Love Endless: Road to Recollection

Луи поёжился, садясь на обочину — отчасти из-за все ещё влажных волос и соответственно холода, а, возможно, виной тому нервы. Он ждал Найла. Он вышел к дороге чуть раньше, чем они договаривались, чтобы оставить себе время на размышления вдали от особняка и душившего запаха истории. В голове мелькали обрывки воспоминаний о произошедшем накануне, но он не мог понять, были ли это происки его бурной фантазии или часть далекого и забытого прошлого. Ему придётся задать вопросы Гарри этим вечером, когда тот проснётся после дневного сна. Честно говоря, Луи даже не знал, с чего начать. Был ли увиденный ночью сон реальностью? Луи на самом деле посетило видение в присутствии Гарри и он отключился на диване, а потом проснулся в своей кровати с ужасной головной болью и странным привкусом во рту? Или всё это было плодом его разыгравшегося воображения? Он не знал во что верить. Казалось, что реальность смешалась с фантазией и теперь нельзя было их различить. Единственное в чём Луи был уверен, так это в том, что внезапное видение прошлого было абсолютно реальным. Не настолько яркая у него фантазия. Повторится ли это? Это выходит что Луи теперь каждую неделю будет падать в обморок от необъяснимых видений? Каждый раз, когда Луи закрывал глаза он видел Гарри, — Адриана — который улыбался ему, находясь между его ног, но вот в чём проблема: это были не его ноги, а Александра. Бурлящая ревность буквально съедала изнутри, Луи завидовал Александру с тех пор, как прочёл первую запись в дневнике. Просто тогда он не ожидал как это коварное чувство разрастется и завладеет каждой частичкой его существа. Мрачные мысли заняли его настолько, что приезд Найла оказался незамеченным. Тот опустил окно и окликнул его. — О, привет, — пробормотал Луи, вскакивая с бордюра и запрыгивая в машину, когда дверь распахнулась. — Прости, я что-то задумался. — Ага, это точно, — ответил Найл, освобождая место для сумки Луи. Луи потянулся к радио и включил музыку. Зазвучала «Ziggy Stardust», и она отвлекла его от размышлений. Он подпевал Боуи так, словно выступал перед невидимой публикой. Но на строчке «he could lick 'em by smiling» Найл убавил звук. — Найл, как ты посмел… — Ты мне скажешь, почему похож на испуганного кота? — спросил Найл, и тяжело вздохнул, когда Луи прибавил громкость на словах «разодетый с белоснежной кожей». Боги, эти слова ни к кому так хорошо не подходили, как к Гарри. И чтобы не зацикливаться на бессмертном и окончательно не потеряться в раздумьях, он поспешно убавил звук. — Ладно, — сказал он наконец, когда музыка стала тише. — Просто вчерашний вечер выдался странным. — Да, я так и понял, но что именно не так? Не хочешь обсудить? — спросил Найл, подозрительно часто поглядывая на Луи, при этом все еще управляя автомобилем. — Следи за дорогой, кот. И нет, не особо. Я даже не знаю, с чего начать. Лучше бы я вообще ничего не говорил, со мной всё в порядке, — сказал Луи, отвернувшись к окну, чтобы не пересекаться с другом взглядом. Найл сразу раскусил бы его ложь. И Найл собственно не поверил. — Слушай, ты особо не скрываешь, да и я ведь не навязываюсь, но ты в то же время не поддерживаешь нормальный разговор. Не надо так. Если захочешь поговорить, я выслушаю. Ты же знаешь, я никогда не буду тебя осуждать. Эти слова успокоили Луи, но тот так и не решился ничего рассказать. Не мог. Хотя очень хотелось. — Знаю, Найл, — он похлопал друга по плечу. — Знаю. — Это из-за Гарри, да? — нерешительно спросил Найл, видимо чувствуя вину за свое любопытство, которая буквально ела изнутри. Луи бы тоже не смолчал, окажись на его месте. Проблема в том, что он сам еще не разобрался и не знал, что ответить. И ему очень хотелось, чтобы Найл это понял. — Да, — и поспешил добавить, желая уберечь Найла от ненужных мыслей, в которых Гарри каждый вечер избивает его или делает что-то ещё ужаснее: — но дело не в нём. — Дело в том, кто он? — уточнил Найл. — Наверное, — неохотно согласился Луи, зная, что это вряд ли успокоит друга и может вызвать еще больше вопросов, но, к счастью, Найл не стал пока давить. — Ладно… но ты в безопасности, Лу? — В большей, чем где-либо на этой планете, — мгновенно заверил Луи, его лицо озарила улыбка. — Серьезное заявление, — медленно проговорил Найл. — Почему ты так считаешь? Теперь нужно было тщательно подбирать слова. — Я не думаю, что найдётся такой враг, которого Гарри не сможет одолеть, — сказал Луи, моментально закатывая глаза и напрягая все свои мышцы, чтобы не стукнуть себя по лбу. Как он мог такое ляпнуть? — Знаешь… по-моему, это опасно. Если он вдруг сильно разозлится на тебя, это может плохо закончиться, — Найл покачал головой, выражая явное неодобрение. — Такого не будет. — Откуда такая уверенность? О, это легкий вопрос. — Потому что я могу контролировать его. Я — единственный, кто на это способен. Там, где все остальные потерпели неудачу, мне одному удалось заставить подчиняться этого римского дегенерата, — ответил он, слишком поздно осознав, что дал волю таинственному внутреннему голосу. О Боги, что я только что сказал? — Что, черт возьми, это значит? — Найл посмотрел на друга, как на сумасшедшего. На самом деле Луи не удивился бы, узнав, что сошел с ума. — Я же говорил, что пока не готов обсуждать это, — пробурчал Луи, мечтая раствориться в мягком сиденье. — Хорошо, но я так просто это не оставлю, — предупредил он. Луи ожидал этого. — Когда-нибудь я все узнаю. Луи ухмыльнулся, глядя на мелькающие в окне сосны, дерзко подмигнул другу и прибавил громкость, окончательно прервав беседу. — Я бы удивился, если бы ты, Найл Хоран, сдался, — сказал он. На душе сразу стало легче: никто до него не допытывался. Ему нужно было еще немного времени, чтобы хотя бы самому принять правду. Стоило им въехать на школьную парковку, как у Луи все внутри сжалось. Затошнило. Он совсем забыл о сегодняшнем концерте. Его охватила паника. — Концерт! Черт, я не смогу выступить, Найл. Поехали обратно, — заныл он, глядя на соответствующие нарисованные учениками плакаты, каждый, казалось, смеялся над ним. — Луи, у тебя потрясающая композиция, ты всегда с ней справляешься. Не понимаю причин твоего волнения, — сказал Найл, похлопывая Луи по спине, как беспокойного кота. — Я вчера совсем не готовился! Я должен был разумно распланировать свободное время, но потом… случилось то, что случилось. — Луи, я клянусь тебе, — сказал Найл, схватив его за плечи и повернув к себе лицом. — Ты великолепно справишься, слышишь? Иди на занятия и не волнуйся. — Как скажешь, — Луи вздохнул, выпрыгивая из машины и направляясь к зданию, где всего через десять часов его публично унизят. Он нервно попрощался с единственным спасательным кругом среди безликих учеников и заставил ноги плестись к кабинету. Тревога возобладала над всеми остальными мыслями. Оставалось лишь надеяться, что напряжение спадет к тому времени, когда надо будет сесть за фортепиано. — Вы опоздали, — не глядя, сказал мистер Бейкер. — Извините, — пробормотал Луи, плюхаясь на свое место и пытаясь не обращать внимания на взгляды окружающих. На него смотрели по-разному: с беспокойством, удивлением, возмущением и раздражением — ему все равно. Его волнует только взгляд Гарри. Только он имел права смотреть на него. Но сегодня придется потерпеть, ведь вечером столько глаз будет на нем. «Спасите». Во время обеда странности только усилились. — Луи, почему ты так смотришь на Троя? Ты словно пытаешься его спровоцировать, — осторожно сказал Найл, замечая убийственный взгляд друга, направленный на Троя с выпученными глазами. — Я мог бы заставить эту трусливую крысу стоять на коленях и молить о пощаде, пусть только подойдет ко мне, — процедил он с убийственной злобой, отведя от футболиста прожигающий взгляд только тогда, когда Найл подвинулся и перекрыл обзор. — Ты что, псих? — прошипел Найл и щелкнул пальцами, привлекая внимание друга. — Ты совсем рехнулся?! Ты слышишь себя? Ты не справишься с Троем, это уж точно, а если будешь так на него смотреть, он тебя прикончит. Он реально может тебя убить. Прекрати, — упрашивал он, на лице застыло искреннее беспокойство и растерянность. — Я? Не одолею эту маленькую крысу? Ты рехнулся? Ты смеешь бросать вызов моей силе? — тихо и с очевидной насмешкой спросил он Найла, прежде чем вскочить со скамьи и крикнуть Трою так громко, чтобы привлечь внимание обедающих и болтающих учеников: — Не смотри на меня, если не хочешь вызвать меня на бой прямо сейчас! — футболист едва заметно сжался. — Выйди со мной на поле боя, как подобает мужчине, и, быть может, я пощажу твою… — Луи! — рявкнул Найл, вцепившись в толстовку парня и потащив из кафетерия, не обращая внимание на требования отпустить его. — Ты в своем уме? Господи, что за чушь ты несешь?! Последнее время ты чертовски странный. Что с тобой не так? — взорвался он. — Разве не моё право по рождению — сражаться за свою честь? Он не ведает кого подстрекает, и это неведение станет его последней ошибкой. Если он жаждет самой кровожадной смерти, то я: вечный король среди людей, ниспослан, чтобы даровать её без промедленья… — Да кто ты вообще такой?! — не выдержал Найл, перебив его и влепив такую ощутимую пощечину, что Луи пошатнулся. Тут же Луи ощутил себя совершенно обыденным, нормальным… но совершенно потерянным. Найл смотрел на него с яростью, а щека пылала от удара. Найл ударил его? — Найл? Что ты творишь? — прохрипел он, глаза мигом заслезились — душа разрывалась при виде лучшего друга в таком гневе из-за него. Что же он сделал такого ужасного, чтобы заслужить пощёчину? — Что ты имеешь в виду? — выпалил Найл, хватаясь за волосы и со стоном опускаясь на землю. — Что только что произошло? — в отчаянии спросил Луи, приобняв себя, изо всех сил стараясь не разрыдаться. — Да у тебя явно крыша поехала, вот что! У тебя что-то с головой, Лу. Я… Я не могу… Мне нужно время, — пробормотал он и попятился от Луи, но тот в страхе шагнул вперед. Паника нарастала, ведь он страшно боялся, что его бросит самый близкий друг. — Я-я не знаю, ч-что с-сказать, — губы Луи задрожали, слезы прямо брызнули из глаз. Найл переменился в лице, но все так же стоял на своем. — Объясни мне, что происходит, я больше не хочу выслушивать твои дурацкие сказки. Ты ведешь себя чертовски странно и я теряюсь в догадках… не говоря уже о том, что, по-видимому, ты даже не можешь мне довериться в плане отношений. Когда созреешь на разговор, приходи, а так держись от меня подальше, — он попятился от него. На этот раз Луи не последовал за ним. — Ни, пожалуйста… — Не надо, Луи. Ты знаешь, где меня найти, — сказал Найл и, развернувшись, пошагал прочь, вскоре полностью скрывшись из виду за углом. — Черт возьми, — выругался Луи и со всех ног побежал на пятый урок. Он нуждался в тишине, чтобы все тщательно обдумать. Он ничего не помнил о том, что произошло несколько минут назад, но, судя по такой категоричной реакции Найла, Луи и его глупый внутренний голос, вероятно, катастрофично накосячили. Во время урока он постоянно выходил из кабинета, так как слезы то и дело подкатывали. К шестому уроку глаза опухли, выдавая его эмоциональное состояние. Но, по крайней мере, Луи пошел туда, где чувствовал себя в безопасности. Так как кабинеты были рядом, Томлинсон зашел в музыкальный класс первым и смог без стеснения сказать: — Привет, мистер Кэри. Мужчина оторвал взгляд от доски и посмотрел на него с сочувствием. — Луи, что случилось? Ты сегодня какой-то поникший, — заметил он и, не отрываясь от письма на доске, оглянулся на ученика. Слова стремительно стали съезжать, стоило понизить ему градус внимания. — Как и ваше предложение, — дерзко предупредил Луи о промахе. — О, — мистер Кэри рассмеялся, стирая буквы и начиная сначала. — Хочешь поговорить об этом? Ты знаешь, у нас есть тридцать секунд. — Хотел бы я знать, что сказать, — признался Луи, положив подбородок на руки и тяжело вздохнув. В носу засвербело от с трудом сдерживаемых слез: все мышцы были напряжены до предела, а глаза настолько сухими, что было больно моргать. — Ты уже знаешь, — мистер Кэри дописал последнюю букву с драматическим завитком и развернулся, оперевшись на учительский стол и с беспокойством посмотрев на