Рано или поздно все дороги сплетутся III: Искатель путь свой обретёт

      Поверить в слова близнеца мне было сложно. Слишком сложно… И в то же время они объясняли многое. И почему он вспоминал так подробно — хотя и с недавних пор. С чего именно сейчас?.. — прошлую жизнь, и почему на него обратил взор Дракон. Оставался вопрос, к чему тут моё заражение было… но вполне возможно, что через братьев-драконов и впрямь легче.       Я стоял, угрюмо смотря в окно. Снаружи нечто бабочкоподобное с упоением терзало залётную птицу: основную массу энергии в этих местах составлял Эфрим, и за время его отсутствия какое-никакое зверьё уже успело пробраться сюда. Сам же иссушенный дракон так и сидел в прострации. Трогать его мне не хотелось.       В голове будто что-то кольнуло, а через мгновение я выдохнул: теперь я снова чувствовал близнеца с такой же «чёткостью», как и раньше. Как-то не обратил внимания, но с самого его пробуждения было заметно слабо… а местами, если так подумать, и вовсе пропадало. Тихонько я «постучался» к Юго, просто чтобы убедиться, что он сравнительно в порядке — насколько это вообще возможно в такой ситуации. В ответ мне донеслась будто слабая улыбка. Считай, легонько кулаками стукнулись…       Ушёл близнец не так давно, минут десять назад. И надо было что-то делать… Вздохнув и выругавшись под нос, я подошёл к Эфриму и сел рядом с ним. За последние несколько часов иссушенный дракон окончательно перестал меня пугать, а рассказ Юго и вовсе поставил крест на том, что он будто б пытается повлиять на него. Коль всё правда, так это наоборот, мой неугомонный близнец даже после смерти пытался что-то сделать.       — Паршиво, да? — спросил я. Эфрим поскрёб когтями обломок посоха, и я заметил, что на его одежде откуда-то взялось множество проплешин.       — Не каждый день узнаёшь, что стал случайной разменной монетой, — с горькой иронией произнёс он. — Не вскидывайся… Такое предсказать Юго и впрямь не мог. Но, похоже, отец и впрямь изначально охотился за ним, а не за мной. А я стал достаточно удобным поводом.       Я нахмурился. В отличие от иссушенного дракона, я «слышал» отголоски воспоминаний близнеца и тоже пришёл к такому выводу… но Эфрим сумел его сделать лишь из рассказа. Просто додумал из горя или настолько очевидно?..       — К чему ты?       Перед тем, как ответить, он подозвал Иргара и пару раз провёл костлявой рукой по загривку. Пальцы перебрали искрящуюся шерсть, а сам пёс прижался к хозяину.       — С Элиатроп что-то случилось, — спокойно произнёс он. Какой ценой ему далось это спокойствие, мне не хотелось и задумываться. — Норе было немного труднее управлять её силой, чем мне.       Я моргнул. Затем ещё раз.       — Ты… Ты назвал её по имени. Свою сестру, — растерянно пробормотал я, не зная, что ещё сказать. — Сколько с тобой разговаривали — ни разу так не делал.       Рука, по-прежнему гладившая Иргара, на мгновение замерла.       — И сам не ожидал… — задумчиво наконец ответил Эфрим, но что-то ещё добавлять не стал. — Так вот. Ей было труднее, чем мне, хотя мы о стазисе узнали буквально накануне, а с вакфу были едины с самого пробуждения дара. И, коль рассказ Юго — правда, то и отец намекнул на это. В самом… самом начале я и впрямь мог бы попытаться отыскать мать, но сейчас мне для этого не хватит сил. Слишком отравлен стазисом. И при этом… — он самокритично хмыкнул, — Юго позволили довольно много. Попытаться вклиниться в бой, поставить свои условия, вступиться за меня. Ты и он — лучшие следопыты нашего народа и бойцы. Если не я и сестра, то мать отыскать можете только вы.       — Для начала неплохо б узнать, откуда начинать, — вздохнул я. — И, если честно… надо ли её вообще искать. Даже если из-за сделки Юго всё равно так или иначе придётся… Но я не думаю, что это срочное дело. Было б срочное — что-нибудь бы Дракон придумал, чтобы мы возродились побыстрее, и началось бы у нас всё это со стазисом раньше. Так что даже если уже что-то надо, несколько лет явно есть.       