Поттер на выбывание

       23 мая 2020 г. Шотландия, Баллатер Норт пригубил эль и посмотрел поверх кружки на Невилла Лонгботтома, который внимательно изучал меню маггловского паба. Из Хогсмида они аппарировали в Баллатер: небольшой маггловский городок рядом с Хогвартсом. Когда-то, ещё работая профессором зельеварения, Норт обнаружил это поселение ниже по течению реки Ди, которая вытекала из Чёрного озера. В Баллатере не было назойливых студентов и магов, никто не смотрел криво или с осуждением, поэтому иногда Норт посещал единственное местное питейное заведение этого городка, расположенное на углу Гольф-роуд и Бридж-стрит. В основном, чтобы ненадолго побыть в одиночестве, выдохнуть и настроиться на ещё один кошмарный месяц жизни в школе. — Какое странное название — «Бар Балморал», — поёрзав, пробормотал Лонгботтом, заметив на столе флажок для подзывания официанта. — «Дырявый котёл», конечно, не лучше, но они назвали заведение одеждой… — «Балморал» — это не только шотландская одежда, — машинально поправил бывшего студента Норт, мелочно радуясь тому, что по английским традициям тот сначала решил поговорить «о погоде». — Думаю, что бар назвали в честь главной королевской резиденции Абердиншира: замка Балморал. Скорее, уже оттуда пошло название формы для шотландской армии или как-то так. По крайней мере, для килта, тем-о-шетера и башмаков есть и отдельные названия, а «балморалом» называют скорее всё вместе в цветах своего полка или клана. — Вы, как всегда, очень много знаете, сэр, — чуть улыбнулся Лонгботтом, который расслабился и наконец прямо взглянул Норту в лицо. — Я… так рад вас видеть. Столько лет прошло… У меня столько вопросов, профессор… — Надо полагать… Профессор Лонгботтом, — усмехнулся Норт, поддразнив ученика тем, что тот тоже получил профессорское звание, и постучал пальцем по столу. — Как выяснилось, ты крёстный Альбуса Северуса Поттера? — Верно, — кивнул Лонгботтом и шумно выдохнул, — поэтому вы… Вы должны понимать мои опасения. Ситуация оказалась та ещё: после смерти Гарри и Джинни дети внезапно достаются совершенно чужим людям. Вы не подумайте плохого, сейчас, когда я знаю, что это вы, всё стало немного спокойней, впрочем, понятней ситуация не стала. Может быть, вы мне всё расскажете, сэр? Как всё так вышло? И как, чёрт возьми, вы оказались связаны с Поттерами?! Наверное, это из-за того обета, который вы дали Лили Эванс? Я помню это из книги… Хотя это немного странно, но чего только не бывает… — Что ж, пожалуй, с обетом Лили это тоже связано… — кивнул Норт. — Но, в общем-то, это долгая и запутанная история… — А я никуда не спешу, — парировал его ученик, явно настроившийся всё узнать. — Последний раз вы связывались со мной лет десять назад. Да, точно. Десять… И не написали, что пропадёте так надолго без предупреждения. Я даже думал… Неважно… — Лонгботтом отвёл взгляд. — Извини, — Норт чуть смутился от этой грустной отповеди. С Лонгботтомом у них сложились весьма своеобразные отношения. Забитый рохля-гриффиндорец, который постоянно терял свою жабу, совершенно не разбирающийся в зельях и портящий всё, до чего дотрагивался, — таким помнился Невилл Лонгботтом Норту на младших курсах. С зельями у Лонгботтома определённо не складывалось, к тому же тот постоянно путал последовательность, добавлял не те ингредиенты, в общем, доставлял много неприятностей. С учётом того, что Лонгботтом на каждом уроке пытался взорвать котёл, Норту приходилось бдеть и хватать этого неслуха за руки, чтобы тот не совершал очередных ошибок, которые могли стоить другим ученикам жизни и здоровья. Поначалу даже думалось, что тот вредит специально, но несколько допросов с пристрастием, когда Лонгботтом попадал к нему на отработки, выяснили, что «запасной герой» Альбуса до обмороков и заикания боится своего профессора зельеварения и из-за этого портачит. Впервые Норт испытал что-то вроде уважения к Лонгботтому тогда, когда тот, зелёный от дурноты и страха, пришёл