Луи. — Моему лучшему другу не нравится мой парень и то, как я сейчас веду себя, когда у меня отношения, — Луи разбавил правду ложью так, словно правда — это вода в банке, а ложь — это краска на самой тонкой кисти, что смыли в этой самой банке. По сути, он ответил честно, независимо от того, насколько странны и удивительны подробности. — И как же ты себя ведешь? — мистер Кэри кашлянул, когда дверь распахнулась и в класс ввалилась группа учеников. Мужчина бросил на Луи извиняющийся взгляд, означавший «поговорим позже», но, по правде говоря, Томлинсон обрадовался тому, что им помешали. Он не хотел занимать голову ничем, кроме мыслей о предстоящем выступлении. Урок пролетел молниеносно: Луи только сосредоточился на занятии, как уже прозвенел звонок и одноклассники поспешили к двери. Мистер Кэри произнес заключительные слова, пока ученики толпились у выхода, чуть ли не наступая друг другу на ноги. Тот факт, что он не воспринимал это на личный счёт, было, надо признать, весьма впечатляюще. — Ребята! Не забудьте, что сегодня в шесть концерт, а после подумайте, о ком будете писать доклад «Музыкант времени». На это у вас две недели. Увидимся вечером, будьте осторожны! — закончил он и, дождавшись, пока дверь захлопнется за последним учеником, повернулся к Луи. — Ну, Луи, на чём мы остановились? — спросил он, быстро собирая разбросанные по столу бумаги. Луи не ожидал, что мистер Кэри забудет об их разговоре, но в глубине души всё же надеялся на это. — Думаю, Найл злится на меня, потому что из-за отношений я стал пропадать, — сказал он, закидывая ноги на парту и пользуясь тем, что занятия уже закончились. — А ты сам так считаешь? — Не особо. Я же тут каждый день, разве нет? Думаю, Найл просто ревнует, — заявил Луи, выбрав оборонительную тактику, потому что не хотел признавать, что его собственное поведение сыграло решающую роль в том, что друг начал его избегать. — Может быть, — кивнул мистер Кэри, оставив бумаги и сосредоточившись на разговоре. — Я и сам до сих пор с трудом знакомлюсь, а мне тридцать семь, — добавил он. Луи это не особо помогло, но хотя бы дало понять, что не он один не может во всём разобраться. — Но мне что, отказаться от отношений, чтобы друг был доволен? — спросил Луи, запрокинув голову. Он знал, что Найл никогда бы этого не потребовал, просто Луи хотел оставаться упрямым и злиться дальше. — Нет, конечно, — тут же ответил мистер Кэри. — Знаешь, не так легко прийти к согласию, особенно когда один счастлив, а другой — нет. — Я бы не назвал это «счастьем», — пробормотал Луи. — Может, дело не в отношении Найла. Ты счастлив с этим парнем? Луи задумался, устремив взгляд в пятнистую плитку на потолке, и попытался подобрать слова, которые хоть как-то бы передали его непростую ситуацию. — Кажется, между нами слишком много преград. Кое-что мешает, но я пока не понимаю, насколько это критично. Я чувствую, что в итоге всё будет хорошо, но… признаю, иногда я не чувствую себя… не совсем чувствую себя собой рядом с ним… но в то же время — больше собой, чем когда-либо. Это вообще имеет смысл? — простонал он. — Думаю, ты хочешь сказать, что он что-то меняет в тебе, заставляет чувствовать и делать то, чего ты раньше за собой не замечал? — предположил учитель. — Что-то вроде того, — вздохнул Луи, небрежно проведя рукой по шее, пока в голове роилась куча мыслей. — Он не такой, как все. Я это точно знаю. Настолько не такой, что я даже не уверен, что мы действительно совместимы. — Разные интересы? — Можно сказать и так, — усмехнулся Луи, отклоняясь ещё дальше и поднимая бровь в сторону виолончели за спиной. Он спрятал фирменную ухмылку и, когда убедился, что контролирует свое лицо, вернулся в вертикальное положение и встретился взглядом с учителем. — Разные происхождения, истории, графики, приоритеты, опыт… можно сказать, что мы вообще из разных миров. — Ну, как говорится, противоположности притягиваются, — напомнил мистер Кэри. — Иногда притяжение слишком сильное, — задумчиво пробормотал Луи, машинально поправляя волосы, представляя, куда его приведёт история с Гарри. — Не думаю, что два человека могут идеально подходить друг другу, иначе не было бы развития любви. Иногда сила и красота отношений в том, чтобы находить баланс между различиями, работать над ними и… бла-бла-бла, а теперь хватит философии, давай-ка порепетируем «Бесконечный год»! — внезапно сменил тему мистер Кэри, звонко шлёпнув по клавишам пианино, как восторженный ребёнок. — Хорошо, — усмехнулся Луи, вставая и легко сбегая по ступенькам. Он изящно сел за фортепиано. Он прекрасно понял, что хотел сказать мистер Кэри, а также почему тот вдруг решил свернуть разговор. Это был вопрос, который Луи должен был решить сам. Он лишь надеялся, что Гарри захочет приложить столько же усилий, чтобы объединить их полярно противоположные личности в одно целое. Луи решил, что сегодня вечером скажет Гарри всё. Независимо от того, пройдёт ли выступление блестяще или в него полетят помидоры, он раскроется перед Гарри и посмотрит, что из этого выйдет. Жизнь (особенно человеческая) слишком коротка, чтобы тратить её впустую. Луи провёл в классе целый час в компании молчаливо читающего мистера Кэри, получая лишь короткие комментарии с советами после каждых четырёх повторов. Он чувствовал себя уверенно — сегодня у него точно всё получится. К тому же, на этот раз он действительно помнил, что играл, а значит, настроение было на высоте. В четыре они отправились в актовый зал, и внезапно всё стало слишком реальным. Но он не собирался отступать. Поскольку до шести ему было совершенно нечем заняться, он вызвался помочь организаторам: расставить закуски, развесить гирлянды, привести в порядок список выступающих и подготовить инструменты за кулисами. Ему нужно было отвлечься от навязчивых мыслей. Луи так увлёкся, что не заметил, как уже было полшестого. Это означало, что вскоре двери распахнутся, и зрители начнут заполнять зал, словно детали на конвейерной ленте. В животе снова все перевернулось, и в этот момент мистер Кэри нашёл его, чтобы приободрить. — Эй, эй, — мягко произнёс учитель, бережно сжимая его плечи. — Луи, ты великолепно справишься. Я всё время буду стоять слева. Если вдруг почувствуешь, что не справляешься, просто посмотри в мою сторону — я буду рядом. — Если я почувствую, что не справляюсь? — переспросил Луи, сглотнув и прижав руки к животу, жалобно уткнувшись в штору. — Я уже на грани. — Когда твой выход? — спросил мистер Кэри, вглядываясь в темноте в список в его руках. — Почти в самом конце, — ответил Луи, указывая на своё имя в самом низу списка. После него были ещё только два номера. У него было достаточно времени, чтобы собраться с мыслями, не говоря уже об антракте, когда можно было выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Но, чёрт возьми, время шло слишком быстро. Тем временем подошел ведущий за списком, поблагодарил Луи за помощь и поспешил готовить выступающих первого акта — двери уже открылись. А Луи тем временем занялся дыхательными упражнениями, словно рожающая женщина. — Садись сюда, у тебя ещё уйма времени, — предложил мистер Кэри, буквально отведя Луи в складское помещение за кулисами, подальше от всего шума. — Дело не в том, как я сыграю, — сказал Луи, делая большой глоток воды из бутылки, которая явно не принадлежала ему, но его это сейчас не волновало. — Просто меня в этой школе все ненавидят. Выступать на уроке — это одно, но теперь передо мной весь выпускной класс. Им может быть плевать, насколько я хорош, они всё равно могут меня освистать, и я просто… — он осёкся, запрокинув голову и стукнувшись затылком о стену. — Если хоть кто-то посмеет это сделать, я разберусь, — уверенно заявил мистер Кэри. — Дам каждому задержание. Позвоню их родителям. Но, Луи, я правда не думаю, что такое случится. Любой, у кого есть глаза и уши, увидят в тебе талант. Может быть, кто-то даже изменит своё мнение о тебе, — задумчиво добавил он, сверяясь с часами. — Так, у нас двадцать пять минут. Используй их с умом. Медитируй. Перебери каждую ноту, — велел он, придвигая два стула и подталкивая один к Луи, предлагая ему расслабиться. Эти двадцать пять минут пролетели слишком быстро. Теперь Луи стоял у выхода на сцену и наблюдал, как перед ним заканчивает своё соло на скрипке выступающий. В первом акте показали себя театралы, хористы и танцоры, а после антракта пришла очередь музыкантов. Луи за это время успел провести столько мысленных репетиций, что их бы хватило на годы вперёд. Осталось только одно — выйти и сыграть. Он посмотрел через плечо и встретился взглядом с мистером Кэри, который смотрел на него с такой гордостью, что Луи невольно улыбнулся. Хотел он того или нет, но энтузиазм учителя был чертовски заразителен. — А теперь встречайте нашего маленького пианиста… — Маленького? — …который на уроке представил фантастическую работу и выиграл в номинации с огромным отрывом! — Ты даже не слышал, как я играю! — Думаю, вас ждёт настоящее удовольствие, так что без лишних слов, давайте поприветствуем нашего талантливого Луи Томлинсона! — ведущий выкрикнул его имя, и тишина в зале была настолько оглушительной, что Луи на секунду захотел развернуться и убежать. Но нет. Он должен был пройти через это. Луи расправил плечи и уверенно двинулся к фортепиано, словно был полноправным хозяином сцены. Он делал всё, чтобы не замечать гробовой тишины в зале. Чуть склонив голову, он окинул взглядом застывшие лица одноклассников, не скупившись на злость. Он сел за инструмент и посмотрел на клавиши. Он знал, что ему нужно просто положить на них пальцы, закрыть глаза и отдаться порыву. Но что-то его останавливало. Луи слегка растерянно посмотрел влево, где нашел мистера Кэри с шарфом и большими квадратными очками. Он потирал подбородок и, заметив его, успокаивающе улыбнулся. Этой поддержки хватило, чтобы закрыть глаза и положить пальцы на клавиши. Он начал, как всегда: простая каноническая последовательность из трёх нот в ритме вальса, постепенно повышающая тональность с каждым повтором. Затем, выдержав драматическую паузу, он понизил октаву и добавил левую руку. Темп начал нарастать, и когда последняя нота вальса была сыграна, Луи незаметно перешёл к своей версии «Бесконечного года» — композиции Гарри. Основная структура осталась прежней по интенсивности, но он вносил изменения там, где это было уместно. Прямо во время исполнения он осознал, что никогда прежде не играл её именно так, и был поражён, как легко у него получалось каждый раз находить что-то новое. И тогда он понял, почему его пальцы буквально сами играли «Бесконечный год». Композиция была предназначена ему. Адриан написал её специально для него. Его возлюбленный посвятил ему большую часть своей музыки, но в этой крылся явный призыв. «Я нуждаюсь в тебе. Вернись ко мне. Останься навсегда». И только сейчас Александр это понял. Он вспомнил их «первую» встречу в особняке и недоумевал, как он не осознал правду раньше. Но сейчас было не время. С каждым ударом по клавишам он чувствовал, как переполняется силой, двигаясь в порыве вдохновения и доводя песню до совершенства. Адриан, возможно, заложил фундамент этой мелодии, но она бы никогда не зазвучала так, если бы не Александр. Он усмехнулся, когда композиция подошла к финальному крещендо. Как бы ему хотелось, чтобы Адриан был здесь и увидел, как он снова превзошёл его. Последние ноты отзвучали, растворяясь в гробовой тишине зала. Он драматично оттолкнулся от фортепиано. «Ну?» — мысленно обратился Луи к аудитории с дерзко поднятой бровью. Луи резко пришёл в себя и понял, что стоит рядом с фортепиано и смотрит на зал, взрывающийся аплодисментами. Он ахнул, резко повернув голову к мистеру Кэри, который буквально сходил с ума от радости. Луи снова посмотрел на ликующих учеников, смущённо поклонился и помахал тем, чьи лица мог разглядеть в ослепляющем свете прожекторов. Он наслаждался моментом, но волна оваций была настолько мощной и подавляющей, что вскоре ему захотелось скрыться от такого внимания. Он быстро ушёл со сцены, прямо в объятия мистера Кэри, который тут же подхватил его и закружил в воздухе. — Ты потрясающе сыграл! — восторженно воскликнул мистер Кэри. Луи уже собирался что-то