«—Всяко лучше видеть твою гниющую плоть, чем не видеть тебя вовсе.» «—И я люблю тебя.»

Я не помню с каких пор мне стало казаться, что все вокруг, это лишь: сны, видения, холод, страх, боль, смерть, тоска — не более. Наверно именно тогда, когда я дуло направил не в ту сторону. Прицелился точно, но неверно. Хочу исчезнуть. Сергей сидел на краю крыши заброшенного здания, в котором когда-то он еще в СССР работал генералом-майором в управлении КГБ. В те времена все было намного теплее и красочнее, а сейчас вокруг: сырость, холод, грязь и отпроски воспоминаний. Когда же он успел так обложаться? Почему же будучи молодым он встретил этого несносного мальчишку и влюбился в него? Почему он ошибился? А ошибился ли? Мужчина посмотрел на горизонт, куда уже за город садилось солнце, одаривая последние не совсем теплые лучи заброшенным улицам и домам, забегаловкам. Вороны кружили над очередной гнилой тушей тощей собаки, которая как и остальные живые существа, обитавшие здесь даже после аварии, давно уже погибли. —я думал, что все будет по другому,—Костенко посмотрел в сторону, падая взглядом на силуэт парня, что сидел с ним рядом.—я не хотел. —уже поздно,—Вершинин похлопал мужчину по плечу, одаривая теплым и одновременно пустым взглядом.—ты убил их всех, в том числе и меня. —я хотел лишь уберечь тебя от всего этого. Оба сидели и смотрели друг на друга. Сергей ожидал чего угодно, но никак не совершенно спокойной реакции Паши. Нет. —не получилось,—парень пожал плечами и убрал свою руку с плеча капитана.—все ведь когда то случается. —и ты так спокойно об этом говоришь? —а как мне еще реагировать? —я не знаю, я запутался. я устал. Мужчина отвел свой взгляд от парня и снова посмотрел на горизонт, где солнца уже совсем не было видно. Но почему так светло? Каждый угол погибшей Припяти были видны. —раз ты хотел уберечь меня,—Паша встал, потянувшись к небу руками, шумно выдыхая.—почему поступил так? —я не хотел!—Сергей вскочил с места, оборачиваясь к Вершинину, но того там не оказалось. Пусто и тихо. Тогда он решил спуститься с крыши на первый этаж. А когда оказался там, на лестнице, увидел бездыханное тело того, за кем все двадцать семь лет следил и пытался уберечь, хоть и не совсем отличным способом. Он проиграл в этой игре. Павел лежал звездой на ступенях, челка закрывала лоб куда и прилетела пуля автомата. Твою мать. Сергей встал на колени перед телом, аккуратно убирая пальцем челку со лба и заглядывая в мутные открытые глаза, надеясь что они сейчас ответно посмотрят на него самого, но нет, увы. —что ты делаешь?—силуэт, который стоял сзади произнес это совершенно на веселе. будто это нормально. нет. это нихера не нормально. Костенко знал, что зона создала фантом Паши, чтобы поиздеваться над ним. —хочу последний раз посмотреть на тебя, перед тем как покину это место.—мужчина встал с колен и обернулся, видя перед собой его целым и невредимым. как живой. —ты собираешься уехать отсюда? —ну да. —а как же я? Сергей смотрел на парня и глаза его заслезились. Как же хреново. —а ты останешься здесь,—капитан подошёл к блондину ближе.—на месте, где и был создан после своей смерти. —неужели ты оставишь меня,—парень махнул головой в сторону трупа.—здесь? —не понимаю, о чем ты. —забери меня с собой, майор,—Вершинин ласково улыбнулся, махнув головой, убирая со своего лба челку.—забери и никогда больше не отпускай. Сергей смотрел на фантома так, будто тот, пытаясь донести до него ценную и весомую информацию, вот-вот убежит от него в страхе и даже не обернется. Будто все, что он сейчас говорит, иногда постукивая ногой о грязный кафельный пол, какая то игра, которую Паша хочет наконец закончить. Но, видимо, эта игра с призраками и туманной ложью не закончится никогда. —забери меня,—парень подошел к Костенко ближе, касаясь рукой щеки мужчины, пальцами оглаживая щетину.