к нему, чтобы извиниться за выходку Римуса Люпина, который надоумил ученика на потеху вырядить своего боггарта в бабушкино платье. — Я прошу прощения, с-сэр, — заикаясь и чуть не плача, повинился Лонгботтом, который тем не менее понимал, что эта весёлая с точки зрения большинства гриффиндорцев ситуация попахивает весьма дурно. Норт тогда лишь кивнул, принимая неожиданные извинения, и стал более пристально наблюдать за Лонгботтомом на своих уроках. Тот начал внимательней выбирать ингредиенты и уже не кидал в котёл что попало. К тому же выяснилось, что частенько над Лонгботтомом шутили слизеринцы, подкидывая в его котёл что-то, чтобы развлечься его испугом. Строгий выговор в подземельях заставил детей угомониться, а Лонгботтом почти перестал портить зелья. Их плотное взаимодействие с Лонгботтомом началось на четвёртом курсе, когда Поттер вляпался в Магический Турнир. Тогда Норт понял, что, несмотря на вроде бы полную несостоятельность в зельях, Лонгботтом весьма неплох в травологии. К тому же мальчишка мог отличить побеги визгопёрки от побегов зубастой герани, хотя они очень похожи, но имеют совершенно противоположные свойства. Собственно, из-за визгопёрки и началось их «профессиональное» общение: Норт тогда готовил «Желчь броненосца», которая была бы безнадёжно испорчена, не заметь Лонгботтом ошибку поставщика. Именно Лонгботтом впоследствии, когда Дамблдор поручил Норту путешествие к русалкам на дно Чёрного озера, чтобы подготовить «яйца драконов», дал подсказку про жабросли и где их можно достать. Немного тронуло также и то, что жабросли для Поттера Лонгботтом не украл, как это бы сделали какие-нибудь Уизли, а попросил, пообещав отработать. Благодаря этой «отработке» Норту досталось очень много редких ингредиентов из теплиц Помоны, куда Лонгботтом был вхож и даже имел какие-то свои грядки. Даже мандрагоры у этого парня оказались довольными и особенно сочными. А когда всё стало действительно плохо и в Хогвартс пришли Пожиратели, Лонгботтом действительно удивил. Под мякиной внешнего вида оказался стальной стержень. Парень не сломался под обстоятельствами и пытался что-то сделать, чтобы помочь своим выжить в школе в то непростое время. Единственный ученик, которому Норт мог тогда всецело доверять… Норт вспомнил о подвалах, в которых они прятали магглорождённых первокурсников. Пожиратели были уверены, что магглорождённые попросту не поехали в Хогвартс в тот год, но это было не так… — Да что там… Я же всё понимаю, — прервал воспоминания Лонгботтом и потёр висок, бросая удивлённые взгляды, как будто не ожидая извинений. — Да, точно, это было лет десять назад. В две тысячи десятом. Гарри стал Министром Магии в тот год. Вы попросили несколько моих волосков и пообещали, что не будете использовать их против меня. Вы научили меня всему, сделали столько всего для победы и разыграли свою смерть. Потом у нас была короткая встреча в Мунго, вы сказали мне, что живы, но обрываете все связи с магическим миром. Все, кроме связи со мной. Несколько лет вы не давали знать о себе, кажется, лет шесть, если не больше. Потом была записка… — Я попросил парочку редких растительных ингредиентов, — кивнул Норт, вспоминая, как варил множество зелий для Гарри, который был в коме. — Верно, — согласился Лонгботтом. — Я отправлял вам травы и… письма. — Я их читал, — сдержанно улыбнулся Норт. — Но о своих делах ничего не мог написать, ты же понимаешь. — Я понимал… Понимаю, — снова грустно улыбнулся Лонгботтом. — Если вам интересна моя жизнь, то пять лет назад меня назначили деканом Гриффиндора, а ещё я женился. На Ханне Аббот. Она на Хаффлпаффе училась, когда мы были в школе, такая… светленькая и смешливая. Она у нас целителем Больничного крыла работает вместо мадам Помфри. — Поздравляю, — искренне улыбнулся Норт, чем, кажется, обескуражил своего ученика, так как Лонгботтом покраснел. — Ну что вы, сэр… Просто всё это так неожиданно, я уже отчаялся когда-нибудь вас снова