ответить, но его перебил голос из динамиков. — Давайте ещё раз поаплодируем Луи Томлинсону! — раздался голос старосты класса, вызывая новую волну одобрительных криков и свистков. — Им правда понравилось… — ошеломлённо выдохнул Луи, едва удержавшись на ногах, когда мистер Кэри отпустил его. — Конечно же, понравилось! — учитель ещё раз крепко сжал его в объятиях, прежде чем вернуться к профессиональному «я». — Им не только понравилась музыка. Им понравился ты. Луи провёл остаток концерта в полнейшем оцепенении. Он не мог поверить, что получил столь восторженную реакцию. Тогда ему казалось, что лучше уже не будет. Очевидно, он ошибался. «Я правда могу выиграть фестиваль?» После финального номера все участники концерта вышли на сцену для быстрого, неотрепетированного, совершенно несогласованного поклона. Каждый схватил ближайшую руку, надеясь, что получится более-менее ровная линия. Зал встал с бурными аплодисментами, но Луи чувствовал, что все овации предназначены именно ему. Большинство выступавших поспешили за кулисы, где их уже ждали родные с букетами цветов, но у Луи не было никого, кто мог бы его поджидать. Поэтому он неспешно занялся уборкой, собирая с пола оставленные зрителями фантики. Когда мусора больше не осталось, он направился за кулисы искать мистера Кэри, но учителя нигде не было. «Странно…» Возможно, он устал и ушёл пораньше. Луи забрал свою сумку и вышел через черный выход, готовый встретиться с холодным ночным ветром. Но судьба решила иначе. — Эй, Моцарт-педик. Теперь это похоже на реальность. Перед ним стояли Трой, Джесси, Майкл и Данте. Их маленькая банда выглядела как всегда угрожающе, а шансы отделаться малой кровью были не слишком высоки. — Не сегодня, Трой, — тяжело вздохнул Луи, всё же пытаясь пройти мимо них, надеясь, что сегодня они его проигнорируют. — Не так быстро, Бах-долбоёб, — хихикнул Джесси и, перехватив Луи за плечи и притянув к себе, самодовольно ухмыльнулся. В другой жизни Луи, возможно, счёл бы Джесси привлекательным, но было сложно разглядеть красоту сквозь всю его злобу. — Честно говоря, я удивлён, что хоть кто-то из вас вообще знает, кто такие Бах и Моцарт, — фыркнул он, полностью осознавая возможные последствия своего высказывания. — Заткнитесь оба, — прорычал Трой. — Не ты решаешь, когда получишь по морде, педик. Луи уже собирался выдать самый язвительный и колкий ответ в своей жизни, когда первый удар врезался ему в бок, вышибая из него весь воздух и валя на землю. Джесси как раз вовремя разжал хватку, оставляя его полностью беззащитным. У него даже не было шанса подняться или хотя бы прикрыть живот, прежде чем последовала новая серия ударов, беспощадно вонзающихся в него. Через пять минут этого кошмара Луи был сломлен. Совершенно, окончательно и бесповоротно. Из-за ударов кровь вытекала изо рта и стекала вниз по шее. Возможно, он сейчас выглядел как мокрая мечта Гарри, но ему было не до того. Его руки были разодраны, все в кровавых ссадинах из-за перекатываний по асфальту в отчаянных попытках защититься, но тщетно. Он изо всех сил старался отбить хоть один удар, но против этой банды он не имел ни единого шанса. Они были сильнее. Быстрее. Их было больше. — Ты меня слушаешь? — раздался голос Троя, и он поднял голову Луи за волосы. — Что? — прошипел он, выплёвывая кровь прямо ему под ноги. — Я сказал, что тебе ничто не поможет, — прошипел Трой. — Мне плевать, насколько ты талантлив, насколько школа тебя боготворит — для меня ты всегда останешься уродом. Я никогда тебя не буду уважать. Он явно пытался задеть его, но было уже поздно. Луи давно принял тот факт, что эти ублюдки его ненавидят. Они могли избить его, но задеть за душу? Никогда. — Принято, кусок дерьма, — усмехнулся Луи, приветствуя холодную землю, когда Трой швырнул его обратно вниз. Он даже попытался в ответ ударить его по ноге, когда тот переступил через него, но безуспешно. Жаль. — Пошли, — приказал Трой, кивая своим дружкам. Данте растрепал волосы Луи на прощание, проходя мимо, и вся компания разразилась смехом, отбивая друг другу пять в моменте гордости. Луи лишь испепелял взглядом их спины, делая вид, что хоть на йоту сохраняет контроль над ситуацией. Он тяжело дышал, каждое движение отзывалось острой болью в левом плече. Когда шайка скрылась за углом, он остался лежать в темноте. Сейчас ему ничего не оставалось, кроме как собирать силы на дорогу до особняка. Он прекрасно понимал, что этот путь будет сущим адом. Но хотя бы конечный пункт назначения стоил того. Он медленно вытянул руку, нашарил свою сумку и подтянул её ближе, чтобы опереться на неё и хоть как-то сесть. Глубоко вздохнув, он осторожно проверил, не сломаны ли у него рёбра. Казалось, что нет. Остальные конечности тоже двигались так, как и должны, а значит, ему повезло. Луи поднялся на дрожащие ноги, аккуратно закинул рюкзак на плечо и огляделся в поисках разлетевшихся вещей. На асфальте валялся только мусор и были тёмные пятна, скорее всего, от его крови. Он повернулся и сделал первый шаг. «Если бы я только не повел себя как сумасшедший перед Найлом…» Может, если бы всё пошло иначе, он бы сейчас сидел в машине, а не стоял тут, избитый до полусмерти. Луи не собирался винить Найла за случившееся, но он не мог не думать о том, что этого можно было бы избежать. Он почти пересёк школьную парковку, когда рядом с визгом тормозов остановилась машина. Окно быстро опустилось, и Луи зажмурился, инстинктивно закрыв лицо руками, готовясь к очередной порции унижений — ему уже представлялись летящие в него остатки еды или стаканы с напитками. Но вместо этого его накрыла волна облегчения. — Луи! — позвал мистер Кэри, и в его голосе звучала неподдельная тревога. — Мистер Кэри… — прохрипел Луи, опуская руки и кусая губу, чтобы не разрыдаться, встретившись с обеспокоенным взглядом своего наставника. — Ох, Луи… Иди сюда. Садись в машину, — взмолился учитель, торопливо перелезая через сиденья, чтобы разблокировать пассажирскую дверь. Луи хотел сначала отказаться. Но мысль о том, что ему придётся тащиться пешком до особняка, когда мог просто сесть в машину, заставила его передумать. Глупо отказываться. Он вытер нос рукавом и, обогнув серый матовый AMC Gremlin 1970 года, на секунду замер, наслаждаясь тёплыми потоками воздуха от выхлопной трубы. Затем он поковылял к двери и резко потянул за ручку, но слишком устал. Луи не смог открыть её. Мистер Кэри тут же заметил это и открыл дверь сам, отодвигаясь. — Думаю, спрашивать смысла нет, но… Ты в порядке? — тихо спросил он, когда Луи осторожно опустился на сиденье и медленно стянул рюкзак с плеча, опуская его между ног. — Я… бывало и лучше, — выдохнул Луи, задрожав: тепло салона резко контрастировало с холодом, в котором он провёл последние минуты. — Куда тебя отвезти? — спросил мистер Кэри, заводя машину и осторожно глядя на Луи. — К сожалению, я не могу отвезти тебя к себе, хотя мне бы этого очень хотелось. Даже просто подвезти тебя — уже рискованно, а если кто-то узнает, что ты ночевал у меня, меня точно уволят, — добавил он. — Поверните налево, — прохрипел Луи, отчаянно кашляя в попытке прочистить дыхательные пути. Скорее всего, их забили кровь и пыль с дороги. Мистер Кэри включил поворотник и послушно свернул, набирая скорость и направляя все потоки горячего воздуха из обогревателя в сторону Луи. — Думаю, тебе стоит в больницу, — пробормотал он, украдкой разглядывая его раны. — Нет. Никаких больниц, — резко отказался Луи, отрицательно качая головой и указывая вперёд. Если врачи попробуют дозвониться до родителей, это ничем хорошим не кончится. — Просто едьте прямо, а потом поверните налево на Кварц-роуд, — вежливо проинструктировал он, незаметно пристёгиваясь. К счастью, мистер Кэри не стал задавать лишних вопросов и просто сделал, как было сказано. Некоторое время они ехали в тишине, пока Луи не посетила одна мысль. — Как вас зовут, мистер Кэри? — спросил он, приподняв брови, когда тот вздрогнул от неожиданности. — Меня? — переспросил он с нервным смешком, а затем, тяжело вздохнув, встретился с ним взглядом. Луи подался вперёд в нетерпеливом ожидании. — Лиза. — Лиза?! — недоверчиво переспросил Луи, откидываясь на сиденье. Мистер Кэри фыркнул. — Ага. Моя мама больше всего на свете хотела девочку. Врачи ей все говорили, что будет дочь, но, как выяснилось при рождении, они ошиблись. Это её ни капли не смутило, и она, проявив редкостное упрямство, всё равно назвала меня Лизой, — пояснил он с тёплой улыбкой. Казалось, он не особо страдал от этого имени, хотя в школьные годы ему, наверное, приходилось несладко. — Даже не представляю, как плохо было в школе… Лиза Кэри, — медленно повторил Луи, прикрывая ухмылку рукавом испачканного кровью свитера. — Два женских имени подряд. И вдобавок вы ещё и гей, — добавил он, хлопнув себя по лбу в знак сочувствия к череде несчастий, выпавших на долю его учителя. — Ну да, — усмехнулся мистер Кэри, поднимая очки на переносицу и поворачивая на Кварц-роуд. — Отец был уверен, что мама «сделала» меня геем, назвав Лизой. Она столько выслушала из-за этого в своё время, — вздохнул он, притормаживая в ожидании дальнейших указаний. — Дальше прямо, — махнул рукой Луи и добавил: — Мне нравится ваше имя. — Спасибо, Луи. До выпуска я позволю тебе назвать меня Лизой один раз. Используй это право с умом. — Договорились. Дальше они ехали в тишине. Когда Луи заметил нужное место на обочине, он жестом показал, куда свернуть. — Вот здесь. Мистер Кэри огляделся и в замешательстве приоткрыл рот. Луи уже проходил через это с Найлом — никто не мог понять, как там можно высадить кого-то. — Ты уверен? — Обещаю, — заверил он, посмотрев на скептически настроенного учителя, и медленно вышел из машины. Волнение внутри него зашкаливало — он был всего в одном шаге от Гарри. — Не знаю… Меня это смущает, Луи. Это просто лес. И куда ты вообще собрался? — мистер Кэри смотрел по сторонам, словно пытаясь разгадать невидимый маршрут. — Вам придётся просто довериться мне, — с улыбкой ответил Луи, наконец выбравшись наружу. В тот же миг морозный воздух впился в его кожу, вызвав дрожь. — Я тебе доверяю. Но вот природе и диким животным — не особо, — вздохнул мистер Кэри, разворачивая обогреватель обратно на себя. — Все хорошо, клянусь. До встречи! — Луи захлопнул дверь и подбодряюще махнул рукой, надеясь, что учитель уедет, не задавая лишних вопросов. Мистер Кэри подозрительно прищурился, но, к счастью, развернул машину и уехал, явно противореча всем своим инстинктам здравого смысла. И это было именно то, что нужно Луи. Забив на синяки и царапины, он побежал в сторону своей сокровенной тайны, хранящей в себе самое любимое место. Он знал дорогу, как свои пять пальцев, несмотря на масштабы леса и множество запутанных тропинок. Но ледяной ветер безжалостно хлестал его по ранам, и путь до особняка превратился в испытание его стойкости. Даже спускаться вниз по склону пришлось с опорой на деревья — его ноги отказывались подчиняться. Листья, покрытые влагой, превращали каждый шаг в потенциальное падение, но каким-то чудом он удерживал равновесие. Казалось, сами Боги ему помогали. Наконец ступив на ровную поверхность, он облегчённо выдохнул, но тут же вспомнил, что впереди его ждёт очередной подъём — и настроение мгновенно улетучилось. Всё же он позволил себе передохнуть, медленно прогулявшись по грунтовой дорожке, прежде чем глубоко вдохнуть и сделать первый шаг к тому, что ждало его за холмом. Луи буквально полз вверх, словно улитка, и воздух вдруг стал удивительно чище и легче, когда он наконец достиг вершины. Он пошатываясь направился ко входу в особняк, всерьёз подумывая, не устроиться ли спать прямо на мокрой траве, но не успел он дойти до двери, как из дома вылетел Гарри, спускаясь по лестнице стремительно, словно ястреб. — Луи, что случилось?! — вскрикнул он, ловя парня в свои руки, куда тот обессиленно рухнул. — Я в полном порядке, — невнятно пробормотал Луи, утопая в безоговорочном комфорте рук Гарри. Мир перед глазами закружился и размылся, подсказывая, что, возможно, ему не стоило так напрягаться в своём состоянии. Но теперь это уже не имело значения. — Ты абсолютно не в порядке, — возразил Гарри, шёпотом, но твёрдо. Он подхватил Луи