—и никогда не отпускай. Рука, казалось бы, даже и не коснулась кожи. Она не была ни холодной, ни теплой или нежной. Даже нельзя было определить ее веса. Она проходила сквозь. Когда Паша потянулся губами к губам Сергея—на что тот стал приближаться в ответ—то тут же растворился. Костенко лишь обернулся, посмотрев вновь на лежавшее на ступенях тело. Он уже ехал в машине, осматривая пустую дорогу, по которой когда то ходили люди, ездили машины и бегали собаки, в поисках хозяина или же хорошего завтрака. Справа сидел Паша, а точнее, его тело, которое то и дело пыталось упасть. Глаза были открыты и смотрели куда то вперед. Хотя сложно сказать, что они смотрели. Он был похож на старую куклу, про которую давно забыли и выбросили: сальные волосы, слипшиеся между собой кровью, бледная, чуть синеватая кожа—в некоторых ее местах были кровавые подтеки, синяки и царапины—,пустые стеклянные глаза, в край посиневшие шершавые губы. Одежда довольно потрепалась и, даже, в некоторых местах порвалась. Машина выехала за пределы Припяти, оставив за собой вечные поиски чего либо, муки, слезы и даже радость. Хотя, все то, что там происходило до аварии и после нее нельзя назвать радостью, тем более счастьем. Сергей размышлял об этом до тех пор, пока до боли знакомый голос не раздался на заднем сиденье. —ну что, рад?—Паша удобнее стал устраиваться на сиденье, ерзая. —что?—Сергей быстро оборачивался и возвращался обратно, не понимая, как фантом оказался с ним, в его машине.—какого хрена ты здесь делаешь? —я еду с тобой,—Вершинин махнул головой в сторону сидящего спереди трупа, который стал коситься в бок, падая головой на плечо мужчины за рулем.—тебе не нравится? —вот он,—Костенко дернул плечом, смахивая тело в другую сторону,—едет со мной. Но я не понимаю, на кой хрен ты здесь нужен. Ты же просто иллюзия, ты, мать вашу, фантом! Ты должен быть на месте, в котором зона тебя создала! Кстати говоря... Капитан стал осматривать дорогу и рядом с ней находящиеся деревья и поля. Он ведь выехал из зоны уже довольно давно, так почему же существо сейчас с ним? —ты убил меня вовсе не там,—фантом улыбнулся, издавая смешок, в котором можно расслышать издевку.—и даже не здесь. —что? о чем ты?—Сергей уже начинал злиться, не выдерживая такого абсолютного спокойствия со стороны неприятного собеседника. —ты убил меня своей ложью еще очень давно.—Вершинин протягивал ласково каждое слово, смотря на мужчину и на его реакцию. —ложью? —ты мне так описывал в красках свои чувста, что хотелось плакать, а сейчас я, вероятно, смогу тебе плюнуть прямо в лицо и посмеяться над тобой. Ты такой эгоист, Сережа. —хватит нести чушь, ты, кусок сгнившего и не настоящего дерьма!—мужчина не выдержал, резко затормозив машину.—проваливай! Я забрал твой труп и я похороню тебя так, как положено! Только прошу, не мучай меня! —Сережка,—фантом ласково прошептал имя капитана, еле шевеля своими губами.—ну куда же ты без меня, а? Скажи мне, как ты скучаешь и не сможешь без меня, скажи же это... Костенко посмотрел на бездыханное тело, сидящее справа от него: доносилось смрадом, ужасом и страхом, щекоча носовые рецепторы и сворачивая органы в клубок. Вот-вот вырвет, но это не помешало ему взять холодную руку в свою, крепко сжимая и смотря в стеклянные пустые глаза. —я правда очень скучаю. Я хочу все вернуть, лишь бы была эта возможность. Хочу, чтобы ты взглянул на меня и улыбнулся, как при первой встрече. Паша...—мужчина позвал мертвого по имени в надежде, что тот повернется и отзовется. Но ничего не произошло, и это неудивительно. —он будет молчать веками, пока окончательно не сгниет в земле,—существо пролепетало это, улыбаясь.—а я буду веками смеяться, плакать и говорить с тобой обо всем. —тебе не чуждо знать, что такое радость и печаль. Ты не для этого был создан. —ты прав,—улыбка медленно сползла с лица и парень, смотря на свои руки будто видит их в первый раз, прошептал.—я был создан для того, чтобы сводить тебя с ума. —ты всегда сводил меня с ума, Паш. Машина вновь тронулась с места, проезжая то по ровной дороге, то по огромным кочкам, от которых мертвый Павел качался туда-сюда, а Сергей держал его рукой. Вот он уже в своей квартире, в своей ванне моет тело от остаток крови и грязи. Фантом стоял сзади мужчины, облокотившись о стену и с неким удовольствием смотрел на происходящее: вода, окрашенная в мутный, красноватый цвет плескалась в разные стороны, руки и ноги то и дело падали, не хотя держаться на скользком краю белоснежной ванны. Голова качалась и стукалась постоянно, от чего, возможно, появятся новые синяки и гематомы. Сергей то смывал, то намыливал мочалку, начиная после оттирать кожу трупа. —ты же хотел меня закопать.