Рано или поздно все дороги сплетутся III: Искатель путь свой обретёт

      — Несколько лет?!       Вскрик близнеца резанул по по ушам. Юго потёр их.       — Не кричи, — попросил он. — И так болит голова.       Сколько бы отдал, чтобы всё было нормально… Увы. От памяти сейчас было больше толку, чем могло быть вреда. А значит, придётся разбираться в ней. Постаравшись, чтобы не захватила целиком.       Эфрим сейчас держался кое-как. Элиатроп мог с уверенностью сказать, что иссушенный дракон на грани срыва. В очередной раз. С одной стороны понятно, его раны слишком часто бередят в последнее время… А с другой — он был далеко не настолько стоек и невозмутим, как пытался показаться. Да и если вспомнить, как подшутил над Юго в самую первую встречу…       Элиатроп посмотрел на свои руки. Знакомые прекрасно, размером — руки ребёнка. Несколько давно выученных шрамиков, о которых и не вспоминает обычно. И в то же время — будто чужие. Помнил теперь прекрасно, какие были раньше…И даже когда вырастет, уже такими же не будут.       — О том, что я помню уже почти два года последние дни перед Исходом, вы оба знаете, — Юго вздохнул. — Осталось рассказать, что было после этого. Может, и сам в голове уложу…              Прощание с Килби вышло быстрым. Даже слишком быстрым. Но, в конце концов, Юго знал, на что шёл.       Пустота мягко обволакивала. Рук, ног, тела в принципе больше не было. Остался лишь небольшой сгусток энергии, окутывающий беспокойную душу. План исполнен, вакфу отдана элиакубу, равно как и старейшина остался в одиночестве в белом измерении, готовясь впасть в долгий сон.       Король элиатропов лгать умел и мог. Но слово своё не нарушал. Даже если сейчас не выдержит… Рано или поздно, сам того не зная, всё же сможет исполнить. Да и данное Килби обещание было весьма гибкое…       Тем не менее, забывать его Юго и впрямь не планировал.       Как и не планировал возвращаться сейчас к близнецу.       — Прости, Ад, — прошептал он по связи… уже поняв, что никто ему не ответит. Прошло только несколько часов — но память брата уже стала покрываться маревом забвения. Ещё немного — и окончательно уйдёт в дофус, оставшись в новой жизни лишь снами. Хорошо, если даже снами. — Я постараюсь сохранить для тебя…       Да только нужен ли будет младенцу взрослый по факту близнец… Будь у Юго плечи — сейчас бы сгорбились. Но тела не осталось: растворилось в потоках вакфу, унёсшись энергией к элиакубу. И надо проследить, как дела у остальных…       Было б удобнее уйти и душой. Просто уснуть в дофусе, ни о чём не думая, а позже проснуться в новой жизни, ничего не помня.       Вот только кто тогда останется?! Останется ли хоть кто-то, кто сможет рассказать о его народе… Элиатроп скользнул по потокам вакфу ближе к материальному миру.       Фаэрис. Разбитый, стоит на коленях, сгорбившись над элиакубом. Юго скользнул дальше к реальности — и заметил в руках синего дракона обрывки голубой ткани. Видимо, от плаща остались… Не дело так стоять. Да, ему надо время смириться и всё понять — но Органакс подходит ближе к городу с каждой минутой.       Силы практически нет. И всё же… её хватает на лёгкий импульс. Фаэрис вздрагивает, поднимается. А Юго проваливается в полузабытье.              Килби когда-то давно рассказывал байки ему и брату. О том, что память стирается, когда Перворождённые испивают из источника на островах Вакфу, что ему и Шинономе туда путь закрыт. Что было у одного из Совета однажды перерождение, что так не хотело расставаться с братом — что сумело перебороть тягу дофуса и остаться душой в мире, как призрак. Со временем — вспомнив абсолютно все жизни и сойдя с ума.       Но…       Юго был готов рискнуть. Вспомнит больше — тем лучше. Будет легче идти дальше, слишком многие секреты утратили, а те, кто могут о них рассказать ныне — там, где до них и не добраться. Он продержится, даже восстанавливайся его дофус десять тысяч лет, как и сказал Килби! А когда тот наберёт достаточно вакфу — вернётся в него прямо перед перерождением.       