Зов пустоты

      🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Выйдя на работу на следующий день, Чонгук пребывал в редком для его тела состоянии бодрости. Для кого-то ночные выезды могли казаться наказанием, ведь за сверхурочные им не доплачивали, но, как только босс присылал сообщение, что следующие сутки можно остаться дома и нормально отоспаться, все как один прекращали возмущаться и довольные падали на кровать без задних ног.       Чонгук сделал точно так же, только сообщения он дожидаться не стал. Если что, Чимин бы прикрыл его. Или дозвонился и разбудил в любом случае. На Чимина можно было положиться.       Спалось просто отлично. Особенно усталость стала ощутимой, когда Чонгук снял свою форму. Иногда казалось, будто одежда агентов была ещё и вечным аккумулятором. Но Чонгук отказывался верить в такую фантастику и списывал всё на самовнушение.       Проснувшись к обеду, он наконец-то выбрался на тренировку и небольшую пробежку. Выпустить пар было практически так же необходимо, как и вдыхать кислород, которого постоянно не хватало во время физических нагрузок. Вечером было две бутылки пива, футбольный матч и готовка еды, которой должно было хватить до конца недели. Как же Чонгук скучал по временам в Академии — взрослая жизнь оказалась не такой уж и увлекательной, какой он всегда её представлял. Слишком много времени уходило на быт, и никакого отдыха.       И вот, выспавшись, он со спешкой в шаге и в приподнятом настроении направлялся в западное крыло, куда должны были привезти пойманных магов.       Кан Ина и Ли Донхён. Чонгук долго умолял шефа о присутствии на допросе, и ему, конечно же, как единственному, кто справился с магами, разрешили пройти в небольшую камеру. В качестве приза. Лично он допрашивать не будет — эту часть неприятной работы выполнит второй коллега. Но Чонгук был согласен и так, лишь бы из первых уст услышать, кто эти маги и на кого они работали. Очевидно, что два подростка не могли бы с такой лёгкостью поймать шестерых агентов — за ними кто-то стоял.       Они встретились с Тэёном в коридоре с рядом металлических дверей и охранниками у каждой из них. Мужчина, старше его на десять лет, вызывал только страх — для обычного агента он был слишком огромен и суров. Его взгляд сквозь тонкую оправу очков выдерживал не каждый. В целом, допрашивать пойманных — это работа исключительно по призванию, а Тэёну посчастливилось оказаться в нужное время в нужном месте. Называть его на «ты» не поворачивался язык, пусть мужчина и предложил после приветствия оставить формальности. Чонгук понял, что будет обращаться к агенту только «Господин Ма» или «Сэр», как только они пожали руки, — Чонгук сам удивился тому, как умудрился сдержать писк.       — Я уже давно не выезжал, — мечтательно произнёс Тэён и обернулся к Чонгуку. Тот, как только встретился с ним взглядом, проглотил язык, поэтому только кивнул. — Думал, молодое поколение стало способней. Но, как оказалось, достаточно обычной уловки, чтобы уложить три команды.       — Простите, сэр, — Чонгук сам удивился своему голосу — высокому, писклявому, будто ему наступили на яйца. Он стоял с этим мужчиной на равных, но такое ощущение, что его уже начали пытать.       — Но ты справился один, я поражён. Рад, что есть многообещающие агенты, — похвалил господин Ма, и его рука, просто огромная ладонь, легла Чонгуку на плечо.       Так, Чонгук, просто дыши.       — Спасибо, сэр, — всё так же пропищал он. Крепкая рука подозрительно сжалась на его плече.       — Во время допроса мне нужно, чтобы ты не показывал эмоций, — с его лица пропала расслабленность и приятная улыбка, которая смягчила бы устрашающий образ. Чонгук сглотнул. — Если они не захотят отвечать сразу, я церемониться не буду. Но тебе вмешиваться запрещено. Если не уверен в своих силах, лучше не иди со мной.       Конечно, Чонгук знал об этом условии. Когда-то Джебому приходилось допрашивать пойманных магов, и Чонгуку разрешали присутствовать. Раньше его пускали в отдельное помещение, где за допросом наблюдали и записывали его ещё несколько агентов, но, как только ты оказывался там, в маленькой комнате, где кроме железного стола, приваренного к полу, и двух стульев нет ничего, атмосфера начинала давить со всех сторон. Чонгук отдал бы всё, только бы не сесть за такой же приваренный к бетону стул со скованными антимагическими наручниками руками.       Чонгук, как и до этого, послушно кивнул:       — Я всё понимаю, сэр. Я готов.       — Отлично, тогда пойдём.       Чонгук последовал за Тэёном в комнату, которая была точь-в-точь как та, три года назад в Сеуле. Крохотное помещение, невысокие потолки, белые стены и по центру — один-единственный стол и два стула. Всё давило, слегка мигающая лампа сбивала с мысли, раздражала. Наверняка, её специально не меняли, чтобы выводить магов на эмоции. Или и вовсе делали мигающими на заказ.       За столом сидела Кан Ина. Рука была в гипсе, на подбородке красовался фиолетовый синяк, а пластыри на лице закрывали раны. Кан Ина выглядела опухшей из-за сильных успокоительных — их вкалывали пострадавшим магам, чтобы те не сбежали из больницы и не навредили врачам; синие волосы приобрели мутный цвет, из носа и брови убрали пирсинг. Чонгук неплохо постарался, если она отделалась только лёгкими повреждениями. Тот ювелирный удар в спину был слишком несдержанным, но им всем очень повезло, что позвоночник девушки остался цел. Стало интересно узнать, как себя чувствовал парень.       