на руки, прижимая его к себе чересчур близко. — Давай зайдем в дом. Луи не имел ни сил, ни особого желания возражать. Он безропотно позволил Гарри занести себя в тепло дома. Что было забавно, потому что обычно здесь царил леденящий холод, но, похоже, Гарри и Мартин включили отопление специально для него. Это было чертовски мило. Луи аккуратно усадили на диван, а Гарри сел рядом, придвинувшись так, что их бёдра соприкоснулись. И снова — как и всегда — его присутствие, одно лишь его прикосновение, снимало боль лучше любого лекарства. Луи не был уверен, понимал ли Гарри, какое влияние он на него оказывает. Это была какая-то уникальная, необъяснимая сила. — Кто это с тобой сделал? — требовательно спросил Гарри, наклоняясь и вдыхая запах его кожи. Может, ему нравился аромат крови? — Я не скажу имён, — ответил Луи, не собираясь становиться соучастником убийства. Хотя сам факт того, что убийство было у Гарри на уме, приносил ему какое-то мрачное удовлетворение. — Мне не нужны имена. Теперь я знаю их запах, — прошипел Гарри, обнажая клыки, которые сверкнули в отблесках огня камина. — Я найду их быстрее, чем ты успеешь… Он начал вставать, явно собираясь отыскать виновников и прикончить их, но Луи рванул вперёд и обнял его, пресекая эту попытку. Так дело было не в том, что Луи приятно пах. — Гарри, не надо, — мягко попросил он, чувствуя, насколько напряжено тело под его руками. Гарри медленно осел на диван, и Луи с облегчением выдохнул, осторожно ослабляя хватку. Гарри провёл большим пальцем по своей челюсти и опустил руку, как-то удивленно рассматривая ее. На пальце осталась кровь. Луи понял — он испачкал его, когда обнял. Гарри глубоко вдохнул, затем несколько раз моргнул, прежде чем закрыть глаза и немного отстраниться. С явным усилием он сжал зубы, они слишком отчетливо скрипнули в тишине комнаты. — Прости, Луи, но мне не стоит быть так близко к тебе сейчас, — сказал он, стирая кровь с пальца о ткань своих брюк. — Иди прими душ. Мартин постирает твою одежду… Гарри уже собирался позвать дворецкого, но Луи этого не хотел. — Гарри, подожди, — вырвалось у него, и он схватил его за рукав, удерживая на месте. — Я знаю, о чём ты думаешь. И я… Я хочу этого, — добавил он, краснея и чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Гарри внимательно посмотрел на него опьяняющим взглядом. Он выглядел заинтригованным, но всё же покачал головой, запуская руку в волосы. — Ты не до конца понимаешь, о чём просишь… — Ты избавишь меня от боли, верно? — Луи сам не знал, откуда у него такая уверенность, но он знал, что прав. Гарри удивился этому вопросу. — Откуда ты знаешь? — Я просто знаю, — спокойно ответил Луи, отпуская его рукав. Теперь он знал, что Гарри никуда не уйдёт. Тот глубоко задумался. Это отражалось на его лице — он взвешивал все плюсы и минусы. Луи не знал, какие могут быть минусы, но он так отчаянно хотел испытать плюсы. — О чём ты думаешь? — спросил он, ненавидя быть в неведении. — О том, насколько сильной будет связь, — признался Гарри, опуская руку на его колено, словно желая, чтобы Луи чувствовал себя причастным к этому решению. — Стать кровными партнёрами — это серьёзное дело. Ты должен быть абсолютно уверен, что этого хочешь. Луи не сомневался ни секунды. — Я уверен, — твёрдо ответил он. Но Гарри всё ещё не выглядел убеждённым. — Ты не до конца понимаешь, что это значит, Луи. Мы толком это не обсудили. Как только мы это сделаем, пути назад не будет, — его тон был предельно серьезен. — Я не отступлю. Если я укушу тебя — ты будешь моим. Я не буду контролирующим тираном, я никогда не причиню тебе вреда и не подвергну опасности, но… Я уже зависим от твоей крови, и, если это случится, пристрастие усилится в десять раз. Я не смогу тебя отпустить. Ты будешь принадлежать мне. Это было мило с его стороны. Гарри так старательно пытался быть откровенным. Но в голове Луи не было ни единого возражения. — Гарри, я хочу тебя, — сказал он с абсолютной уверенностью, осмелившись накрыть его руку своей, даже несмотря на то, что снова запачкал его кровью. — Даже ценой своей свободы? — тихо спросил Гарри, глядя на их соединённые руки. — Да пошла она, эта свобода, — фыркнул Луи и посмотрел в зеленые глаза. — У меня нет свободы. В этом свободном мире меня только избивают до полусмерти и игнорируют. А с тобой… с тобой я по-настоящему свободен. Гарри улыбнулся, но в его глазах всё ещё читались сомнения. Казалось, он слышал его кричащие мысли. Мужчина придвинулся ближе, соприкасаясь с ним лбами, и закрыл глаза. Луи ощутил его дыхание на своей коже. — Я всё ещё не уверен, что это лучшее решение… Но мое терпение на исходе, — признался Гарри. Луи смело провёл костяшками пальцев по его щеке, и тот тихо выдохнул, закрыв глаза. Это было настолько приятно, что он не мог сдержать довольную ухмылку. Луи отстранился и посмотрел ему в глаза. — Может, это мое единственное лучшее решение. Гарри усмехнулся и закатил глаза, но он согласился. Луи знал. Он запрокинул голову, обнажая шею в ожидании чего-то грандиозного, но Гарри только тихо проворчал и подхватил его на руки. — Не здесь, — Гарри, поднявшись, с нечеловеческой скоростью помчался вверх, на четвёртый этаж, в зеркальный зал. Луи даже не успел испугаться, только разразился смехом. Он вертел головой, осматриваясь, пока мужчина уже спускался вместе с ним в свою спальню. — Это было невероятно! — задыхаясь, сказал он. Сердце трепыхалось в груди от пережитого волнительного опыта. — Я еще много чего интересного покажу тебе, — сказал Гарри. Из голоса пропало напряжение, весь он заметно расслабился, словно наконец-то начал принимать ситуацию, больше фокусируясь на хорошем, а не на давящих мыслях о свободе и границах. Луи уловил этот настрой и они оба синхронно ухмыльнулись друг другу. Гарри подвёл его к кровати и осторожно усадил, а затем принялся зажигать свечи по периметру комнаты, чтобы прогнать для человека кромешную тьму. Как только зажегся огонь, вампир внезапно исчез — просто растворился в воздухе. Но не прошло и секунды, как он появился снова, держа в руках влажные тряпки и марлю. Он опустился перед ним на колени и начал аккуратно раскладывать всё на кровати. Это… совсем не то, что Луи ожидал от их уединения. — Ты что делаешь? — недоумённо спросил он. Гарри на мгновение поднял глаза, встретился с его взглядом, а потом вновь сосредоточился на мелких ранах Луи, в которых местами застряла мелкая асфальтная крошка. Он осторожно и весьма ловко снял с него рубашку и без лишних церемоний отбросил в сторону. — Забочусь о твоих ранах. А по-твоему, на что это похоже? — хмыкнул он, осторожно промокая царапины и ссадины влажной тканью, затем разрывая упаковки с бинтами и аккуратно накладывая их на повреждённые участки кожи. — Хм… Просто… не знаю, почему-то думал, что ты просто слижешь всю кровь с меня, — пробормотал Луи, чувствуя, как щеки вспыхивают жарким румянцем. Гарри продолжал работать молча, словно ничего не услышал: бережно провел влажной тряпкой по его руке, затем выдавил из незамеченного раньше тюбика антибактериальную мазь и нанес на поврежденную кожу. О, нет. Луи тут же пожалел о сказанном. Это было слишком, да? Он слишком далеко зашёл? Томлинсон занервничал. Но через пару секунд Гарри вдруг резко громко фыркнул, затем зажал рот запястьем, пытаясь сдержать смех, но вскоре не выдержал и от души расхохотался, слабо потрясываясь. Ну, по крайней мере, он хоть как-то отреагировал. — Прости, прости. Я не над тобой смеюсь, — пробормотал он, всё ещё улыбаясь, когда снова вернулся к перевязке. — Просто… это был бы невероятно глупый поступок в нынешних обстоятельствах. И от одной картины мне стало смешно. На полных губах осталась лишь легкая улыбка, но Луи счёл ее несправедливо милой. — Почему глупый? — искренне спросил Луи, потому что, очевидно, его внутренний голос не собирался приходить ему на помощь в понимании этой ситуации. Гарри щёлкнул пальцами, затем потянул за пояс его джинсов. Луи послушно приподнялся, помогая стянуть их, и вздрогнул, когда Гарри коснулся его бедра, чтобы обработать глубокую ссадину. К счастью, тот никак это не прокомментировал. — Дело в нашей слюне, — наконец объяснил Гарри, делая широкий жест ладонью над кожей Луи, будто наложил некое магическое заклинание. — Она заставляет кровь приливать к поверхности кожи в несколько раз быстрее, чем обычно. Он на мгновение задумался, а затем добавил с ухмылкой: — Мой друг Зейн как-то пошутил, что если плюнуть на человека, у того тут же появится синяк. Луи фыркнул, а затем, не сдержавшись, громко рассмеялся вместе с ним. — Почему так происходит? — спросил Луи, надеясь на какое-то научное объяснение, но он прекрасно понимал, что здесь замешаны и сверхъестественные силы. — Почему, действительно? — протянул Гарри с мрачной ухмылкой, от которой у Луи сладко потянуло в животе. — Для меня остаётся загадкой, почему твоя кровеносная система так отчаянно жаждет пополниться нашими эндорфинами… — продолжил он с преувеличенным восхищением, затем взглянул на Луи и подмигнул. Если он намекал на то, что укус принесёт ему море удовольствия, то Гарри, похоже, был даже более нетерпеливым, чем сам Луи. — Мы самые опасные хищники на этой планете не просто так, Луи, — добавил он уже серьёзнее. — Всё в тебе хочет меня, даже если ты не понимаешь, почему. Тебя ни разу в жизни не кусали, но твоя кровь уже знает, чего ожидать. Я слышу, как она бешено течёт в твоих венах, — он пристально посмотрел на Луи, заставляя того вдруг почувствовать собственный пульс. — Если бы я охотился на тебя, я мог бы заставить тебя кинуться на меня и умолять об укусе под действием внушения. Но этого не случится. Здесь решаешь ты. Луи обдумывал сказанное, но вполне успевал за ходом мыслей. — То есть моя кровь приливает к коже, потому что она уже знает, какое воздействие окажет твоя «волшебная слюна», и это естественная реакция моего тела на твоё присутствие. Но ты мог бы сделать это желание в десятки раз сильнее, просто не хочешь? Гарри кивнул. — Именно так. Если бы я вылизал твои раны, это не помогло бы их заживить. Ты просто истёк бы кровью в десять раз быстрее, и в итоге это превратилось бы в крайне драматичную сцену с попытками остановить кровотечение, — он усмехнулся, и теперь Луи понял, почему Гарри так отреагировал на его слова. Да, это было жутковато… но и немного забавно. Прямо как сцена из мультфильма. — Тогда… как ты снимешь боль? — спросил Луи, начиная сомневаться, было ли это все еще в плане. Может, он потерял слишком много крови, и теперь им нужно ждать час или того больше? — Я дам нам обоим то, чего мы жаждем больше всего, — в голосе Гарри послышалось напряжение, и он постучал двумя пальцами по шее Луи, отчётливо давая понять, что он имел в виду. — О… — Луи пискнул, быстро прикрыв это место ладонью, когда Гарри убрал руку и начал собирать разорванные упаковки от бинтов, откладывая их в сторону. Шея — одна из самых чувствительных зон, особенно в случае с вампирами. И Луи начал возбуждаться от одной только мысли об этом. Он надеялся, что Гарри не обратит внимания. Когда с кровати был убран мусор и все, что могло им помешать, Гарри развернулся к Луи: — У тебя ведь вторая отрицательная, верно? — Как ты… — начал Луи, но осекся, осознав, насколько глуп этот вопрос. — Да. Это важно? — спросил он, внезапно забеспокоившись, что его кровь может ему не подойти. Если бы ему сказали два месяца назад, о чём он будет переживать сегодня… Гарри успокаивающе улыбнулся. — Не в том смысле. Это важно, потому что теперь мне нужно запастись именно этой группой крови. На случай непредвиденных обстоятельств, — сказал он, опускаясь на колени перед кроватью. — Непредвиденных обстоятельств, — повторил Луи, на мгновение тревожно задумавшись, но тут же отпустил эту мысль. Он безоговорочно доверял Гарри, просто нервы давали о себе знать. — Ты скорее потеряешь сознание, чем я тебя убью, — ответил Гарри с непоколебимой уверенностью. — Со мной смерть вообще не вариант. Может, причина и не самая лучшая, но моя зависимость от тебя просто не позволит мне причинить тебе серьёзный вред. А потом уже вступит в силу моральная составляющая, — он усмехнулся, и они оба улыбнулись друг другу. Гарри придвинулся ближе, сжав