Нас с тобой свела судьба

В другой части особняка было тихо, даже слишком тихо для дома, в котором находилось столько людей. Драко сидел в кресле у окна, откинувшись назад, прокручивая на пальце фамильный перстень и устало прикрыв глаза. Мысли слизеринца возвращались к одному и тому же — к ней. К её взгляду, голосу и тому, как она без колебаний бросала ядовитые слова, которые в этом доме могли стоить ей жизни. «Такими, как ты». Он резко выдохнул через нос, сжав пальцы на подлокотнике, как вдруг раздался тихий хлопок. — Чего тебе? — Мастер Драко, — пискнул домовой эльф, протягивая сложенный пергамент. — Для вас. Он нахмурился. — От кого? — От мисс Крауч. Малфой резко выпрямился, забирая письмо. Пальцы на мгновение замерли на краю пергамента, прежде чем он развернул его. «Я готова приступить к урокам.» Он усмехнулся: его губы чуть искривились. — Как благородно. Но взгляд невольно скользнул ниже. «Прости.» Улыбка исчезла. Он смотрел на это слово дольше, чем следовало, словно не верил, что оно там действительно есть. Он провёл большим пальцем по слову, будто проверяя, не исчезнет ли оно, а затем резко поднялся. — Где она? — В своей комнате, хозяин. Слизеринец уже направлялся к двери. Он сложил письмо и, не глядя, убрал в карман, после чего вышел.

***

Раздался короткий, но достаточно настойчивый стук в дверь. Саманта вздрогнула, резко выпрямившись на кровати, и её сердце тут же ускорило ритм. — Входи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь открылась и парень неспешно вошёл внутрь. Как всегда сдержанный, собранный… и всё же в его движениях чувствовалось что-то иное — не та раздражённость, с которой он уходил, хоть и не спокойствие. Его взгляд сразу нашёл её и на секунду в комнате повисло напряжение. — Передумала, значит, — сказал он наконец. Саманта медленно поднялась на ноги. — Не передумала, — ответила она. — Просто адаптируюсь. Оказавшись среди змей, нужно притвориться шлангом. Уголки его тонких губ еле заметно дрогнули. — Как практично. Девушка скрестила руки на груди. — Ты пришёл учить или возвращаться к закрытой теме? Он медленно прошёл вглубь комнаты, остановившись в нескольких шагах от неё. — А я уже думал, что тебя подменили, ну, или эльф написал то последнее слово в письме вместо тебя, — прищурившись, молвил он. — Но нет. Это всё ещё ты. — Очень остроумно, — фыркнула русоволосая. — Но ты так и не ответил на мой вопрос. Лицо Драко снова стало серьёзным. — Ты уверена, что готова? — Абсолютно. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем блондин коротко кивнул. — Ладно. Парень выпрямился. — Окклюменция — это не просто «не думать», — он принялся медленно ходить по комнате, чем-то напоминая Саманте Снейпа. — Это контроль. Над мыслями, над эмоциями и воспоминаниями, — его взгляд снова вернулся к ней. — У тебя с этим… некоторые проблемы. Саманта криво усмехнулась. — Спасибо за наблюдательность. — Ты слишком… открыта, — продолжил он, не обращая на неё внимания. — У тебя всё написано на лбу. — Может, потому что я не росла среди психопатов, которым приходилось ещё с самого детства прятать свои настоящие мысли? Он резко остановился. — Возможно, — секундная пауза, — но сейчас это не преимущество. Саманта сжала губы. — Я поняла. — Нет, — тихо сказал он. — Ты пока не поняла. Он сделал шаг ближе. — Когда тебе полезут в голову, у тебя не будет времени думать. — Тогда научи меня. Он смотрел на неё несколько мгновений, а потом коротко кивнул. — Встань ровно. Очисти голову. Легко сказать. Мысли всё равно лезли одна за другой. Крауч, Нибс, Лукас, Гарри… — Нет, — резко сказал Драко, поморщившись. — Ты уже всё испортила. Она открыла глаза. — Я только начала. Он поднял палочку. — Легилименс! И перед глазами пронеслась ослепительная вспышка яркого света. Она снова была там: в большом холодном особняке. Маленькая Саманта сидела на полу у камина, обнимая колени и держа в руках потрёпанного плюшевого мишку. В комнате кроме неё никого не было. — Слишком легко, — голос Драко раздался где-то рядом, но будто издалека. Картина сменилась. На этот раз перед глазами оказался Большой зал. Вокруг шум, голоса, аплодисменты. Распределяющая шляпа опустилась на её голову. Секунда, две, три… — ГРИФФИНДОР! Зал взорвался шумом, пока голубоглазая девочка была в полном недоумении. Почему? Почему не Слизерин? — Ты совсем ничего не контролируешь, — раздражённый голос Драко стал ближе. Однако поток мыслей уже было не остановить. Ночь, звенящая тишина, пустая библиотека. Она шла между стеллажами, когда вдруг услышала совсем близко движение. — Кто здесь? За спиной послышался более отчётливый шорох. Она резко обернулась. — Я знаю, что ты здесь. И вдруг перед ней появляется он — Гарри, а точнее сначала его голова, а затем и всё тело. Она не могла поверить своим глазам: это была самая настоящая мантия-невидимка. Они смотрели друг на друга, застыв на месте. — Ты… — начала