Поттер на выбывание

       23 мая 2020 г. Шотландия, Хогвартс После пасхальных каникул прошло больше месяца. В четвёртое воскресенье мая, то есть завтра, должны были состояться закрытие сезона по квиддичу и последний решающий матч Гриффиндора со Слизерином, который определит чемпионов этого учебного года. Разница очков у сборных Гриффиндора и Слизерина, каждая из которых ранее выиграла и у Рейвенкло, и у Хаффлпаффа, была минимальной, а значит, кто победит в предстоящей игре, тот и возьмёт кубок Хогвартса. Только квиддич и постоянные тренировки помогали Джеймсу ненадолго забыться и не думать о горькой судьбе, которая постигла их семью, поэтому игре он отдавал всего себя. Его отец играл на позиции ловца, да и мама тоже, но в факультетской команде у Джеймса был выбор только между загонщиком и охотником, и мама оказалась права про его конституцию и повадки: с битой он замечательно управлялся, довольно метко и с большой силой раскручивая бладжеры. Не всем же забивать квофлы или ловить снитчи, требовалась команда, которая бы защищала своих игроков и мешала чужим. Да и, говоря откровенно, позиция загонщика позволяла Джеймсу физически «разрядить» злость на разные ситуации от его жизни в целом. Две победы подряд при смене почти половины командного состава — огромное достижение. Джеймс смог «засиять» на своём месте, чувствуя причастность и командный дух, разделяя лавры победителей с остальными игроками. У него в кои-то веки появились приятели и друзья, какая-то общность на факультете. Он впервые стал чувствовать, что важен сам по себе, а не потому, что является сыном великого Героя и Министра Магии, но… судьба никогда ему не благоволила, и стоило Джеймсу к чему-то привыкнуть, как это тут же исчезало из его жизни. Новоявленный опекун и его суровый брат за время их короткой встречи и знакомства в Пасху так и не решили, что с ними делать. Оставлять их в Хогвартсе или отдать учиться в японскую школу. И до сих пор от них не приходило никаких известий. То ли ещё думали, то ли занимались этим вопросом, то ли ждали конца года, чтобы пригласить их к себе на летние каникулы, чтобы получше «прицениться» и сделать выводы. Джеймса кидало в его размышлениях из стороны в сторону. И он то находил подтверждения, что они не нужны, то убеждал себя, что за них схватились как за самое ценное в мире. С другой стороны, наверняка это всё ещё и требовало множество заморочек с документами, да ещё и им другой язык учить. А это какие-то репетиторы, учителя или курсы. Слишком много сложностей ради троих никому не нужных нищих сирот: наследство Гарри так и так достаётся, без каких-либо условий по поводу детей, то есть них. Плюс… Джеймс предполагал, что наверняка опекуну было бы выгодно оставить их в Хогвартсе, где они учатся почти девять месяцев в году, а забирать лишь на летние каникулы. А то и на их часть. А так — отправлять по гостям к многочисленным родственникам, чтобы не путались под ногами. Потерпеть их несколько лет, а на выходе из школы они уже станут совершеннолетними. Вот и всё опекунство: минимум неудобств и затрат. Но, словно всё было уже решено наоборот и их так ждут в Японии с распростёртыми объятьями, Альбус буквально бредил школой магии «Махотокоро» и постоянно приносил из библиотеки какие-то подробности. То летают там на огромных птицах, то сделана школа из белого мрамора наподобие сказочного дворца, то мантии у всех студентов заколдованные и меняют цвет в зависимости от курса обучения. Альбус сначала принялся говорить всякие фразы на японском, вроде «как дела» или «какая прекрасная погода», где-то раздобыв разговорник, а потом и всерьёз взялся за изучение нихонго вместе с Лили. В ответ Джеймс говорил слишком размечтавшемуся брату, что про Хогвартс, наверное, тоже сочиняют кучу небылиц. Например, что они прогуливаются по Запретному лесу верхом на кентаврах или купаются в Чёрном озере с русалками, а Гигантский Кальмар по субботам жонглирует огромными жемчужинами. Но на его подколки Альбус лишь смеялся и отвечал, что запомнит и обязательно расскажет японским магам о таких чудесах их школы. Для Альбуса переезд в Японию был решённым делом. И они с Лили весьма позитивно настроились на грядущие перемены. Джеймсу же было очень жаль покидать Хогвартс в тот самый момент, когда он нашёл себя и своё призвание, когда его наконец признали, но тот эликсир, который сварил Норт Салливан и выдал рано утром в воскресенье перед их отправкой в Хогвартс, реально помогал Альбусу. За прошедший месяц брат ни разу не оказывался в Больничном крыле, а чары выходили просто на загляденье даже со сложной конфигурацией пассов и выпадов. Но те зелья, которые следовало принимать раз в три дня, быстро заканчивались, только раздразнив возможностями. Полное исцеление было возможно лишь в Японии, да и даже временное полностью завязано на Салливанах. Джеймс показывал Ханне Лонгботтом один из фиалов, которые дали для его брата. Их школьная целительница лишь поцокала языком и сказала, что лекарство приготовлено Мастером Зельеварения и Целительства какого-то высшего уровня, это можно определить по специальному знаку на магической этикетке. Ещё Ханна сказала, что подобных профессионалов нет даже в Мунго, а если найти Мастера зельеварения, который бы взялся за изготовление, то его услуги будут невероятно дороги. Подобный фиал мог стоить сотню галлеонов, а для лечения необходим определённый курс, то есть целая куча зелий. Для которых и ингредиенты стоят как новый «Нимбус». В свете того, что сказал опекун про предателей крови, похоже, что если ситуацию в корне не изменить, то чудо-зелья нужны будут Альбусу вообще пожизненно. Так что, говоря начистоту, Япония им была нужнее, чем их опекунам. Нужна Альбусу, а Джеймс не мог оставить брата и сестру. Если переезжать, то всем Поттерам вместе. И в свете реальной угрозы навсегда покинуть Хогвартс Джеймс очень хотел, чтобы их команда победила. Это было бы хорошим прощанием. Он тренировался до упада и готовился к предстоящим буквально через две недели экзаменам СОВ: зубрил темы и заклинания, стараясь сосредоточиться. Впрочем, запоминалось всё с переменным успехом: слишком много навалилось, и тем более совсем непонятно, какая система обучения в Мохотокоро, к которой за это время и из-за постоянного подзуживания Альбуса Джеймс невольно начал примеряться. И ещё вопрос: примут ли там его «Стандарты Обыкновенного Волшебства»? Вполне могло быть, что в месте, где летают на птицах и мантии меняют цвет, знания чар левитации или даты гоблинских восстаний и вовсе не понадобятся. Подобные мысли сбивали, заставляя раз за разом возвращаться в круг мыслей и вопросов: «Что решит опекун?», «Как там всё будет?», «Почему с нами всё это случилось?». Неопределённость раздражала.