колени Луи. — Это твой последний шанс отказаться, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к его. Пальцы запутались в волосах Луи, медленно скользя к затылку. — Это ты, Гарри, — твёрдо ответил Луи, надеясь, что его решимость слышна в голосе. — Это мой выбор, и я выбираю тебя. Гарри ничего не сказал, но его хватка на шее Луи слегка усилилась. — Ложись, — выдохнул он, отпуская его и мягко толкая вниз. Луи послушно упал на матрас, слегка подпрыгнув на мягкой поверхности. Он затаил дыхание, когда Гарри присоединился, нависнув над ним. Это был самый интимный момент с мужчиной, который он когда-либо переживал… и происходило это прямо перед тем, как вампир выпьет его кровь. — Я хочу сказать ещё кое-что, — добавил Гарри, и Луи, не отрывая взгляда от его красивого лица, молча кивнул. Он готов был слушать что угодно при такой близости. — Когда я говорил, что ты будешь моим, я не упомянул вторую сторону медали. Я буду твоим, Луи. Надеюсь, ты это понимаешь, — прикосновение к его щеке заставило его поежиться. — Эта зависимость будет обоюдной, и мы будем одинаково привязаны друг к другу. Долгая разлука будет тяжёлой, потому что связь будет постоянно притягивать нас обратно. Гарри всё ещё давал ему возможность передумать. — Ты не представляешь, насколько проще мне стало ходить в школу только потому, что я знал, что вечером окажусь в особняке. А ожидание тебя затмит всё остальное. Я готов скучать по тебе каждую секунду, потому что это будет значить, что меня ждет нечто удивительное в конце дня. Ради этого стоит жить. Гарри глубоко вздохнул, но улыбнулся. Искренне, широко. — Тебя так просто не отговоришь, — отметил он. — Потому что я уверен в своем решении, — твёрдо сказал Луи. Он хотел, чтобы Гарри понял: это не сиюминутный порыв, а осознанный выбор. Он хотел этого со всеми плюсами и минусами. — Я хочу знать, что каждый день в школе я могу мечтать о том, как побегу домой и зацелую тебя до потери дыхания. Он замер и округлил глаза, осознавая, что сказал это вслух. Они еще ничего не обсуждали в этом плане. О Боже. А если Гарри этого не хотел? Что если ему нужна была только кровь? Как неловко! — Это то, чего ты хочешь? — с интересом протянул Гарри, а пальцы Луи сжали шелковую простынь. Да, это именно то, чего он хотел. Но сказать это вслух, когда вся его судьба зависела от одного «да», оказалось сложнее, чем он думал. — Ты хочешь всего меня? — добавил Гарри низким, завораживающим голосом, слегка прижимаясь к нему, чтобы Луи почувствовал его вес. Между ними почти не осталось пространства — и это было великолепно. — Я с радостью отдамся тебе полностью, Луи, но мне нужно быть уверенным, что ты действительно этого хочешь, — добавил он, как всегда неукоснительно придерживаясь принципа согласия, что делало его ещё более притягательным. Луи собрал всю свою решимость и наконец озвучил свое желание: — Я хочу быть твоим любовником, — он резко втянул воздух, когда Гарри слегка сдвинулся, оказывая едва ощутимое, но всё же нестерпимо приятное давление на его эрекцию. — Я хочу всё, что за этим последует. Гарри перенёс вес на одну руку, а другой осторожно взял Луи за подбородок, мягко оттянув нижнюю губу большим пальцем, заставляя приоткрыть рот. Парень на секунду задержал дыхание, мысленно благодаря судьбу за то, что его первый поцелуй достался богоподобному существу, что он достался Гарри. У большинства людей первый поцелуй — это случайность в школьном коридоре с неловким подростком, покрытым прыщами. А у него… У него был сам Гарри. Он выиграл джекпот. Гарри наклонился максимально низко, Луи замер в ожидании, но в последнюю секунду тот отклонился и нежно поцеловал его в щёку. Томлинсон подавил разочарованный стон, хотя по всему телу пронесся трепет от одного невинного соприкосновения губ. Гарри продолжил свой путь, оставляя лёгкие поцелуи на его щеках, лбу, левом виске, челюсти возле уха… Луи уже собирался умолять о настоящем поцелуе, но в тот момент, когда он открыл рот, Гарри наконец припал к его губам и безжалостно поджёг всё его естество. Луи застонал в ответ, скользя пальцами по сильным рукам и обнимая за шею, а ноги сами собой сомкнулись за спиной мужчины. Гарри тихо рассмеялся в его губы и спустился ниже, к шее, прокладывая дорожку крошечными поцелуями. — Спасибо, — прошептал он в золотистую кожу, отчего у парня по спине побежали мурашки. Пальцы Луи перебирали мягкие кудри. — За что? — прошептал Луи в ответ, боясь, что голос выдаст его полное отсутствие самоконтроля. Но Гарри не ответил. Он готовился привязать его к себе невидимыми узами на всю жизнь. Его рука бесшумно пробралась под голову Луи, к затылку, большой палец медленно поглаживал волосы у линии роста, а другая рука легла под спину, поднимаясь к плечу и сжимая. Парень почувствовал, как его голову осторожно потянули в противоположную от сторону, чтобы натянуть кожу в месте укуса, и сам наклонился, помогая. Секунда теперь казалась вечностью. Ожидание убивало, как и предвкушение, так как желаемый укус мог произойти в любой момент. — Я не кусал человека два столетия, — пробормотал Гарри, ласково массируя кожу в предполагаемом месте укуса. — Это мой самый главный инстинкт, и я сдерживал его всё это время… Луи знал, что тот просто думает вслух, но не удержался от ответа: — Ты заслуживаешь этого. Гарри резко наклонился к обнаженной шее и глубоко вдохнул, затем провёл языком по выбранному месту, и у Луи перехватило дыхание. Его тело будто само по себе выгнулось ему навстречу. — Просто расслабься, Луи. Я заставлю тебя чувствовать себя очень хорошо… — прошептал Гарри. И когда Луи услышал это едва слышное, угрожающее шипение на последнем слове, он понял — ожидание закончилось. Он зажмурился в последний миг и вскрикнул, когда острые клыки вонзились в его кожу, но тут же распахнул глаза от шока — потому что вместо боли пришло нечто совершенно иное. Его охватило удовольствие. И, чёрт возьми, это было прекрасно. За всю свою одинокую жизнь Луи пережил много оргазмов, но ни один из них не был таким затяжным, охватывающим каждую клетку его тела. Он не кончал в прямом смысле, но казалось, будто его тело пребывает в этом состоянии, и это было удивительно. Гарри протяжно и хрипло застонал, сжимая его в своих объятиях и жадно делая первый глоток теплой крови. Они оба превратились в первобытных существ, измученных желанием. Их тела двигались в такт, цепляясь друг за друга так, будто без этого они бы просто рассыпались. Это было чистое, дикое и ни с чем несравнимое удовольствие. Но больше всего Луи потрясало другое. С каждым глотком тело вампира под руками Луи становилось всё теплее. Он и раньше видел, что Гарри может быть одновременно и живым, и мёртвым, но только сейчас осознал, насколько кровь восстанавливает бессмертных. Этот опыт был настолько интимным, что оставил его потрясенным, хотя где-то в глубине своего разума он знал, чего ожидать. Луи наполнило нечто, напоминающее гордость, ведь именно он заставлял сердце Гарри снова биться. И этого знания — что он превращал мужчину в дышащее, потное и красочное существо — оказалось достаточно, чтобы он достиг грани, громко вскрикивая в экстазе, пока его тело содрогалось в высшей точке наслаждения, цепляясь за нерушимое тело. Гарри оторвался от его шеи, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и блестящей от пота кожей. У Луи голова пошла кругом. — Луи… — пробормотал Гарри, большим пальцем проводя по укусу, затем поднеся его ко рту и облизывая. Он словно не мог насытиться. — Ты… Я… Луи не знал, какие слова он искал, но прекрасно чувствовал, что хотел сказать. — Я в порядке. Пей ещё, — сказал он, зная, что Гарри хочет, но боится просить. Лицо Гарри исказилось от жажды, прежде чем он снова припал к его шее, кусая в том же месте. Он крепко схватил его, словно никогда не хотел отпускать. Глотки стали более жадными, но даже несмотря на всю свою хищную натуру, Гарри снова заставил себя оторваться, прижимая к ране ткань, пока Луи не взял её сам. — Ты даже не представляешь, насколько я жив сейчас, — простонал Гарри, его сердце бешено колотилось в груди. — Я сам чувствую себя более живым, чем когда-либо, — улыбнулся Луи. Гарри склонился к нему, его руки ласково блуждали по коже Луи. И это было чертовски приятно. Луи позволил себе поддаться ощущениям, желание начало заново разгораться. Он хотел большего. — Возьми меня, — смело попросил парень, его воображение тут же нарисовало картину: Гарри над ним, их взгляды, полные желания, движения в едином ритме, дыхание, срывающееся с губ, и он, проникающий… — Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? — проворковал Гарри, опуская руку между их тел и проводя ладонью по возбужденному члену, прожигая Луи взглядом. — Да, — простонал Луи, прикусив губу. Гарри с интересом промычал и, отстранившись, слизал скатившуюся капельку крови. Он вздохнул, лениво улыбаясь и проведя языком по одному из клыков. Это было необоснованно эротично. — Я обязательно сделаю это, — пообещал он. Луи уже был готов снять нижнее белье. — Но не сегодня. Он оттолкнулся, показывая, что решение окончательно. Луи тихо застонал в разочаровании. — Почему?! — Луи надул губы, получив кривую улыбку в ответ. Он хотел возмутиться, ему было трудно смириться с внезапной паузой, когда внутри все сжалось от возбуждения. Гарри провёл рукой по его бедру, касаясь перебинтованных ран. — Ты ранен, Луи, — он надавил большим пальцем на один из синяков. — Ты сейчас этого не чувствуешь, но боль вернётся. Сильная боль. Как только раны затянутся… Я буду любить тебя всю ночь напролет. И после этих слов он страстно поцеловал его, запечатывая обещание. Луи промычал, подаваясь ему навстречу и пробуя металлический привкус собственной крови. Это было странно, но в какой-то извращенной манере ему это понравилось. Гарри медленно отстранился. Луи прижимал ткань к шее. У него было что сказать, и он не собирался молчать: — Гарри, я не знаю, как сказать тебе это так, чтобы ты снова не пришёл в ярость, но… я серьёзно, вряд ли когда-то на мне не будет свежих синяков поверх старых, — признал он свою печальную реальность, даже если это слегка портило атмосферу. Гарри довольно хорошо держал себя в руках, его взгляд метался по комнате, пока он обдумывал услышанное. Луи знал, что внутри он кипит, но, по крайней мере, они могли говорить об этом спокойно. Затем Гарри резко встретился с ним глазами — настолько внезапно, что Луи вздрогнул. — Насколько сильно ты хочешь закончить школу? Луи пару раз моргнул, затем рассмеялся, понимая, что Гарри, по сути, спрашивал, готов ли он бросить школу. — Очень сильно, — твердо ответил он, давая понять, что в этом вопросе он непоколебим. — Сейчас мне нелегко это принять. Я хочу, чтобы ты это знал. Но я приму твое решение, если это то, чего ты действительно хочешь. Но в тот же миг, как ты оттуда выпустишься — ни одна рука больше не посмеет коснуться тебя, — сказал Гарри, и его заявление вызвало у Луи неожиданный прилив эмоций. Он не привык к такой преданной защите. — А твои руки? — спросил он, пытаясь не поддаваться нахлынувшим чувствам и сохранить лёгкость в разговоре. Гарри улыбнулся и нежно провёл ладонью по его шее и груди. — Это другое. Эти руки предназначены только для того, чтобы дарить тебе удовольствие, — сказал он, скользя пальцами чуть ниже пупка, заставляя Луи непроизвольно выгнуться ему навстречу. — Я так счастлив с тобой, Гарри. И счастлив, что мы пришли к соглашению, — признался Луи, надеясь, что это не прозвучит слишком пафосно на столь раннем этапе отношений, который ознаменовался… питьём крови. Забавно. — Я тоже счастлив, — ответил Гарри, убирая его прядь волос за ухо и лучась чистым, безмятежным счастьем. — И надеюсь, что так будет всегда. — Всегда, — пообещал Луи, вспоминая, какие ощущения охватили его, когда вампир пил его кровь. В голове тут же вспыхнул вопрос, который он сразу хотел задать, но не решался: — Я… э-эм… я вкусный для тебя? — он задержал дыхание, ожидая возможного разочарования. Гарри фыркнул от смеха. — Я уже пробовал тебя, Луи. Помнишь тряпку? — напомнил он, забирая у него ветошь и глубоко вдыхая пропитавший ее запах, прежде чем отложить в сторону. Похоже, кровотечение остановилось — хороший знак. — Но