Я переродилась в главную героиню собственного романа и собираюсь сделать злодейку своим питомцем

В моём родном мире на вокзалах всегда было очень шумно, и я ожидала привычного гула, поднимаясь по длинной лестнице. Однако, стоило нам с Николасом войти на платформу, мне пришлось признать, что аристократия — это, всё же, аристократия. От чинных и надменно-холодных выражений лиц большей части присутствующих слегка затошнило. Камень и в мой огород — пребывая в своих мыслях, я тоже казалась типичной аристократкой. Возможно, это и к лучшему... Казалось бы, откуда такие вещи, как поезда, взялись в мире, где нет даже огнестрельного оружия? Ответ прост — магия. В плане того, что в некоторых вещах просто не было смысла. Даже лишённые магии люди могли ей пользоваться с помощью особых концентраторов, которые питались не внутренней магической силой, а внешней, то есть, обезличенной. Простолюдины, у которых не было денег и сил, вынуждены были просто смириться, не имея нужного образования для создания чего-либо серьёзного. — Сестра, — печально вздохнул Николас, осторожно беря мою ладонь и поднося её к губам. — Я буду безмерно скучать по тебе. Пожалуйста, не забывай писать мне и отцу... Я пришлю тебе лучшую почтовую птицу в ближайшее время. Если кто-то посмеет обидеть тебя, будь уверена, он не останется безнаказанным. Пусть Нико был излишне заботлив, я видела, что он делает и говорит всё это от чистого сердца. Поэтому лишь согласно кивала и делала настолько послушный вид, насколько это было возможно. Напоследок прижавшись к моей ладони щекой, брат наконец отпустил меня и помог зайти в вагон. Признаться честно, я мысленно пошутила про Гарри Поттера и вокзал «Кингс-Кросс» раз пять, но всё ещё ощущала себя Малфоем. Стоит ли начать учить фразу «Да ты вообще знаешь, кто мой отец?» Впрочем, в поезде были не только аристократы, но и самые сильные представители простолюдинов. По окончанию обучения они получат титулы баронов вместе с куском земли и немаленьким долгом Академии, для выплаты которого придётся работать на государство как минимум десяток лет, а как максимум — несколько поколений. — Всё же какое разнообразие сюжетов можно написать, — еле слышно пробормотала я. — Прекрасная почва. Из вышеуказанной информации можно понять, что с простолюдинами лучше не сталкиваться. Почему? Мечта и цель каждого из них — выйти замуж или жениться на представителе аристократии, чтобы не остаться в долгах. Я могу вспомнить аж несколько таких браков... Влюбляться ни в кого я, разумеется, не планировала. Но и терпеть какие-то потуги себя очаровать — тоже. Лучше будет найти кого-нибудь полезного. В теории я практически непобедима, и, вытащив меч, могу с лёгкостью порубить всех недоброжелателей на капусту (а после этого на пару месяцев скачусь в состояние овоща, потому что использовать магию в ближайшее время мне точно нельзя). А вот на практике... Без вреда для собственного здоровья я могу разве что выполнять практические задания в Академии, и то, лишь на самый низший балл. Поэтому было бы неплохо найти кого-то, кто будет меня защищать. Это, конечно, в идеале — вряд ли я, вся такая чудесная и прекрасная дочь герцога, кому-то сдамся, особенно до такой степени. Но просто так сдаваться было вообще не в моём стиле. И выход я, как можно было понять из уверенного осмотра мной всех ближайших купе, нашла. И этим выходом была Доминика Эванс. Та самая «наглухо отбитая» злодейка моей истории, которая до конца жизни чинила героине неприятности, и обещала не дать ей покоя даже после смерти. Стоит перетянуть её на свою сторону, и я убью двух зайцев разом — уберу самого опасного врага и приобрету крайне сильного союзника. Звучит абсолютно бредово, если не знать предысторию Доминики. Герцог Эванс, отец девушки, был рождён от инцеста, что повлияло на его психику — все знали мужчину, как жадного до крови безумца. Доминике повезло в двух вещах — в том, что она не была его дочерью, являясь плодом любви герцогини Эванс и одного из принцев, и том, что совершенно не интересовала его. Женой герцога была юная революционерка, которой за её идеями тоже до дочери дела не было. Да и казнили её почти одновременно с принцем-отступником, через несколько лет после рождения дочери... Братьев и сестёр у Доминики не было, а слуги от тирана бежали, будто от огня. В школе для аристократов девушку из некогда величайшего, в ныне обнищавшего рода, что не удивительно, чуть ли не травили. Картина складывается весьма банальная, верно? Разве что, вопреки всем канонам, Эванс стала не главной героиней, а злодейкой, тогда как Киара с типично злодейским прошлым выступила в роли протагониста. Впрочем, вернёмся к истории становления Доминики, как главного отрицательного персонажа. На втором году обучения девушка познакомилась с талантливым и обходительным простолюдином по имени Кавех. Непроглядно-чёрные глаза прекрасного юноши, что с такой добротой отнёсся к ней, запали ей в душу с первого взгляда. Вот только возлюбленный горел лютой ненавистью к роду Флоренс, чьим бастардом являлся, и эта ненависть передалась ей, будто заразная болезнь... В общем, когда Киара Флоренс на третьем году обучения прибыла в Академию, она уже имела в её стенах врага в лице Доминики. Я своим появлением перевернула с ног на голову достаточно событий. Вместо третьего курса я поступаю на первый, а вот Кавех не будет маячить на горизонте ещё год. То есть, я вполне успею хотя бы кое-как перебить его влияние, в идеале — стану Эванс другом, и та не захочет чинить мне неприятности. Однако, учитывая мою сомнительную удачу, может быть и наоборот... Сквозь слегка замутнённое окно купе я наконец увидела то, что искала — отблеск золотистых волос, и с облегчением открыла дверь. — Не занято? — дружелюбно улыбнулась я. — Убирайся, — не отрываясь от книги, дала ответ сидящая у окна девушка. Как я поняла, что это именно моя злодейка? Выше упоминалось, что Доминика была дочерью одного из принцев, которого казнили за измену. От королевской крови Эванс получила золотые волосы и направление своей магии, что делало догадки о её происхождении более подтверждёнными. В данный момент Доминика была единственной блондинкой во всей Академии. Я закрыла дверь купе... За своей спиной, а после присела напротив девушки, с любопытством разглядывая её. Что ж, не люблю быть наглой, но придётся. — К чему такая агрессия, — мягко спросила я, слегка наклоняясь к ней. — Мы, похоже, с одного курса... Почему бы не стать друзьями? — Меня зовут Доминика Эванс, — отрезала девушка, искривив губы в злобном оскале. — Киара, очень приятно, — я осталась равнодушной к резкому тону и грубым словам. — Какого чёрта тебе от меня нужно? — хмуро поинтересовалась Доминика, наконец поднимая на меня горящие ледяным огнём голубые глаза. Будь я мужского пола, уже пошутила бы насчёт Пигмалиона и Галатеи, потому что... Даже полная злобы, эта девушка была просто прекрасна. А её голос, такой глубокий и выразительный... Я прекрасный автор! Просто прекрасный! — Да ладно тебе, — я откинулась на спинку сидения, решив пока не нервировать девушку ещё больше. — Поезд тронулся уже несколько минут назад, и, если бы у тебя были друзья, купе бы уже было занято. Но ты сидишь одна, и я сижу одна… Понимаешь, к чему я клоню? — Меня не интересует дружба с плебеями, — резко ответила Доминика. К слову, меня и правда легко принять за девушку не самых благородных кровей из-за обычной внешности и того, что из-за болезни дочь герцога никто никогда не видел. Кроме этого, я веду себя достаточно развязно и легкомысленно для благородной дамы… — Значит, сделай исключение, — хамовато ответила я, отдаваясь образу и из вредности пересаживаясь к девушке. Наши взгляды встретились. Льдисто-голубые глаза сменили несколько эмоций — раздражение, потрясение, злоба... В конце концов на лице девушки застыло какое-то нервно-испуганное выражение. Кажется, я перестаралась... Вскинув руки в сдающемся жесте, я сдвинулась на противоположный край скамьи. Вот знала же, что с такими личностями надо понежнее... Думаю, мне не стоит пока её беспокоить.