Ина подняла на них стеклянные глаза. Она не была напугана: знала, что её ждёт, и просто готовилась к худшему. На своём первом допросе Чонгуку посчастливилось увидеть весь спектр эмоций у бедного мага, которого просто довели до панической атаки. Джебом тогда неплохо поработал, но нервный срыв не помог им узнать достаточно информации, поэтому пришлось отложить отправку парня в соответствующее заведение.       Тэён сел напротив, постучал стопкой бумаг по столу, поправил свои очки и тихо откашлялся, прочищая горло. В его действиях было так много презрения, пассивной агрессии, будто достаточно одного лишнего слова, чтобы девушка осталась без головы. Будь Чонгук на её месте, уже бы умер от сердечного приступа.       Чонгук закрыл за ними дверь в камеру, встал у входа и молча наблюдал. Его лицо оставалось каменным, даже когда Кан Ина заметила схватившего её агента.       — Кан Ина, верно? — начал Тэён. Он всё ещё был сосредоточен на бумагах, совсем не смотрел ей в глаза. Словно девушки здесь нет. Она ничто. Она попалась, проиграла бой и биологическую лотерею. Ей понадобится ещё заслужить его тяжёлый взгляд.       — Верно, — тихо произнесла она. Чонгук впервые услышал её голос. Сломленный, неживой, но всё ещё нежный, мелодичный.       — Как самочувствие после лечения? — он имел в виду успокоительное, конечно же. После него никогда не бывало хорошо.       — Тошнит немного, — Ина пока отвечала спокойно и достаточно правдиво. Чонгука это слегка успокаивало.       Но для Тэёна это было обычной формальностью, фальшивой вежливостью, за которой пряталось безразличие. Поэтому полученный ответ он проигнорировал и перешёл к главному.       — В течение следующего получаса я проведу с тобой короткую беседу, — Чонгук дёрнулся на слове «Беседа». Дружеский разговор. А как же! — Ты обязана ответить на все вопросы честно. Конечно, я вряд ли смогу узнать, если ты мне соврёшь. Но после нашего разговора ты в строгом порядке будешь отправлена в специальное заведение, поэтому смысла что-то утаивать всё равно нет, а твои честные ответы помогут нам в борьбе с преступностью. Если не знаешь ответ, тоже говоришь об этом сразу для экономии времени, — он говорил так чётко, будто знал этот текст наизусть. Чонгуку действительно было её жаль. — Наша беседа может затянуться, если ты откажешься сотрудничать. Права молчать у тебя нет. Адвоката тебе всё равно не предоставят, а с силой удара моего уважаемого коллеги ты уже знакома…       Он запугивал. Чонгуку запрещено участвовать в допросе. Он был здесь только в качестве зрителя и, если понадобится, как дополнительная сдерживающая сила в случае побега — агентам даже в стенах отдела запрещено оставаться один на один с магами.       — Если у тебя нет вопросов, мы можем начинать, — сказал Тэён, закончив своё вступление.       Ина сама не двигалась, смотрела на блестящую поверхность стола без особого интереса к происходящему вокруг. Что же происходило в её голове? Скорее всего, она думала, что теперь её жизнь разрушена, и она до конца своих дней проживёт в тюрьме. Чонгук от таких новостей тоже не был бы в восторге.       — Вопросов нет, отлично, — подождав несколько минут, но так и не получив ответа, Тэён продолжил. Девушка на его фоне казалась слишком хрупкой и миниатюрной. — Тогда, начнём с твоих родителей. Мы поговорили с ними вчера днём и узнали, что ты сама скрывала от них магию до пятнадцати лет. Узнав, что ты можешь её контролировать, родители решили не заявлять о тебе. Всё верно?       — Да, — она кивнула. Совсем безжизненно, отчаянно. Наверняка, предательство мамы было для неё тяжёлым ударом. Тэён знал, поэтому решил начать именно с этой темы.       — Как ты смогла контролировать свою магию?       — Моя магия была слишком слабой поначалу, чтобы её нужно было контролировать. А потом меня учил Донхён.       — Ли Донхён, — Тэён достал бумаги с именем парня и быстро их проглядел. — Он твой…?       — Парень.       — Как познакомились?       — Он случайно увидел, как я тренируюсь, и решил помочь.       — На тот момент он уже владел водной магией?       — Да.       Вопросы быстрые, Тэён не давал ей и минуты, чтобы задуматься. Конечно, он спрашивал обычную информацию, не было причин для лжи. Но ему нужно было утомить её обычной болтовней, чтобы к концу «беседы», когда они перейдут к важной части, девушка уже не имела достаточно сил, чтобы хорошо врать.       — Судя по тому, с каким количеством агентов вы справились, учитель из твоего парня хороший, — Тэён позволил себе смех, но он был таким липким, неприятным, что даже Чонгук съёжился. — Что произошло в тот вечер, когда твоя мама, Кан Лино, позвонила в Комиссию?       Девушка вздохнула. Он перепрыгнул с темы на тему, чтобы она запуталась во лжи, не смогла вовремя найти нужную придуманную фразу. Тем не менее Ина не казалась напуганной. Может, она и не станет врать сегодня?       — Я услышала, как мама сообщает обо мне в Комиссию, и сразу же позвонила Донхёну. Он сказал, что у него был план на этот случай. Он пришёл где-то спустя двадцать минут после звонка. После того как полиция всех эвакуировала, мы пробили стену, он разорвал трубу с водой, ну а дальше… Вы и сами знаете.       