увидеть. Думал, что и не встретимся больше… Вы почти не изменились, но, думаю, спустя столько времени вас вряд ли кто-то здесь узнает. Все думают, что вы мертвы, а это накладывает определённый отпечаток на воспоминания и восприятие. — Это верно, — согласился Норт, раздумывая, с чего начать свой рассказ. Лонгботтом уже давно зарекомендовал себя преданным и честным человеком, в какой-то степени другом, заслуживающим доверия. Без вопросов присылал ингредиенты, не выспрашивая о том, где Норт скрывается, даже никогда не упоминая в письмах его настоящего имени. Лонгботтом писал о своих делах, мыслях, проблемах и переживаниях, как старому другу, но явно не ожидая получить какой-либо ответ или совет. Из его писем Норт знал действительно многое. — Джеймс сказал, что вы брат их нового опекуна, — Лонгботтом поднял подбородок и взглянул прямо в глаза. — Так кто же такой Гарри Салливан, получивший всё наследство Поттеров и их детей? — Пожалуй, с этого и надо начать, — кивнул Норт. — В нашу последнюю встречу там, в госпитале святого Мунго, я попросил тебя никому не говорить о том, что я выжил. Никому, особенно Гарри Поттеру, помнишь? — Да, я никому не сказал. Совсем никому, — кивнул Лонгботтом. — А с Гарри… Не то чтобы мы много общались. Он вообще отодвинул почти всех и сильно изменился после победы. — Вероятно, всё дело в том, что в той битве, когда мы защищали Хогвартс от Волдеморта и его приспешников, Поттера подменили, — сказал Норт. — Его убили в лесу, а потом Хагрид забрал оттуда и принёс его тело. Другое тело. — И Гарри воскрес, — закончил Лонгботтом, который глубоко задумался. — Я помню… Точней, плохо помню, но я там был. Я потом читал, и Гермиона говорила. Я помню, что Волдеморт, и все Пожиратели, и Лестрейндж были уверены, что Гарри мёртв, что их Тёмный Лорд убил его. Мы тогда все в это поверили. — Лично я про этот момент тоже прочёл в «исторической книге», повествующей о геройских приключениях Героя Всея Британии, — сыронизировал Норт. — Но мёртвого Гарри унесли к логову акромантулов. Лонгботтом вздрогнул и поёжился, явно вспоминая жутких гигантских пауков, которые не без помощи их лесничего обосновали колонию в Запретном Лесу под боком у Дамблдора. — Кто?.. Кто это сделал, вы видели? — Да, видел и узнал. Это был Аберфорт Дамблдор, — ответил Норт. — Я до сих пор не уверен — не на сто процентов, лишь на девяносто девять, — что в том теле была душа его брата. Альбуса Дамблдора. Он попросил меня убить его… И это знали только мы двое. Но в книге… — В книге об этом было написано! О том, что Гарри видел воспоминания, но Гарри… Но Гарри… — Лонгботтом сунул пятерню в свои светлые кудри. — Получается, если его подменили после того, как он ушёл на смерть в Лес, значит… Неужели на самом деле профессор Дамблдор это сделал? Но как? — Он был стар, почитывал много запрещённой литературы, — пожал плечами Норт, отмечая, что Лонгботтом не слишком протестует. — Чуть ли не сам рассказал о крестражах Волдеморту, так что… Это магия, а для неё нет ничего невозможного, важно только правильно выбрать место, время, провести ритуал и заплатить высшим силам. А даже после смерти парадом правил Дамблдор, и никто не ушёл от его замыслов и своей роли в его спектакле. — Я много думал о профессоре Дамблдоре и слышал много различных мнений, — медленно сказал Лонгботтом, — но если кому-либо и было под силу совершить нечто подобное, то только ему. Несмотря ни на что, он был великим человеком. Возможно, безумным, но всё же великим. Скорее всего, он не хотел оставлять Британию без своего руководства и внимания. Он умирал, а надо было очень многое проконтролировать и сделать. Думаю, он понимал, что Гарри не выживет после того, как встретится с Волдемортом лицом к лицу, и решил создать легенду. Чтобы все его труды не пропали зря. Гарри быстро добился власти, и… Возможно, он никогда не считал меня своим другом, но я его считал. И я видел, что он очень изменился. Пожалуй, после того, что вы