Так больно...

      Для Юнги поступление в академию было давней мечтой, к которой он стремился не один год. Он хоть и был уверен в своём таланте и возможностях создавать прекрасную музыку, однако, тоже порой сильно волновался и переживал. Для него музыка — словно глоток кислорода в самолете, который сообщил об аварийной посадке и скинул всем пассажирам маски с самым ценным: возможностью Д Ы Ш А Т Ь.       Мин получил ответ на свою заявку на поступление в июле. Чёрт, это буквально разделило его жизнь на до и после. Последний раз он так ярко улыбался, наверное, года четыре назад, когда его семья всё ещё считала его своим сыном. Сейчас Мину двадцать один год и его совсем не идеальная жизнь оказалась разрушена всего одним поцелуем с парнем, который даже не был для него кем-то важным и просто помог Юнги осознать его ориентацию. Для членов своей семьи он — мёртв. Иронично, но даже для самого себя он почти умер и только музыка вытягивала его со дна, раз за разом, особенно в последний год.       В тот день, когда мелкий пиздюк рассказал родителям о том, что Юнги гей, в семье Минов произошёл конфликт мирового масштаба. Он выслушал столько оскорблений и проклятий в свою сторону, сколько за все двадцать лет не слышал. Вдобавок ко всему, были сломаны несколько рёбер, правая рука, разбит нос и губа. Фраза «ты мне больше не сын, мерзкий ублюдок», стала последним, что слышал от отца Мин Юнги. После произошедшего, он весь в крови, кое-как встал, забрал из своей комнаты гитару и любимую толстовку, а затем ушёл из родительского дома. Больше Юнги никогда туда не возвращался.       Весь следующий год стал для Юнги испытанием. Новость о том, что Юнги гей, распространялась среди всех его друзей слишком быстро. Так же быстро они отвернулись от него и послали его нахуй.       Найти недорогое жильё в Сеуле оказалось тяжело. Отдавать деньги из своего скудного бюджета за стрёмную комнатку в одном из самых неблагополучных районов города очень не хотелось, однако других вариантов попросту не нашлось. А на восстановление после травм были потрачены последние деньги. Вариантов работы без образования практически не было, да и платили там копейки. Приходилось хватать сразу по несколько подработок в день, времени на сон практически не оставалось. Большую часть заработанного Юнги откладывал на поступление, оставляя деньги только на еду и минимальный набор одежды.       Несмотря на все трудности, голод и нищету, которые чёрной полосой преследовали Мина, он ни разу не сдался. Хотя мог, попытки были, и даже не одна. Только вот музыка не оставляла парня ни на миг и всегда напоминала ему о том, кто он такой и к чему на самом деле нужно стремиться. И наконец-таки его мечта и то, к чему он так долго стремился, стали явью. Вместе с письмом из академии Юнги открыл новую главу в истории своей жизни. И это было только начало.       После долгожданной новости прошло несколько дней. Мин Юнги за это время на радостях собрал вещи и заказал билет на ближайший рейс до Нью-Йорка. Ему не терпелось уехать из страны, начать всё заново и погрузиться ещё больше в изучение и создание музыки. Вся его жизнь помещалась в маленьком потрёпанном чемодане.       И вот, четырнадцать с половиной часов в самолёте и он уже в главном аэропорту Нью-Йорка. Ещё на один шаг ближе к исполнению своей мечты.

