Нас с тобой свела судьба

Они шли втроём — впереди Нарцисса, за ней Драко и Саманта. Шаги глухо отдавались от каменных стен, однако они спускались по лестнице в гробовой тишине. Нарцисса держалась прямо, как всегда, но в её осанке чувствовалась напряжённость; Драко шёл чуть впереди Саманты, не оборачиваясь, его плечи были сжаты, а движения слишком чёткими, будто он контролировал каждый шаг и каждый вдох. Саманта не стала спрашивать, о каких гостях идёт речь: в этом не было смысла, ведь всего через несколько мгновений она и так всё увидит собственными глазами, но чем ниже они спускались, тем сильнее становилось странное ощущение, словно предчувствие, которое невозможно сформулировать, но невозможно и игнорировать. Во рту появился неприятный, горький привкус, как будто она проглотила что-то испорченное, и он не исчезал, сколько бы она ни сглатывала. Сердце билось глухо, ударяясь о рёбра так, что это почти отзывалось болью, и с каждым шагом это ощущение только усиливалось. Что-то было не так. Она уже знала, как проходят «обычные» вечера в этом доме, знала, каким бывает этот извращённый ритуал, когда Пожиратели собирались, чтобы обсуждать, планировать, а иногда — просто развлекаться, и тогда внизу слышались душераздирающие крики и злорадный смех, который со временем переставал быть чем-то шокирующим и превращался в ещё один фон, от которого нельзя избавиться. Но сейчас было иначе. Это не были пойманные маглы, и даже не грязнокровки, над которыми будут издеваться, чтобы продемонстрировать силу и власть. Когда они спустились на последний пролёт, Саманта невольно замедлила шаг, хотя тут же заставила себя идти дальше, не показывая ни сомнений, ни страха. Воздух внизу был тяжелее и плотнее, как будто пропитан напряжением. Из-за закрытых дверей доносились приглушённые голоса, но разобрать слова было невозможно. Нарцисса остановилась у двери, её рука на мгновение замерла на ручке, словно она собиралась с мыслями или, возможно, просто давала им лишнюю секунду перед тем, как всё станет очевидным. Драко тоже остановился. Саманта задержала дыхание. Комната, в которую они вошли, оказалась куда больше, чем Саманта могла себе представить — не просто просторной, а давящей своим масштабом, с высокими потолками, теряющимися в полумраке, и тяжёлой хрустальной люстрой. Тёмно-фиолетовые стены были увешаны портретами, фигуры на которых двигались, перешёптывались и просто наблюдали. Но Саманта почти не обратила на это внимания. Её взгляд зацепился за другое. Фенрир Сивый. В тот же момент по её коже пробежал холод и она почти физически почувствовала, как будто прошлое внезапно перестало быть прошлым и вернулось. Его лицо, глаза, тот самый взгляд, в котором не было ничего человеческого — только голод и жестокость — она узнала его мгновенно и вместе с этим узнаванием в памяти вспыхнуло то, что она так старательно пыталась запереть глубоко внутри. Крики, кровь, Нибс. Её пальцы невольно сжались, ногти впились в ладони, но она почти не почувствовала боли — всё внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать себя и не дать этому воспоминанию прорваться наружу. Рядом с Сивым стояли егеря — грубые, неопрятные, с теми же хищными выражениями лиц, в которых читалась жадность и жажда награды. Они переговаривались между собой, бросая взгляды в сторону центра комнаты, и в этих взглядах было что-то нетерпеливое и почти возбуждённое, как у охотников, которые уже поймали добычу, но ещё не получили за неё свою плату. И только тогда Саманта перевела взгляд дальше. Всё внутри неё остановилось. Гермиона. Она стояла чуть в стороне, руки были сжаты, плечи напряжены, волосы растрёпаны, как будто её тащили, не давая возможности даже привести себя в порядок, и в её глазах — в этих карих, всегда живых, внимательных глазах — был неподдельный страх. Рон. Его обычно розовое лицо было бледным, губы побелели, под глазом наливался тёмный синяк, и он стоял чуть впереди, как будто инстинктивно пытаясь закрыть собой остальных, хотя сам едва держался на ногах. Его взгляд метался, пытаясь выход там, где его не было. И Гарри. Саманта не сразу поняла, что именно она видит. Его лицо было искажено — опухшее, изменённое до неузнаваемости, черты расплывались, теряли привычные очертания, волосы отросли, касаясь плеч, подбородок покрывала щетина, и всё это вместе создавало образ почти чужого человека. Но ей хватило доли секунды. Одного взгляда. Она узнала его вовсе не по шраму, хотя тот всё ещё был, пусть и менее заметный, чем обычно, а по чему-то другому, неуловимому, что невозможно изменить никаким заклинанием: по тому, как он стоял, как держал голову, как смотрел, даже сейчас, несмотря на всё происходящее. Её тело отреагировало быстрее, чем разум: по спине прошёл холод, руки задрожали, дыхание сбилось, и на мгновение ей показалось, что она просто не выдержит этого. Саманта сжала кулаки сильнее — так, что ногти больно впились в кожу, почти до крови. Это помогло лишь отчасти. Дрожь не исчезала — она прошла по рукам, по плечам, отозвалась