она. — Ты никому не скажешь? — быстро перебил её мальчик. Русоволосая чуть прищурилась. — А ты? — Нет, — качнул он головой. Девочка кивнула. — Тогда и я нет. Это был их первый секрет. Снова вспышка — мир вернулся. Саманта резко вдохнула, пошатнувшись. Напротив стоял Драко, а его палочка всё ещё была направлена на неё. — Ужасно. Просто отвратительно. Саманта с трудом выровняла дыхание. — Я же ясно выразился — очисти голову, а ты устроила мне целую экскурсию по своей жизни. Она резко подняла взгляд. — Отлично. Теперь ты знаешь, какая я «удобная мишень». — Именно так. Он нахмурился. — Но дело не только в этом. — И в чём же ещё? — девушка напряглась. — Ты даже не пытаешься защищаться. — Пытаюсь! — Вовсе нет. — А у тебя, можно подумать, всё всегда получается с первого раза, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Нет, не с первого, но ты должна приложить все усилия, чтобы научиться этому как можно скорее. Ты не идиотка. У тебя получится, если только как следует постараешься. — Вот уж спасибо, — голубоглазая невольно улыбнулась. — Это был лучший комплимент в моей жизни. Саманта всё ещё тяжело дышала, в груди неприятно жгло после вторжения в память, а пальцы дрожали, но она упрямо выпрямилась, не позволяя себе показать слабость. Девушка провела языком по пересохшим губам. — У меня есть идея. Давай попробуем по-другому. Бровь блондина вопросительно приподнялась. — Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. — Я и не диктую, — резко ответила она. — Я предлагаю. Позволь мне проникнуть в твою голову. Драко не шелохнулся, но что-то в его лице изменилось. — Зачем? Саманта пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — Чтобы увидеть, как ты защищаешься. — И только? — тихо уточнил он. Она выдержала его взгляд. — А тебе есть что скрывать? Его губы чуть дёрнулись. — Больше, чем хотелось бы. — Тогда тем более, — сказала она, не отступая. — Или ты боишься? Этот укол был сделан намеренно. На секунду в серых глазах Драко что-то вспыхнуло, но он мгновенно взял себя в руки. — Нет, — сказал он сухо. — Я просто не идиот. Саманта прищурилась. — Боишься, что я увижу что-то лишнее? Слишком личное? — Я знаю, что ты попытаешься. — Попытаюсь что? Он шагнул ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Лезть туда, куда не надо. Её подбородок упрямо приподнялся. — Тогда постарайся получше закрыть свой разум. Его взгляд похолодел. — Нет. Саманта сжала зубы. — Значит, тебе есть что скрывать. — У всех есть, — отрезал он. — Разница лишь в том, достаточно ли ты умна, чтобы этого не показывать. — Прекрасно, — холодно сказала она. — Тогда продолжим твоим способом. Он чуть кивнул, выдохнув с облегчением. — На этот раз попробуй не провалиться в первую же секунду. Легилименс! Снова вспышка — намного ярче, чем в прошлый раз. Саманта успела только сжать кулаки. Она представила высокую стену — ничего лишнего, никаких воспоминаний. На секунду ей казалось, что всё получилось — она даже почувствовала, будто что-то упёрлось в эту преграду. — Лучше, — голос Драко прозвучал где-то рядом. И в следующий момент стена треснула. Саманта стиснула зубы, пытаясь удержать конструкцию. Держи. Держи. Только держи. Но давление усилилось. Трещина пошла глубже. — Ты слишком эмоциональна, — прозвучал совсем рядом голос слизеринца. — Ты цепляешься за воспоминания. — Заткнись… — прошипела она, не открывая глаз. Но было поздно. Стена треснула и с грохотом рухнула. Смех, яркий свет и Гарри. Очень близко. — Ради тебя я и не на такое способен… Резкий рывок. Саманта будто вынырнула из глубины, резко открыв глаза. Её лёгким не хватало воздуха. Она отшатнулась, почти ударившись спиной о стену. Драко по-прежнему стоял напротив, не двигаясь. Изменился только его взгляд. Он медленно опустил палочку. — Всё ясно, — тихо сказал он. Саманта тяжело дышала, не сразу понимая, что именно он имел в виду. — Что… ясно? — выдавила она. Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. — Теперь я понимаю. — И что же? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Почему ты здесь. У Саманты внутри всё сжалось. — Так и будешь говорить загадками? — Ты — его слабое место. Саманта почувствовала, как внутри поднималась смешанная с беспокойством злость. — Ты ничего не знаешь. — Я видел достаточно. — Это не значит... — Это значит всё, — перебил он. — И ты можешь стать его гибелью. Она сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. — Он не придёт. Драко внимательно смотрел на неё. — Такие как он всегда приходят. Сердце Саманты болезненно сжалось, но она упрямо вскинула подбородок. — Тогда это будет его ошибка. На секунду в глазах Драко мелькнуло что-то странное и он быстро отвёл взгляд. — Возможно. Саманта смотрела на него, и вдруг впервые за всё время поймала себя на мысли, что Драко знал гораздо больше, чем говорил, и, возможно, боялся не меньше, чем она. — Ещё раз, — сказал он, поднимая палочку.