—существо подошло ближе к ванной, нагибаясь—у Паши был приличный рост, выше капитана он был точно—, и смотрел над усилиями мужчины. —я передумал,—пояснил Сергей, не переставая мыть Пашу.—или ты правда хочешь гнить в земле? Хочешь, чтобы тебя черви сожрали? —нет,—фантом парня отошел на расстояние вытянутой руки от ванны и выпрямился.—это ведь так неприятно... Костенко не хотел встревать с ним в долгий разговор, поэтому, посчитав, что стоит лучше промолчать, продолжил молча домывать Вершинина. Закончил он без труда, доставая из ванны тощее и длинное тело, сажая аккуратно его на пол так, чтобы тот не упал и не разбил свою голову об унитаз окончательно. После, взяв полотенце, с таким же как и раньше усердием стал протирать каждый сантиметр бледной и синей кожи. Даже под горячей водой оно не приобрело красноватого и живого цвета, как у нормальных людей. —может, хватит уже? не проще с балкона скинуть и забыть?—фантом усмехнулся, а после, когда увидел злое лицо мужчины—тот круто обернулся—, улыбка сползла с лица и он замолчал. Хотя и понимал, что Сергей ничего ему не сделает, ведь все действия, направленные против него и в его сторону будут бесполезны. Что кулаки, что пули —.все пройдет сквозь. —ты издеваешься? я не могу так...—Костенко замолчал, развернувшись обратно к телу, держа в руках влажное полотенце. Он не знал как правильно подобрать дальше слова. Ведь действительно, можно было просто бросить с балкона, закрыть в подвале или закопать, как сдохшего котенка этого Пашу, но все это казалось ему абсурдом. Хотя то, что он только что забрал из мертвого города мертвого любимого — тоже абсурд. Наконец он нашел то, что можно сказать и продолжил.—...грубо. Это неправильно. —то, что ты любил меня, а после убил — тоже неправильно. Но это произошло. —просто замолчи и все, мне не нужны твои советы. —как скажешь. Мужчина протер тело, а после понял, что его не во что одеть. Он любовался голым и мертвым Вершининым, но отдернулся, когда сзади у самого уха раздался шепот. —тебе нравилось представлять меня таким, признай,—рука фантома снова коснулась невесомо, но когда попыталась сжать вспотевшую ладонь капитана, прошла сквозь.—и ублажать себя, представляя, тебе тоже нравилось. Низ живота приятно стало тянуть, и Сергей дотронулся до своей груди, расчитывая в уме частоту ударов сердца. Оно билось настолько сильно, что казалось, вот-вот выскочит оттуда. Тем временем, существо не унималось и продолжало шептать что то, чего Костенко уже не слышал. В ушах стоял гул, сердце скачет с бешеной скоростью, а волна возбуждения полыхала внутри все больше и больше. —возьми меня, как и хотел,—последнее, что услышал мужчина, когда вышел из состояния аффекта.—как и желал. —все, хватит,—Сергей помахал головой, отгоняя мысли по сторонам и стал поднимать тело Паши с пола, неся его в свою спальню.—который раз я уже прошу тебя помолчать? —столько же, сколько просил и я,—Вершинин улыбнулся, вновь отходя от мужчины на расстояние вытянутой руки, упираясь спиной в стену.—и ты никогда меня не слушал. Теперь же, родной мой, я тоже не стану тебя слушать. Костенко вздохнул, заворачивая в комнату. Но не успел он появиться в проеме двери, как копия того, что было сейчас на его руках, стало перед ним. —твою мать,—мужчина дернулся, обходя существо и, уложив с особой осторожностью, будто Паша все еще жив и просто мирно спит, сел на край пастели.—не делай так. —неужели ты меня боишься? —не боюсь, я просто не хочу видеть тебя. —конечно, лучше же будет смотреть на то, как я превращаюсь в кусок гнилого мяса. —всяко лучше видеть твою гниющую плоть, чем не видеть тебя вовсе. знаешь, я даже рад,—Костенко улыбнулся уголком губ, посмотрев на фантома. Тот лишь озадаченно дёрнул бровью, скривившись в ухмылке. —чему ты рад?—призрак из головы мужчины подошёл к капитану, кладя свои бледные руки с длинными пальцами на его плечи, наигранно, конечно же. Он ведь даже коснуться до него не может. —что я убил тебя, и теперь ты останешься здесь со мной, вплоть до того, пока твои кости не превратятся в пепел. —и я люблю тебя.