в дыхании, в напряжении каждой мышцы. Девушка заставила себя стоять прямо, не отводить взгляд слишком резко и не делать ничего, что могло бы привлечь внимание. К её облегчению — или, возможно, к ещё большему внутреннему напряжению — никто не смотрел на неё. Беллатриса была полностью сосредоточена на пленниках, её взгляд горел тем самым безумным интересом, который Саманта уже успела увидеть раньше; Нарцисса стояла чуть в стороне, бледная и напряжённая, а Люциус казался одновременно раздражённым и обеспокоенным, как будто ситуация вышла из-под его контроля. Никому не было дела до неё. Кроме Драко, который моментально заметил и оценил её состояние. Он стоял рядом, чуть впереди, и она почувствовала его взгляд ещё до того, как осмелилась повернуть голову. Он тоже узнал его. Его взгляд, который она не смогла истолковать, был какое-то время прикован к Гарри, а затем резко вернулся к ней. У неё не было сомнений, что он видел её насквозь. — Подойди, Драко. Голос Беллатрисы разрезал пространство так неожиданно, что Саманта невольно вздрогнула, хотя и заставила себя остаться неподвижной, почти вжавшись в собственное тело, будто это могло сделать её менее заметной. Она инстинктивно спряталась за спиной Нарциссы, чуть опустив голову, позволяя светлым волосам женщины скрыть её лицо, и на мгновение ей показалось, что если она не будет двигаться, её просто не заметят. Но это было иллюзией, и она это слишком хорошо понимала, однако всё равно цеплялась за неё. Драко сделал шаг вперёд очень медленно, будто каждое движение давалось ему с усилием. Саманта видела, как напряглись его плечи и сжались его пальцы, прежде чем он разжал их и опустился на колени перед Гарри. Комната на мгновение погрузилась в тишину. Саманта слышала только собственное нервное дыхание и громкий, почти оглушающий стук сердца, который отдавался в горле. — Ну что, Драко? — прозвучал нетерпеливый голос Люциуса. — Это он? Это Гарри Поттер? Драко не ответил сразу. Саманта заметила, как он чуть отодвинулся, будто стараясь держаться как можно дальше от Сивого, чьё присутствие само по себе было угрозой. — Н-не знаю… — наконец выдавил он, и его голос предательски дрогнул на первом же слове. — Не уверен… Он по-прежнему не смотрел на Гарри, а Гарри не смотрел на него. — Да ты погляди хорошенько! — раздражение в голосе старшего Малфоя усилилось. — Если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда… — Давайте-ка не будем забывать, кто его поймал на самом деле, а, мистер Малфой? — перебил его Фенрир. Саманта даже не повернула голову, но почувствовала напряжение, которое мгновенно повисло между ними, как натянутая до предела струна. — Конечно-конечно! — поспешно отозвался Люциус. Драко едва заметно повёл плечом, как будто стряхивая с себя чужие взгляды. — Что у него с лицом?.. — Что вы с ним сделали? — резко спросил Люциус, обращаясь к Фенриру. — Почему он в таком состоянии? — Это не мы! — Похоже на Жалящее заклинание, — с холодной уверенностью объявил Люциус, прищурившись. — Ну так что, Драко? Пауза. — Не знаю… — пробормотал он снова и, словно больше не выдерживая, резко поднялся, отступая назад, к Нарциссе. — А девчонка знает? — прорычал Фенрир, и в этом слове было столько презрения, что у Саманты внутри всё сжалось ещё сильнее. — Постойте, — резко сказала Беллатриса, и её голос мгновенно заставил всех замолчать. Саманта замерла. — Я её где-то видела… — протянула Лестрейндж. — Смотри, Драко, это Грейнджер? — Не знаю… — снова сказал Драко, и теперь Саманта видела, как дрожали его руки, спрятанные за спиной. — Может быть… Вроде да… — А это — мальчишка Уизли! — воскликнул Люциус, делая шаг к Рону и останавливаясь перед ним. — Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?.. — Может быть, — повторил Драко, не поднимая глаз, словно каждое слово давалось ему с усилием. На лице Беллатрисы на мгновение мелькнуло сомнение, но затем оно исчезло, сменившись чем-то другим. Её губы растянулись в улыбке. — Сивый прав. Девчонка наверняка будет знать. И в этот момент Саманта почувствовала, как внутри всё оборвалось, словно из груди выбили весь воздух. Слова Беллатрисы повисли в воздухе, как приговор. Всё внутри неё сжалось в тугой узел. Она знала, что это случится: не именно так, не в эту секунду, но знала, что рано или поздно её поставят перед выбором, от которого нельзя будет уйти. И этот момент наступил. Беллатриса медленно повернула голову в её сторону. — Иди сюда, — мягко, почти ласково произнесла она. Голубоглазая медленно сделала шаг вперёд, обходя Драко. Она чувствовала его рядом и на мгновение их плечи почти соприкоснулись, и ей показалось, что он едва заметно напрягся, словно хотел что-то сделать, сказать, остановить, но не мог. Она вышла вперёд. Теперь между ней и пленниками не было никого. Гермиона и Рон смотрели на неё, Гарри тоже. Этот взгляд ударил сильнее всего, в самое сердце. — Ну? — протянула Беллатриса, склоняя голову набок. — Ты ведь учишься с ними, не так ли? Саманта чувствовала, как внутри всё кричит. Сказать