да. Ты божественен на вкус. Глаза потемнели, отражая вспыхнувшее сладкое напряжение между ними. Гарри продолжил, прикусывая нижнюю губу в ухмылке: — Ты подчинил меня. Теперь я раб твоей крови, того, что ты со мной делаешь. Прилив жизненных сил от твоей крови нельзя ни с чем сравнить. Я никогда не смогу объяснить словами, что это для меня значит. Ты — действительно уникален. Луи рассмеялся, ощущая, как комплимент проникает в каждую клеточку его тела, заставляя чувствовать себя гораздо особеннее, чем он заслуживал. — Рад слышать это, — сказал он, неловко пошевелил ногами и, почувствовав лёгкий дискомфорт, смущённо покраснел. — Ох… э-эм… могу я… переодеться? — он указал на испачканное нижнее белье и зажмурился, умирая от смущения. Вряд ли нужно было спрашивать, потому как было бы странно, если бы Гарри сказал «нет». — Конечно, — беззаботно ответил Гарри, спрыгнув с кровати и начав рыться в своей одежде. — Вот. Он протянул Луи пару… шёлковых трусов, отчего парень резковато фыркнул. — Ты уверен? — спросил он, уже начиная стягивать свои, чтобы сменить их на эту явно дорогую вещь. Боже, он вряд ли когда-то такое носил. — Да, — пробормотал Гарри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не посмотреть на его обнаженное тело. Луи застенчиво натянул новые трусы и тут же ахнул, когда вампир схватил его и рухнул обратно на кровать. Он рассмеялся и довольно прижался к нему, положив голову на грудь и прислушавшись к столь редкому для этого мужчины явлению: гулкому, сильному сердцебиению под временно теплой и привычной кожей. — Твое сердце так быстро и сильно бьется, — радостно заметил он, всё ещё переваривая тот факт, что стал причиной этой магии. — Оно бьётся для тебя, — ответил Гарри, целуя его в нос и крепче обнимая. — Я позаимствовал у тебя жизнь — то, что ты слышишь, это полностью твоя заслуга. Луи улыбнулся и положил ладонь на его грудь, глубоко тронутый словами. — Это невероятная связь, — выдохнул он, посмотрев в ласковые глаза Гарри, которые, казалось, уже запали в саму душу. Как он мог уже так хорошо знать эти глаза? — Одна из самых сильных в мире, — пробормотал Гарри, мягко поглаживая его щёку пальцами. — Я всегда буду хотеть возвращать тебя к жизни. Я не хочу, чтобы ты умирал, — с грустью признался Луи, сильнее прижимаясь к груди и вновь прислушиваясь к столь приятному стуку. Гарри тихо рассмеялся, накручивая прядку карамельных волос на указательный палец. — Это нормально, Луи. Я большую часть времени мёртв. Со временем я привык к такому существованию. — Да, но… — он поднялся на локте, пристально вглядываясь в его лицо. Вампир должно быть лукавил. Вряд ли он мог довольствоваться смертью, когда жизнь была так желанна. — Ты не должен. Это сердце должно всегда биться, — он сказал это с такой убеждённостью, что Гарри усмехнулся и манерно приподнял брови. Он приподнялся на локте, чтобы быть с ним на одном уровне. — Мне бы не помешало услышать эти слова несколько веков назад, — пробормотал он с легкой улыбкой. — Почему? — спросил Луи, но Гарри только покачал головой. — Неважно, — он чмокнул его и продолжил: — Я жив уже неделю. Независимо от того, была ли во мне кровь или нет, ты заставил меня почувствовать себя живым, Луи. — Я знаю, ты немного преувеличиваешь, но ты сказал, что только моя кровь даёт тебе невероятные ощущения. Почему? — спросил Луи. Гарри ненадолго задумался, затем натянул одеяло на них обоих, окружив теплом. Парень невольно отметил для себя, насколько этот мужчина не любит холод. Луи должен постараться держать его в тепле. — Я не могу дать точный ответ. В тебе есть что-то… особенное, что я пока не могу разгадать. Это нечто духовное, нечто, что выделяет тебя среди всех людей. Пока я не могу разгадать эту тайну. — Думаешь, мы когда-нибудь разгадаем её? — Луи слегка испугался, что так и останется в неведении. В последнее время с ним происходили очень странные вещи, и если все это было вызвано чем-то духовным, то это было здорово. По крайней мере он не сходил с ума. Гарри вздохнул и уже гораздо серьезнее ответил: — Мне кажется, что ты вообще нашёл этот особняк лишь затем, чтобы мы ее вместе разгадали, — от его слов у Луи внутри одновременно вспыхнули и надежда, и тревога. Если всё было предопределено, был ли у него вообще выбор? Контролировал ли он свою жизнь? Это были слишком серьезные вопросы, к которым он не был готов, и он даже не знал, хочет ли знать ответы. Луи пристально посмотрел ему в глаза, и единственное, что смог сделать — это снова поцеловать его. Они потерялись в поцелуе, в медленном, ленивом танце переплетённых ног и блуждающих рук, и Луи решил: какой бы запутанной ни была его жизнь, он справится, если рядом будет этот мужчина. Спустя какое-то время Томлинсон, безмятежно лежавший на груди Гарри, почувствовал, как его сердце начинает замедляться. — Гарри! — вскрикнул он, сев и схватившись за его грудь, будто мог остановить неизбежный процесс. — Луи, Луи, — спокойно произнёс Гарри, покачав головой и осторожно сжав его запястья, чтобы привлечь внимание. — Всё в порядке. Это часть моего существования. Это нормально, — сказал он, отпустив его руки и с достоинством принимая медленную смерть. — Но… — начал Луи, наклонившись к груди и прислушавшись к затихающему сердцу. Несколько слабых ударов… и тишина. Он поднял голову, посмотрел на удручающе бледную, безжизненную кожу Гарри — ту самую, какую он уже видел, когда тайком пробрался в эту комнату. Вампир вдруг рассмеялся, и этот живой, искренний смех звучал настолько абсурдно на фоне его «смерти», что Луи даже не знал, что сказать. Но он никогда ещё не был так рад услышать чей-то смех. — С тобой всё хорошо, — прошептал он, хоть и знал это заранее. Но всё равно — услышать было важно. — Конечно, я в порядке. Я знаю, ты шпионил за мной, пока я спал. Ты уже видел, что я в порядке, — шутливо обвинил его Гарри, положив холодную руку на бедро Луи. Парень вздрогнул от ледяного прикосновения и накрыл его руку своей, надеясь передать хоть часть тепла. И только тогда понял, что совсем не знает, работает ли это вообще, чувствует ли Гарри температуру, если он «мертвец». Вопросов было масса, и это был идеальный момент, чтобы начать их задавать. Луи отодвинулся и сел, повернувшись лицом к Гарри — вампир тоже приподнялся. — Расскажи мне о себе. О своём виде. Гарри задумчиво протянул: — Лучше сразу задавай вопросы. Слишком много информации. Луи кивнул, откинувшись назад на ладони и вытянув ноги. — У тебя есть какие-нибудь суперспособности? — спросил он, поморщившись, когда Гарри тихо засмеялся. — Ну не смейся. Есть? — добавил он, пнув его правой ногой в бок. Гарри зажал рот и шумно выдохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Я не знаю, что ты подразумеваешь под «суперспособностями», но ни у одного существа нет такой скорости, физической мощи и продолжительности жизни, как у нас. И мы можем заставить людей делать то, что мы захотим. Думаю, это отвечает на твой вопрос? — Вполне, — кивнул Луи. Пожалуй, спрашивать про полёты или прохождение сквозь стены было бы глупо. Может, позже его ждет удивительное открытие, но пока он перешёл к следующему вопросу: — А как… как стать таким, как ты? — парень покачал головой, поморщившись от своей формулировки. — Как стать вампиром? — Через кровь другого. Не волнуйся, ты в безопасности, — усмехнулся Гарри. — Я правильно понял, что вам кровь не совсем нужна? — Луи уже увидел, как Гарри начинает кивать. — То есть это не необходимость для выживания, как еда. Это скорее… наркотик? — Практически, — сказал Гарри, даже слегка впечатлённый его догадкой. — Нам не нужна кровь, чтобы выжить, нам она нужна, чтобы жить. А чувство жизни быстро вызывает привыкание и превращает в раба. В глазах его что-то мелькнуло — нечто темнее, но Луи поспешил сменить тему: — Почему ты так чертовски крепко спишь? Гарри фыркнул и рассмеялся: — Мы не любим солнце. И солнце не любит нас. Пока оно на небе, мы по сути мертвы. Я пытался бодрствовать после рассвета, ни разу не получалось надолго, — он пожал плечами. — Максимум — пятнадцать-двадцать минут, и то если есть серьёзная мотивация. Это объясняло, почему Гарри невозможно было разбудить. Всё дело в солнце. — А как ты относишься к чесноку? — ухмыльнулся Луи, ожидая определенную реакцию, и вампир не разочаровал: сразу раздался резкий смешок. — Вот этот миф — мой любимый. Нет, я не боюсь этого овоща, — усмехнулся Гарри, поднимая палец. — Но в этом есть зерно правды. Мы не можем переваривать ничего, кроме крови. Частично — воду, но в очень ограниченных количествах. — А что будет, если съесть что-то? Гарри скривился от неприятных воспоминаний. — Ты не хочешь знать. Он поверил. — А отражение свое ты видишь? — спросил Луи, оглядываясь в поисках отражающей поверхности, но ничего не заметил. — Вижу, — сказал Гарри, расправив плечи, будто этим гордился. — Тогда зачем у тебя наверху целая комната с закрытыми зеркалами? Я думал, это, ну, поэтично. Типа ты не можешь видеть свое отражение, как говорится в легендах... — Луи растерянно нахмурился, когда Гарри поджал губы, едва сдерживая улыбку. — Что? — спросил он со смешком. — Честно? — Гарри отвёл взгляд, будто смущался смотреть ему в глаза. — Это глупо. Раньше зеркала были совсем другими. На протяжении веков я сталкивался с различными материалами, дающими искаженное отражение меня. Я часто смотрел на себя в отражении темной воды. Но ничто не показывало меня так чётко, как нынешние зеркала. И как только появились такие зеркала, как ты знаешь — а это, между прочим, случилось совсем недавно — я стал их собирать. Я мог часами сидеть перед ними, разговаривать с собой, смотреть, как я выгляжу, когда смеюсь или злюсь, или просто говорю. Я учился видеть себя таким, каким меня всегда видели другие. Он сказал это так искренне, что Луи даже не знал, что ответить — просто улыбнулся. — Не могу поверить, что сам об этом не подумал. Это же естественно — хотеть увидеть себя. Почему ты называешь это глупостью? — спросил он. — Потому что у меня есть брат-близнец, — усмехнулся Гарри, хотя Луи уже знал, что для него эта тема весьма болезненная. — Всю жизнь нам твердили, что мы одинаковы, как две капли воды, разве что зелёные глаза у нас разной яркости. Так что, по сути, я всегда мог видеть себя в нём. Но… — он замолчал, на губах всё ещё играла удовлетворённая улыбка. — Когда я впервые посмотрел в одно из этих зеркал, я был невероятно счастлив, что не увидел в отражении своего брата. Я увидел себя. Мы всё же разные. Может, различие видно только мне, но оно есть. В тот момент я впервые по-настоящему почувствовал себя отдельной личностью. Луи улыбнулся вместе с ним, даже если он и не жил тогда, когда это произошло, он всё равно испытывал за Гарри настоящую гордость. — Должно быть, это было потрясающее чувство, — мечтательно пробормотал он. Гарри кивнул, но, кажется, был готов перейти к следующей теме. — Ещё вопросы есть? Луи задумался всего на секунду, и вот один всплыл: — Кол в сердце? — В мозг, — поправил Гарри, постучав пальцем по виску. — Всё заживает со временем. Только уничтожение мозга или его полное удаление — через обезглавливание, например — может нас окончательно уничтожить. Хотя, человеку такое не под силу, — добавил он и ущипнул Луи за руку. — Не с этими человеческими хилыми мышцами. Луи шутливо отмахнулся и, размышляя о других опасностях для вампиров, вернулся к последнему вопросу: — А что с вами происходит под прямыми солнечными лучами? — спросил он, представляя, как вампир вспыхивает в огне или рассыпается в прах. — Прямой солнечный свет — это серьёзная опасность, но от него мы не погибнем, — ответил Гарри, и по его телу пробежала лёгкая дрожь, будто он вспоминал, каково это. — Опасно находиться на солнце больше нескольких минут, потому что оно значительно ослабляет нас и делает более уязвимыми для нападений, особенно со стороны других бессмертных. Но смотреть прямо на солнце — это худшее, что можно сделать — нас сразу накрывает солнечная болезнь. Это что-то вроде комы, из которой можно выйти только с помощью крови. Если поблизости её не окажется — можно так и застрять навсегда. Я не слышал, чтобы кто-то находился в этом состоянии больше нескольких дней, но уверен, случаи