***

Особняк был пропитан болью, страхом и ненавистью. Саманта почувствовала это, едва переступив порог своей комнаты. Стоило ей сделать несколько шагов по коридору, как тишина изменилась. Она стала наполненной, словно каждый её вздох мог быть услышан. Она шла медленно, почти неслышно, стараясь держать спину прямо. Взгляд русоволосой скользил по тёмным панелям, по тяжёлым портьерам и портретам, которые провожали её глазами. Один старик на стене что-то прошептал, но она не разобрала слов. Девушка сжала пальцы, заставляя себя идти дальше. Коридоры тянулись один за другим: повороты, одинаковые двери. Как вдруг послышались голоса. Она замерла, и её сердце сразу ускорило ритм, гулко отдаваясь в ушах. Инстинкт шептал: уходи, беги, спасайся. Но тело не слушалось. Саманта прижалась плечом к стене, осторожно заглянув за угол. Там, в полутени, стояли двое. Она не видела лиц полностью — только силуэты в тёмных мантиях. — …ты слышал, как она визжала? — протянул один, с явным удовольствием в голосе. Саманта замерла. — Та грязнокровка? — лениво уточнил второй. — Ага. Сначала держалась. Такая гордая, упрямая, — тихий смешок. — А потом… Он сделал паузу. Второй усмехнулся. — Все они такие. Быстро ломаются. — Не быстро, — возразил первый. — Некоторые дольше держатся. Но это даже интереснее. Саманта почувствовала, как по спине пополз холод. — А что сказал Тёмный Лорд? — Он доволен. Сказал, что страх — лучший учитель. Ты бы видел её глаза… — добавил он почти шёпотом. — Когда она поняла, что никто не придёт. Послышался противный заливистый смех, от которого Саманте захотелось зажать уши. В груди стало тесно. Она не заметила, как сделала шаг назад, затем ещё один, пока не ударилась во что-то. Нет. В кого-то. — Осторожнее, дорогая, — произнёс прямо ей в ухо женский голос, который она слышала раньше. Саманта медленно подняла взгляд, и всё внутри неё сжалось. Ведь перед ней стояла Беллатриса. Её лицо было бледным, почти восковым. Чёрные волосы спутанными прядями спадали на плечи, но самыми ужасающими были тёмные глаза, которые блестели как у безумного хищника. Губы Лестрейндж медленно растянулись в улыбке. — Ну надо же… — протянула она, чуть наклоняя голову, будто рассматривая редкую находку. — Кто у нас здесь. Саманта не двигалась. Беллатриса сделала шаг ближе. Её взгляд скользил по лицу Саманты, задерживаясь на глазах. — Я тебя помню… — тихо произнесла она. — Маленькая, дерзкая… С таким остреньким язычком. Ну и что ты здесь делаешь? Саманта сглотнула горький ком. — Я… просто... — Просто шпионишь? — резко перебила её Беллатриса, подавшись вперёд. Саманта вздрогнула — Беллатриса заметила это и улыбнулась шире. — Ты вся дрожишь, — заметила она. Её пальцы резко поднялись и вцепились в подбородок Саманты, заставляя поднять голову. Саманта сжала зубы, не позволяя себе вырваться. Она не могла показать свой страх, ведь иначе она попросту не смогла бы себя контролировать. — Смотри на меня, — прошептала Беллатриса. И Саманта смотрела, ведь не могла иначе. — Ты слышала крики из подземелья, да? — тихо сказала она, наклоняясь ближе. Её губы почти касались уха русоволосой. Саманта почувствовала, как внутри всё переворачивалось от отвращения и испуга. Пальцы волшебницы сжались сильнее, причиняя больше боли. — Интересно… — протянула она, отстраняясь на пару сантиметров и вглядываясь в лицо Саманты, — какой у тебя голос. Саманта не отвела взгляд, Беллатриса на секунду замерла, и вдруг громко рассмеялась. — О, ты мне нравишься! — воскликнула она, резко отпуская её. — Смотришь так, как будто готова укусить! Только вот у котёнка ещё клыки не прорезались. Она снова наклонилась, почти касаясь лбом её лба. Внезапно, словно из неоткуда, раздался звонкий, уверенный голос: — Саманта! Беллатриса замерла, медленно выпрямилась и обернулась. В конце коридора стоял Драко. Увидев племянника, Лестрейндж широко улыбнулась, но совсем не так, как делала несколько мгновений назад перед Самантой. — Что-то потерял, милый? — Саманту аж передёрнуло от подобного слащавого тона. — Её, — сказал он спокойно. — Она ушла без разрешения. Беллатриса прищурилась. — Правда? — голос стал мягче. — А мне казалось, она уже чувствует себя здесь как дома. — Не совсем. — Тогда следи за ней лучше, — произнесла Беллатриса, наконец отходя от гриффиндорки, — кто знает, какие мысли придут в её светлую голову. И, улыбнувшись, Беллатриса развернулась и ушла. Её шаги ещё долго отдавались эхом по пустынному коридору. Саманта же стояла неподвижно — её кожа всё ещё помнила её пальцы, от которых остались следы, словно от ожога. — Идём, — не глядя, бросил Драко. Когда дверь её комнаты закрылась за ними, Драко резко развернулся, и его глаза полыхнули. — Тебе жить надоело? Ты вообще думаешь головой? — Я… — Нет, ты не думаешь. Он шагнул ближе. — Ты бродишь по дому, как будто это чёртов Хогвартс! — голос блондина стал жёстче. — Ты понимаешь, где ты находишься?! — Я не… Они… — её голос чуть сорвался, и она сжала кулаки. — Они говорили о пытках. — Да. Она резко повернулась к нему. — И ты… просто... — Это не новость, — перебил он. — Добро пожаловать в реальность. — Я… испугалась, — едва слышно призналась она, опустив взгляд в пол. — Тогда запомни это чувство. Потому что теперь оно будет с тобой постоянно. И в следующий раз может не быть того, кто сможет тебе помочь. Он развернулся на пятке и, не дожидаясь ответа, вышел, оставив её в полном одиночестве наедине с её мыслями. Ближе к вечеру её снова позвали. Домовой эльф появился после короткого стука в дверь. — Мисс должна идти, — сказал он, толком ничего не объясняя. В груди неприятно сжалось — за эти два дня она чувствовала это слишком часто. — Куда? Эльф не ответил, опустив глаза. Уже у самой двери Саманта почувствовала это — резкий, горький, удушающий запах алкоголя. Русоволосая замерла на долю секунды, стиснув зубы: перед глазами всплыли картины прошлого. Она постучала. — Войди. Саманта толкнула дверь, войдя в комнату, где царил полумрак. Она совсем не изменилась после её прошлого визита, только вот теперь воздух в ней был пропитан запахом огневиски, который она всем сердцем ненавидела, так же как и того, кто его пил. Крауч стоял спиной к ней у стола, с бокалом в руке. Медленно сделав глоток, словно растягивая момент, он отставил напиток на столик и только потом повернулся к ней. — Подойди. Она осталась у двери. — Думаю, расстояние не мешает тебе говорить, — холодно ответила она. Он чуть склонил голову, усмехнувшись. — Это ты зря. И вот тогда он резко двинулся. Саманта не успела отреагировать, как его пальцы впились в её подбородок, с силой заставляя поднять лицо. — А я уже думал, что ты поумнела за ночь. Саманта стиснула зубы, зашипев от боли. — Отпусти. Он наклонился ближе. Неприятный запах ударил в лёгкие. — Ты ещё не поняла, где находишься? — Ещё как поняла: в сумасшедшем доме, — выдохнула она ему в лицо. Звук удара эхом разнёсся по комнате. Щёку словно обожгло языком пламени — Саманта пошатнулась, но не упала. Верхняя губа запульсировала, а во рту она почувствовала металлический привкус. — И это всё? Он схватил её за плечо и резко дёрнул на себя. — Следи за словами! Его пальцы сжались сильнее, и Саманта приложила немало усилий, чтобы не скривиться от жгучей боли. Она не могла показать перед ним свою слабость. — Осторожнее. — Или что? — сорвалась она. — Сдашь меня, как сдал её? Позволишь и меня убить? — Замолчи. — Ты ведь не спас её. Ты стоял и смотрел, как она умирала в муках. Ты выбрал его! — Я сказал, замолчи! — Ты позволил им убить её! И в следующую секунду он с силой толкнул её. Саманта отлетела назад, врезавшись в край книжного шкафа и поморщившись от боли. — Ты ничего не знаешь! — Я знаю достаточно! — закричала она в ответ, хватаясь за край шкафа, чтобы устоять. — Ты был там! — Да, был! — рявкнул он. Он сделал шаг к ней, а затем резко развернулся и вернулся к столику. — И я сделал выбор, — сказал Крауч, задумчиво глядя на бокал, в котором оставалось на самом дне немного алкоголя, но мужчина к нему не притронулся. — Ты называешь меня чудовищем, предателем. Ты думаешь, что мир делится на простые вещи: на «правильно» и «неправильно», на «смелость» и «трусость», на «любовь» и «предательство». Он неспешно сделал шаг к ней. Саманта замерла. — Это детская версия мира. Удобная, но не настоящая. Настоящий мир — это выбор между плохим и ещё хуже, — он снова вернулся к бокалу, проведя по его краю кончиками пальцев. — Ты хочешь знать, почему я не остановил их? — вдруг спросил он. Саманта не ответила, и Крауч кивнул сам себе. — Конечно хочешь. Потому что в тот момент уже не было кого спасать. Она сделала свой выбор задолго до той ночи, а я сделал свой. Ты называешь это предательством, а я — последовательностью. Саманта судорожно вздохнула, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова. — Вероятно, для тебя верность — это стоять рядом до конца, до самой смерти. Это звучит красиво, но это ложь. Верность — это не умереть вместе. Это понимать, за что ты живёшь. Он на секунду отвернулся, словно собираясь с мыслями. — Миранда была слишком… упрямой, — сказал он. — И глупой в своей вере. Саманта сжала кулаки. — Не смей... — Смею, — резко перебил он, не повышая голос, но делая его в разы жёстче. — Потому что я знал её лучше, чем ты когда-либо сможешь. Она верила, что может изменить мир, что есть «правильная сторона», — он горько усмехнулся, но Саманта не увидела в этой улыбке сожаления. — Я видел, чем это заканчивается. Люди вроде неё умирают, а вроде меня остаются. Ты можешь ненавидеть меня за это, но это не изменит реальности. Саманта стояла напротив него, чувствуя, как внутри поднималось что-то тяжёлое, долгое время сдерживаемое — накопленная злость, боль и отвращение, которые наконец нашли выход. Сердце девушки билось быстро и неровно, но лицо оставалось неподвижным. Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда, словно бросала вызов не только ему, но и самой себе. И она больше не могла молчать. — Знаешь, что самое отвратительное? — начала она тихо. — Не то, что ты сделал. Не то, что ты выбрал его и даже не то, что ты предал её и смотрел на её смерть. Она сделала шаг вперёд, почти неосознанно сокращая расстояние между ними. — А то, как ты об этом говоришь. Её губы дрогнули в усмешке, в которой не было ни капли тепла и радости. — Ты говоришь, что сделал выбор, как будто речь идёт не о жизни человека, которого ты… — она запнулась на долю секунды, но тут же продолжила, — якобы любил. Он едва заметно сжал челюсть и кулаки, но позволил ей продолжить. — Ты прячешься за словами, за этой своей «реальностью», «неизбежностью», «выбором между плохим и ещё хуже». Ты выбрал удобство. Ты струсил. Не смог отстоять своё. Ты бросил её, когда она так в тебе нуждалась, позволив другому забрать её у тебя. И вместо того, чтобы признать это, ты придумал себе красивую историю. Где ты не трус, а герой. Она наклонила голову, внимательно разглядывая его лицо, словно пыталась найти там хоть что-то человеческое, но тщетно. — Ты говоришь, что она была глупой? — тихо спросила она. — Что её вера — это иллюзия? Тогда объясни мне, почему ты до сих пор о ней говоришь. Почему ты до сих пор пытаешься доказать, что был прав? Он резко вдохнул, но Саманта не дала ему сказать ни слова, продолжив: — Люди, которые уверены в своих решениях, не оправдываются. А ты оправдываешься, каждый раз, снова и снова. Ты не спас её не потому, что не мог, — продолжила она. — А потому что не захотел. И ты ещё пытаешься убедить меня, что я такая же, — она выпрямилась, сжав кулаки. — Но я — не ты. И никогда такой не буду. И в следующую секунду он не выдержал и сорвался. Крауч двинулся так резко, что она даже не успела понять, когда расстояние между ними исчезло. Его рука сжалась на её горле, и её отбросило назад, к стене. Удар вышиб из лёгких воздух, и на мгновение всё вокруг потемнело. Саманта попыталась вдохнуть — бесполезно. Воздуха не было, а горло жгло, как будто его сжимали железные тиски. Она вцепилась в его руку, но сил было недостаточно, чтобы оттолкнуть. Его лицо оказалось совсем близко. — Не разговаривай со мной в таком тоне. Хватка усилилась. Перед глазами начали расплываться тёмные пятна, в ушах зазвенело, но Саманта по-прежнему смотрела на него. Его пальцы на мгновение сжались ещё сильнее, а затем он резко отпустил её. Саманта осела вниз, хватая ртом воздух. Лёгкие горели, горло саднило, каждый вдох давался с трудом и отдавался болью. Она закашлялась, прижимая руку к шее, пытаясь восстановить дыхание. Он отступил на шаг, проведя рукой по волосам. Саманта заметила, как дрожали его пальцы, но он, чтобы скрыть это, схватился за бокал, прокручивая в пальцах его ножку. — Возвращайся к себе. — С удовольствием, отец. Саманта встала и, отряхнув одежду от пыли, вышла. Только в коридоре, пройдя несколько шагов, она позволила себе согнуться, сжав шею рукой. Дышать было