Тэён кивнул. Он сделал какие-то пометки на листах, будто записывал её слова, но Чонгук видел, что на листе было совсем не то, что она сказала.       «Повезло тебе. Сегодня будет без крови».       Это сообщение было для Чонгука. Тэён знал, что Чонгук следил не только за девушкой, но и за своим коллегой. Чужое послание позволило слегка расслабиться — Тэёну не нужно было много времени с магом, чтобы понять, какой метод давления применить на нём.       — Почему вы не убили агентов?       Вопрос, конечно, логичный. Чонгук сам бы хотел услышать на него ответ, ведь зачем было держать в плену шестерых агентов, которые могли бы освободиться и доставить неприятностей?       — Донхён сказал, что они нужны будут для обмена, — Ина на мгновение поменялась в лице. Будто только сейчас поняла, что не имела чёткого ответа.       — Какого обмена? С кем?       — Я не знаю, — её глаза удивлены. Она не поднимала взгляд, но Чонгук чётко видел, что что-то не так. — Донхён не сказал.       — А ты не спрашивала?       — Мне было страшно. Я делала всё, что он говорил.       Чонгук мысленно кивнул себе. Возможно, у этого парня были свои планы насчёт пойманных агентов, поэтому они не сбежали сразу. Так их было бы сложнее найти, но почему-то они приняли решение остаться и ждать.       Тэён понимающе угукнул. Он достал другие бумаги из стопки и просмотрел их. Отчёт об изъятой собственности.       — Во время обыска при вас не нашли оружия, — сказал он, листая скреплённые степлером бумаги. Он отыскал список вещей и медленно его зачитал: — Телефоны, ключи от ворованной машины у Донхёна, бита, на которой найдены ваши с ним отпечатки пальцев, деньги наличкой, которые ты украла из родительского сейфа, и сумка с вещами первой необходимости.       Закончив объявлять список, Тэён впервые поднял на неё глаза и сразу же нахмурился. Девушка напряглась, её лицо побледнело. Чонгук отсчитал тридцать секунд, пока они молчали, и девушка ни разу не моргнула. Что-то было в списке, что удивило её. Или… Дело совсем не в этом?       Но вдруг Ина дёрнулась в сторону, наклонилась под стол и её стошнило больничной едой, которой отравиться было практически невозможно. Чонгук продолжил стоять смирно, не двигался, как и Тэён, который не спешил помогать. Он, наверное, видел зрелища и похуже.       Девушка откашлялась и медленно поднялась. Её лицо стало ещё бледнее, дышала она сбито, взгляд затуманенный.       Кан Ина двигала глазами в сторону Чонгука. Быстро, мгновенно. На секунду в её взгляде, который до этого был совсем стеклянный, появилась осознанность. Чонгук замечал это, потому что знал, куда смотреть и какой сигнал уловить. Ведь в этом списке не было главного. И девушка это понимала лучше, чем кто-либо в этой камере.       Она выровнялась на стуле, попросила прощения и объяснилась плохим самочувствием после успокоительного. Тэён молча кивнул: для него кровь, рвота и сломанные кости — рутина, с которой он сталкивался каждый день.       — Так что насчёт списка? У вас было оружие при себе?       Чонгук не знал, является ли совпадением состояние девушки или нет, но Тэён не заметил ничего необычного. Он повторил вопрос без каких-либо изменений в голосе или настроении.       — Нет, — ответила Ина и наклонилась к своей здоровой руке, чтобы протереть пальцами губы. — Мы решили, что нашей магии будет достаточно.       — А бита зачем?       — Мне с ней спокойней.       Тэён усмехнулся. Но в его улыбке не было и капли радости. Это что-то страшное, зверское. Как у настоящего хищника. Пусть девушка и отвечала открыто на каждый вопрос, Тэён не позволял ей расслабиться и забыть, где она и с кем.       — У вас были деньги, машина и обычные вещи. Куда вы планировали сбежать?       Девушка снова пожала плечами.       — Я не знаю. Донхён ничего не говорил мне. Он сказал, что лучше мне не знать ради моей же безопасности.       — Агентов вы планировали забрать с собой?       — Донхён сказал, что кто-то должен прийти и помочь. Что мы должны продержаться до утра, а потом нам помогут.       Тэён снова принялся рыться в бумагах, отложил в сторону список изъятых вещей и нашёл лист с фотографией.       — На спине Донхёна была найдена татуировка мышеловки. Это знак Крысоловов. Ты знала, что он принадлежит к ним?       Девушка поджала губы, на фото совсем не смотрела. А ей и не нужно. Чонгук понял, что она видела и постоянно о ней спрашивала. Но каждый раз получала отказ. Ради собственной безопасности. И может, Ину это злило когда-то, но сейчас… Сейчас неведение, в котором её держали, спасало её жизнь. Чонгук не хотел думать, что бы с ней сделал Тэён, если бы она хоть что-то знала. Но уже представил, что будет с парнем.       — Да. Но он ничего не говорил мне. Сказал, что если я что-то узнаю, нам придётся расстаться, — она тяжело сглотнула.       Чонгук видел, что сейчас ей больно. Семнадцатилетняя девушка не была готова к тому, что её изобьют, допросят и отправят гнить в камеру под постоянным наблюдением агентов. Это не только огромное испытание для тела, но и для психики.       — Когда вы начали встречаться, у него уже была эта татуировка?       — Да.       — У него были какие-то друзья, может, знакомые, с которыми он встречался иногда?       — Не знаю.       — Бывало такое, что он пропадал на какое-то время, а потом снова появлялся?       — Я не знаю. Мы скрывали свои отношения, поэтому могли не видеться по несколько дней.       — Ты была у него дома?       — Да.       — Находила там какие-то странные предметы? Может, оружие или послания?       Чонгук, пусть и говорили не с ним, чувствовал это давление. Как ускоряются вопросы, как Тэён наклонялся к ней ближе с каждым вопросом, будто нависал над ней, как девушка всё больше сжималась и прятала свой взгляд… Ему самому хотелось провалиться под землю, чтобы не слышать басистого голоса, не ощущать на себе пронзающий взгляд, который будто читал его насквозь.       Всё же, он был прав. Допрос — это работа по призванию.       — Я ничего не знаю об этих бандах и других магах. Я больше никого, кроме Донхёна, за это время не встретила, и правда, правда, ничего не знаю.       Она терпела, старалась изобразить равнодушие, но больше у неё не осталось сил. Тэён довёл её до состояния, близкого к срыву. Чтобы жертва больше не сопротивлялась, истратила всю энергию на противостояние эмоциональному давлению и больше не могла уклоняться, играться словами.       — Хорошо, — Тэён сел обратно на свой стул, проделал тот же ритуал с постукиванием стопкой бумаг о стол. Будто они начинали сначала. — Я хочу верить, что ты не соврала мне ни на одном вопросе, — Чонгук сглотнул. Что-то было не так в его словах. Он не успокаивал её. — Но если до завтрашнего утра мы узнаем, что ты что-то скрыла от нас, придётся провести беседу ещё раз.       Он угрожал. Ломал её окончательно. Чонгук мог слышать, как её сознание трещало по швам.       — Но я даю тебе возможность исправиться, — так вот к чему всё шло. К сделке. К предложению сдать своего парня, рассказать что-то, что освободит Ину от возможных страданий и обречёт Донхёна на боль в одиночку. — Если тебе есть чем поделиться, что ты скрыла от меня, обещаю, мы больше не встретимся с тобой.       Девушка какое-то время молчала, собиралась с мыслями. Чонгук прожигал её взглядом. И она это точно почувствовала.       — Нет.       Она ответила коротко, глаз на Тэёна не подняла. Но ему и этого достаточно. Ведь впереди ещё один допрос, который мог как подтвердить, так и опровергнуть все её показания.       — Спасибо за сотрудничество. Надеюсь, мы больше не увидимся.       Тэён забрал свои бумаги и ушёл. Чонгук увидел его лицо, спокойное, уверенное. Заметил лёгкую походку и расслабленную осанку, будто для него это и было приятной дружеской беседой. Чонгук уже мечтал никогда больше не видеть Тэёна.       Он вышел последним. Бросил быстрый взгляд на Ину, они смотрели друг на друга меньше секунды, прежде чем Чонгук отвернулся от неё и закрыл за ними дверь.       Оказавшись в коридоре, Тэён расчесал пятернёй свои чёрные волосы, поправил очки и коротко вздохнул. Чонгук на секунду позволил себе мысль, что мужчина тоже был в напряжении, а его расслабленность — это просто игра для магов. Но нет. Как только он сам оказался за пределами комнаты, неосознанно сделал глубокий вдох — в камерах было слишком душно.       Тэён достал из кармана ручку, начал делать какие-то заметки на своих бумагах и медленным шагом пошел в сторону следующей камеры. Чонгук поспешил за ним. Но, если честно, он уже слишком устал, чтобы присутствовать при следующем допросе. Интересно, Тэен вообще не напрягался, не чувствовал давления и негативных эмоций? У него бывали плохие дни? Проливал ли он чай по неосторожности? Забывал ли он погладить свою белоснежную рубашку, которая выглядывала из-под форменной куртки? Становился ли он тем самым монстром, когда оказывался один на один с настоящим преступником? Может, только тогда он выпускал пар, избивая и пытая бедных парней и девушек (а ведь чаще всего это именно подростки и молодые люди).       Они остановились у такой же металлической двери. Тэён быстро поздоровался с охранником. Из искреннего интереса, появившегося в его тёмных глазах, спросил, как прошли его выходные, на которых тот праздновал день рождения своей жены. Чонгуку самому захотелось узнать, была ли у Тэёна вторая половинка и всё ли у неё в порядке с головой. Но обычно же настоящие убийцы и насильники очень внимательны и педантичны. Может, Тэён был именно тем мужем, который никогда не забывал праздничные даты, на все дарил дорогие подарки, учитывая его зарплату, и скрывался под маской улыбчивого и доброго мужчины. Всё же улыбка ему шла.       Закончив говорить с охранником, Тэён обратился к Чонгуку:       — Мне кажется, что Кан Ина всё же нам соврала.       Чонгук кивает, но его желудок резко сжимается.       — За три года отношений она бы точно что-то узнала о своём парне, — облегчение, как и свой страх до этого, Чонгук умело скрыл за маской безразличия. — Сейчас я буду вытягивать правду из парня, поэтому, что бы я ни сказал, ты всё так же должен оставаться безразличным, понял?       Чонгук догадался, куда он клонил. Он будет искажать показания Кан Ины, чтобы сбить парня с толку.       — Да, сэр.       — Только ты не перегибай палку, Тэён, — засмеялся охранник, открывая им дверь ключом. — Парня привезли со сломанными рёбрами. Не хватало ещё, чтобы его отправку задержали из-за новых переломов.       — Значит, в живот бить не будем, — в такой же задорной манере ответил Тэён и зашёл в камеру, когда дверь перед ним распахнулась.       