бывали. Луи вздрогнул от одной только мысли. — Опасненько. Учту. А если говорить о других бессмертных — сколько вас вообще? — спросил он, решив увести разговор от болезненной темы. Было понятно, что Гарри не раз пережил последствия нахождения на солнце, не нужно было лишний раз напоминать об этом. — Ты всю жизнь проходил мимо нас по ночам и не замечал, — с хищной ухмылкой сказал Гарри. — В Риме нас было немного. А теперь мы повсюду. Мысль о том, что нечто незаметное всё это время существовало рядом, Луи не понравилась. Он считал себя внимательным, способным замечать мелочи, а тут всё пролетело мимо него. — Ты когда-нибудь встречал кого-то столь же старого, как ты? — спросил он, предполагая, что если так много вампиров было создано только после Гарри, то значит, он старше почти всех бессмертных, с которыми он сталкивался. — Да, но это было очень давно, — Гарри задумался. — Мой создатель, конечно, был старше меня. Александр — на пару веков. Брат — ровесник… — он на секунду помедлил. — Странно, что список такой короткий. Когда я был молод, я почти не сталкивался с древними. А потом сам им стал. Те, кто живут веками, обычно предпочитают не высовываться. Я бы и не знал, где их искать. По выражению его лица было ясно, что Гарри это совсем не беспокоит. Ему, похоже, вообще было всё равно, где находятся другие бессмертные. — Душа… — задумчиво произнёс Луи. — Есть ли она у меня? — Гарри подхватил мысль. Луи кивнул, и тот хмыкнул. — Классика жанра. Думаю, нет. Не могу знать наверняка, но если она и была — умерла вместе со мной. — Ты не превращаешься в животное? — уточнил Луи на всякий случай. — Нет. Ни в каком виде, — фыркнул Гарри и закатил глаза. — Я родился человеком. Даже если бессмертие лишило нас человечности, мы остаемся людьми. Я вообще не понимаю, почему нас связывают с летучими мышами или воронами — абсолютно нелепо. — Кресты? — Раздражают. Но не потому, что действуют. Я просто устал от религии за эти века, — небрежно отмахнулся он. — Хорошо. Тогда у меня остался один важный вопрос, — сказал Луи, и Гарри выпрямился, выгибая бровь и показывая, что весь во внимании. — Куда девается кровь, когда её эффект проходит? Ну вот… ты пил мою кровь, а потом снова умер. Куда она делась? Она же нигде не вытекла? Гарри хлопнул в ладоши и рассмеялся: — Хороший вопрос. Очень наблюдательно. — Так что происходит? — Луи напрягся, уже жалея, что спросил. Гарри не стал тянуть: — Она растворяется. Как кислота. — Что?! — вскрикнул Луи, сомневаясь, хочет ли узнать подробности. Это звучало ужасно. Гарри решил за него. — Она просто исчезает со странным шипящим ощущением… и всё. Во мне остается только четыре бессмертные крови, — сказал он с загадочной улыбкой, пока Луи в полном недоумении пытался осмыслить, что именно это означает. — Четыре бессмертные крови? — переспросил Луи, сбитый с толку: он даже не мог представить, о чём идёт речь. — Если мы когда-либо выпьём кровь другого бессмертного, она остаётся в нас навсегда и смешивается с нашей собственной; только человеческая кровь со временем исчезает. Так что во мне есть кровь, с которой я родился, — та, что со временем деградировала до жалкого подобия того, чем была. Кровь бессмертного, который обратил меня. Кровь Александра. И… Мартина, — перечислил Гарри. Луи вдруг почувствовал странную ревность: даже дворецкий навсегда связан с вампиром, тогда как он сам, несмотря на всю близость, похвастаться этим не мог. Он мог быть рядом, но никогда так, как те бессмертные. А уж Александр и вовсе… Но был еще один бессмертный, который должен был быть связан с Гарри. — А Аур… э-э… твой брат? — спросил он и сам замер, почувствовав, как почти назвал имя таинственного близнеца, которого знать не мог. Откуда взялись эти три буквы? Почему они казались правильными? Гарри резко посмотрел на него, пристально вглядываясь в лицо потемневшими глазами, будто отчаянно пытаясь понять, как это произошло. Луи странным образом почти угадал имя брата. Наконец Гарри позволил себе вернуться к обычному выражению лица, но Луи понимал, что он так просто не отпустит эту ситуацию. — Нет, — сказал Гарри. — Мы никогда не пили кровь друг друга. Даже несмотря на время, в котором мы жили, было бы слишком странно перейти эту границу. Луи почувствовал себя полным идиотом. Какой глупый вопрос! Конечно же. Если сам процесс питья крови сродни высшей форме близости и очень сексуальный опыт, то почему бы братьям этим заниматься? Ему хотелось бы ударить себя по лбу. — Есть ли способ различить кровь бессмертного и человека? — спросил он, решив срочно сменить тему. — Есть. Очень простой. Показать? — Давай. — Тогда отодвинься, — сказал Гарри, дождавшись, пока Луи переместится подальше. — Не приближайся. Это опасно. Может убить тебя, — добавил он, подмигнув и достав из ниши рядом с кроватью медную чашу и фонарик. Луи послушно кивнул, забрал у него фонарик, включил и осторожно направил луч на колени Гарри, чтобы не ослепить, и проследил, как тот медленно поднес руку к чаше. — Не пугайся, — предупредил Гарри, и в тот же момент его ногти вытянулись, превратившись в острые когти, как это было с клыками. Он был до ужаса привлекательным. Луи едва не рассмеялся: Гарри мог бы хоть рога вырастить — он бы всё равно считал его идеальным. Вампир прижал коготь к предплечью, надавил и, словно хирург, провёл вверх, к локтю, разрезав кожу всего на два с половиной сантиметра, и отдёрнул руку. Луи заворожённо наблюдал, как из разреза начала стекать кровь — только это была необычная кровь. — Она чёрная? — ахнул он, глядя на густую струйку в белом свете фонарика, борясь с желанием подползти поближе. — Чёрная, как ночь, — подтвердил Гарри, наблюдая, как разрез самостоятельно затягивается, будто время отмоталось назад, оставляя лишь капли на поверхности кожи. — Это невероятно! Я не знал, что ты так быстро исцеляешься, — Луи не мог оторвать взгляда от этих капель. Они завораживали. Он чувствовал, что это источник безумной силы. — И мне просто нужно… — он замер, инстинктивно двигаясь к Гарри, несмотря на его запрет. Кровь звала его. — Выпить её, да, — сказал Гарри с осторожностью, громко прочищая горло, когда Луи уже поставил руку на матрас, собираясь ползти ближе. Луи заморгал, словно сбрасывая с себя гипноз. — Прости… Не знаю, о чём думал. — Я понимаю, — усмехнулся Гарри, слизнув остатки крови с руки, а затем, поднеся чашу к губам, залпом выпил всё. Луи выключил фонарик и молча проследил, как мужчина взял зажигалку и опалил дно чаши, окончательно устраняя малейшие следы. — Но этого не случится, — добавил он уже мягче, но Луи всё равно стало неприятно получить отказ. Томлинсон протянул руку, осторожно обхватив его предплечье. Гарри позволил. Луи провёл пальцем по тому месту, где минуту назад была рана, — ничего. — Даже шрама не осталось, — заметил он, подняв взгляд на улыбающегося Гарри. Он что, ошибся? — Шрамов у меня полно, — хмыкнул тот. Луи окинул взглядом его гладкую кожу и нахмурился. — Всю юность я тренировался в Риме. Без синяков и шрамов там не обойтись, — подмигнул он. — То есть остались только те, что были при жизни? — уточнил Луи. Гарри опять усмехнулся — похоже, не всё так просто. — Нет? — переспросил Луи. Гарри задумчиво провёл пальцами по своей шее, начиная от линии челюсти и вниз к ключице, будто что-то нащупывал. Луи не видел там ни единого шрама. — Человеческий глаз не различает следов от укусов бессмертного — только другой бессмертный может их увидеть, — пояснил Гарри. Луи даже надул губы, почему-то ему это показалось несправедливым. — Поверь, шрамов у меня более чем достаточно. — Хотел бы я увидеть их, — вырвалось у Луи. И тут же стало неловко, ведь он понимал, почему это прозвучало двусмысленно. Гарри улыбнулся и улёгся на бок, подложив под голову руки. Он посмотрел на Луи, и тот не удержался и принял ту же позу. Они лежали поперек кровати лицом друг к другу, свесив ноги с края. Они не касались друг друга, но расстояние между ними было минимальным, и в этом была особая интимность —куда сильнее, чем когда они просто сидели рядом. — Может, однажды ты всё-таки увидишь их, — прошептал Гарри, и лёгкая, но отчётливая надежда в его голосе заставила сердце парня забиться сильнее. Он не знал, задумывался ли Гарри о подобном раньше, но сейчас получил недвусмысленное подтверждение того, что возможность есть. Луи мог бы стать бессмертным. Но портить этот момент не хотелось, и он решил не углубляться в тему, оставив сладкие мечты на потом. — Есть ещё вопросы? — спросил Гарри, но Луи замешкался. Следующий вопрос мог сильно испортить настроение. — Он не самый удачный, — признался парень, но тот лишь пожал плечом, насколько позволяла поза. — Ты можешь спросить что угодно, Луи. Это звучало обнадёживающе, но не означало, что ему хотелось показаться грубым. Всё же он решился — раз уж возможность выпала, больше он спрашивать об этом не станет. — Сколько людей ты убил? — задал он наконец вопрос, зная по дневникам и интуитивно, что Гарри, при всей своей нынешней сдержанной доброте, далеко не всегда был таким. Мужчина медленно кивнул, будто ожидал этого. — Если ты ждёшь конкретного числа — не скажу. Я не знаю. Но много, — произнёс он. — Раньше моя зависимость от крови была куда сильнее. Сейчас я ее практически поборол. Только к тебе тянет, но не до такой степени, чтобы даже подумать об убийстве, — добавил он, и Луи, смутившись, поспешил продолжить разговор. — Значит, зависимость толкала тебя убивать? — И да, и нет. Нельзя все оправдать зависимостью, — Гарри отвёл взгляд. — Я убивал, потому что мне было всё равно. — Он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Когда я потерял всё, что было в моей первой жизни, когда был императором… Луи резко сел. — Императором?! — выпалил он, округлив глаза. Гарри усмехнулся: — Ты не знал, что значит имя «Адриан»? — он покачал головой с лёгкой иронией, видя растерянность Луи. Если бы Луи знал историю лучше, особенно Рима, то догадался бы, кто такой Адриан. — Я был императором Рима, — произнёс он как нечто обыденное. — И когда я ушёл из той жизни, меня перестала волновать человечность. Я с лёгкостью охотился на людей. Без сожалений. Он внимательно посмотрел на Луи, выжидая его реакцию. — Я не осуждаю тебя, — Ему и вправду было сложно представить, как повёл бы себя он сам на месте Гарри. Было бы несправедливо винить его за прошлое. — Ты уже не такой. Гарри чуть усмехнулся: — Я перестал убивать не из-за раскаяния или внезапного чувства вины. Я просто дал обещание. Луи кивнул, он уже видел намёки на это в дневниках. В них писалось, что Александр изменил Гарри к лучшему, а тот лишь пытался соответствовать его ожиданиям. — Неважно, что тебя остановило. Важно, что ты остановился, — уверенно сказал Луи. Он не хотел, чтобы мужчина продолжил себя обвинять. Теперь это неважно. — А когда ты был человеком? — К сожалению, я потерял счет, — признал Гарри, ухмыляясь, но тут лицо стало серьезным. — Я тебя пугаю? — Нет, — мгновенно ответил Луи, приподнявшись. — Да, это непросто. Но я не боюсь. Я знаю, ты не нарушишь свою клятву со мной. — Я нарушил её только ради Мартина, — задумчиво произнёс Гарри. — Хотя, честно говоря, и не уверен, что это вообще считается… — Расскажешь мне его историю? — осторожно спросил Луи. С тех пор как он перевёл письмо на французском, его распирало от любопытства. — Я расскажу тебе все свои истории, — ласково улыбнулся Гарри, погладив его по щеке. — Но не сейчас. Ты устал. Луи хотел возразить, но в этот момент зевнул, и он почувствовал прилив сонливости. Всё-таки у него взяли немало крови. — Поможешь мне уснуть? — прошептал Луи с кокетливой улыбкой, давая понять, что именно он имел в виду. Гарри с улыбкой притянул его к себе, перевернулся на спину, прижал Луи к груди и, придерживая его за шею, припал губами к коже. Парень уже дрожал в предвкушении. Гарри молча укусил его, и Луи едва не вскрикнул от сладкой агонии. Он застонал, задыхаясь от охватившего его удовольствия. Вампир сделал первый глоток, возвращая потерянное тепло. Луи никогда к этому не привыкнет. Гарри зашипел, и в ту же секунду Луи захлебнулся стоном, теряя контроль, когда его накрыл оргазм от этой сверхъестественной волны наслаждения. Всё вокруг померкло.