* * *

Профессор Лонгботтом после завтрака сказал, чтобы Джеймс подошёл к нему после того, как в Хогсмид уйдут третьи, четвёртые и шестые курсы. После пасхальных каникул курсы, которые должны сдавать экзамены министерской комиссии, перестали выпускать «развеяться» в ближайшую деревню. Так что, проводив взглядом цепочку радостных студентов, среди которых был и Альбус, Джеймс направился в покои декана Гриффиндора. — Вы просили меня зайти к вам, сэр. — Да, Джеймс, входи, — кивнул профессор Лонгботтом, который сидел за письменным столом и крутил в пальцах совиное перо. — Ты готов к завтрашней игре? — Да, сэр, — чуть удивился такому вопросу Джеймс. — Тренировку капитан отменил, чтобы мы полностью восстановились до завтра. — Это хорошо, — чуть рассеянно кивнул декан. — А как дела с твоей подготовкой к экзаменам? — Нормально, — пожал плечами Джеймс. Он буквально увидел, как декан и профессор Лонгботтом превращается в дядю Невилла, мягко посмотревшего на него с какой-то лёгкой грустью. — Знаешь, мне вчера пришло письмо от Билла Уизли. Он переживает за вас. Твой дядя не знал, что сейчас вас не пускают в Хогсмид. Пытался тебя там найти, пока Луи не объяснил ситуацию. В общем, Билл хотел с тобой увидеться и переговорить в частном порядке. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой прогулялись до Хогсмида? Вернёмся в Хогвартс через пару часов. — Да, можно… — кивнул Джеймс, испытывая смущение. С дядей Биллом они мельком увиделись перед Хогвартс-экспрессом, который их увёз в школу после каникул. Но перебросились лишь общими фразами. Так что чуть позже дядя написал ему письмо, спрашивал, как дела, где они были, что делали, как с ними вёл себя опекун, который у них объявился. Но, во-первых, на половину вопросов дяди Джеймс и сам не знал ответов, а во-вторых, как-то не привык перед кем-то подробно отчитываться. К тому же лекарство, сваренное для Альбуса, сработало и ссориться с братом снова из-за того, что он кому-то что-то докладывает, Джеймсу не хотелось. Не так давно Альбус признался, что это он забрал купленные вредилки, потому что «лучше некоторых понимал, как важно первое впечатление». В общем, Джеймс не ожидал. Но, подумав, всё же решил, что хорошо, что он не воспользовался советом дяди Билла, по крайней мере, насчёт вредилок. Джеймс чувствовал, что особо церемониться Норт с ним бы не стал. Его наказали за невежливость, а за специальное вредительство наверняка бы случилось что-то серьёзней краткого силенцио и приклеенного к стулу зада. Старший Салливан выглядел действительно угрожающе. В общем, Джеймс понимал, что дядя Билл действует из лучших побуждений, но по факту сказать родственнику было нечего. Не писать же о догадках Альбуса про брата, рождённого и усыновлённого с помощью эльфов, или загадочной болезни их дедушки, Министра магии, о которой никто и слыхом не слыхивал. А потом навалились дела, подготовка к экзаменам, тренировки и про письмо дяди благополучно забылось. — Будет лучше, если ты пойдёшь в мантии-невидимке, — кашлянул профессор. — Чтобы было меньше вопросов от твоих однокурсников. — Конечно, сэр, — согласился Джеймс. Мантию-невидимку он забрал из домашнего сейфа после похорон отца, но пока повода её надеть не представлялось. Впрочем, когда он угрожал расправой Клаусу Мортимеру, то подумывал о том, что с помощью мантии сделать и скрыть это будет гораздо проще.