Чонгук, как и раньше, прошёл следом. Ли Донхён, учитывая его ранения, лежал на кушетке с приваренными к полу ножками — похоже, у них были специальные камеры и для тех, кто не мог сидеть. Наручники сковывали его руки: длинную цепь протянули под каркасом кушетки, чтобы парень не имел даже возможности подняться. Его такое же бледно-зелёное лицо, раскрашенное яркими фиолетовыми синяками, говорило о том, что успокоительное всё ещё не отпустило.       Тэён подошёл к нему, сел на стул рядом с кушеткой и зачитал то же приветствие, с которым начинал допрос Ины. Чонгук всё так же стоял у входа и молча наблюдал.       Но договорить Тэёну не дали — Донхён перебил его и задал вопрос первым:       — Что с Кан Иной?       Чонгук прикусил щёку и не отводил от них взгляда.       Это была ошибка, Донхён. Огромная ошибка.       На лице Тэёна сразу же появилась голодная улыбка хищника, перед которым помахали огромным куском мяса. Чонгук, честно говоря, не представлял, как выдержать этот допрос.       — Мы только что провели с твоей девушкой короткую «беседу». Ты разве не слышал? Глаза мага округлились, он резко поднял на Тэёна взгляд. А тот только этого и ждал.       — Значит, архитекторы всё же неплохо потрудились. Ещё ни разу не подвели нас с шумоизоляцией.       Донхёну с каждым словом становилось всё хуже и хуже. Он белел, как мел, его кулаки сжимались до выступающих вен на предплечьях. И Чонгук понял, что не он один сломается под этим взглядом тёмных глаз.       Донхён дёрнулся в сторону Тэёна, но наручники и сломанные рёбра не позволили ему даже оторвать голову от подушки, которую ему так вежливо предоставили.       — Чш-ш, не волнуйся так, — сказал мужчина, убирая влажные от пота волосы со лба парня. Тот, замерев, проследил за чужими движениями, будто если он даже посмеет вдохнуть, эти мозолистые пальцы в чёрной перчатке расколют ему череп. — Она всё ещё жива. И говорить может. Но я очень жалею, что не вырвал ей язык. Мне так надоело слушать, как она умоляет не трогать тебя. Я пообещал, что если ты всё мне расскажешь, мы с ней больше не встретимся. Жаль, что она этого уже не слышала. О, и у неё отвратительный контроль рвотного рефлекса. Не знаю, за что она тебе понравилась, если даже нормально отсосать не может…       — Вы лжёте! Вы просто хотите меня запуга…!       Пальцы Тэёна резко впились в чужие щёки, мешали говорить, сжимая лицо. Глаза парня источали настоящую ярость, он тяжело дышал и дёргал головой, чтобы вырваться из чужой хватки.       — С чего бы это? Ты думаешь, мы не захотим отомстить? Он не захочет? — Тэён кивнул в сторону Чонгука, и Донхён резко перевёл свой тяжёлый взгляд на него. По расширенным зрачкам Чонгук понял, что маг узнал его. — Вчера он потерял своего напарника. Сердце бедного парня не выдержало удара током, и ты думаешь, что после такого он бы не отомстил ей?       Чонгук сдержал усмешку. Слышал бы Чимин сейчас этот бред. Он отлично себя чувствовал, отлёживая бока на любимом диванчике Чонгука и просматривая видео в Тик-Токе. Они сегодня утром пересеклись у кофейного автомата. Чонгук даже подколол Чимина: жаль, что тот не стал Электро, как в Человеке-пауке, — было бы очень удобно иметь портативный повербанк на несколько тысяч вольт. Конечно же, Чимин шутку не оценил, но в душе — Чонгук был уверен — тот как минимум улыбнулся.       Но ему сейчас нужно было продолжать держать лицо, возможно, даже сделать взгляд более свирепым.       Тем не менее, пока Тэён не оборачивался к нему, а внимательно следил за реакцией мага, Чонгук быстро закрыл левый глаз и потянул правый уголок губ вверх. Там, где он стоял, его лицо в слепой зоне камеры, поэтому он не боялся дать подсказки. Он получил сказочное удовольствие, когда парень резко замер, а его зрачки мгновенно сузились. Он понял, кого должен был подождать до утра.       — Ничего не хочешь ему сказать? — Тэён продолжил давить своим басистым голосом, и Чонгук сразу же вернул каменное выражение лица. — Извиниться, например, чтобы он оставил тебе жизнь?       Донхён ещё раз дёрнул головой, и на этот раз пальцы в чёрной перчатке отпустили его. Чонгук знал, что парень не станет слушаться и бояться Тэёна. Но он бы не стал открываться, если бы не был уверен, что маг достаточно умён, чтобы правильно сыграть свою роль. Он смог на протяжении четырёх лет прятаться от Комиссии, стать членом Крысоловов, а после ещё и опекать Кан Ину, которую, если бы не её родители, может быть, и вовсе не поймали. Этот парень хорош. И Чонгук был уверен, он сделает всё, как нужно.       — Что вы хотите от меня услышать? Быстрее начнём, быстрее закончим, — сказал Донхён, и его лицо наполнилось отвращением. Какая идеальная игра.       Тэён удивился искренне. Наверняка, ему всегда требовалось хоть как-то надавить или ударить, чтобы получить желанное признание. Особенно от членов банд. Донхён оказался для него приятным открытием.       — Хм, неужели готов так просто сдать своих?       Донхён вздохнул. Чонгук не сводил с него взгляд — будет ли парень врать или расскажет всё? Что он сделает в данной ситуации?       — Если вы обещаете не трогать Ину, я сделаю всё, что нужно.       Плечи Тэёна заметно расслабились. Мужчина решил, что сделал достаточно, чтобы запугать мага. Чонгуку хочется рассмеяться ему в лицо — он уверен, чтобы сломить Донхёна должно понадобиться что-то ужасней, чем просто сказочки о допросе его девушки.       — Расскажи всё о Крысоловах. Члены банды, места встречи, способы передачи информации — всё, что тебе известно. Чем больше расскажешь, тем меньше времени мы уделим твоей дорогой девушке.       Донхён прикусил губу, его кулаки в наручниках сжались сильнее.       — Я не знаю много, — тихо начал он, и Чонгук понял, что всё это время Донхён не играл. Он на самом деле не знал. Он пешка, не имел никакого отношения непосредственно к Крысолову. Он исполнитель — получил задание, выполнил и перешёл к следующему. Кто знает, что после его слов могло «на самом деле» случиться с Кан Иной. — Меня не допускали к важной информации. У Крысоловов много магов, которые следят в городах за ситуацией. Есть те, кто наблюдает за действиями Комиссии, есть те, кто выслеживает новых магов и помогает им скрываться…       — Кому ещё ты помогал? Это ведь твоя обязанность, верно?       — Больше никому, — сразу ответил Донхён. Чонгук нахмурился: он быстро отрицает. — Мне запретили присматривать ещё за кем-то, кроме Ины. Это было слишком рискованно.       — С кем ты общался?       — С Вышибалой. Она отвечает за привлечение новых магов, — Чонгук сразу же вспоминает о ней: Ким Доён, двадцать два года, магия — телекинез. О ней было сообщение два года назад, когда о её магии узнали в университете. Девушка сразу же пропала и больше не появлялась. Были предположения, что она присоединилась к какой-то из банд, но доказать это было невозможно. Теперь её выдал Донхён.       — Как вы обменивались сообщениями?       — Обычные задания я получал от неё лично. Мы встречались каждые два дня в Южном парке.       — Когда вы должны были встретиться?       — Этой ночью. Они уже наверняка знают, что меня поймали, поэтому забрали всё из моей квартиры. Больше они со мной не свяжутся.       Донхён говорил уверенно, пусть и с ноткой сожаления, но Чонгук, и только он один в этой комнате, знал, что Донхён лжёт. Крысоловы редко бросали своих. Даже если они были обычными исполнителями. Нет — особенно таких, как Донхён, кто занимался самой опасной работой. И Чонгук уже знал, на какое задание его и Чимина завтра отправят.       Тэён продолжал прожигать мага взглядом, когда задал следующий вопрос:       — Что тебе известно о Крысолове, Подрывнике и Молчуне?       Интересно, хоть один допрос проходил без вопроса об этих троих? Чонгук иногда задумывался, какие бы цены писали на плакатах «Wanted», если бы они сейчас были на Диком Западе. Учитывая цены того времени, за Крысолова предложили бы не меньше миллиона.       — О них мне ничего не известно, — ответил Донхён. — Насколько я знаю, даже Вышибала с ними не встречалась.       Тэён откинулся на спинку стула. Он перебирал меж пальцев свои бумаги, от которых Донхён не отводил взгляда, и тяжело вздохнул. Информации мало. Фактически маг ничего не рассказал. Ему сложно не поверить, ведь уже много магов из Крысоловов, которых удалось поймать, говорили одно и то же — «мы ничего не знаем». Эта подобная бюрократической система кураторов и подчинённых была настолько гениальным решением, что выйти на кого-то «выше», чем обычные полевые крысы, было очень тяжело.       Чонгук за свои пять лет работы только единожды видел, чтобы поймали парня, который смог описать способности и внешность Подрывника. Его прозвище Бунтарь — всё, что от него осталось. Чонгук видел отчёт о его допросе и ещё несколько недель после не мог спокойно смотреть на еду.       Тем не менее его сведения помогли установить виновника трагедии в центральном отделении Комиссии и подтвердили опасения агентов. Так магу, способному создавать взрыв по щелчку пальцев, досталось прозвище Подрывник.       Однако было глупо считать, что Тэён не устроит проверку. Чонгук и не удивился, когда услышал следующие слова Тэёна.       — Хм, знаешь, — начал мужчина задумчиво, — почему-то я тебе не верю. Мне кажется, ты прикрываешь своих боссов.       Глаза Донхёна стали увеличиваться. Он дёрнул руками, но запоздало вспомнил, что они всё ещё обездвижены.       — Нет! Я не врал вам!       Тэён резко навис над магом, одной рукой сжал его рот, а второй ударил в самое уязвимое место на чужом теле — рёбра. Силу прикладывать совсем не обязательно — лёгкого касания вполне было бы достаточно, чтобы Донхён испытал ощутимый дискомфорт. Тот взвыл, его ноги резко согнулись в коленях, позвоночник изогнулся в инстинктивной попытке сбежать от следующего удара. Но в таком положении невозможно уклониться.       — У меня на день десять таких, как ты, и я каждый раз слышу одно и то же. Я не могу терпеть, когда мне лгут.       Донхён смотрел на Тэёна огромными глазами, он громко дышал и постоянно дёргал руками и ногами, будто это как-то могло ему помочь.       — У тебя последняя возможность исправиться, — Тэён угрожал, и его угрозы не казались пустыми словами. По крайней мере, Чонгук так не считал. — Где сейчас находятся Крысолов, Подрывник и Молчун?       Тэён убрал руку с чужого рта, чтобы услышать:       — Я не знаю!       Перчатка снова сжала лицо, затем последовал новый удар. С глаз мага сорвались слёзы.       — Вчера ночью какое оружие вы использовали?       Чонгук вздрогнул. Он только надеялся, что Донхён догадается. Если бы Тэён знал, какое именно оружие было у подростков, он поставил бы вопрос совсем иначе. Где маги, принадлежащие к бандам, нашли ножи, способные разрезать форму агентов — вот тот вопрос, который следовало задать. Но Тэён этого не знал. И Чонгук надеялся, что Донхён был всё ещё в состоянии анализировать, чтобы понять это.       