Тогда он сохранит память.       Так просто.       И слишком сложно.              Через сколько удалось прийти в себя, элиатроп не знал. Вокруг уже была полная стазиса пустошь. И…       — Нет… — прошептал он, с ужасом «смотря» на тот сгусток энергии, что ныне заменял ему тело. Часть его расцветилась пурпурным. — Нет!       Он слишком долго пробыл здесь!.. Но… проклятье. Он не сможет как-то повлиять, разве только не даст черному огню захватить себя целиком.       И надо выяснить, что произошло с городом!.. Юго ринулся в его сторону. Несколько секунд — замер перед высоким куполом. Он не должен был пропускать даже духовные сущности… но реки вакфу текут повсюду. А он сын богини порталов.       Прыжок — он оказался по другую сторону.       И содрогнулся.       Город ещё совсем недавно был жив. Бегали по улицам то там, то тут элиатропы, достраивались новые здания. Ныне — обугленные развалины на главной площади, чудом уцелевший храм. Из других зданий — половина разобрана.       Иссушенные трупы на улицах.       Юго знал, что сказал Адамай Бальтазару. Помнил, как сами пришли к такому выводу. «Взрослые пожертвуют всем ради детей».       Вот, пожертвовали. Де факто — по их приказу. Не скажи близнец Бальтазару — тот бы и не додумался до такой возможности. А среди их народа мысль вряд ли бы к кому-то пришла так скоро.       Несколько мгновений король элиатропов, сам приведший свой народ к концу, не мог отвести взгляд.       Но… Произошедшее вспять не обернуть. И он бы не стал поступать иначе. Иначе надо было вести себя раньше, до того, как сошёл с ума Килби. Юго было… жаль. Жаль, что остался только такой путь. Не больше.       На крепостной стене ещё стояли несколько взрослых элиатропов. Подплыв поближе, король узнал в одном из них Чиби. Тот тяжело дышал, сжимая в подрагивающих руках молот. Пот каплями стекал по лицу.       — Бальтазар… завершил эвакуацию? — спросил тот у одного из выпрыгнувших словно из ниоткуда. Присмотревшись, Юго узнал одного из «своих» разведчиков.       И… в целом все оставшиеся, едва ли пара-тройка десятков, были из его отряда. Того, который некогда лично набирал, чтобы исследовать эту планету. Тех, о ком думал, что только они и остались из боевых подразделений — но не сумеют одолеть мехазма.       А по защитному куполу раздавались всё новые и новые удары.       — Ещё нет, но осталось немного, около полусотни, — торопливо сказал разведчик. — Он поднимет купол храма, когда закончит.       — Добро, — сквозь зубы выдохнул Чиби. — Как Груга…       — Можешь спросить у меня самого.       Юго «повернулся» на голос — и увидел держащегося одной рукой за голову чёрного дракона в человеческом обличье. А на лице Чиби мелькнула вымученная улыбка. Пошатываясь, тот подошёл к близнецу, они кивнули друг другу.       — Я уже боялся, что не придёшь в себя… — выдохнул он. — Как ты?       — Паршиво, — поморщился он. — Но сражаться смогу. Я уже рассказал Норе и Эфриму всё, что нужно.       Юго едва не выругался.       Из него сейчас боец будет — как из рыбы на суше!.. Пусть лучше спасается, пусть хоть кто-то из них выживет!..       А Чиби, похоже, думал так же.       — Нет, — резко прервал он близнеца. — Не сможешь. Гругал… В Эмруб ушёл даже Фаэрис. Бери дофус королей и уходи. В любое измерение, куда только сможешь, лучше к детям — но уходи. Если Нора и Эфрим справятся — здесь не останется камня на камне.       — А ты?       Чиби болезненно усмехнулся.       — Выиграем время, чтобы они успели встретить эту тварь, как подобает. Гругал… — он опустил молот на землю. — Молю, уходи. Кто-то должен будет возродить народ после конца. Если сможем — спрячемся в лаборатории, переждём взрыв энергии там. Если сможете, успеете — вернитесь за нами, уйдём в Эмруб следом.       — Идём сейчас!..       — Он уже почти пробился! — сорвался на крик элиатроп. — Когда стазис проникнет сюда — ты не переместишься!..       Разведчики безмолвно наблюдали, не решаясь вмешиваться. А Юго хотелось сжать кулаки от боли.       Чиби всё же неспроста был в прошлой жизни королём… Надо было убедиться, что хоть кто-то останется из взрослых. Дети не возродят сами пустошь…       С другой стороны. Он ведь и сам не верил, что братьям хватит решимости. Использовать силу дофусов слишком боялись, боялся даже он сам. Потому и окончательно решился остаться в такой форме…       А черный дракон и элиатроп в коричневых одеждах обнялись.       — Выживи, брат, молю, — прошептал сдавленно Чиби.       — Гругалорагран обещает, — глухо ответил тот. От формы обращения стало не по себе даже Юго.       Такую использовали те из драконов, что несли траур.       Дурак!.. Чиби ещё жив!.. Гругал тем временем не стал задерживаться на стене. Считанные мгновения — и король элиатропов ощутил, как дофус с душой близнеца исчезает где-то вдали. Оно и к лучшему… Меньше соблазна вернуться.       А Чиби хрипло, безумно рассмеялся.       — Ну что… — он поднял молот, слишком тяжелый, чтобы держать его руками. Но дар кузнеца позволил бы удержать и на кончике дрожащих пальцев, — устроим ему тёплую встречу?       — Да!!!       Что он хочет?..       Чиби закрыл глаза. Поднял молот вверх — рассыпался осколками барьер. Огромная тёмная фигура и впрямь была уже на подступах к городу.       Чем кузнец думает?! Бальтазар ещё не закончил!..       А через мгновение Юго пришлось признать, что был не прав. Слишком много прошло времени с войны с мехазмами.       А Чиби, едва не потеряв руки в одном из ранних сражений — спасли кое-как, и даже Килби не смог исцелить до конца — уже не выходил на поле боя.       Юго просто… забыл.       Земля задрожала, начала со стороны города подниматься. По полю поползли трещины, сейчас ещё небольшие.       — Вот здесь бы ветер не помешал… Сдуть гада к Дракону, землёй-то не откину далеко… — прошептал едва слышно беловолосый элиатроп. — Эй, король, что же ты так рано умер…       Юго колебаться не стал. Пусть и умер — но на кое-что всё же способен.       Последним усилием — перед тем, как снова поглотило полузабвение — мехазма начал затягивать шторм.       И в то же мгновение Чиби обрушил молот на стену — а земля содрогнулась.              Кто-то в тьме наблюдал. Два разных взгляда — и оба направлены не на него. Один — полный робкой надежды и отчаяния. Второй — словно смешали любопытство и скуку.       Чьи?.. И на кого смотрят? Юго попытался что-то сказать — но ничего не сумел. Рта-то не осталось. А смотрят сейчас не на него…       Хотя… Второй мазнул будто б с ленцой. А следом — испуганно встрепенулся первый.       Но король элиатропов уже мчался по потокам туда, куда смотрели две слишком древние сущности.       Догадка мелькнула в памяти быстро.       Но теперь Юго отчаянно боялся не успеть.              Две фигуры. Одна — объята бело-голубым пламенем. Другую медленно пожирает пурпур. Мехазм корчится в муках, долго не продержится…       У них нет элиакуба?!       Но когда… Они и впрямь просто забрали из него энергию? Вот только управлять такой силой…       — Матушка, отец… — неверяще прошептал Юго, — неужто услышали, хоть сейчас?..       Мир уже почти полностью поглощён смешанным с вакфу стазисом. На то, чтобы восстановить, уйдут века… Даже если сейчас вся сила стекается к двум близнецам.       Раны на обоих не заживают. Но и не кровоточат. Энергия будто восполняет утекающую жизнь, давая немного продержаться… Вакфу на это способна, но стазис?! Юго бросил взгляд на себя — сам наполовину заражён — и рискнул подобраться ближе.       Возможно, удастся забрать часть на себя. Тогда у них двоих появится шанс выжить. Он был готов отправить их на смерть — но самому смотреть, как те погибают, уже нет.       Не пытайся.