Обрисованная Эфримом перспектива меня не радовала совершенно. Особенно одна ма-а-аленькая несостыковка, которую иссушенный дракон и Юго то ли не заметили, то ли не проговорили. Элиатроп дала силу Норе и наблюдала за ней с Эфримом в тот час. А когда Дракон обратил взгляд на Юго, то второй, её, был уже испуганный.       И терзало меня подозрение, что она не не хотела вмешиваться больше, а просто не могла. А с учётом общей религиозности элиатропов и тот факт, что храмы пусты и Эфриму она потом не отвечала… Что может заставить ту, что в ранних преданиях даже слишком заботилась о детях, их фактически бросить на произвол судьбы? Думать мне откровенно не хотелось.       — Несколько лет… Будем надеяться, — он замолчал.       А я невольно задумался, что мысль насчёт того, что распутать его проклятье может разве что благословлённый Драконом, и впрямь случайно вышла не просто выражением… С чего брат опять надел перчатки, если уже взял стазис под контроль?       Тишина по-прежнему висела, и я поднялся. Сказал Эфриму, что иду к Юго — тот лишь механически кивнул в ответ, продолжая гладить Иргара.       Тут всем нам надо переварить события…       Поднимался к близнецу я медленно, будто хотел оттянуть встречу. Когда понял, то сам на себя разозлился… но быстрее подниматься не стал. Немного боялся того, что могу там увидеть. До двери и вовсе дошёл на негнущихся ногах, а затем замер, не решаясь войти. Но долго стоять мне не дали.       — Заходи. Не сплю, — послышался из-за двери голос Юго, такой же, как и раньше. Выдохнув, я вошёл внутрь.       Брат сидел на краю кровати, свесив ноги на пол. Едва только дверь скрипнула, как он поднял голову и похлопал рядом с собой, приглашая сесть. Я отказываться не стал и расположился через пару мгновений — но вгляделся в лицо брата в те несколько мгновений, пока шагал.       Всё та же дикая усталость, что была у него и сразу после пробуждения. Но выглядит уже поздоровее, хотя и видно прекрасно, что выдалось последнее время нелёгким. А ещё я так и не увидел того, чего боялся. Того потухшего взгляда, который напоминал о вечности у Килби.       И это меня изрядно приободрило.       — А пытался уснуть? — спросил я, просто чтобы начать разговор. Почему-то казалось правильным не начинать расспросы и всякие уверения сразу. Юго кивнул.       — Да. Но… есть хочу, сил нет, — пожаловался он. — Хоть как Гругал деревяшку грызи, и то… — он обречённо махнул рукой, — что-то сомневаюсь, что местные опилки питательны.       Вспомнив, как мелкая бестия несколько лет назад и впрямь после пары часов без кормёжки погрызла стул, я хихикнул.       — Ничего, накормим чем-нибудь…       — Ещё когда… — он вздохнул и забрался на кровать с ногами, подобрав их к себе, а затем обхватив руками. — Надо ведь ещё на Ома зайти, там проверить…       — Может, потерпит немного?       Но Юго покачал головой.       — Не хочу дома показываться, пока со всем не разберусь. А пока займёмся всем, глядишь, и приду в себя…       Я вздохнул.       — Ну и где ты кормить тебя тогда прикажешь? Хотя… если с Ома управимся быстро, то и домой можно сразу отправиться.       Юго, к моему удивлению, качнул головой.       — Ещё в Бонта надо. Да и решить, что делать с Шукрутом… — он помолчал. — Если демоны могут, хоть и по одному, просачиваться, то всё же вторжение и впрямь — только вопрос времени… а раз дело в элиакубе, то и отвечать за это нам.       — Предлагаю поступить умнее, — возразил я. — Сказать мастеру Жорису, ты всё равно каким-то немыслимым образом его вечно быстро находишь. И честно признаться, что мы без понятия, как сейчас быть.       — И переложить с больной головы на здоровую. Но… наверное, так и правда будет лучше, — скрепя сердце согласился Юго.       — Сказать правителям о том, что стоит готовиться к проблемам с шушу, можно по-разному. Тем более ни ты, ни я так и не знаем, чего они на самом деле хотели, следя за Чиби и Гругалом. Да и… Мне ещё в башне Справедливости сказали, что с шушу начались проблемы. Так что мы просто дополнительно предупредим. Думаешь, что мастер Жорис откажет, если попросим нас не упоминать?       Мы его и без того уже просили побольше, чем того позволяет обычное знакомство, и я правда склонялся ко мнению, что к нам он с достаточным снисхождением относится. И был весьма разумным человеком. А нынешнюю ситуацию… Её и впрямь нельзя было предвидеть. Единственная вина — моя, что решил оставить элиакуб Бальтазару, когда в Эмрубе уже произошло что-то странное. Но если дело действительно станет жарко, то я отсиживаться в стороне не стану, как и Юго.       — Наверное, ты прав. Я про мастера Жориса, признаться, так и не подумал.       Ответ брата заставил меня удивлённо на него покоситься. Хотя… он и впрямь Шукрут и Бонта упоминал отдельно.       — А с чего тебе тогда в тот чудесный город надо? — озадачился я. Что-то мне по себе… И ответ наглядно показал, что не зря.       — Амалия меня под ближайшим кустом закопает, если ты и я на коронацию Арманда явимся в не пойми чём, — вздохнул близнец. — А время уже поджимает, так что надо над одеждой думать. К слову об одежде… — он потянул ворот куртки. — Даже не думал, что все приключения и впрямь выдержит.       — Ага, Альберт явно знал, что брать, — машинально ответил я, а потом до меня дошёл смысл первой половины фразы. И я сглотнул. Во что меня грозились обрядить, я помнил отлично. Увы, возмущаться было бесполезно: здесь братец и принцесса садида были правы…       И почему брат вообще сейчас об этом думает?! Нашёл же тему…       Хотя… Возможно, так и пытается спастись от гнетущего. Тогда лучше не спрашивать.       — А из Бонта ты, как я полагаю, в королевство Садида…       Помнится мне, что хотел там кое-что проверить…       — Да. Но там надолго задерживаться не стану, только на несколько часов. Хорошая новость, — он невесело усмехнулся, — тренировки по погодным чарам можно уменьшить. Теперь-то уже соображаю, как накладывать… Хотя для тебя работа ещё найдётся.       — А?       Он мне кратко обрисовал перспективы, от которых я вздохнул, но возражать не стал. Да и самому брату ещё до… всей нынешней ситуации пришла в голову ещё одна мысль, которую он начал реализовывать уже какое-то время. Он над тем работает, я над этим, всё честно…       На несколько минут мы замолчали. Юго пытался разобраться и как-то разложить окончательно «по полочкам» память. Я просто размышлял.       Всё же он был и остался собой. Не в том смысле, что вкладывала его прошлая жизнь, отвечая Дракону. А что всё же сохранил себя сейчас.       Короткий разговор, во время которого почти не затрагивали проблемную тему, окончательно меня убедил. А что до памяти… найдём способ разобраться.       — Хэй, братишка. Не вешай нос, — я приободряюще пихнул его. — Со временем всё на места встанет. Помнишь, как у меня было, когда только всё вспомнил? Масштаб другой совсем, конечно, на твой не претендую. Но тоже воспоминания прошлого в настоящее ворвались. И справились мы с тобой. Так что, не справимся теперь?       — У тебя едва десяток лет сначала в голову возвращался, — вымученно улыбнулся Юго. — Но… спасибо. Справимся, думаю.       — Вот и отлично.       — А ты что делать будешь? Пойдёшь домой, или обратно в поиски дофуса?       Я покачал головой.       — Знаешь, если я сейчас найду дофус Мины и Фаэриса, то точно сорвусь уже… — я помолчал. — Как думаешь, терпит до коронации Арманда?       — Если ничего больше не начудим, — немного помолчав, всё же с трудом признал Юго. Я кивнул. Обычно из нас двоих именно я был укушенным ответственностью… но слишком много навалилось за последнее время. Надо чуть выдохнуть.       — А, и ещё, Юго… Я своё слово помню. Со стазисом, похоже, разобрались… — Говорить мне было сложно, но сказать было надо. — И я помню, о чём просил тебя, когда зашла речь о возвращении Килби. Эфрим закончил.       Брат резко выдохнул, сжал ненадолго ногти в кулак.       — … Да ты ведь и сам понимаешь, что сейчас не будем! — в итоге хмыкнул он, но тут же посерьёзнел. — Ад, времени ни у тебя, ни у меня нет. Попробуем пока найти, можно ли его вытащить как-то, не затрагивая ключ Эмруба. А лучше после того, как найдём дофус… или выясним, что сами мы его не найдём. Если будут два, то я рискну попытаться открыть врата. К концу мартало и решим. Тем более что со стазисом… — он посмотрел на свои ладони, — по факту я так и не разобрался.       Я дёрнулся так, что едва не свалился на пол.       — В каком смысле?!       Он же сам мне сказал, что контролирует, просто не чувствует!..       — В том, что он у меня на руках так и останется, — мрачно ответил брат. — После пробуждения я по привычке «держал» вакфу… Много веков было, чтобы привыкнуть. И есть немаленький такой шанс, что я сейчас от него до конца жизни не избавлюсь.       Моя перекошенная физиономия оказалась достаточно выразительной, чтобы для Юго всё оказалось понятно без слов. Тот потёр лоб.       — Он не проклятие Дракона или что-то такое. Вообще к нему отношения не имеет напрямую, разве что тот, — брат поморщился, — снял «защиту»… не знаю, как назвать. В общем, я ведь заразился вскоре после смерти. Во время разговора с Драконом хуже дело не стало… но я и после этого был долгие годы в мире, где вакфу и стазис мешались. У меня было время, чтобы попытаться что-то сделать… Но я научился только скрывать его. Сейчас, — он зло усмехнулся, — хоть могу как-то управлять, пусть и плохо… Гладишь, к следующей жизни и нормально всё станет. Наша с Эфримом проблема в том, похоже, что мы слишком долго со стазисом не работали.       — Выходит… в тебе в принципе и вакфу, и стазис? — осторожно спросил я. Брат пожал плечами.       — Наверное.       — Тогда объясни ты мне… Почему, во-первых, ты только ускорял распад вещей всё это время, а не устраивал всю ту красивую череду последствий, которую мы от Тойрена узнали, и во-вторых, все предыдущие годы на это намёка не показывал?       И это по-прежнему не объясняло, почему стазисом заразился я вскоре после нашего воссоединения… Я так резко захлопнул мысли, что Юго на меня вопросительно посмотрел, но я только с усилием покачал головой.       Не думать. Просто не ду-мать… О том, что если прав всё же Юго и стазис был в нём, то тогда излучение могло быть и раньше, просто слишком слабое… А я, разучившись закрываться, впитывал бы от близнеца всё, что только мог. Впитал бы и энергию отца, будь её хоть малейшая толика, из-за амнезии не поддерживая защиту, которая бы меня в таком случае берегла все предыдущие годы вернее расстояния.       Не думать.       Если Юго соотнесёт и посчитает правдой — себе уже не простит.       — Насчёт распада… Возможно, так как я разумный источник энергии, то дело в моих собственных намерениях, — он, так и не дождавшись от меня ответа на немой вопрос, запустил пятерню в волосы, одновременно заправляя лезущие в глаза пряди за уши. — Такой вариант — одна из самых безобидных реакций. Да и людей я обжигал лишь, а не вызывал преждевременное старение. Я вредить… не хотел. Почему не было раньше?.. — Следом брат ненадолго замолчал, а потом криво усмехнулся. — Вспомнить не могу, но… Что-то связано с нашим дофусом. Похоже, он просто окутал оболочкой меня, так что я на первый взгляд казался целиком созданием вакфу. А кто действительно глубоко всматривался, да ещё и с учётом, что такое количество энергии и слепить может? Хотя вглядись хоть кто-нибудь, хоть Фаэрис, хоть Гругал, хоть Бальтазар… Они бы поняли, должно быть. Стазис проник и в душу, насколько я помню.       