибудь.       Университетская библиотека была лучшим местом для того, чтобы прыгнуть с головой в океан знаний, а ещё для того, чтобы умереть от скуки среди пыли и бесконечных рядов книг. Хёнджину там не особо нравилось. Он бы с удовольствием пригласил Сынмина к себе домой, но в памяти всплыла грязная посуда в раковине и бельё, которое он оставил на сушилке, так и не найдя в себе силы для того, чтобы убрать его в шкаф. Поэтому когда младший предложил пойти в библиотеку, он согласился, но сделал мысленную заметку навести порядок и в следующий раз всё же позвать Сынмина к себе.       День складывался до того удачно, что Хёнджин внутренне напрягся, ожидая подвоха. И он почти не удивился, когда на выходе из кафе столкнулся с каким-то парнем, который буквально ударил его своим плечом, прошипев на прощание злое «педик». Хёнджин лишь закатил глаза.       Он достаточно часто встречал таких людей. Особенно после вечеринки на первом курсе, на которой он признался в том, что ему нравятся не только девушки. Он был не единственным таким, Джисон, например, был геем и встречался с Минхо, никого не стесняясь и не скрывая их отношения. А Минхо вообще было наплевать, что там у человека в штанах, главное, чтобы в голове был порядок (каким образом он с такими взглядами сошёлся с Ханом, для Хёнджина до сих пор оставалось загадкой, потому что разум младшего порой напоминал Авгиевы конюшни). Но цеплялись больше всего к нему. Хёнджин даже не знал этих людей, однако они его — да, и они считали, что ему просто жизненно необходимо узнать их мнение о его личности. Он шутил, что это всё оттого, что он невероятно красив, умён и харизматичен, и они просто завидуют тому, что он такой потрясающий, но в глубине души, в самом дальнем её уголке, в который он предпочитал не заглядывать без надобности, ему было обидно. Обидно до злых слёз, когда очередной незнакомец говорил ему что-нибудь плохое. Но он молчал, потому что знал — если дать реакцию, дать им понять, что его это задевает, то эту смертоносную машину буллинга будет не остановить.       И Хёнджин сделал то, что делал всегда — проигнорировал. Он потёр плечо, слегка морщась, и собрался отправиться дальше, забыв об этом, но его остановил голос Сынмина за спиной. А если точнее, то очень злой голос Сынмина.       — Эй, ты — младший стоял, перекрывая незнакомцу путь. — Я так посмотрю, ты с одной стороны еблан, а с другой у тебя затылок, да?       Хёнджин замер, глядя на Сынмина широко раскрытыми глазами, и не понимал, тот ли это человек, с которым он разговаривал буквально пять минут назад. Он источал чистую, ничем не скрытую, злость, и от этого становилось немного некомфортно и совсем чуть-чуть страшно, хотя он понимал, что грубые слова адресованы вовсе не ему. Парень, который явно не ожидал подобного, растерянно спросил:       — Что?       — О, так ты ещё и глухой, — Сынмин закатил глаза. — Смотри по сторонам и не открывай свой рот без повода, мудень.       Он оттолкнул его, подходя к Хёнджину, и обеспокоенно спросил:       — С тобой всё хорошо? Тебе не больно?       Концепцию фанатства Хёнджин понимал с трудом, смутно представляя, как можно задыхаться от восторга при виде какого-то человека, но сейчас он был в одном шаге от того, чтобы позорно завизжать, глядя на Сынмина. Он не нуждался в защите и был способен сам решить свои проблемы, однако младший, который встал на его сторону, хотя даже толком его не знал, заставил Хёнджина глупо улыбнуться, а его сердце — затрепетать. Он кивнул и пробормотал:       — Всё окей, не стоило тебе…       — Не люблю грубиянов, — Сынмин пожал плечами. — Тебя часто так достают?       — Иногда случается, но я стараюсь не обращать внимания.       — Давай я их всех засужу? У меня дядя — юрист.       Хёнджин засмеялся, и Сынмин добавил:       — Я шучу, но если нужно, ты только скажи. Дядя и правда юрист.       — Боже, я не хочу судиться с ними. Их и так жизнь наказала, выросли придурками. И даже дяди юриста нет.       День всё равно был чудесным, а попытка испортить его с треском провалилась.       