Я тебя нарисовал

Pov Ксавье

Последнее, что я помню, как я вышел вечером из общежития, собираясь пойти в свою мастерскую. И тут, бац. Резкая боль в затылке, а дальше только кромешная тьма. Я открываю глаза и пытаюсь сфокусировать зрение. Но ничего разглядеть не получается: в помещении слишком тускло. Из маленького окошка в углу комнаты просачивается лунный свет. Мои руки и ноги крепко связаны верёвками. Я даже не могу закричать, рот заклеен скотчем. Да кому, блять, это вообще нужно? Я же не так важен. Зная, что это никак мне не поможет, я резко дёргаю связанными запястьями, пытаясь освободиться. Мои попытки бесполезны, с грохотом я падаю на пол. Если кто-то увидит меня в таком положении, будет забавно. Чёрт, где Уэнсдей? Внезапно, дверь со скрипом открывается. Может, это моя спасительница? Но нет, в комнату входят двое мужчин в масках. – Что за шум? – Говорит один из них. Хотелось бы съязвить, но скотч мешает мне говорить. Видя в каком положении я нахожусь, они начинают смеяться. Конечно, очень смешно. Сомневаюсь в том, что они бы смеялись, если бы я не был связан верёвками.

***

Pov Уэнсдей

Ровно в 7 вечера, я уже нахожусь рядом со склепом Крекстоуна. Кажется, мой преследователь опаздывает. Я достаю телефон, чтобы написать психопату, преследовавшему меня и вижу одно новое сообщение от него. «Твой парень у нас» Ниже ещё одно сообщение. Фото Ксавье, прикованного к стулу. Что значит у нас? У них там, что, какая-то секта? Смотря на это фото, моя грудь сжимается от тревоги. Ксавье в опасности, но это не должно меня так волновать. Что, если они уже что-то с ним сделали? Находясь в гневе, я быстро печатаю: «Где вы держите Ксавье?» Спустя пару минут мне приходит ответ: «Это не должно волновать тебя, Уэнсдей. Скоро придёт один из моих людей, и ты должна внимательно слушать все его указания, иначе Ксавье пострадает» Я убью их всех, если с ним что-то случится. Но моё главное правило: относиться ко всему хладнокровно, поэтому я не буду показывать своих эмоций. Теперь они знают, на что давить. У меня всегда есть план, и сегодняшний день не исключение. Рядом с местом, где я стою, есть пара ловушек, и, благодаря тьме ночи, их не видно. Мужчина в маске направляется в мою сторону. Как только он подходит ближе, его ноги схлопывает капкан, поставленный мною. Какие же всё-таки глупые эти люди. Этот психопат серьёзно думал, что я буду играть по-честному? Мужчина в маске издаёт стон от резкой боли и падает на землю. Я не теряю времени, быстро достаю нож и подхожу к нему. – Где Ксавье? – Говорю я, подставляя нож к горлу мужчины. Шипя от боли, он отвечает: – Я не должен этого рассказывать, секретная информация. – У меня нет времени, говори, либо умрёшь. – Хладнокровно говорю я. Для того, чтобы подтвердить сказанное, я втыкаю нож наполовину ему в плечо и медленно вынимаю его. Я так давно не пытала людей. Хотя пытки приносят мне какое-то садистское удовольствие. Человек, которого подослал мне мой преследователь, оказывается слабым и, после лёгкого пореза ножом, выдаёт мне всю информацию. У меня нет больше времени разбираться с этим, и я, как можно быстрее, направляюсь на место, где держат Ксавье. Моё сердце стучит так быстро не только от бега, но и от переживания за Ксавье. Я хочу поскорее его увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке.