Остров перемирия

      Райли не мог уснуть. Он пытался: закрывал глаза, считал овец, думал только о хорошем. Но это место ему слишком не нравилось, из-за чего просто взять и расслабиться никак не получалось…       Бен привёз его сюда, уверяя, что лачуга недалеко от реки, на противоположном берегу которой располагалось небольшое поселение, вполне безопасна. По его словам, никто из местных жителей, пиратов или же наёмников Хойта не стал бы здесь шариться. И уже одна лишь эта фраза заставила Райли в тот момент напрячься. А когда они подошли поближе, он, заметив облитую красной краской дверь, сверху которой выделялась кривая надпись «Motherfucker», почувствовал, как уровень тревоги значительно поднялся. Настолько отчётливое проявление недружелюбия к живущему здесь человеку наталкивало на мысль, что тот мог оказаться крайне неприятной личностью. Опасливый вопрос о том, чей это дом, вырвался у Райли сам по себе. Бен не стал от него скрывать, ответив, что дом принадлежал извращенцу, который теперь мёртв. После такой информации Райли, переступив порог, совсем не почувствовал уюта, несмотря на то что лачуга, в отличие от предыдущего места жительства, была обставлена необходимой мебелью. Он бы с радостью променял все удобства на пустое бунгало с занавешенным тряпкой окном и пыльным матрасом в углу. Здешняя аура щекотала нервишки пером. Не птичьим, нет, а остриём писчего пера, угрожая в любой момент безжалостно проткнуть.       Время приближалось к пяти утра. Так показывали часы, висящие на стене над холодильником. Бен уехал уже очень давно, и с того самого момента лачуга стала казаться всё менее безопасной. Райли, лёжа на диване, впивался ногтями в разодранную кожаную обивку, напряженно прислушиваясь к каждому шороху. Слово «извращенец» висело над ним в воздухе, будто готовясь материализоваться. Воображение как раз нарисовало, что вот-вот откроется входная дверь и внутрь войдёт толстяк с яхты.       Ладони покрылись двойным слоем липкого пота, а сердце резко дёрнулось, сбившись с ритма, и вновь ускоренно забилось, когда сквозь хлипкие стены послышались выстрелы и крики откуда-то из поселения. Это стало последней каплей. Райли подскочил с дивана, и помня слова Бена, что в случае чего он может спрятаться в подвале, незамедлительно заперся там.       Переведя дыхание и всё ещё удерживая ручку двери, он нащупал свободной рукой на стене выключатель. В подвале зажёгся свет, ещё более тусклый, чем в комнате, преимущественно исходящий от неоновых ламп розового цвета, расположенных по углам.       Райли осмотрел пространство, замечая обшитые металлом стены и весьма странную планировку. С правой стороны от входа, почти в самом углу, стояли стол с ноутбуком на нём, а рядом - камера на штативе. Прямо напротив находилась односпальная кровать, и совсем близко от неё - унитаз. Чуть поодаль, у самой стенки, – шкаф, на полках которого что-то лежало.       Осторожными шагами, сопровождаемыми скрипом деревянных ступеней, Райли спустился и, встав на грязный бетонный пол, разглядел ещё кое-что. Под кроватью лежала цепь, одним концом припаянная к металлической обшивке. По спине от увиденного словно проскользнула мерзкая змея. Вряд ли в этом месте проводились тематические фотосессии. Райли дёрнул плечами и долго простоял на месте, пока не решился наконец подойти к камере. Осмотрев ту, переместился к ноутбуку, буквы на клавиатуре которого едва различались из-за слоя пыли. Но, кажется, тот был в рабочем состоянии. Рядом на столе валялась открытая пластиковая коробка из-под диска; он закрыл её и увидел на одной из сторон сделанную чёрным маркером крупную надпись «Кит». Уставившись на знакомое имя, Райли неверяще мотнул головой:       «Нет, этого не может быть…»       Он подключил к ноутбуку зарядку и чуть подождал, пока батарея наполнится после длительного простоя.       Ноутбук удалось включить без пароля, видимо, его владелец совсем не переживал о своих персональных данных. Как Райли и думал, в дисководе был тот самый диск. Чувствуя собственный ускоренный пульс от волнения, он выбрал из имеющихся видеофайлов последний, нажав на просмотр. И сразу же, как только видео воспроизвелось, обмер от ужаса, узнав в сидящем на кровати человеке именно друга, а не кого-то другого с похожим именем.       