После ещё одного удара Донхён громко заскулил, плача. Его губы оказались испачканы в крови, когда Тэён убрал ладонь, — он прокусил их зубами.       — Не было… оружия… — он произнёс тихо, хрипло. А потом начал кашлять, содрогаясь всем телом.       Четвёртый удар заставил мага кричать.       — Ты мне врёшь! — Тэён выплюнул слова парню в лицо и обернулся к Чонгуку. Тот весь сжался, когда его начали испепелять взглядом. — Агент Чон, — сказал он уже чуть спокойней. Донхён, пока его рот закрывала ладонь, медленно повернул к нему голову и посмотрел красными от слёз глазами. — Проверьте, как там Кан Ина. Я думаю, она уже готова к новой беседе.       Это игра. Очередной способ эмоционального давления. Чонгук понял это сразу. Он не должен никуда уходить на самом деле, только создать иллюзию того, что он собирается исполнить приказ.       Донхён не мог поверить в услышанное. Он посмотрел так, будто умолял никуда не идти.       — С удовольствием, сэр, — Чонгук отдал честь и направился к двери. Он уходил не слишком быстро, чтобы дать парню шанс.       И тот им воспользовался: он начал вертеть головой, дёргать ногами, издавать всевозможные звуки, которые получались в условиях вынужденного молчания.       Насладившись чужим мычанием и особенно истошным криком, когда Чонгук прикоснулся к ручке двери, Тэён подал голос.       — Подожди, Чон, — Чонгук послушно остановился. В груди сердце уже успело несколько раз пропустить удары. Если бы Тэён не остановил его, что бы ему следовало сделать? — Наш лгунишка хочет нам что-то сказать.       Ладонь отпустила красное лицо Донхёна, и тот сразу же сказал:       — Пожалуйста… Я правда ничего не знаю. У нас не было ничего с собой. Только деньги и… Я угнал машину, чтобы мы смогли уехать. Но никакого оружия не было… Я не вру, поверьте. И… Не трогайте Ину, прошу вас. Лучше бейте меня, если хотите…       Закончив своё чистосердечное признание со слезами на глазах, Донхён громко закашлял. С уголка его рта скатилась тоненькая струйка крови.       Чонгук наблюдал, как Тэён, помедлив, отпустил парня. Он собрал с пола разбросанные бумаги, которые слетели с его колен, и ушёл.       — Допрос окончен, Ли Донхён. Завтра тебя и Кан Ину отправят в специальное заведение №124.       Они покинули камеру, охранник закрыл за ними дверь, и Чонгук остановился у белой стены, чтобы ухватиться за неё рукой. У него резко закружилась голова. Пока он наблюдал за Донхёном, который в любой момент мог не выдержать, — Чонгук даже боялся предположить, какой удар станет для него критичным, — он забыл как дышать. Одна единственная ошибка, ложное слово — и лишних вопросов было бы не избежать.       Он услышал за спиной смех Тэёна и обернулся.       — Неужели всё было настолько плохо? — усмехнулся мужчина. Охранник рядом едва сдержал смешок. Наверняка они считают Чонгука слишком слабым, раз ему стало плохо после обычной «беседы». — Я, вроде, был с ним мягок.       Чонгука мутило. Мягок, чёрт возьми?       — Нет, всё хорошо, — тихо ответил он.       — В следующий раз я устрою для тебя представление получше, — пообещал Тэён и отдал охраннику пачку своих бумаг, приказывая занести их в отдел сбора данных. И только тогда Чонгук заметил фиолетовое пятно на рубашке агента.       — Сэр, у вас… — Чонгук указал пальцем на пятно от чернил. Тэён сразу же опустил глаза и — на удивление — усмехнулся. Чонгук уже представил, как мужчина вернётся в камеру, чтобы отомстить магу за чистую рубашку.       — А он сильный маг, — Тэён достал ручку из нагрудного кармана и застегнул куртку формы до горла, чтобы спрятать пятно. — Нужно будет сообщить, чтобы занялись усовершенствованием наручников.       Потом мужчина окликнул уходящего охранника:       — Эй, Сон! — охранник обернулся. — И попроси, чтобы в пятую камеру отправили уборщика, а в седьмую — врача.       На лице охранника появилась отвратительная усмешка. Конечно же, ведь он слышал, как Донхён кричал. Удивительно, что он не спросил сразу. Наверняка, в этом отделе люди уже не обращают внимания на крики.       — И это всё? — спросил Чонгук, ещё раз пробегая взглядом по дверям камер. Тэён поднял на него вопросительный взгляд. — Мы, кажется, не узнали всё, что хотели.       Тэён поднял на Чонгука глаза и пожал плечами:       — На самом деле, — его голос постепенно выровнялся, вернул прежнее спокойствие. — Мы уже давно допрашиваем таких, как эти двое, исключительно для протокола. Обычно особенной информацией они не обладают, и никак с нашими главными целями не связаны.       Чонгук побледнел. К нему пришло осознание, что… Все сотрудники здесь требовали развлечений. Они не участвовали в выездах, их рабочее место — одинаковые по виду и размеру камеры, единственный повод, чтобы размять мышцы, это избить бедных подростков, а их крики — настоящая колыбельная, которая заменяла звуки выстрелов. Так они чувствовали, что занимались чем-то полезным для Комиссии, будто это единственный метод добычи данных.       Может быть, лет десять назад, когда всё только начиналось, когда появились банды и подпольная деятельность, они не были в восторге от своей работы. Возможно, даже не спали ночами после жестоких допросов. Но после, когда в насилии и издевательствах не осталось нужды, они больше не могли без этого.       