В библиотеке пахло старыми книгами, пылью и совсем немного кофе, который студенты протаскивали мимо госпожи Пак, пока та не видела, рискуя быть пойманными и четвертованными за свою кофеиновую зависимость, потому что с напитками приходить было нельзя. Хёнджин устроился за самым дальним столом, избегая недовольного взгляда пожилой женщины, которая, очевидно, до сих пор помнила о том, что он у неё в библиотечном списке негодников. Он попал туда ещё на первом курсе, когда они проводили здесь достаточно много времени вместе с Джисоном, но выговор получил только Хёнджин, потому что его друг, по неизвестным причинам, был любимчиком госпожи Пак, и даже если он являлся главным источником шума, ему всё спускали с рук.       История — не такой уж и скучный предмет. Хёнджин понял это, когда осознал, что с необычайным интересом слушает, как Сынмин рассказывает ему о трёх королевствах. Возможно, дело было в том, что он использовал отсылки к поп-культуре и мемы, но Хёнджин запомнил всё и даже не уснул, как это обычно бывало. Оказалось, что учиться — весело, когда у тебя есть тот, кто не ругает тебя за ошибки, а мягко направляет в нужном направлении. Он составил конспект под чутким руководством Сынмина, и даже когда он совершал ошибки, то получал лишь мягкую улыбку и объяснение, почему это неправильно. Хёнджин был готов просидеть вечность на неудобном стуле, слушая про очередную историческую личность, но они договорились лишь на час, а он подходил к концу.       — Это было круто, — Хёнджин довольно улыбнулся, потягиваясь, разминая затёкшие мышцы. — Когда следующее занятие, господин Ким?       — Так официально? — Сынмин сложил учебники в рюкзак и посмотрел на него. — Когда у тебя свободное время?       — Для тебя я всегда свободен. Но вообще, если ты готов меня подождать, то я бы с удовольствием встретился с тобой завтра. Я обычно до вечера в студии, а потом весь твой.       — Да, я… — Сынмин задумчиво кивнул. — Я свободен завтра вечером, но библиотека будет закрыта.       — Всё в порядке, мы можем пойти ко мне.       — Это твой изощрённый способ заманить меня в гости? — младший удивлённо посмотрел на него. — Разве это нормально, что ты зовёшь кого-то, кого едва знаешь, к себе домой?       — На маньяка ты не похож, — Хёнджин пожал плечами. — К тому же, я скажу всем друзьям, что позвал тебя и если меня найдут в бочке с кимчи, порезанным на кусочки, ты будешь первым подозреваемым.       Сынмин тихо засмеялся и кивнул, соглашаясь.       Коридоры университета почти опустели. Хёнджину хотелось пригласить младшего на прогулку, узнать что-нибудь о нём, но он решил, что это будет слишком — Сынмин и так провёл с ним достаточно много времени сегодня, да и у него ещё будет шанс познакомиться с ним поближе.       Он почувствовал крепкую хватку на запястье и остановился, оборачиваясь. Сынмин напряжённо смотрел вперёд, а затем тихо прошептал:       — Там Чанбин.       Хёнджин проследил за его взглядом, замечая возле лестницы невысокого парня в компании Феликса. Они стояли близко друг к другу, ближе, чем стоят даже самые лучшие друзья, и, к тому же, он знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понять — тот откровенно флиртует. Феликс улыбался так сладко и постоянно поправлял волосы, что у Хёнджина глаза сами собой закатились.       — Ужас, Ёнбок-и приторный, как ягодная карамель, — он хмыкнул. — Хотя это, кажется, работает.       Чанбин, очевидно, был очарован. Он заворожённо смотрел на Феликса, следя за каждым его движением, и Хёнджин подумал, что Сынмину, должно быть, ужасно неприятно видеть это всё.       — Давай-ка покажем, что у тебя дела идут куда лучше, чем у него, — он развернулся к младшему, прижимаясь как можно ближе, и погладил его по щеке, заглядывая в глаза.       Чаще всего Хёнджин думал, прежде чем сделать что-то, но иногда эта схема давала сбой, и тогда он совершал поступки, о которых сожалел. Но о том, что его губы нашли губы Сынмина, он сожалеть не будет. Он решил, что это слишком только в тот момент, когда уже целовал его, и хотел отстраниться, чтобы извиниться, но чужие руки обвили его шею, лишь усугубляя положение, а слишком громкое «что за хуйня?», раздавшееся с другого конца коридора, заставило Хёнджина довольно улыбнуться. И он чувствовал, что Сынмин улыбнулся тоже.