В душу… Мир затопило темнотой, освещаемой лишь энергией. А я снова бросил взгляд на брата, на его душу. Двухцветная. Она не была такой постоянно, нередко всё же казалась только полной вакфу. Но в память крепко врезались моменты, когда я находил в собственном брате то, чего меня Гругал учил опасаться, избегать — а коль будут силы и возможность, то и уничтожать.       Вот только и он не всё знал.       — Помнишь верно.       Юго нашарил своей рукой мою и крепко, но нерешительно сжал. Будто не был уверен, что может себе позволить. Как…       Как я после возвращения из Братства Забытых в те моменты, когда во мне говорили нерешительно новые воспоминания — и лишь шептали, подталкивая довериться, старые.       А ведь, если подумать, то и не настолько разные ситуации у меня и близнеца… Я хоть и не вспомнил разом всего, но изрядная часть памяти обрушилась на меня резко. Просто от того, что брат назвал меня по имени… И мне порой от этой памяти было трудно. Адамай из рода драконов-элиатропов был привязан к семье, хотя и забыл о них в собственной боли, и память его обрывалась на том моменте, когда он ещё оставался ребёнком. Безымянный дракон, проведший долгие месяцы в Братстве Забытых, незаметно менялся… И это не только одной внешности касаясь, ещё и характер. Соотнести себя-прошлого и тогдашнего было трудно… Сливаться постепенно начало, а как меня по нраву шатало, можно было много чего вспомнить…       Воспоминания последнего года были самые чёткие, да и прошло всё недавно. Воспоминаний до той поры было больше и они были сильнее окрашены.       Юго-король прожил дольше. Пережил, несмотря на все уже наши передряги, вещи куда страшнее, чем мы. Да и сейчас, если размышлять о рассказе близнеца, можно заметить, что отличался в какой-то степени подходом…       — Я… Я не знаю, что делать, Ад, — едва слышно прошептал тот. Я неслышно выдохнул.       Сейчас у моего брата была в голове, по его признаниям, каша. Но я уже не сомневался, что когда он всё уложит, то в воспоминаниях найдётся немало белых пятен: Юго уже признал, что не всё помнит. В моем случае и не понять, кто оказался сильнее из двух, что вышли в памяти, но в итоге и то, и то повлияло на то, какой я ныне теперь.       А вот насчёт близнеца я был уверен.       — Не знаю, насколько тебе моё мнение поможет… — я ободряюще сжал его руку, — но ты сильнее него.       — А? — Близнец наклонился ко мне, вопросительно смотря. Уши капюшона стояли вверх, и в целом вид у него был изумлённый.       — Он в конце концов выбирал бежать. Пытался поступать иначе, но ключевые решения — бежать. Это дало сохранить элиатропов… вот только сделать можно было и иначе. Так, как он сам думал уже после того, как всё случилось. И лучше всего он себя показал… уже после своей смерти. Той смерти, что уже связывающее звено с нами.       Я перевёл дух.       Король элиатропов свой мир не сохранил.       Мой же брат по-прежнему молча слушал, и я, дав себе пару мгновений сформулировать фразы, продолжил:       — А ты выбирал сражаться. Был готов умереть в бою, но горел, шёл вперёд. Один человек однажды сказал при мне, что тот, кто выбирает позор вместо войны, получает и позор, и войну. Я не говорю, что надо всегда нестись сломя голову, да ты и сам порой в том ещё пинке вперёд нуждаешься, но… — я улыбнулся. — Когда в очередной раз будешь идти по Миру Двенадцати, смотри вокруг. И вспоминай, когда ты выбирал сражаться за жителей этого мира, за его земли, за тех, кто тебе здесь дорог. Мира, в котором мы с тобой выросли. Твоего мира.