невыносимо больно, щека горела, сердце неприятно покалывало. Она почти не помнила, как дошла до комнаты. Коридоры сливались в одно серое пятно, лица домовиков — в размытые силуэты, а шаги отдавались гулом где-то в висках. Всё тело будто двигалось само, на остатках какого-то упрямого неконтролируемого импульса. Она не дошла до кровати, остановившись посреди комнаты. Слёзы хлынули сразу. Саманта согнулась пополам, схватившись руками за собственные плечи, будто пыталась удержать себя, дабы не развалиться. — Нет… — хрипло выдохнула она. Перед глазами снова и снова всплывало одно и то же. Её трясло. Слёзы текли по щекам, капали на руки, впитывались в ткань свитера. Она резко выпрямилась, прошлась по комнате — один шаг, второй — но тут же остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену. — Как она могла полюбить его?! — почти выкрикнула она, и её голос сорвался на хрип. Она провела рукой по лицу, стирая слёзы, но их становилось только больше. Она зажмурилась, стиснув зубы. — Почему… Она медленно опустилась на край кровать, наклонившись вперёд и закрыв лицо руками. Девушка даже не услышала, как скрипнула дверь. — Мисс Крауч… — раздался тонкий голос. Она вздрогнула. Перед ней стоял домовой эльф, нервно сжимая в руках край своей наволочки. — Мисс должна быть готовой… — пробормотал он, опуская глаза. — Мистер Малфой сейчас придёт. На секунду Саманта просто смотрела на него, не понимая, что Драко от неё потребовалось в такой час, а затем вспоминала — окклюменция. — Сейчас? — хрипло спросила она. Эльф кивнул. — Да, мисс. Она медленно выпрямилась, проведя ладонями по слипшимся ресницам и стирая остатки слёз, но глаза всё равно жгло. — Хорошо, — тихо сказала она. — Сейчас. Она встала, покачнувшись. Ноги не слушались, голова гудела, и ей с трудом удалось сделать шаг к двери. Её дрожащая рука уже легла на дверную ручку, как вдруг дверь открылась сама. Эльф едва успел отскочить в сторону. В проёме стоял Драко. — Я… — начал он, но замолчал. Его взгляд прошёлся по её взъерошенным волосам, покрасневшим глазам и разбитой губе. Саманта опустила взор в пол, словно её поймали на чём-то постыдном. — Я сейчас, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Не получилось. Драко медленно вошёл в комнату, приказав домовику красноречивым взглядом оставить их наедине. — Забыла об уроке? Саманта усмехнулась. — Удивительно, правда? У меня был… насыщенный день. Он продолжал вглядываться в её лицо, сжимая челюсть. — Он тебя ударил? — Не твоё дело. — Моё. — С каких это пор? — вопросительно вскинула брови Саманта. Она ненавидела себя за то, что была вынуждена стоять перед ним в таком виде, ещё и искать произошедшему разумное объяснение. Тем временем Драко сделал ещё один шаг вперёд. — С тех пор как ты здесь и с тех пор как ты… — он замолчал, подбирая слово, — не умеешь держать язык за зубами. — Да, это, конечно, проблема, — тихо фыркнула она. — Особенно когда вокруг столько… замечательных людей. — Что он сказал? — вдруг спросил он. Саманта замерла. — Ничего такого, чего я не ожидала, — отрезала она. — Саманта. Она вздрогнула. — Не надо, — тихо сказала она, качнув головой. — Не делай вид, что тебе есть дело. — Мне есть дело до того, чтобы ты не сдохла через три дня, — холодно ответил он. — А с таким поведением — это вполне реальный исход. — Отлично. Значит, я сэкономлю тебе время и нервы, — горько улыбнулась гриффиндорка. — У меня будут из-за тебя неприятности. Ты этого добиваешься? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты провоцируешь его. Ты давишь туда, куда вообще не стоит лезть. Ты... — Да какое мне дело к тебе и твоим неприятностям! — не выдержала она. — Что ты предлагаешь мне делать?! Улыбаться? Со всем соглашаться? Делать вид, что всё нормально? Я не такая, как ты. Драко замер. — Ты не понимаешь. Ты не знаешь, что он сделал и как он об этом говорил, — она резко отвернулась, зажмурив глаза, чтобы сдержать слёзы. — Он ни о чём не жалеет. — Они не жалеют. Саманта усмехнулась сквозь слёзы. — Тогда поздравляю, — сказала она полушёпотом. — Ты в хорошей компании. — Не надо. — А что? — она обернулась. — Не нравится, когда тебя сравнивают с ними? — Я пытаюсь научить тебя выживать, — процедил он сквозь зубы. — А ты делаешь всё, чтобы это усложнить. — Я не просила тебя об этом! — резко ответила она. — Нет, — отрезал он. — Но ты здесь и мы в одной лодке. У тебя нет выбора. И мы не будем отменять урок. Саманта нервно рассмеялась. — Серьёзно? Сейчас? — Особенно сейчас, — жёстко ответил он. — В таком состоянии ты как открытая книга. Любой из них пролистает тебя за секунды. Соберись. — Хорошо, — сказала она, сжав зубы. — Давай. Он кивнул, достав из кармана пиджака палочку. — Очисти голову, — напомнил он. Саманта закрыла глаза. — Готова? — спросил Драко. — Да. Ложь. — Легилименс!