Просил

      не

ты.

      Юго с болью откинуло назад. Он заметался.       Голос, доносящийся будто из ниоткуда, пробирал до самого нутра. По звучанию — будто эхо сотен тысяч голосов слилось в один. И всё такая же насмешливая ленца.       Какая была и во взгляде.       — А прийти к тебе можно?.. — спросил он. Ответом — оглушающий хмык. Значит, можно. Юго бросил последний взгляд на Нору и Эфрима — те всё ещё держались — и, сосредоточившись, нырнул в потоки.       Идти ему пришлось глубоко. Так глубоко, как никогда не заходил при жизни. И не подозревал, что так можно — и не рискнул бы. Разным звучанием вокруг шелестел шёпот, но он продолжал идти.       Даже если шёпот и правдив. Что он не сумел разглядеть предателя в первую войну. Не сумел стяжать в ней победу, только бросился бежать. Вместо того, чтобы самому создать дом народу — только бегал от одного места к другому. Что, когда мехазм явился вновь, не расправился с ним сразу. Что не сумел ни промолчать, узнав правду о Килби, ни убить его сразу. Что не сохранил свою жизнь. Что потянул за собой весь народ.       Король с давно сломанной короной. Ещё в том мире. А ныне и без народа.       Вот только сломал он её, когда решил бороться, пусть даже и так, а не просто покорно сдаться. И его народ выживет.       Будет сложно, будет тяжело. И можно было бы сделать иначе… Оправдания, что до такого не должно было дойти — только оправдания. Он проиграл эту битву.       Но, возможно, ещё не войну. От его народа осталось немало. Пусть почти только дети, но остались — и ещё будет новый шанс.       Сейчас он не король. Лишился всего.       Но склоняться всё равно не будет. Юго вскинул голову.       Даже если перед ним тот, кого не видели века… стыдиться и падать ниц не станет.       Огромное тело из сотен тысяч мерцающих искр заскользило.       Даже лицом к лицу элиатроп устоял.       — Здравствуй… отец, — помедлив, произнёс он. Ответом стал смех.              Трепета не было. Страха — тоже. Только напряжение, заставляющее чуть покусывать губу… Юго осёкся — и понял, что энергия приняла форму тела.       Удобнее говорить

в таком виде,

      что скажешь?       — Отец… Благодарю.       Великий Дракон был огромен. Юго считался одним из лучших в видении вакфу — и сейчас, в этой форме оно обострилось в десятки раз. Но даже так он с трудом мог понять, где множество искр не то что гаснут — где их начинает становиться меньше.       Было не по себе. Но всё же элиатроп был намерен продержаться.       И выяснить, с чего божеству, которое почти забыли, даровать свою силу. Который ничто не даровал просто так.       Ложь. Я даю

только то, что

у меня просят

и не прошу взамен ничего.

      Просто надо иметь смелость       принять дар.

Так легко и так сложно.

      Килби и Шинономе уже сами забыли,

как молили, испугавшись забвения.

Эфрим молит,

боясь смерти,

во второй раз.

      Я дал ему силу — теперь хочет жить.       И он

выживет.

      — Какой ценой?       Слушать Дракона было тяжело. Слова будто скакали в пространстве, голова кружилась. Понимать было трудно. И всё же Юго не хотел показывать слабость.       Старше него в Совете членов оставалось не так много. И он изучал предания старых лет и забытые культы.       Слабому плеть, вольному воля. Раболепие отец не оценит. Не станет карать — но и не поможет. Просто позволит всему идти своим чередом, а какая судьба может ждать обратившегося к сути разрушения?..       Цена

лишь та,

      что умереть не сможет.

Возможно, справится

с оковами

и сам.

Или найдёт

      кого-то, кто сумеет

распутать путы за него.

      Юго повернулся, вглядываясь в будто окно в пространстве. Бой с мехазмом всё ещё шёл. И кое-что в словах отца заставило нахмуриться.       — Энергия матери… с ней что-то не так.       Заметил ты.

Уже веками

      так было интересно, позовёт ли

хоть один из вас.

Я ценю наше

первое дитя. Твоего

старшего брата,

      что никогда не познает       жизни.

Меня же она и не звала.

Но без неё… Впрочем, нет толку

      распылять слова.       Эфрим сумеет отыскать,

коль будет у него на сие воля.

А она будет.

Он не из тех, что покорить бы смог мой дар.