***

— Адриан, — прошептал Александр с очевидной тревогой в голосе, властно увлекая его прочь от толпы восхищённых смертных, в укромный переулок. Что бы ни происходило — дело было серьёзно. Адриан безошибочно читал в лице возлюбленного признаки надвигающейся бури. Они отправились во Францию, дабы уклониться от смут Британии, но, увы, людская драма не знала границ. — Что? — раздражённо бросил Адриан, освобождаясь от грубоватой хватки на плечах, и посмотрел в сторону торговой аллеи. Он знал, что вряд ли его зря отвлекли, но это безумно раздражало его. — Ты прерываешь моё развлечение. Надеюсь, у тебя есть достойное оправдание… — Я не понимаю, зачем ты заигрываешь с людьми, когда мы трезвы, — сухо ответил Алекс, сложив руки за спиной. — Но сейчас не до этого. Дело весьма серьёзное. — Говори, — тяжело вздохнул Адриан, поняв, что сейчас не время для пререканий. — Папа Лев Третий короновал первого «священного императора» Рима. А новый повелитель — Карл Великий — разделил Францию на пять частей для своих учеников, — отчеканил Александр и замер, давая собеседнику осмыслить сказанное. Однако это не всё. — Кроме того, что я сейчас просто в ярости от того, что Рим окончательно сменил веру, а делёж Франции приведёт к лишнему хаосу — к чему такой взгляд? — Адриан прищурился, наклонившись вперёд. — Это нас не особо касается… Или всё-таки касается? Глаза Александра сказали ему сразу всё и одновременно ничего. — Я видел одного из этих учеников, Адриан. Здесь, в городе. Он — бессмертный, — тихо произнёс он, зорко озираясь, будто боялся, что их могут подслушать. — Я немедля ушел и полагаю, что остался незамеченным. Но уверен быть не могу. Подумай, Адриан. Какой бессмертный, жаждущий власти, хотел бы взять Рим под свой контроль? — выражение его лица было обеспокоенным. — Какой бессмертный может попытаться возродить древний Рим? Кто, скрываясь в тенях, вновь расставляет своих людей? Кто мог бы искать… тебя? Аурон. — Ты полагаешь… — начал Адриан, но он еще не мог сделать вывод. Ему нужны были сведения. Ему нужно было всё выяснить. — Я полагаю, это возможно, — мрачно подтвердил Александр. — Где именно ты его видел? — голос Адриана стал холоднее, когда он двинулся в сторону площади. Он уже собрался искать бессмертного и допрашивать его. — Не спеши, — удержал его Александр, утягивая в противоположную сторону. — Он у главной площади. Внешне — моложе меня, но постарше тебя. — Неважно. Если твои подозрения обоснованны и если это действительно он… что нам делать, если… — Мы решим, что предпринять, когда наступит час, — оборвал Александр. — Но даже если мы ошибаемся, в любом случае надо что-то предпринять, — взяв возлюбленного под руку, он вышел на менее оживленную часть улицы. — Безусловно, — легко согласился Адриан, уже ненавидя тот факт, что бессмертный возился с делами смертных и Римом в целом. — Я могу игнорировать поведение людей, но не нашего вида. — Ты знаешь, что я тебя люблю, Адриан? — вдруг мягко произнёс Александр, глядя ему в глаза. — Я знаю, — коротко ответил тот, продолжив неспешную прогулку. Разумеется, оба ощутили внезапное приближение незваного гостя позади них, но нарочно отсрочивали столкновение до тех пор, пока не окажутся в неприметном месте. — Magister Auronī, — раздался оклик на латыни. Они остановились. Адриан мельком бросил взгляд через плечо и обрадовался. Юнец. Несомненно моложе его. Он явно не ученик. Отлично. Значит, пушечное мясо. — Сюда, — повелел он, точно имитируя интонацию Аурона, ведя бессмертного в пустующую лавку, пропахшую сыром, подальше от ничего не подозревающих французов. Оказавшись внутри, Александр встал в дверях, перекрыв выход, а Адриан развернулся, обнажил клыки и прошипел: — Как ты меня только что назвал? Юный бессмертный побледнел, когда осознал свою ошибку: — Вы… вы не Аурон… — Где он? — рявкнул Адриан, хватая чужака за ворот. — Я не скажу вам, А-адриан, — он пытался казаться уверенным, но дрожь в голосе обнажила его слабость. — Но могу передать ему послание, — дерзко попытался вывернуться тот. Это не сработало. Рука сомкнулась на его горле, и Адриан впечатал его в стену, едва не проломив ее. — Передай ему, что я ищу его. Что пора ему перестать прятаться, как последнему трусливому змею, и предстать предо мною спустя столетия бегства, — прорычал он, наблюдая, как его жертва корчится и извивается в его хватке. — Я передам, разумеется… Хотя быть императором Рима — тяжкий труд. Ты ведь помнишь? — прохрипел наглец, вонзив когти в руку Адриана. Тот зарычал и швырнул его в стену, тот телом пробил дыру и свалился на землю. Римлянин направился к лежащему бессмертному. — Адриан! — взмолился Александр, бросившись за ним. — Одумайся. Возможно, он нам ещё пригодится. Порыв мести захлестнул Адриана, но он подчинился здравому смыслу, опустив голову и прижавшись лбом к плечу Александра и исподлобья сверля противника взглядом. Было бы лучше просто использовать его в качестве приманки, которая привела бы его к Аурону, иначе тот смог бы сбежать, получив послание. Но опять же, этот вампир должен иметь за собой какую-то ценность, что вряд ли. — Уверен, Аурон будет польщён узнать о твоём раболепии перед столь… ничтожным, маленьким старейшиной, — процедил он, бросая взгляд на Александра. У него либо напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, либо ему не объясняли, что значит разница в возрасте, когда ты бессмертный. В любом случае он подписал себе смертный приговор. — Знаешь что… — весело произнёс Александр, шагнул вперёд и в одно движение оторвал голову бессмертному. «Я знал, что так будет». Зажав оторванную голову под мышкой, Александр двинулся к акведуку и со звучным всплеском отправил её в воды Луары. Адриан жадно вглядывался в его силуэт, ощущая, как в нём загорается плотская жажда и твердеет член: — Странно для «пацифиста», любимый… — Молчи, Адриан, — устало выдохнул Александр, укладывая обезглавленное тело в бочку у сырной лавки. Адриан обнял его со спины, сжал бедра и уткнулся носом в его шею, целуя под ухом. — Ты был неотразим в своей ярости, мой дорогой… — с придыханием застонал он» Но Александр резко обернулся, сжав его ладони в своих. У них не было времени на флирт. — Ты понимаешь, что это значит? — серьезно спросил он. Адриан медленно кивнул. Их жизнь усложнилась. — Он вернулся.

***

Гарри проснулся с громким судорожным вдохом. Он вовсе не намеревался засыпать рядом с Луи, и всё же сон одолел его. И привёл с собой странное воспоминание. Он опустил взгляд и с нежной улыбкой посмотрел на просыпающегося Луи. Совесть подсказывала, что, должно быть, он разбудил его своим резким вздохом. Но сердце наполнялось теплом от осознания, что он так долго держал его в своих объятиях. Скоро взойдёт солнце, и он вновь погрузится в мёртвый сон. Потому хорошо, что Луи пробуждается, он хотел успеть попрощаться, пусть и ненадолго. Но прежде чем он успел прошептать приветствие, Луи резко сел, словно его ударила молния, и с хрипом выпалил нечто абсолютно невероятное, как только открыл глаза: — Карл Великий — это Аурон! Гарри остолбенел. Они что — видели один и тот же сон? Одновременно? Он лишь безмолвно уставился на человека, тщетно пытаясь найти хоть какое-то объяснение столь немыслимому совпадению. Луи напоил его своей кровью, но сам акт обмена кровью не приводил к слиянию умов. Это не имело смысла. И это сводило его с ума. — Что… что я… Привет, — пробормотал Луи, встряхнув головой и с шумом откинувшись обратно. Он посмотрел на шокированного мужчину. — Вот именно. Кто ты? — спросил Гарри и перевернул его, нависнув над ним, вглядываясь в его глаза с изумлением. Луи сглотнул. Он, похоже, понял всю тяжесть вопроса, но разумно предпочёл проигнорировать. И, быть может, к лучшему — ведь ответа не было. — Мне холодно, — наконец сказал он, стуча зубами, и попытался натянуть одеяло и отгородиться от ледяного тела. — Прости, — шепнул Гарри, помогая укрыть его. Но Луи тут же отбросил одеяло, прижался к нему всем телом и принялся дрожать уже в его холодных объятиях. Гарри не смог не улыбнуться. — Который час? — спросил Луи, шаря рукой в поисках наручных часов, которых вампир прежде у него не замечал. — Солнце вот-вот взойдёт, — ответил Гарри, точно ощущая прилив слабости. Луи лишь кивнул. — Мне будет тебя не хватать сегодня, — тихо признался он, коснувшись шеи, где теперь навечно красовались две свежие отметины. — Но, признаться, не уверен, что могу явиться в школу с этим… Гарри с улыбкой опустился ниже, чтобы рассмотреть свои метки, чувствуя искушение оставить новые. Он провел по ним кончиками пальцев и ухмыльнулся, когда Луи вновь задрожал. — Ты будешь носить их всю жизнь. Но о школе можешь не беспокоиться, — сказал он, поднимая взгляд. — Помнишь, я говорил: лишь другие бессмертные способны видеть следы от наших укусов? Луи кивнул. — Простые смертные их не видят. — Простые? — переспросил Луи. — Те, кто ни разу не испытал укуса. Если человек никогда не был укушен — для него ты останешься чист. Видеть метки могут лишь те, кто уже связан с нашей природой. На лице Луи вспыхнула радость. — Это… удивительно удобно. Но… Если кто-то из бессмертных увидит мои следы, разве не захочет… посягнуть на меня? — спросил он с долей тревоги. Гарри отрицательно покачал головой. — Мы инстинктивно чувствуем возраст укусившего. Иные узнают, что ты принадлежишь древнейшему из нас. С нами предпочитают не связываться, — тихо произнёс он, заправляя за ухо прядь волос. — Если у человека несколько укусов, то мы почувствуем, сделал их один бессмертный или несколько. Если человека кусали несколько бессмертных, то он считается легко доступным. Тот факт, что тебя кусал только я и что я один из древнейших, делает тебя неприкасаемым. Любой, кто осмелится тронуть тебя, подпишет себе приговор Щёки Луи порозовели, и Гарри с благоговением провел кончиками пальцем по горячей коже. Он едва сдержал порыв вновь впиться в него. — Я… даже горжусь этими отметинами. Хотелось бы, чтобы все их видели и чтобы другие бессмертные завидовали тебе. Это странно? — смущённо выдохнул Луи. Гарри с трудом перевёл дух. — Это совсем не странно. И ты не представляешь, насколько сильно твои слова волнуют меня, — прошептал он, десна начало покалывать от желания вытянуть клыки и погрузить в нежную шею. Захватывающее чувство. — Я не хотел, — попытался извиниться Луи, но Гарри прижал палец к его губам, заставив замолчать. — В этом нет ничего плохого, — сказал Гарри, опуская руку и потирая следы от укуса. — Для тебя это естественно, так как ты мой кровный партнер. Собственничество идет в обе стороны. Просто твои слова пробуждают во мне… — он усмехнулся и лег, когда его накрыла волна истощения. Осталось совсем мало времени, прежде чем сон настигнет его. — Отметь меня снова, — вдруг попросил Луи, — на видном месте. Пусть все, кто способен, видят, что я — твой. Гарри едва держался на грани сознания, но устоять было невозможно. — Иди ко мне, — шепнул он. Когда Луи склонился над ним, Гарри стремительно вонзил клыки в самую середину его горла и жадно сделал глоток. Луи изогнулся и сжал в кулаках простынь. Дыхание сбилось, и он застонал его имя. Парень содрогнулся всем телом в сладчайшей разрядке. Гарри оторвался от шеи, прижал к ране тряпку и в тот же миг провалился в сон. Никогда ещё не чувствовал он такого покоя.

***

Луи, прижимая тряпку к пульсирующему укусу на шее, всё ещё ощущал отголоски оргазма. Его раздражало лишь то, что придётся снова менять нижнее бельё, но у него был душ и много чистой одежды. Ему предстояло пройтись по дому обнажённым, но он надеялся, что Мартин уже спит, раз Гарри так стремительно отключился. Он с любовью взглянул на мужчину и нежно поцеловал его на прощание, перед тем как задуть свечи. Затем с трудом встал с кровати, ноги дрожали и едва удерживали его вес. Он пробрался к лестнице в темноте, сдерживая весьма сильное желание вернуться обратно в его холодные, но родные объятия. Приняв быстрый душ, переодевшись и перевязав раны, Луи переоделся в своей комнате на втором этаже. Впереди его ждет очень длинный, одинокий день без Гарри. «Эта связь действительно сильна…» — подумал он, спустился в гостиную и собрал рюкзак. Ему надо было встретиться с Найлом. Он где-то оставил свои наручные часы, поэтому бросил взгляд на часы на кухне. Увы, пора было идти. Вздохнув, он надел рюкзак, проигнорировав жжение от ран, и с настроенным вздохом вышел из особняка и двинулся навстречу серому утру. «Явится ли Найл?» — гадал он. После недавнего разговора тот сердился. Луи отчасти надеялся, что Найл не приедет, тогда у него появился бы веский повод вернуться. Но он также желал искренне извиниться и уладить разногласия. Он еще не спросил Гарри, можно ли кому-нибудь рассказать о нем, но, по крайней мере, он больше не будет лгать о наличии возлюбленного. У него наконец было что сказать Найлу, чтобы отогнать его подозрения. Он медленно поднимался на холм, чувствуя, как по мере удаления от Гарри боль вновь возвращается в его измученное тело. Ему совсем это не нравилось. Но более всего его мучила мысль: как же несправедливо, что он — лишь слабый человек. Он хотел быть, как Гарри, чтобы поднять Троя одной рукой и швырнуть через все футбольное поле. Несправедливо, что он ограничен таким хрупким, слабым человеческим телом. Как же он хотел вернуть свою силу. Стоп… вернуть?