Кит трясся, прижав колени к груди, что-то тихо говорил. Тем временем мужик, снимавший всё на видео, показался в кадре. Его небритое лицо сияло от больного, абсолютно неуместного восторга. Он взял камеру со штатива и направился к Киту. Приблизившись, схватил его за волосы, заставляя смотреть на себя:       – Ты знаешь, что делать, если не хочешь поиграть с чем-то острым.       Тон, с которым мужик это произнёс, был по отвратительному слащавым, прикрывающим настоящую угрозу и явно говорящим о его психопатии. Он, самодовольно хихикая, властно надавил Киту на затылок, направляя его голову вниз…       Райли захлопнул крышку ноутбука, растёр лицо ладонями и произнёс едва шевелящимися губами:       – Чёрт, чёрт… Чёрт…       Он оцепенел, вновь возвращаясь мыслями к тому моменту, когда, вынужденно подчиняясь, лёг на кровать в каюте, а рядом прогнулся матрас от грузного тела. Особенно яркими до тошноты были вспоминая о тёплых каплях крови. Липкие, отвратительные, попавшие на его ногу. Райли дёрнулся и посмотрел на свою правую голень. Ничего. Никаких следов крови. Он похлопал себя по щекам, хотя бы так пытаясь отогнать панику:       «Возьми себя в руки, чёртов трусливый щенок!»       Злость на самого себя помогла. У него получилось поднять крышку ноутбука, закрыть видео, вытащить диск и положить в коробку.       Собираясь полностью очистить компьютер, Райли случайно глянул в сторону шкафа, на полках которого с такого ракурса смог различить диски. Чуть поразмыслив, он оставил пока свою задумку и направился посмотреть поближе.       Несколько полок шкафа разделялись на отсеки, каждому из которых был присвоен год. Начиная с две тысячи шестого и заканчивая две тысячи двенадцатым. Диски, расставленные по годам, тоже содержали на своих обложках написанные маркером имена. Райли интересовал только две тысячи двенадцатый год. Выбрав из всех находящихся в этом отсеке только пару дисков с очень знакомыми именами - «Лизи» и «Джейсон», он вернулся к ноутбуку.       – Возьми себя в руки. Холодная голова, – бормоча себе под нос, Райли решился проверить первую запись с женским именем. Он ощутил, как стало чуть легче дышать, когда вместо девушки в кадр с мужиком извращенцем попал неизвестный парень. Но сразу же после, Райли стало невероятно стыдно за испытанное облегчение. Он не хотел рассуждать как все бесчувственные монстры, которые с лёгкостью определяют, кто достоин жизни, а кто нет. Ведь тот невинный человек тоже страдал и заслуживал сочувствия.       Второй диск Райли держал в руках очень долго. Смотрел на сияющую поверхность, смаргивая подступающие слёзы. Ему было страшно от того, что здесь, возможно, содержалась запись смерти его брата. Бен так и не сказал, при каких обстоятельствах Джейсон умер.       Трясущимися от волнения пальцами Райли поставил диск, потратив на просмотр лишь несколько секунд. На видео был не его брат. Только какое теперь это имело значение, если Райли снова почувствовал боль от утраты. Она так сильно сжимала сердце, что хотелось его вырвать из груди и больше никогда ничего не чувствовать. Он всхлипнул, но сразу же постарался сдержаться, крепко зажав рот. Для него просившаяся наружу истерика стала неприемлемой даже при отсутствии свидетелей. Она нарушала данное им самому себе обещание: скорбеть о брате достойно, не превращаясь в жалкое, не умеющее совладать с собой существо.       Чуть успокоившись, Райли сделал, что задумывал: оставил ноутбук обнуляться, а сам взял в руки запись, на которой видел Кита. Он разрывался между идеей уничтожить диск и сохранить в качестве доказательства. В голове осело понимание, что показывать кому-либо без разрешения нечто настолько личное – крайне подлый и эгоистичный поступок. Но также это были единственные материалы, которые помогли бы убедить правосудие отправить отряд спецслужб для зачистки островов от всего противозаконного. Выбор влиял на то, останется ли он хорошим другом или отомстит архипелагу Рук.       