правду? Отрицать? Молчать? Каждый вариант был опасен. Она опустила взгляд на секунду, будто собираясь с мыслями, хотя на самом деле пыталась удержать контроль и не дать лицу выдать ничего лишнего. — Я… — голос едва не сорвался, но она вовремя остановилась, заставив его звучать ровнее. — Я не уверена. Беллатриса замерла, а затем медленно улыбнулась. — Не уверена? — переспросила она, и в её голосе прозвучала насмешка. — Как интересно. Саманта подняла взгляд. — Лица изменены, — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и безразлично. — Это может быть кто угодно под Оборотным зельем. Беллатриса подошла ближе. Её рука резко взметнулась вверх и схватила Саманту за подбородок, заставляя поднять голову выше. — Ты врёшь, — тихо прошипела она. Саманта не дёрнулась и не отвела взгляд, хотя всё внутри требовало этого. — Нет, — ответила она едва слышно. Пауза растянулась. Беллатриса всматривалась в неё, как будто искала в ней что-то, что выдало бы её. И в этот момент Саманта почувствовала знакомое лёгкое давление — чужое присутствие. Легилименция. Она едва не вздрогнула, но успела собрать мысли, выстроив прочную невидимую стену. Она не думала о Гарри. Не думала ни о чём, что могло её выдать. Беллатриса прищурилась. Её пальцы сжались сильнее. — Интересно… — протянула она, наклоняясь чуть ближе. — Кто-то тебя чему-то научил. Затем Беллатриса резко отпустила её — Саманта чуть пошатнулась, но удержалась на ногах. Лестрейндж обернулась к остальным. — В любом случае, — продолжила она уже громче, — мы скоро узнаем правду. Взгляд Беллатрисы, до этого блуждавший между пленниками с жадным хищным интересом, внезапно зацепился за что-то в руках одного из егерей, и в ту же секунду всё в её лице изменилось, а в тёмных глазах вспыхнуло что-то гораздо более опасное, чем обычное безумие. — Что это такое? — Меч, — буркнул один из егерей, явно не понимая, с чем именно имеет дело, и в этой небрежности, в этой грубой уверенности была огромная ошибка, которую он сам ещё не осознал. Беллатриса вытянула руку. — Дайте мне. — Он не ваш, миссис, он мой! Я его нашёл! Он не успел договорить — в него полетела вспышка красного света. Мужчина рухнул, не издав ни звука, его тело тяжело ударилось о пол, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, но всего на мгновение, ведь после начался самый настоящий хаос: остальные егеря зашевелились и заговорили одновременно, их голоса наложились друг на друга, превращаясь в гул недовольства и агрессии, в котором уже чувствовалась готовность к ответу. Струпьяр шагнул вперёд, а его рука метнулась к палочке. — Это что ещё за игры, дамочка? Но Беллатриса уже не слушала. Её взгляд был прикован к мечу, и в нём было что-то почти одержимое, как будто перед ней находилось не просто оружие, а нечто гораздо большее. — Остолбеней! — взвизгнула она. — Остолбеней! Красные вспышки одна за другой рассекали воздух, и в этом хаосе Саманта неожиданно поняла, что это был шанс — возможно, совсем крошечный, но единственный. Её взгляд метнулся к Гарри, который начал обретать прежние черты лица. Нужно было действовать. Она сделала попытку шагнуть вперёд, но не смогла. Ноги будто приросли к полу, словно всё тело внезапно отказалось подчиняться, и страх, который она так долго держала под контролем, в один момент сковал её изнутри. Дышать стало сложнее. Сердце билось так сильно, что почти заглушало звуки вокруг. Она знала, что должна. Знала, что если не сейчас — другого шанса не будет. Но не смогла. Рядом с ней замер Драко, так же неподвижно. — Где вы взяли этот меч? — прошипела Беллатриса, вырывая палочку из обмякшей руки Фенрира с такой ловкостью, что тот едва не потерял равновесие. Он остался стоять, застыв под действием заклинания, но его лицо исказилось от ярости, губы оскалились, обнажая острые зубы, а глаза налились злобой. — Как ты смеешь? — прорычал он, едва шевеля губами. — Отпусти меня, женщина! Беллатриса даже не взглянула на него. Её внимание было приковано к мечу. — Где вы нашли меч? — повторила она, и теперь в её голосе звучала уже не угроза, а что-то на грани истерики. Саманта вздрогнула от резкости этого движения, но не отвела взгляда. Всё происходящее разворачивалось слишком быстро, и она чувствовала, как внутри поднимается знакомое, удушающее ощущение беспомощности, которое она уже испытывала раньше, но сейчас оно было гораздо сильнее. — Он был в сумке той девчонки! — прохрипел Фенрир. Взгляд Беллатрисы метнулся к Гермионе. Саманта перевела взгляд на темноволосую гриффиндорку и вдруг слишком ясно осознала: Гермиона понимала, что её могло ждать. — Если это в самом деле Поттер… — пробормотала Беллатриса. — Нужно позаботиться, чтобы ему не причинили вреда… Тёмный Лорд желает сам разделаться с Поттером… Но если он узнает… Я должна… Должна знать! Саманта стиснула зубы. — Пусть пленников запрут в подвале, — резко сказала Беллатриса. — Нечего распоряжаться в моём доме, Белла! — возмутилась Нарцисса. Голоса звучали где-то рядом, но Саманта слышала их будто сквозь воду. — Выполняй! Ты даже