* * *

Киара была странной. Ника поняла, что попала в большие неприятности, едва та переступила порог её купе. Эванс ждала, что эта наглая и бесцеремонная девушка сразу же уйдёт, услышав имя самой жалкой из аристократов, или, в худшем случае, начнёт насмехаться над ней, как прочие, но... Этого не случилось. Эванс даже не знала, к сожалению или к счастью. Киара вела себя своеобразно, но дружелюбнее всех, кого знала Доминика. Это было необычно, и, возможно, Ника даже поверила бы в искренность намерений подружиться, — ровно до того момента, как Киара узнает, с кем связалась, разумеется, — но всё в новой знакомой кричало об опасности. Холодные чёрные глаза напоминали ночное небо, разве что лишённое даже холодного света звёзд — создавалось впечатление, что глядишь в пустую бездну, жадно затягивающую в себя любые отблески света. Киара сверлила её острым, хищным взглядом. Эванс ощутила себя мышкой, с которой решила поиграть кошка, и в кошачьих глазах она видела лишь исследовательский интерес — будто новой знакомой ничего не стоит любопытства ради провести ей вивисекцию прямо здесь. Поза девушки была расслабленной, и губы даже изгибались в полуулыбке, но в глазах по-прежнему не было ни отблеска показываемых мимикой эмоций. Доминика с трудом взяла себя в руки, стараясь вести себя так, как обычно. Как могла какая-то девчонка, по виду хрупкая и болезненная простолюдинка, вызывать такой страх и неуверенность перед собой? По какой-то причине Киара решила пересесть ближе — и Ника просто не смогла побороть себя, чтобы прогнать её. Эванс, с трудом разорвав зрительный контакт, резко отвела взгляд к окну, игнорируя новую знакомую. Видимо, поняв, что была слишком навязчива, девушка отсела дальше. Доминика не выдержала и несколько минут, вновь возвращая своё внимание к Киаре. Что-то в ней... Было. Что-то жуткое и одновременно знакомое. Точно ли они не встречались раньше? Вряд ли Эванс могла забыть кого-то вроде неё, однако и поведение девушки, и её собственные ощущения заставляли раз за разом рыться в памяти в безуспешных поисках. Безумие. Но ведь Киара даже смотрела на Доминику так, будто знала её! Пользуясь тем, что девушка отвлеклась от неё на свои мысли, Эванс боязливо изучала её лицо. Что за отстранённое выражение?..