can i be your boyfriend?

      — Чанбин никогда не был моим парнем, — Сынмин сжал руки Хёнджина в своих, словно боясь их отпустить хоть на секунду, и тяжело вздохнул.       Его взгляд был опущен вниз и он выглядел, как провинившийся в чём-то щенок, который пытается стать как можно незаметней, опасаясь чужого гнева. Но Хёнджин не собирался с ним ругаться. Слова младшего звучали песней, которую он так хотел услышать, но ему всё ещё нужны были объяснения, потому что он чувствовал себя немного растерянным. Всё было не так, как он представлял, и ему хотелось получить чуть больше информации, чем у него уже было.       — Прости, что? Я немного не понимаю, почему ты тогда…       — Я говорю, что Чанбин никогда не был моим парнем. На самом деле, мы с ним друзья детства. Наши родители дружат, мы вместе ходили в школу, в общем… Извини, что соврал тебе. Это была глупая ложь. Правда, не знаю, зачем сделал это, теперь мне кажется, что это ужасно дурацкий поступок, но когда Чонин спросил, могу ли я с тобой позаниматься, я так обрадовался возможности… — голос Сынмина задрожал и он замолчал, переводя дыхание и собираясь с силами. — Ты так давно мне нравишься, хён. Я увидел тебя в первый день, как пришёл в университет и, возможно, я был немного одержим тобой какое-то время. Но все рассказывали о тебе эти истории… Знаешь, о том, как ты меняешь партнёров, и я подумал, что никогда не смогу заинтересовать тебя достаточно сильно, потому что я — это я. Так что я придумал эту глупую ложь только для того, чтобы хотя бы на время представить, каково это — встречаться с тобой. А ты начал флиртовать со мной и мы лучше узнали друг друга, и я понял, что все слухи были лишь выдумкой. Я знал, что должен рассказать тебе правду, но мне казалось, что ты разозлишься на меня за это и…       Сынмин поджал губы, вновь замолкая, и, если честно, Хёнджин больше не хотел никаких объяснений. Ему было достаточно того, что он уже услышал. И если всё это заставляло находиться младшего на грани слёз, то он больше ни о чём не будет спрашивать. Возможно, это была не та реакция, которую от него ждали, может быть, он действительно должен был разозлиться из-за обмана, но он не собирался этого делать. Это был просто нелепый спектакль, в котором они оба приняли участие и он просто был счастлив от того, что его худшие ожидания не оправдались. Его не интересовала ложь Сынмина, потому что это было не самым худшим поступком на свете, к тому же, она не принесла никакого вреда (кроме, разве что, слишком сильного волнения со стороны Хёнджина, пока он жил в неизвестности, но даже это забылось), но его интересовало признание младшего.       Он отпустил руки Сынмина лишь для того, чтобы притянуть его к себе в объятия, утыкаясь носом ему в макушку, и пробормотал:       — Ты заставил меня поволноваться. Я думал, что не интересую тебя.       Чувствовать, как вздрагивают чужие плечи и слышать тихие всхлипы было ужасно, но Хёнджин решил, что Сынмину это необходимо. Возможно, он слишком долго находился под давлением от всей этой ситуации, так что ему точно не помешает как следует прорыдаться, пока всё это не отпустит его и он не поймёт, что всё в порядке. Хёнджин осторожно гладил его по спине, бесконечно повторяя «я рядом, всё хорошо», а затем сказал:       — Засужу тебя, если испортишь мне футболку слезами.       Должно быть, это не то, что говорят люди, утешая других людей. Возможно, он должен был сказать что-то более нежное и ласковое, но Сынмин отстранился от него и, хмыкнув, хрипло пробормотал:       — У меня дядя — юрист. Так что у тебя нет шансов в этом деле.       У Хёнджина и правда не было шансов. Он стёр мокрые дорожки с щёк младшего и тихо сказал:       — Если мы всё выяснили и нравимся друг другу, то… Могу ли я быть твоим парнем? По-настоящему.       Щёки Сынмина пылали и хотя он пытался держать себя в руках, но он выглядел так, словно сам Санта пришёл к нему, чтобы вручить рождественский подарок, а его голос задрожал, когда он едва слышно прошептал:       – Конечно.

***

      Сынмин обещал быть рядом и он выполнил своё обещание.       Выставка проходила чудесно.       Хёнджин, который старался не обнадёживать себя слишком сильно, неожиданно для самого себя оказался в центре внимания, потому что его работы действительно привлекали. Он был окружён незнакомыми людьми, отвечал на их вопросы и при всём при этом испытывал нечто среднее, между полнейшим ужасом и абсолютным восторгом. Хёнджин всё ещё сомневался в себе и упорно пытался сделать вид, будто бы он вовсе не волнуется, но когда он всё же вырвался из бесконечного круга рукопожатий и поклонов, то испытал небывалое облегчение. Это было замечательно, то, что его всё же заметили, но теперь ему была необходима передышка.       — Я тобой горжусь, — Сынмин сказал это, когда они отошли в сторону, стараясь спрятаться от людей, хотя это было не так просто, потому что залы картинных галерей не предполагают наличие укромных мест.       — Я даже ничего не сделал, — Хёнджин вздохнул, переплетая их пальцы, и поднёс руку младшего к своему лицу, оставляя на тыльной стороне его ладони мягкий поцелуй. — И мне кажется, что я выглядел, как дурак. Наверняка они заметили, как сильно я волнуюсь.       — Даже если и так, то в этом нет ничего ужасного. И ты выглядишь чудесно, — Сынмин хитро улыбнулся. — Так чудесно, что я не могу дождаться, когда мы окажемся вдвоём, чтобы я мог в полной мере насладиться твоей красотой.       Итак, возможно, Сынмин, пришедший в себя после того дня и убедившийся, что его чувства взаимны и никто не собирается злиться на него, вышел на совершенно новый уровень флирта, к которому Хёнджин никак не мог привыкнуть. И теперь он был тем, кто всё чаще оставался с алеющими щеками и совершенно растерянным после очередной фразы, сказанной младшим.       — Ты невыносимый, — Хёнджин пробормотал это, стараясь не выдавать собственного смущения, но, кажется, у него получалось не слишком хорошо. — Дашь контакты своего дяди?       — Зачем тебе?       — Засужу тебя за то, что ты украл моё сердце.       Сынмин тихо засмеялся, а затем, оглянувшись вокруг, прижался к нему как можно ближе, оставляя на губах мягкий поцелуй, и прошептал:       — Я возмещу ущерб.       — Правда? — Хёнджин улыбнулся, поглаживая его по щеке, совершенно забывая о том, что они всё ещё в зале, полном людей. — И как же?       — Отдам тебе своё.       Ким Сынмин не был его первой любовью. Но это было не так важно. Пускай его первый поцелуй был не с ним, но Сынмин был для него кем-то, ради кого Хёнджин хотел становиться лучше и это стоило гораздо дороже, чем может показаться на первый взгляд. У них было странное начало и развитие отношений, возможно, слишком странное для других людей, но Хёнджина всё более чем устраивало. Даже с учётом того, что ему пришлось пережить немного больше стресса, чем он обычно привык испытывать, он всё равно был доволен.       Да, Ким Сынмин не был его первой любовью. Но Хёнджин очень надеялся, что он будет последней.