не представляешь, какая опасность всем нам грозит! Нарцисса колебалась — Саманта это видела — однако всего мгновение. — Отведите пленников в подвал, Фенрир. — Постойте! — резко сказала Беллатриса. — Всех, кроме… кроме грязнокровки. — Нет! — закричал Рон. Саманта вздрогнула, её пальцы непроизвольно сжались, но она не двинулась с места, словно всё её тело снова стало чужим. — Лучше меня, меня оставьте! — Если она умрёт во время допроса, тебя возьму следующим, — усмехнулась ему Беллатриса, сверкнув неровными зубами. — Убери отсюда свою подружку, Драко. Она даже не удостоила Саманту взглядом, когда отдала приказ, словно та была не живым человеком, а лишь лишней деталью в комнате, мешающей ей сосредоточиться на куда более важном занятии. Слизеринец не стал спорить. Он быстро двинулся к ней, будто хотел закончить это как можно скорее, не позволяя ни себе, ни ей задуматься о последствиях, и, не говоря ни слова, схватил её за рукав свитера, после чего потянул за собой к двери. Она пошла не потому что хотела, а потому что тело подчинилось раньше, чем разум успел осознать происходящее, и только когда за их спинами с глухим звуком захлопнулась дверь, отрезая их от той страшной реальности, в которой остались Гермиона, Рон и Гарри, всё внутри Саманты словно резко вернулось на место. И в этот же момент раздался пронзительный крик. Саманта замерла так резко, что Драко по инерции сделал ещё шаг вперёд, прежде чем понял, что она больше не идёт, и обернулся, но она уже вырывала руку, словно прикосновение к нему внезапно стало невыносимым. — Подожди, — выдохнула она, и её голос предательски дрогнул. Из-за двери донёсся ещё один крик, ещё более громкий и отчаянный, и в этот раз Саманта не выдержала. — Драко, отпусти меня, — сказала она, почти не дыша. — Мы должны помочь ей, мы не можем просто… — Нет. — Ты не понимаешь, — выдохнула она, чувствуя, как голос начинает ломаться. — Они её убьют, Драко, они… — Хуже, — коротко бросил он, однако и в его голосе прозвучало напряжение, которое он уже не мог скрыть. Ещё один крик. Саманта дёрнулась, словно от удара, и в следующий момент уже пыталась обойти его и прорваться к двери, не думая о последствиях и не оценивая шансы, ведь оставаться на месте было физически невозможно. Но Драко оказался быстрее: его пальцы сомкнулись на её запястье и с силой потянули назад, не давая сделать ни шага вперёд, а когда она попыталась вырваться, он только усилил хватку. — Отпусти меня! — выдохнула она, уже почти срываясь на крик, но он не отреагировал. — С ума сошла? — Я не могу просто стоять и слушать это! — выкрикнула она, снова дёрнувшись, но безрезультатно. — Драко, пожалуйста… Крик за дверью оборвал её слова. Саманта рванулась так резко, что на мгновение потеряла равновесие, и в этот момент он сорвался окончательно — парень резко потянул её на себя и с силой впечатал в стену, так что удар выбил из неё воздух, заставив на секунду потерять ориентацию, а холод камня болезненно отозвался в спине. Она не сразу поняла, что произошло, только почувствовала, как его рука сжала её плечо, удерживая на месте. — Ты снова забыла, где ты находишься? — его голос был тихим, но от этого только страшнее. — Забыла, на что способен твой безумный папаша? Саманта замерла, её дыхание сбилось. — Ты думаешь, ты сейчас туда ворвёшься и что? — продолжил он, не ослабляя хватки, заставляя её смотреть на него и не давая отвернуться. — Спасёшь её? Или просто окажешься рядом с ней? Крики Гермионы за дверью не прекращались. Саманта попыталась оттолкнуть его, но силы были неравны, и её руки лишь бессильно упёрлись в его грудь, не давая ей ни свободы, ни облегчения. — Я не могу просто стоять, — выдохнула она уже тише, но от этого не менее отчаянно. — Можешь. И будешь. Саманта закрыла глаза всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы слёзы, которые она так отчаянно сдерживала, всё же прорвались, скатываясь по щекам и оставляя за собой горячие следы. Она стиснула зубы, пытаясь подавить это, не сломаться окончательно, но внутри уже что-то треснуло. Девушка вдруг осознала, что крики за дверью резко оборвались. На короткий миг её накрыло слабое облегчение, но разум тут же оттолкнул это чувство, беспощадно напоминая, что тишина в этом доме никогда не означала ничего хорошего. — Драко! Голос Беллатрисы прорезал коридор. Саманта вздрогнула и почти сразу перевела взгляд на Драко. Она увидела, как едва заметно дёрнулись его плечи. Он молча двинулся к двери, но прежде чем коснуться ручки, остановился на секунду и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Даже не вздумай входить. Что бы ни случилось. Саманта кивнула почти автоматически, прекрасно понимая, что этот кивок ничего не значит и при первой же возможности она сделает ровно противоположное. Драко открыл дверь и исчез за ней, оставляя её одну. За дверью тут же послышались голоса. Они накладывались друг на друга, сливались в неразборчивый поток, в котором невозможно было различить ни слов, ни интонаций, ни даже точно понять, кто именно