***

      Будильник, звенящий в семь утра, впервые не выбесил Юнги и не полетел в стену. Он удивительно бодрый вскочил с кровати и пошёл приводить себя в порядок. Мин Юнги умылся, влез в свою любимую толстовку и черные рваные джинсы, пару раз провёл расческой по волосам и сразу же растрепал их ладонью. Сборы в академию были быстрыми и оставалось достаточно времени для утреннего кофе.       Юнги зашёл на кухню, напевая заевшую в голове песню из тик-тока и сразу же застыл как вкопанный. За столом перед ним сидела грозовая туча, имя которой — Пак Чимин. Вокруг брюнета будто негативная аура летала, заставляя поёжиться. Старший выглядел так, будто у него кто-то умер. Он уставился в одну точку стеклянным взглядом, не моргая. Пугающее зрелище. — Чимини… — блондин пощёлкал пальцами у него перед глазами, пытаясь привлечь внимание. — Ты кофе то дохлёбывай, а то кружка у нас одна, а я как бы тоже хочу.       Чимин испуганно дёрнулся, будучи удивленным тому, что он на кухне больше не один. Старший поднял ничего не понимающий взгляд на Юнги, но по мере того, как мозг обрабатывал информацию и до него доходил смысл сказанного, взгляд становился все более раздражённым и злым. — Ты совсем ахуел? — Пак поднял глаза на нетипично весёлого и в хорошем настроении парня и посмотрел на него в упор. — Ну а что я сделаю, если в этом доме кроме твоих кружек ничего больше нет. Да и те долго не живут, им отчего-то не нравится у нас. — младший пожал плечами, совсем не испытывая вины за разбитые им же самим кружки. Ему пиздецки нравилось дразнить своего нового соседа, а желание заставить того съехать пропало вовсе. — Блять… — Чимин закатил глаза и стал мысленно молить Бога поскорее пережить этот кошмарный день. — А ты чего такой позитивный? Аж смотреть противно. «А ты чего такой позитивный? Аж смотреть противно.» — вторит ему Юнги, специально делает это дразнящим тоном, пародируя старшего. — Я же не ты. Сидишь с кислой миной, как будто лимон целиком зажевал. И вообще-то сегодня мой первый учебный день. Забыл уже? Я и переехал то в Нью-Йорк только по этой причине. — недовольно цокнул языком Мин, удивляясь невнимательности и забывчивости соседа. — Хм, точно, ты же у нас студентик. — парень оскалился, не скрывая самодовольной улыбки. — Желаю тебе самых доебчивых преподов во вселенной, которые будут ебать тебя во все щели. Держи кружечку, смотри не подавись. — Пак снова не стал скрывать довольную улыбку, глядя на растерянный вид блондина и откровенно им наслаждаясь. Чимин не признается даже самому себе в том, что препирания с младшим больше не бесят, как раньше, а напротив, каждый раз поднимают настроение. — Это жестоко, Чимини. — осуждающе покачал головой Юнги. — За что ты так? — За «Чимини», Юнги. Когда ты уже перестанешь игнорировать мои слова о том, что ты огребёшь, если продолжишь так меня называть? Или на то и расчёт, сучёныш? — Пак вопросительно склонил голову вбок, но не дождавшись ответа, встал из-за стола и вышел из кухни, чтобы вернуться к себе в комнату.       Пак Чимин за две недели изучения плана работы для будущего кураторства, кажется, даже поседел. Он любил свою работу, любил танцы и ненавидел людей. Ну как ненавидел, может это и было слишком громким заявлением, однако проводить занятия в академии было максимумом для его социальной батарейки. А вот нести ответственность за малолетних студентов виделось ему как прохождение семи кругов ада. Ах да, ему очень повезло быть куратором именно первого, мать его, курса. Да проще сразу застрелиться.       Брюнет проснулся по будильнику, который переводил ровненько пять раз, до последнего отрицая реальность происходящего. Вот почему именно в первый день ему нужно знакомиться со своим первым курсом? Да еще и ввести их в курс дела, провести экскурсию и всё показать в академии. Пока он думал об этом, его настроение катилось всё глубже в бездну. Он оделся в привычные джинсы и рубашку и поплёлся на кухню, надеясь, что кофе поднимет ему настроение. Только вот кофе не справился с этой задачей, а Юнги смог.

***

      Блять, даже не верится, что этот день наступил. Мин стоит перед зданием Нью-Йоркской Национальной Академии Искусств и на глаза наворачиваются слёзы счастья. Как же долго он об этом мечтал. И вот теперь его мечта прямо перед ним, нужно только перебороть волнение и зайти внутрь. Глубоко вдохнув, Юнги поднялся по ступеням и вошёл в красивое здание своего учебного заведения. Оглядываясь по сторонам и восхищённо любуясь фресками и разрисованными стенами, он не замечал ничего и никого вокруг.       Вдруг, ни с того, ни с сего, его сбивает ударной волной мимо пробегающий парень. Юнги шипит от боли и потирает ушибленное плечо, поднимает взгляд на нарушителя своего спокойствия, округляя глаза, смотрит в красивые карие напротив и не может вымолвить ни слова. Впрочем, ему и не приходится, потому что парень мгновенно бросается к нему на шею, грозясь придушить. — МИН ЮНГИ!!! У МЕНЯ ЧТО-ТО С ГЛАЗАМИ ИЛИ ЭТО ПРАВДА ТЫ?!!! ЧТО ТЫ БЛЯТЬ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ!??? — громкий крик прямо в ухо норовил оглушить бедного парня, который просто замер в оцепенении.       Казалось, что этот идеальный день не мог стать лучше и что Мин не мог стать еще более счастливым сегодня. Как же он ошибался.