      Юго не был искусным чародеем, в отличие от Гругалораграна и Шинономе, да и врач из него был никакой… Но он достаточно провёл в походах и на войне, чтобы понимать, как выглядит умирающее тело.       Эфрим умирал, как и Нора. Но если юная элиатропка будто освобождалась с дыханием матери, переходя в энергию так же, как и сам Юго, то дракона… его будто приковывало.       Дыхание перехватило. Хранитель элиатропов только слышал о подобном, и то… Но догадаться, что будет дальше, труда не составило. Душа Эфрима так и останется привязанной к телу, хотя в ином случае из-за таких ран уже давно бы вернулась в дофус. Вот только гнить плоти не помешает ничто.       Юго такого не хотел!.. В бессилии он сжал кулаки… и вдруг осёкся.       Мысль мелькнула в голове стрелой.       — Я понял, что тебе нужно. И выполню это вместо него. Отпусти Эфрима.       Отрывистые слова были произнесены без колебаний. Если б не его план — молодой дракон бы в этот переплёт не попал. И даже если винить себя за то, что предсказать было невозможно, глупо — ответственность за решение по-прежнему несёт Юго.       И если у него есть возможность исправить — надо воспользоваться.       С чего       решил, что       мне что-то нужно,

наглец?

И я не

забираю

дары.

Коль просишь,

      то готов и принять.       — Ты позволил мне прийти сюда. Увидеть это, — Юго вскинул голову. — Мы, твои дети, дети Элиатроп, слишком давно отпустили свою силу, чтобы я мог прорваться сюда сам. Тебе надо, чтобы я узрел всё. Эфрим не ведал, на что идёт, в ответе за это я. Платить — мне же.       Считаешь, что

Килби знал, что его ждёт? Как и сестра его Шинономе?

      И думаешь, что сам

знаешь?

      Юго кивнул.       — Больше, чем Эфрим. И даже если ты не забираешь дары, я могу просить у тебя для себя.       Ответом стал смех, пробирающий до костей. Казалось, смеялись сами небесные своды. Элиатроп почувствовал, как энергия начала давить, ведомая волей отца…       И с силой вернул всё назад, нырнул в проход, ведущий к оставленному миру. Бросился наперерез потокам силы отца, стремясь встать между ним и Эфримом… А через мгновение вновь очутился перед Драконом.       Тот внимательно смотрел, будто ожидая — а что на этот раз скажет посмевший дерзить? Юго вдохнул. Похоже, исправить самому сейчас и впрямь не выйдет… а значит, надо договариваться.       Договариваться. Как же давно не было. Когда сила есть, и думать будто не надо… С мехазмами можно было договориться — он не смог. Можно было бы решить дело с Килби миром — не справился. Отвык.       Пора вспоминать, что некогда умел.       — Я не буду молить на коленях. Эфрим молил. Я не стану. Но я уже понял, что тебе нужно, он и не знает же, что произошло.       Ты       и впрямь будешь       лучше, чтобы исполнить

то, что мне «нужно».

      

Вот только ты

мёртв.

      — Но возрожусь, — спокойно парировал Юго, хотя внутри и был напряжён. — И сохраню память. Ты сказал, что не забираешь дары — и что путы Эфрима может снять другой. Я мёртв, но я буду помнить, я возрожусь и справлюсь.       

Если

будешь помнить.

      Уверен?       Тебя уже

зовёт дофус.

      Элиатроп кивнул.       Всё прошло, как и надо.       — И потому я прошу у тебя, отец. Любой из даров стазиса можно укротить, — Юго вскинул голову. — Я справлюсь.       Искры пурпура вокруг закрутились быстрее. Король элиатропов почувствовал, как они щекочут его — но он и без того уже был заражён. Слишком долго провёл в качестве духа в умирающем мире. С другой стороны… можно ли заразиться энергией, которой должен бы уметь управлять наравне с вакфу? У него была не только мать, но и отец.       Тогда чего же

ты желаешь?

Повесели,

коль сможешь, сын.