говорил. Саманта сделала шаг ближе к двери и, не задумываясь, прижалась к ней, прислонившись ухом к холодной поверхности и надеясь уловить хоть что-то. Но вместо слов она слышала только собственное сердце. Она стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться, но это не помогло. В горле пересохло так, что каждый вдох давался с трудом, будто воздух царапал изнутри, из-за чего в уголках глаз начали собираться слёзы. Время тянулось неестественно медленно, растягивалось и давило. С каждой секундой ожидание становилось всё невыносимее. Неожиданно тишину прервал громкий крик — Саманта безошибочно узнала в нём голос Рона — и уже в следующую секунду она рванула к двери, распахнув её с такой силой, что та ударилась о стену, а сама она буквально влетела внутрь, однако то, что она увидела, остановило её мгновенно. У самого выхода из подземелья стояли Гарри и Рон, застывшие с поднятыми палочками. Посреди комнаты, прямо на полу неподвижно лежала Гермиона, на руке которой проступили тёмные пятна крови, резко выделяющиеся на коже, а над ней, нависая, как тень, находилась Беллатриса, сжимая в руке серебряный кинжал, лезвие которого холодно поблёскивало в свете люстры. — СТОЯТЬ, ИЛИ ОНА УМРЁТ! — завопила она. — Бросайте палочки, или мы все сейчас увидим, насколько у неё грязная кровь! Она надавила сильнее — на горле Гермионы выступили капли крови. Гарри и Рон среагировали мгновенно, швырнув палочки на пол. — Подними палочки, Драко! — снова скомандовала Лестрейндж. Саманта перевела взгляд. Драко стоял чуть в стороне, и она ясно увидела, как он на долю секунды замер, словно колеблясь. Однако выбора у него не было — пришлось подчиниться. — Близится твоя смерть, Поттер! — ликующе воскликнула Беллатриса. — Осталось только подождать прибытия Тёмного Лорда. Вызови его. Драко не сразу понял, что она обращалась к нему. Он стоял, сжимая в руках палочки, и его взгляд метался между Гарри и Беллатрисой, будто он пытался найти выход там, где его не было. Нарцисса подошла ближе к сыну, осторожно коснувшись его руки, и Саманта не смогла понять, что скрывалось за этим жестом — поддержка, попытка успокоить или же безмолвное напоминание о том, что он должен сделать. Люциус ждать не стал — он резко засучил рукав мантии, открывая Тёмную метку. И именно в этот момент откуда-то сверху раздался странный дребезжащий звук. Все подняли головы. Громадная хрустальная люстра начала дрожать, её подвески звенели, сталкиваясь друг с другом. А затем она сорвалась. Беллатриса стояла прямо под ней, но успела отскочить. Кинжал выскользнул из её руки, и Гермиона, больше ничем не удерживаемая, машинально перекатилась на живот, накрыв голову руками. Люстра рухнула вниз с оглушительным грохотом, разбиваясь о пол, разлетаясь на цепи и осколки, которые брызнули во все стороны, сверкая, как тысячи острых льдинок. Саманта отвернулась, резко вскинув руку и прикрывая лицо рукавом, чувствуя, как что-то острое пронеслось совсем рядом, и на секунду всё вокруг превратилось в самый настоящий хаос. Когда она снова открыла глаза, картина перед ней изменилась. Драко согнулся пополам, прижимая ладони к лицу — между пальцами уже проступила кровь. Рон уже был рядом с Гермионой, опустившись на колени и прижимая её к себе с такой отчаянной осторожностью, будто боялся причинить ей ещё больше боли даже простым прикосновением, в то время как Гарри стоял чуть впереди, сжимая в руке сразу три палочки, которые он, по всей видимости, успел выхватить у Драко. Сивый неподвижно лежал у стены с неестественно раскинутыми руками, и было ясно, что заклинание, прилетевшее в него, вывело его из игры, по крайней мере на какое-то время; Нарцисса стояла рядом с Люциусом, таким же растерянным, как и она сама. Беллатриса же была в ярости. — АХ ТЫ ДРЯНЬ! ТЫ МОГ УБИТЬ МЕНЯ! Саманта вздрогнула и резко перевела взгляд, пытаясь понять, к кому она обращалась с такой ненавистью, и только тогда заметила маленького домового эльфа с большими серо-зелёными глазами, который сильно напоминал ей Нибса, из-за чего в груди неприятно кольнуло. Нарцисса инстинктивно вскинула палочку, но та вдруг выскользнула из её пальцев и отлетела в сторону, словно её выбили невидимой силой, и Саманта поняла, что это сделал эльф. — Да как ты смеешь отнимать палочку у волшебницы? — завопила Лестрейндж. — Как смеешь не слушаться хозяев? — У Добби нет хозяев! — пропищал эльф. — Добби — свободный домовик, и он пришёл спасти Гарри Поттера и его друзей! И именно в этот момент Саманта почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Не нужно было даже поднимать голову, чтобы понять, кому он принадлежал, потому что это ощущение было слишком знакомым и слишком болезненным, чтобы спутать его с чем-то другим. Она знала, что если посмотрит на него в ответ, то всё станет только сложнее. И всё равно подняла взгляд. Небесно-голубые глаза встретились с ярко-зелёными. На одно мгновение всё вокруг будто исчезло — крики, шум, осколки под ногами, тяжёлое дыхание, даже сама опасность отступила куда-то на второй