* * *

— Прости, что не спрашивал раньше о том, как твои дела. Никак не мог улучить удобный момент… — примерно после десяти минут обоюдного молчания сказал профессор Лонгботтом, снова ставший дядей Невиллом, когда они шли к Хогсмиду. — Я видел, что Альбус как будто воспарил духом, да и чары у него стали получаться. Ханна сказала, что пару дней назад ты приносил показать ей фиал с зельем. Это вам дал ваш опекун? — Да, — ответил Джеймс. — Правда, то, что было сварено, почти кончилось, а я не знаю, как с ним связаться… — Чтобы попросить ещё? — Да… — Джеймс вздохнул и подумал о том, что вёл себя не слишком прилично, чтобы с ним захотели завязывать переписку. К тому же письма в Блэк-хаус точно не дойдут из-за закрытости родового поместья. Да и неизвестно, где сейчас этот их опекун. Скорее всего, вообще вернулся в Японию. Что ему делать в Британии несколько месяцев до окончания учебного года? — Билл предложил встретиться на окраине Хогсмида, — профессор Лонгботтом кивнул на тропку вдоль железнодорожных путей, по которым прибывал «Хогвартс-экспресс». — Идём здесь. Этот путь ведёт к чёрному ходу «Кабаньей головы». Когда-то я и другие ребята пользовались именно им, чтобы нас не видели на Главной улице. — Когда была война? — переспросил Джеймс. Профессор Лонгботтом никогда не говорил о тех временах, которые были описаны в книгах о приключениях Гарри Поттера. Всегда отшучивался, что главный герой — это Гарри, а он просто немного помогал. Сейчас, видимо, из-за выбранной дороги и того, что Джеймс исполнял роль невидимого спутника, профессор Лонгботтом вспомнил те события, и на его лицо словно набежала туча, взгляд стал угрюмым и печальным. Джеймс подумал, что в книгах практически ничего не было написано о том, что же весь год было в Хогвартсе, когда там были учителями Пожиратели, а директором — Снейп. Основной акцент был сделан на главном герое: его отце, который не учился седьмой курс. — В «Кабаньей голове» был волшебный портрет, — неожиданно сказал профессор Лонгботтом. — Ты, наверное, читал… Но чтобы настроить его на «Выручай комнату» или «Комнату по требованию», пришлось потрудиться… Жаль, что Старик Айб умер. — Правда? Это тот самый?.. — удивился Джеймс. — Да, скончался от удара… Это было осенью, как раз после того, как Гарри… твой отец… когда Гарри не стало. Он наведывался в «Кабанью голову» иногда потрепаться с Айбом о старых временах. Айб всегда сильно за него переживал, возможно, его сердце просто не выдержало той печальной новости. — Вот как… — вздохнул Джеймс, подумав, что потерял ещё одного пусть незнакомого, но явно небезразличного к его семье человека. — Сейчас тут заправляет Бэтси, она была помощницей Айба. Мы пришли, — повернул в неприметный тупичок профессор и дёрнул чёрную дверь с медной ручкой.