      Юго на мгновение прикрыл глаза. Назад дороги не будет.       Но он справится. И пусть, возможно, будущие перерождения будут клясть его — как бы ни воплотил Великий Дракон свою волю, дар придётся укротить. Переиграть отца и его насмешку за то, что рискнул просить у того, кто в разы сильнее, — сейчас выбора уже нет.       И пусть.       Не ошибки и победы. Решения. И надо отвечать именно за них.       «Помоги мне остаться собой».       

***

      — … Я так и не сумел понять до конца, что именно произошло. Или просто ещё не вспомнил, — Юго помассировал виски, — голова раскалывается… Наверное, всё же не помню или не соотнёс. Но к дофусу меня и впрямь уже не тянуло. Так и бродил незримым призраком все тысячелетия… часть провёл в Эмрубе, это точно помню.       Адамай выглядел так, будто вот-вот сорвётся если не в подобие истерики, то до рукоприкладства об ближайшую стену точно. Эфрим — просто уже сломал посох, слишком сильно сжав. Но и… Не мог Юго сейчас промолчать!       Мысли путались. Воспоминания — тоже. Ему нужна помощь, чтобы кто-то сумел выдёргивать в нынешнюю реальность, кто-то поддержал. Хотя бы первые часы, дальше наоборот одному разобраться стоит. И надо самому разложить по полочкам… А Эфрим имеет право знать.       — Что именно желал Дракон — ещё не вспомнил, каша сплошная… Но если я понял это тогда по разговору, то, думаю, получится понять и снова, — Юго вздохнул. — Насчёт остального… Бальтазар завершить эвакуацию всех не успел. Большую часть спас, но сколько осталось — не знаю. Чиби разрушил барьер за несколько мгновений до того, как тот пал бы уже сам, и стазис, похоже, начал дестабилизировать порталы. Бальтазар же вокруг храма так и не возвёл… Хотя, может, потом. Очнулся-то я не сразу.       — Ты… по твоим словам, Чиби собирался укрыться в лаборатории. Той, суфокийской? — дрогнувшим голосом спросил Адамай. Похоже, просто зацепился мыслью за попавшуюся фразу. Юго с усилием кивнул.       — Да, и они успели. Убедились, что портал в Эмруб уже нерабочий, и сумели прорваться в лабораторию, у неё же как раз системы защиты были… Вот только припасов там, — элиатроп невесело усмехнулся, — никто не обеспечил. А время в иных мирах течёт иначе. За ними никто не успел вернуться.       Повисло молчание. От последних слов Юго Адамай сглотнул. А сам элиатроп прикрыл глаза.       Как будто вчера было. И как медленно умирали спасшиеся, сумевшие остаться людьми вопреки всему — и как Гругал, проведя в Эмрубе совсем немного времени, едва успев убедиться, что взрыв произошёл — перенёсся в лабораторию и всё увидел. Оставленный элиатропами мир к тому моменту стал Миром Десяти, Юго едва не пропустил момент. Чёрный дракон похоронил всех, кого нашёл… и возвращаться в мир вне времени не стал. Решил дождаться вылупления Юго и Адамая, чтобы было кому принять эстафету — ведь новый визит в Эмруб мог обернуться ещё сотнями лет.       Когда оттуда вышел Фаэрис, король элиатропов и пропустил. Вот только толку от этого не было. Все свои силы он потратил ещё в Исход, когда пытался вмешаться, даже будучи мертвецом. И даже не мог подать знак Эфриму, что тот не один. Юго редко навещал его, слишком больно было смотреть… Но он бы подсказал братьям-драконам, где искать друг друга.       Он не верил некогда, что другие Перворождённые рискнут сами возродить мир. И оказался, в общем-то, скорее прав. Мир в итоге возродили просто до того, как они вернулись — но и цивилизацию элиатропов они восстанавливать не стали. Поэтому отчасти, боясь такого варианта, выбрал когда-то попытаться удержаться… Если б не обещание Килби, если б не сделка с Драконом, если б братьям хватило решимости — он бы ушёл на перерождение со спокойной душой.       А в итоге просто наблюдал, как медленно исчезает в пучине наследие его народа. Вот только и помнит сейчас, после пробуждения памяти, совсем немного…       — Я вернусь в комнату, — Юго встал, убедившись, что пока у Адамая и Эфрима вопросов нет. — Попробую немного подремать и в голове уложить.       Ноги заплетались, но рухнул он уже на кровать.