план, оставляя только этот взгляд, в котором было слишком много: всё, что они не могли сказать, что не имели права произнести вслух, что застряло между ними, разорванное обстоятельствами и реальностью, в которой они оказались по разные стороны. Саманта почувствовала, как к горлу подступило то самое чувство, которое она так долго пыталась подавить, заглушить и спрятать глубже, но которое сейчас вырывалось наружу с удвоенной силой. Она знала, что произойдёт дальше, ведь домовик был здесь не просто так — он был единственным, кто смог бы трансгрессировать с поместья, ведь ограничения на него не действовали. Это был их шанс. Но не её. Она не пойдёт с ними. И в этот момент всё внутри словно опустело, оставляя после себя только глухую, тяжёлую боль, с которой невозможно было ничего сделать, кроме как просто выдержать её и принять. Она не двинулась, не сказала ни слова, только стояла, глядя на него, и понимала, что это может быть последний раз, когда она видит его вот так — настоящего, живого, так близко и одновременно так далеко. — Сейчас! И в ту же секунду пространство исказилось, сжалось и закрутилось, превращаясь в стремительный водоворот, в который Гарри, Рона, Гермиону, Добби и даже гоблина, появившегося из ниоткуда, с силой втянуло, что Саманта даже не успела до конца осознать, когда именно это произошло. Они исчезли, как будто их никогда и не было в этой комнате. Русоволосая стояла неподвижно, всё ещё глядя туда, где секунду назад был Гарри, и только через мгновение до неё начало доходить, что всё кончено — что шанс был использован, хоть и не для неё. Она медленно перевела взгляд на Беллатрису. Та по-прежнему тяжело дышала, её лицо было искажено яростью, но в глубине её тёмных как ночь глаз теперь мелькало нечто иное: пугающая искра торжества. В этот момент внутри Саманты что-то резко похолодело. Она опустила взгляд. Тот самый серебряный кинжал, который ещё мгновение назад находился в руке Беллатрисы, бесследно исчез. Мысли в голове Саманты метались одна за другой, пытаясь сложить картину, найти этому объяснение и зацепиться хоть за что-то логичное, но вместо этого складывалось лишь одно, единственное предположение, от которого становилось по-настоящему нехорошо. А вдруг… — Помоги ему, — прервал её мысли тихий голос Нарциссы. Прикосновение холодных пальцев к её плечу заставило девушку поднять взгляд. В глазах миссис Малфой не было ни высокомерия, ни холодности — только просьба, которую она не могла или не хотела произнести вслух. Женщина едва заметно повернула голову, указывая взглядом в сторону двери, за которой только что исчез Драко, и Саманта проследила за этим движением почти машинально, всё ещё не до конца понимая, что от неё требуется. Саманта кивнула, и только когда она сделала первый шаг в том же направлении, она вдруг поняла: Драко. Он ведь был ранен. Она двинулась дальше, не замечая, как ускоряет шаг. Коридор казался длиннее, чем был на самом деле. — Драко! Постой! Он даже не обернулся, ускорив шаг и прикрывая окровавленное лицо рукой так, словно пытался спрятать не саму рану, а сам факт её существования, как будто это было чем-то постыдным. Шаг перешёл в почти бег, и расстояние между ними начало сокращаться, хотя он всё равно оставался впереди, не позволяя ей догнать себя и не давая шанса заговорить. Он уже был у двери. Она почти догнала его. Ещё шаг… и дверь захлопнулась прямо перед её лицом, что Саманта невольно вздрогнула и остановилась, оказавшись перед преградой. — Драко! — Уйди. Саманта стиснула зубы. — Драко, открой. — Ты с первого раза не понимаешь?! Повисло тяжёлое молчание. Саманта медленно протянула руку и коснулась холодной металлической ручки, чувствуя, как этот холод проникнул через кожу. Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли и подобрать правильные слова. — Твоя мама просила меня помочь тебе. Я уверена, она бы и сама пошла за тобой… только, думаю, им всем сейчас придётся туго. Секунды тянулись медленно, и с каждой из них становилось всё труднее верить, что он вообще ответит. Саманта уже начала отпускать ручку, решив, что это бесполезно, но в этот миг прозвучал щелчок замка. Саманта собралась с мыслями и шагнула внутрь, и первое, что она увидела, был Драко. Он стоял к ней полубоком, словно не решаясь повернуться полностью, его губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд опущен вниз, как будто он намеренно избегал встречи с её глазами. Кровь всё ещё была на его лице, и от этого зрелища внутри Саманты снова неприятно сжалось. Он ничего не сказал, а лишь громко выдохнул сквозь зубы и, не поднимая взгляда, прошёл мимо неё, направляясь в ванную. Комната была просторной, но при этом казалась странно тесной, будто стены сами по себе давили, не давая почувствовать свободу, и в её обстановке не было той вычурной роскоши, которую можно было ожидать от наследника семьи Малфоев — напротив, всё выглядело достаточно сдержанно: тёмные тона, чёткие линии; аккуратно заправленная кровать стояла у стены, будто к ней давно никто не прикасался, письменный