* * *

Встреча с дядей Биллом вышла немного скомканной. Джеймс извинился, что не ответил на письмо. Сказал, что они были в Блэк-хаусе, чем сильно удивил как дядю, так и профессора Лонгботтома, который делал вид, что встречается с дядей Биллом, чтобы тот не говорил с воздухом. Потом мужчины, казалось, напрочь забыли о Джеймсе, потому что обсуждали, что этот Гарри за человек, который смог открыть Блэк-хаус после проклятья Беллатрисы Лестрейндж. То, что их, возможно, заберут в Японию, было новостью для профессора. Дядя даже озвучил версию Джеймса о том, что проще их было бы оставить доучиваться в Хогвартсе, после которого опека бы закончилась. И это отчего-то звучало очень обидно. — Погоди-ка, Билл, — остановил возмущения дяди Лонгботтом, — это мало кто знает, но просто так из Хогвартса ребёнок уйти не может. До определённого времени точно. Джеймс уже вышел из этого возраста и заканчивает пятый курс, но Лили и Альбус будут свободны от школьного магического контракта только через два года. Девочки обязаны проучиться три курса, а мальчики — пять. Потом профессор рассказал им о Книге Выбора, которая где-то вмурована в Замок. Уникальный артефакт заключает односторонний магический контракт со всеми подходящими магически детьми, рождёнными на территории Британских островов, и осуществляет его после одиннадцатилетия ребёнка, если тот по-прежнему подходит: жив, здоров, не стал сквибом. Так четверо Основателей кардинально решили вопрос с объединением Магической Британии, а также обязательным магическим образованием. Джеймс слушал объяснения профессора как сквозь туман. Отчего-то получалось, что он уже смирился с переездом, и, когда оказалось, что он невозможен, снова стало до жути обидно. Судьба снова сделала свой обычный финт. К тому же появилась куча вопросов, как же всё это воспримет и перенесёт Альбус. Вдруг опекун откажется лечить его, если не сможет забрать. Они просто неудобные дети, внезапно свалившиеся на головы двоим холостякам-одиночкам, которые жили себе и в ус не дули на райском острове. Да и Норту они не слишком понравились… А этот брат явно же старший и имеет влияние на Гарри. Наверное, если всё так, как предположил Альбус насчёт домовухи, которая отнесла Гарри к Салливанам, этот Норт там уже был как родной ребенок и они побратались или вроде того. Или как-то через ритуалы усыновления стали братьями. И до сих пор этот старший брат защищает и опекает младшего. — Думаю, нам пора, — вывел его из состояния глубокой задумчивости голос декана. Через главный вход они вышли на улочку, которая шла от Главной улицы к «Кабаньей голове». — Это не Альбус? С кем это он разговаривает? — обеспокоенно спросил профессор Лонгботтом, и Джеймс увидел брата и высокого худого мужчину, они стояли на обочине дороги. Мужчина чуть повернулся, и через секунду пришло узнавание: такой острый профиль, как у Норта Салливана, ни с кем не перепутаешь. — Это же… — выдохнул профессор Лонгботтом, резко двинулся к Альбусу и, словно в нерешительности, замер рядом: — Здравствуйте… — Крёстный? — улыбнулся Альбус. — Позволь представить тебе Норта Салливана, мы договорились встретиться сегодня. Мистер Салливан принёс мне мои лекарства. Нужно точно соблюдать время приёма… — Вы… Норт Салливан?.. — голос профессора как-то странно осип. — Очень приятно! Невилл Лонгботтом. Очень приятно… Очень. Джеймс с удивлением наблюдал развернувшуюся сцену. Он никогда не видел декана таким взволнованным. Альбус тоже смотрел на эту встречу, открыв рот. — Рад познакомиться, мистер Лонгботтом, — Норт улыбнулся одними уголками губ, но до чёрных глаз его улыбка так и не дошла. — Значит, вы крёстный Альбуса? — Да, я очень рад, что вас встретил, мистер С-Салливан, давно хотел с вами поговорить. Разрешите? Джеймс снова удивился, но и обрадовался возможности подслушать, что же под напором дяди Невилла расскажет Норт. Но его снова ждало разочарование, потому что тот нащупал его и быстро пробормотал: — Отправляйся в школу. Мы в любом случае покинем Хогсмид.