Чонгуку понадобилось мгновение, чтобы решить для себя, что лучше засадить себе пулю в голову, чем попасть в лапы к этим монстрам.       Они попрощались, Чонгук пожелал Тэёну хорошего вечера и медленно, контролируя шаг, вернулся в своё крыло. Но перед тем как зайти в свой кабинет и увидеть Чимина, развалившегося на диване, он десять минут провёл в офисном туалете. За минуту желудок стал пустым, но аппетит не появится даже через несколько часов — Чонгук знает свой организм, поэтому даже не будет думать о еде до конца рабочего дня.       Приведя себя в приличный вид, он пошёл к себе в кабинет. Улыбнулся сотрудникам в коридоре, поприветствовал их, но в душе чувствовал небывалое отвращение. Сделали бы его сослуживцы то же самое, что и Тэён? О да, наверняка бы сделали. Согласились даже без вопросов. Им бы только сделать больно, убить, покалечить, довести до слёз.       Согласился бы Чонгук на такую работу? Безусловно. И от этого ещё гаже. Единственное, что его успокаивало — в отличие от своих коллег, он не испытывал бы того садистского удовольствия, с которым они натягивали перчатки, чтобы не отмывать потом кровь часами.       Чимин встретил его улыбкой. Он сразу же оторвался от телефона, подорвался с дивана и подошёл к нему — соскучился. Но Чонгуку было совсем не до него. Он обошёл его и обессиленно упал на освободившееся место. По крайней мере, перед Чимином он мог не строить из себя идеального агента.       Тот сразу же растерял весь свой щенячий восторг и остался наблюдать за Чонгуком со стороны, нервно перебирая пальцами. Он не решался первое время даже сказать приветствие. Чонгук определённо напугал его своим болезненным видом — бледный, вспотевший, с сухими и бесцветными губами, будто это его допрашивали, а не пойманных магов.       — Хён? — тихо прошептал Чимин и подошёл к нему, присаживаясь на край дивана. — Ты в порядке?       А Чонгук не в порядке. И он знал почему, но рассказать об этом Чимину не мог. И больше никому в этом мире не мог. Единственный выход — бороться со всеми трудностями самостоятельно.       — Нормально, — горло Чонгука всё ещё жгло, поэтому его голос звучал странно, будто сломано. — Увидел фильм для взрослых.       Он отшутился, потому что понимал, что другого выбора ему не оставалось. Он должен был как-то сгладить остроту ситуации, в которой они оказались. Пусть Чимин и не осудил бы его за редкую слабость, но это не значит, что не осудил бы кто-то другой — у этих стен всегда были уши.       Чимин тихо рассмеялся и поддержал новый тон их диалога:       — Намекаешь, что мне всё ещё нельзя на такое смотреть?       — Ох, ещё как! — сказал Чонгук. — Даже не думай. Вот когда пройдёшь все категории порно, тогда поговорим.       — Будто сам все посмотрел.       — Обижаешь. Я прошёл весь материал, ещё когда мне шестнадцати не было. В Академии, знаешь ли, иногда было свободное время.       Чонгук с лёгким чувством отвращения и стыда вспомнил свою подростковую жизнь в Академии. Отправляясь в Сеул, он был готов к тому, что ему придётся жить в казармах вместе с пятью такими же пубертатными язвами, как и он сам. И что им как-то придётся делить то самое свободное время между собой. А ещё искать где-то порнуху — телефоны запрещались в Академии — и покупать у старших курсов минуты на дрочку с их телефонами за сигареты, которые были всё также запрещены. Короче говоря, тяжёлые были годы. Но, безусловно, полезные — больше бы нигде он не научился врать настолько правдоподобно, скрываться, прятать важные для себя вещи любых размеров и выискивать таких же идиотов по несчастью.       — И ты тратил его на просмотр порнухи? — удивлённо спросил Чимин, будто сам этим не занимался. Хотя, учитывая отсутствия у него необходимой смекалки, он мог элементарно не додуматься достать сигареты. Чонгук боялся представить, что бы произошло, если бы Чимин всё же раздобыл местную валюту, но спросил не у того старшекурсника.       Чонгук посмеялся своим мыслям.       — Конечно.       «Разговор ни о чём» с Чимином позволил ему слегка отвлечься. Для них это уже вошло в норму. Чонгук так успокаивал Чимина, отвлекал его пустой болтовней и заставлял отвечать на вопросы из тестовой программы Академии. Чимин же, в свою очередь, садился рядом и смотрел потерянным взглядом, даже понятия не имея, что ему нужно сделать, но соглашался на всё, что Чонгук предлагал. Учитывая их непростую работу, они были безумно благодарны друг другу за помощь.       — Сходи нам за кофе, пока я разберусь в бумагах и найду нам задание на сегодня, — попросил Чонгук, медленно поднимаясь с дивана.       Чимин кивнул и направился выполнять просьбу: чтобы Чонгуку стало лучше, он готов был сделать что угодно без лишних пререканий. Чонгук же сел за свой стол и принялся разбирать документы, как и обещал. Их ждали отчёты по вчерашнему заданию.       Ближе к пяти Чонгук ушёл раньше положенного и попросил Чимина прикрыть его. Он объяснился вечерним футбольным матчем, который не мог пропустить, и ещё добавил несколько слов о плохом самочувствии. Конечно же, Чимин понимающе кивнул и согласился закончить работу в одиночку. Но вряд ли он догадается, чем на самом деле будет заниматься его напарник.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