сказали о том, что на самом деле это был профессор Дамблдор в его теле, для меня всё встало на свои места. Я чувствовал, что с ним что-то не так. Думаю, вы правы больше, чем на девяносто девять процентов, сэр. После смерти Гарри Поттера умер и старина Эйб. Думаю, они были связаны магически. Так значит, настоящий Гарри умер ещё тогда, больше двадцати лет назад, верно? Как жаль, — Лонгботтом залпом допил свой эль. — Гарри не умер, — Норт позволил себе мимолётную улыбку. — Нет?.. — Лонгботтом округлил глаза. — Нет. Но он был при смерти. Не знаю, что точно произошло, что сработало или не сработало, но я влил в его бездыханное тело кучу зелий и сделал реанимацию. Он задышал, но впал в глубокую магическую кому. — Магическую кому? Насколько глубокую? — удивлённо распахнул глаза Лонгботтом, родители которого тоже страдали подобной болезнью. Когда-то они уже говорили на эту тему, но… — Гарри очнулся только десять лет назад, — коротко ответил Норт. — Как раз тогда, когда мы в последний раз с тобой связывались. — Как вы это сделали?! Это же вы? Вы придумали какое-то новое лекарство? — чуть не уронил кружку Лонгботтом, подавшись вперёд. — Не думаю, что дело было только в лекарствах, — понимая, с чем связан подобный интерес бывшего ученика, Норт испытывал разочарование, что не в силах помочь Фрэнку и Алисе. И никто не смог бы. Он изучал этот вопрос. — Гарри как раз раскрыл магическое ядро, и я направил много усилий, чтобы его магия его восстановила, так что думаю, что сработало всё вместе: маггловское лечение и терапия: я не мог держать его в волшебном учреждении, — колдомедицина и его собственная магия. — Так получается, что Гарри Салливан — это?.. — приоткрыл рот Лонгботтом в понимании. — И он… Но как же он стал опекуном детей? Или… не опекуном? Я ничего не понимаю. — Мне удалось выяснить, что тот Гарри Поттер, который стал заменой, был полным биологическим и магическим двойником настоящего Поттера. Так что они были в полной мере идентичны, — кивнул Норт. — А значит, дети… — Это и его дети по законам магии? — вытаращился Лонгботтом и внезапно начал нервно хихикать. — Да, и мои, можно сказать, магические крестники. По крайней мере, судя по всему, в этой очереди в опеке над детьми я сразу после Гарри и до официальных крёстных, — переждав, пока бывший ученик успокоится, кивнул Норт. — Потому что Гарри несколько необдуманно провёл ритуал братания, из-за которого у нас теперь всё общее. Даже дети в каком-то смысле. Хотя, должен признать, звучит это весьма странно и двусмысленно. — Да-а, дела-а-а… — протянул Лонгботтом, снова нервно усмехнувшись. — Видимо, он не хотел вас терять. Гарри вечно все бросали и предавали… В какой-то мере даже понимаю его. И вы вдвоём, я так понимаю, уехали в Японию, чтобы начать новую жизнь? — Всё верно, Гарри выучился и работает, я преподаю, мы не думали, что всё так выйдет. Но, — предвосхитив вопрос Лонгботтома, поднял палец Норт, — мы с этим справимся. Воспитаем и вырастим, как своих. Как бы то ни было, это дети Гарри. Он их принял безоговорочно. Так что не стоит ставить нам палки в колёса или провоцировать. Насколько я разузнал, Уизли не особо рвались усыновлять детей без какого-либо наследства. — Да, только Билл этого хотел, — подтвердил Лонгботтом. — Но как вы собираетесь решать вопрос с Книгой Выбора? Джеймс будет свободен от магического контракта, но Альбус и Лили… Норт чуть не ударил себя по лицу. Как он мог забыть о таком?! Люциус однажды упоминал о магическом контракте, хотел сразу после четвёртого курса отдать Драко в Шармбатон к невесте, но у него ничего не вышло, а потом всё так завертелось с Лордом, что никуда не дёрнуться. Да и те магглорождённые, которые переместились в Хогвартс после того, как прибыл официальный поезд… Столько лет прошло, он и думать забыл о причинах этого явления. Но своих детей у него никогда не было, так что про это как-то забылось. Но теперь все их планы придётся серьёзно корректировать. Снова.