стол был завален книгами и пергаментами. На мгновение её взгляд зацепился за зеркало, в котором она увидела себя: растрёпанную, бледную, с ещё влажными от слёз глазами. Из соседней комнаты доносился звук воды. Через какое-то время дверь ванной тихо открылась, и Драко вошёл, прижимая к лицу полотенце. Кровь уже была смыта, и теперь на коже оставались лишь тонкие порезы, которые особенно выделялись на его бледном лице, делая его выражение ещё более жёстким. — У тебя есть… что-нибудь? Какая-нибудь мазь?.. Блондин коротко кивнул в сторону шкафа, даже не посмотрев на неё. Саманта развернулась, быстро нашла нужную полку и проводила пальцами по стеклянным баночкам, пока не наткнулась на нужную. Он уже сидел на кровати, ссутулившись. Она подошла ближе и на секунду замерла, но всё же аккуратно села рядом. Между ними повисло молчание. Саманта открыла баночку, зачерпнула немного мази пальцами, но не сразу потянулась к нему. — Можно? — тихо спросила она. Он едва заметно кивнул и она придвинулась чуть ближе, аккуратно коснувшись его лица. Дрожащие пальцы девушки двигались осторожно, почти невесомо, распределяя мазь по порезам, стараясь не причинить боли. — Ты мог сказать, что ранен, — произнесла она наконец, не отрывая взгляда от его лица. — Зачем? — сухо отозвался он. — Чтобы ты снова начала геройствовать? Саманта сжала губы. — Я не геройствовала. — Конечно, — фыркнул он. — Просто собиралась вбежать туда и умереть вместе с ними. Она резко убрала руку. — Я не собиралась умирать. — Да? — он наконец поднял на неё взгляд. — Тогда что ты собиралась делать? Остановить Беллатрису? Убедить её отпустить Грейнджер? Или, может, своего отца. Её дыхание сбилось. — Не впутывай его сюда. Его там не было. — Однако он несомненно появился бы там, если бы ты задумала нечто подобное, — криво усмехнулся Малфой. — Я уже сбился со счёта сколько раз ты бессмысленно подвергала себя опасности. И каждый раз ты придумываешь всё более идиотские способы. Воздух как будто сгустился. Саманта снова потянулась к нему, продолжая обрабатывать порез, хотя пальцы теперь двигались менее уверенно. — Ты не лучше, — тихо сказала она. Он замер. — Что? — Ты ничего не сделал. — А что я мог сделать? — вспылил он, поворачиваясь к ней. — Подписать им всем смертный приговор? Я сделал всё, что только было в моих силах. Я тянул время. Я, чёрт возьми, делал всё, что мог, чтобы они вообще отсюда выбрались! Думаешь, мне нравится всё это? Пауза затянулась, и Саманта продолжила обрабатывать порезы, стараясь сосредоточиться на движениях, но это было бесполезно — мысли всё равно возвращались к одному и тому же. — Тебе, похоже, нравятся парни со шрамами. Она замерла. Драко сказал это небрежно, не скрывая иронии и насмешки, и всё же это ударило по ней сильнее, чем она могла бы ожидать. Сердце болезненно сжалось и она медленно убрала руку. — Ты серьёзно сейчас? — тихо спросила она, не поднимая взгляда. Он пожал плечами, всё ещё глядя в сторону. — А что? Разве я не прав? Драко замолчал, но напряжение никуда не исчезло. Баночка с мазью всё ещё была у неё в руках, и она машинально открыла её снова, хотя уже закончила, просто чтобы занять руки. — Ты вообще когда-нибудь… — начала она и запнулась. Слова в голове путались, не желая складываться в законченную мысль. — Когда-нибудь жалел о чём-то? Он медленно повернул голову. — К чему ты ведёшь? — Ни к чему. Забудь. — Это из-за Поттера? — его голос стал холоднее, как будто он нарочно сделал акцент на этом имени, проверяя её реакцию. И он попал. Саманта едва заметно вздрогнула. — Я так и думал. Она резко подняла на него глаза. — Не начинай. — А что, неприятно? Или я снова говорю что-то не то? — Ты ничего не знаешь. — Тогда объясни. Драко выпрямился, его взгляд стал пристальнее. — Ты изменилась, — добавил он тише. Саманта на секунду закрыла глаза, равно вздохнув. — Замолчи, — выдохнула она. — Ты стала осторожнее, тише, начала держать всё в себе… но каждый раз, когда речь заходит о нём, ты теряешь контроль. — Я сказала — замолчи! — крикнула она, вскочив на ноги. Он не отступил. — Ты думаешь, это незаметно? — А тебе какое дело?! — её голос сорвался, и в нём наконец прорвалось то, что она так долго сдерживала. — Никакое, — ответил он слишком быстро. Саманта усмехнулась. — Тогда перестань делать вид, что понимаешь меня. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Нет, Драко, — она покачала головой, и в её голосе теперь звучала усталость. — Ты не понимаешь. Я не знаю, жив ли он сейчас, не знаю, где он, что с ним, поймают ли его завтра или через час… я не знаю ничего, и ты хочешь, чтобы я сидела спокойно и делала вид, что мне всё равно? Впервые за всё время Драко не знал, что сказать — ему не хотелось съязвить или каким-то образом задеть её. Он медленно отвёл взгляд и провёл рукой по ещё влажным волосам, а Саманта по-прежнему стояла, всё так же неподвижно. Они оба понимали, что находились в абсолютно безвыходной ситуации. В комнате снова стало тихо.