***

Саманта до последнего не верила, что снова окажется в Хогвартсе, который ещё совсем недавно казался чем-то неизменным и защищённым от всего, что происходило за его пределами: от войны, страха и смерти. После гибели Дамблдора это ощущение исчезло, и ей казалось совершенно логичным то, что вместе с ним исчезнет и сам замок. Однако он стоял на своём законном месте, снаружи без изменений: всё те же башни, те же окна и стены. Всё это казалось до ужаса неправильным, потому что внутри всё изменилось до неузнаваемости. Страх теперь пропитывал каждый угол, каждую лестницу и каждый класс, голоса учеников стали тише, а смех был редким и каким-то неестественным явлением. Да что уж там говорить — даже шаги звучали иначе, словно все старались как можно меньше задерживаться в коридорах без причины. Снейп стал директором, и хотя он всегда внушал страх, теперь этот страх приобрёл другую форму. Ограничения появлялись одно за другим, правила ужесточались, наказания становились суровее, и никто уже не пытался спорить или возмущаться вслух. Но самыми страшными были Кэрроу. Их уроки больше не имели ничего общего с обучением: это были демонстрации власти, где ученики становились либо инструментом, либо жертвой, и разница между этими ролями могла исчезнуть в любой момент. Заклинания, которые раньше изучались в теории, теперь применялись на практике, и если при Амбридж было унизительно и несправедливо, то теперь стало по-настоящему страшно. Саманта почти ни с кем не разговаривала. Слова просто перестали находить в ней отклик. Она коротко отвечала, когда к ней обращались, но сама разговоры не начинала. Женская спальня, в которой раньше всегда было слишком много шума, теперь казалась пугающе пустой. Отсутствие Гермионы сильно ощущалось, Фэй больше не отпускала язвительных замечаний, что было странно, непривычно и неправильно; Парвати и Лаванда больше не шептались по ночам, не обсуждали симпатичных мальчиков и не смеялись, накрывшись одеялами — теперь они говорили редко, тихо и только о том, о чём было безопасно говорить. Саманта ловила себя на том, что ей была даже легче в этой тишине, потому что она не требовала реакции и не заставляла её чувствовать больше, чем она могла себе позволить. С Драко они почти не разговаривали. Иногда, в Большом зале, они обменивались безмолвными приветствиями, которых со стороны можно было и вовсе не заметить. Их общение стало чем-то негласным, существующим вне слов и вне жестов. Иногда, сидя за столом или проходя по коридору, Саманта чувствовала лёгкое, почти незаметное давление: попытку проникнуть в её сознание. Она не оборачивалась и не искала его взглядом, но знала, что это был он. Он проверял, не давал ей расслабляться. И она это принимала. Сначала это было сложно: мысли то и дело разлетались, эмоции прорывались наружу, а воспоминания вспыхивали слишком неожиданно, в самый неподходящий момент, но с каждым разом она училась выстраивать ту самую стену, о которой говорил Драко, отталкивать чужое присутствие и удерживать внутри только то, что было позволено. Иногда у неё получалось лучше, иногда хуже, но она больше не срывалась так, как раньше. Паника отступала, уступая место сосредоточенности. И самое странное было в том, что это начинало действительно получаться: мысли обрывались на полуслове, воспоминания гасли, не успев развернуться, и чувства подавлялись ещё до того, как успевали оформиться во что-то осознанное. Конечно, сколько бы она ни старалась, как бы тщательно ни выстраивала в голове стену, образ Гарри всё равно находил путь обратно. Он появлялся внезапно, без предупреждения — в коротких снах, от которых она просыпалась с учащённым дыханием, и в редкие, особенно тихие моменты наяву, когда мысли, казалось бы, должны были подчиняться ей, но