***

На следующий день её беспощадно накрыла болезнь, словно тело просто не выдержало того напряжения, в котором она находилась всё это время, и теперь требовало своё, не оставляя ей ни сил, ни возможности сопротивляться. У неё сразу поднялась высокая температура, и Саманте казалось, будто она действительно горела изнутри. Дни сливались. Она почти не понимала, сколько времени прошло — утро ли сейчас, вечер ли — потому что всё превращалось в одно бесконечное, тягучее состояние, в котором реальность и кошмары переплетались так тесно, что различить их становилось просто невозможно. Её бросало то в холод, то в жар, простыни путались под пальцами, дыхание сбивалось, и каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней снова и снова возникали образы, от которых невозможно было скрыться. Крики, кровь и зелёные глаза, исчезающие в никуда. За несколько часов до отправления Хогвартс-экспресса дверь тихо открылась и в комнату вошла Нарцисса. Саманта неподвижно лежала, укрытая одеялом и пледом. Волшебница подошла ближе, остановилась у кровати и какое-то время просто смотрела на неё, пытаясь оценить, есть ли хоть какие-то улучшения, но их не было. Саманта всё так же горела, металась, иногда что-то бессвязно шептала. Женщина осторожно коснулась её лба, и от этого прикосновения Саманта вздрогнула, едва слышно застонала, но не проснулась. Она убрала руку, выпрямилась, и на мгновение в её лице промелькнуло что-то похожее на беспокойство, которое она тут же спрятала за привычной сдержанностью. Сделать она, по сути, ничего не могла. Прошло ещё немного времени. Сколько именно — Саманта бы не сказала. Драко вошёл почти бесшумно, прикрыв за собой дверь так, чтобы не издать лишнего звука, и на секунду остановился у порога. Он выглядел не лучше, чем накануне. — Ты как всегда выбрала отличное время, чтобы слечь, — тихо произнёс он без привычной насмешки. Он провёл рукой по своим платиновым волосам, коротко выдохнув. — Выздоравливай. Ему не хотелось уезжать в Хогвартс, который стал для него совсем чужим, не говоря уже о том, что он совсем не желал оставлять её совсем одну в этом особняке. Но выбора у него не было. Драко медленно отвёл взгляд, а затем развернулся и поспешно направился к двери. Саманта осталась одна. Она перестала чувствовать время. Дни утратили очертания, растворились в бесконечной череде одинаковых часов, в которых не было ни начала, ни конца, и Саманта больше не могла сказать, какой сегодня день недели, сколько прошло времени с момента, как уехал поезд, и какая погода за окном — всё это перестало иметь значение, будто внешний мир существовал отдельно от неё, за какой-то невидимой, но непреодолимой преградой. Она могла лежать на кровати часами, просто смотря в потолок. Иногда она перебиралась в кресло, подтягивала колени к груди, обхватывала их руками и сидела так, почти не шевелясь, уткнувшись лбом в ткань, пока внутри медленно и мучительно нарастало то самое ощущение, что ломало её изнутри, оставляя после себя пустоту. Она могла неподвижно сидеть, а в следующую секунду уже не заметить, как слёзы текут по щекам. Мысли о Гарри возвращались снова и снова, как проклятие, от которого невозможно было избавиться, и чем больше она пыталась их оттолкнуть, тем настойчивее они становились. Где он? Жив ли? Поймали ли его уже? Или это лишь вопрос времени… Эти мысли её выматывали, выжигали изнутри. Тело тоже сдавалось. Еда вызывала отвращение — даже её запах становился невыносимым, и каждый раз, когда ей приносил что-то домовик, она либо едва притрагивалась, либо вовсе отворачивалась, чувствуя, как подступает тошнота, и в какой-то момент это перестало быть сознательным выбором. Она сильно похудела в очень короткий срок. Саманта тонула в одежде, которая раньше сидела на ней нормально. Иногда, случайно поймав своё отражение, она на секунду замирала, не сразу узнавая себя в этом бледном, осунувшемся лице с потускневшими глазами и впалыми щеками. Она ненавидела то, что видела. Чем больше она оставалась в этих стенах, тем сильнее ощущала, что за ней наблюдают и что она не одна, даже когда вокруг никого не было. Она не чувствовала себя в безопасности, ведь ей постоянно казалось, что в каждый миг к ней может ворваться Беллатриса или Крауч, а может даже сразу двое, которые начнут её пытать. Единственным местом, где Саманта могла хоть немного выдохнуть, стала библиотека, ведь никто кроме Нарциссы её не посещал. Однако однажды её покой был нарушен звуком резко распахнувшейся двери. Она вздрогнула, подняв голову. Драко буквально ворвался внутрь, и это было настолько не похоже на него, что Саманта сразу поняла: что-то случилось. Он тяжело дышал, словно бежал, хотя в этом доме никто никогда не позволял себе подобной спешки, а его платиновые волосы были растрёпаны. Она вскочила на ноги в ту же секунду. В голове вспыхнули десятки вариантов — один хуже другого. — Что случилось? — Собирайся. Мы отправляемся в Хогвартс. На секунду она просто уставилась на него, словно смысл его слов не сразу дошёл. — Что?.. — Поттер там. И Тёмный Лорд совсем скоро тоже там будет.