постоянно ускользали из-под контроля. Она могла идти по коридору, смотреть на каменный пол под ногами, считать шаги, как делала это уже по привычке, и вдруг ловила себя на том, что вспоминает его взгляд, его голос, его тёплые руки. И она тут же обрывала эти мысли, хотя это не помогало, ведь вместе с образом приходили вопросы, от которых было невозможно избавиться: где он, что с ним, жив ли он вообще? Она знала, что его разыскивали — об этом говорили полушёпотом в коридорах, упоминали на уроках Кэрроу, писали в газетах, которые теперь больше походили на инструмент запугивания, чем на источник новостей. За его поимку была назначена огромная награда. Такая, что у некоторых учеников при упоминании этой суммы на мгновение менялось выражение лица. Саманта замечала это — она вообще стала замечать слишком многое: все взгляды, паузы, недосказанности. Мысль о том, что кто-то может попытаться выдать его, не казалась ей больше невозможной, и это пугало сильнее всего. И это не было единственным, что не давало ей покоя. Лукас. Его имя она тоже старалась не произносить даже мысленно, но, в отличие от Гарри, здесь страх был другого рода. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не был из тех, кто просто отступит и будет ждать. Он будет искать, пытаться связаться, чтобы найти хоть какой-то способ узнать, что с ней происходит. И это было смертельно опасно, потому что теперь любая попытка приблизиться к ней могла стать ловушкой. Она не знала, что именно сделал бы Крауч, если бы узнал, что кто-то пытается выйти с ней на связь, но ей и не нужно было знать наверняка — достаточно было представить, вспомнить его взгляд, голос и то, с какой лёгкостью в нём исчезало всё человеческое, когда дело касалось преданности Тёмному Лорду. Иногда Саманте казалось, что за ней действительно следят. Не буквально — хотя и это не казалось невозможным — а как будто само ощущение присутствия Крауча никуда не исчезло, даже несмотря на расстояние. Она ловила себя на том, что выбирала слова осторожнее, даже когда рядом никого не было. За несколько дней до Рождества она получила короткую записку от Драко, в которой говорилось лишь то, что она поедет с ним в поместье Малфоев, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Раньше одна только мысль о возвращении туда вызвала бы резкое напряжение, сжимающее грудную клетку и заставляющее искать выход, придумывать оправдания и цепляться за любую возможность не ехать, но теперь она отнеслась к этому равнодушно. На вокзале было многолюдно и шумно, люди спешили, прощались, смеялись, укутывались в шарфы, вдыхали морозный воздух, и вся эта суета выглядела почти нереальной, как будто происходила где-то в другом мире, к которому она больше не имела отношения. Саманта стояла рядом с Драко, не пытаясь заговорить и не ожидая, что заговорит он; между ними давно установилось молчание, в котором не было ни неловкости, ни необходимости его нарушать. Когда он коснулся её руки, чтобы трансгрессировать, она даже не вздрогнула — в следующую секунду мир исчез, сжался до точки, чтобы тут же развернуться обратно. Её комната не изменилась. Та же аккуратно заправленная кровать, тяжёлые шторы, сквозь которые почти не проникал свет. Она сняла верхнюю одежду, кинув её на стул, и села на край кровати. Саманта редко выходила из комнаты, и её почти не беспокоили; лишь иногда появлялся домовик, принося еду, которую она ела механически, не ощущая вкуса, просто чтобы не умереть от голода. И так прошло несколько дней — она не была уверена, сколько именно — когда в дверь постучали. — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появилась Нарцисса Малфой. Она выглядела бледной, но это была не та холодная безупречная бледность, которая была ей свойственна обычно, а другая — болезненная. За её плечом стоял Драко. В его взгляде мелькнуло что-то, что она не сразу смогла определить. Саманта медленно поднялась с кровати, не задавая вопросов, хотя их было достаточно. — Вам нужно спуститься, — спокойно молвила миссис Малфой. — У нас... гости. Саманта перевела взгляд с Нарциссы на Драко, задерживаясь на его лице чуть дольше, чем было нужно, словно пытаясь найти там ответ, но тщетно. — Хорошо. Она прошла мимо них, выходя в коридор и ни на секунду не задумываясь о том, что ждало её внизу.