От стука в дверь Райли пугливо дёрнулся, едва не выронив из рук коробку с диском.       – Эй, святоша! Это я, открывай! – поторопил его голос Бена, и он, не зная, что делать с диском, пропихнул тот за пояс брюк, прикрыв футболкой, а затем поднялся по ступенькам ко входу в подвал и провернул ключ в замочной скважине.       По ту сторону двери Бен, услышав щелчок, взялся за ручку, открывая:       – Решил перестраховаться и спрятался здесь?       Ему не ответили. Мелкий Броди стоял перед ним с весьма читаемым беспокойством на лице и совсем не торопился объяснять, что произошло.       – Э-э, ты как будто призрака увидел. Всё нормально?       Пацан зажмурился, проморгался, вцепился руками в края красной футболки, которую Бен ему одолжил.       – Здесь… камера, – начал он нерешительно, – я увидел запись. Мой друг был у него…       Из обрывков фраз Бен всё-таки понял, о чём тот пытается заговорить:       – Да, Хойт отдал извращенцу Баку одного из ваших в аренду.       – В аренду?       – Не в привычном смысле этого слова. А скорее по договорённости, по самой низкой цене, в обмен на услугу и с возможностью вернуть товар себе.       – Они сотрудничали? И все эти… записи… для твоего бос… – Райли запнулся, сразу же исправившись, – для Хойта?       – Да. Бак записывал на видео, как развлекается, и выкладывал это на сайте для таких же извращенцев. Заманивал Хойту новеньких клиентов. А уже Хойт иногда выкупал у него товар обратно, чтобы продать найденному покупателю.       – На аукционе?       Бен хмыкнул, криво улыбнувшись. Мелкий Броди устроил ему допрос, будто разрабатывал план освобождения рабов.       – Нет, на одном из рынков за пределами Рук. Аукционы, которые Хойт проводит здесь. Они только для значимых гостей. Его партнёров по бизнесу или особенных клиентов. Тебе блядски повезло, – он показал пальцами кавычки, – стать товаром для элиты.       – Значит, моего друга нет здесь, но всё равно продали, или?       – Точно не знаю, – Бен пожал плечами, правда не имея ни малейшего понятия о том, что стало с дружком Броди. Однако, кое-какое событие давало некоторые подсказки, что могло с тем приключиться, – но может, твой братишка, Джейсон, его освободил.       Райли удивлённо уставился на него:       – Джейсон? Он мог его спасти?       – Удивляешься, будто не знаешь, какая машина-убийца твой братик. Это именно он грохнул старого извращенца Бака. Хотя уничтожить ублюдка мечтал чуть ли не каждый третий на Рук. Но смог только твой братишка. Думаешь, ему так повезло, м?       Круглые глаза пацана, казалось, расширились ещё чуть больше от удивления, а его голос стал тихим, почти шепчущим:       – Что? Я не… не… Джейсон? Он машина-убийца?       – Я не шучу. Твой говнюк-братик перебил половину наших. Не вздумай говорить о нём что-либо хорошее при них. Если хоть кто-то пронюхает, что ты братишка Джейсона Броди… они разорвут тебя на кусочки, чтобы хватило для памятного альбома каждому. Ты понял?       Райли кивнул. Повисла тишина, та самая, от которой начинает гудеть в башке. Бен поторопился её нарушить:       – Ладно, хватит пустой болтовни. – Он наклонился и достал из кармана рядом с коленом небольшой бутылёк автозагара, – смотри, что я привёз тебе. На, преобразись, – кинул Райли спрей, и, когда тот словил, добавил, – нам надо побыстрее вернуться на аванпост, не хочу надолго оставлять придурков без присмотра.

***

      В комнату через разбитое окно проникал порывистый ветер, загоняющий своими потоками свежий воздух и немного дождевой влаги. Джейсон поморщился от мелких капель, что попали на лицо, и медленно открыл глаза. Из-за пасмурной погоды в спальне обосновались искусственные сумерки, благодаря которым чувствовался некий приятный уют. Тёплая пелена безопасности, что не могла нарушиться ни песней дождя, ни редкими раскатами грома, ни даже колышущейся на ветру мокрой шторой. Наоборот, все эти звуки прямиком из программы релаксации, ещё больше укрепляли маслянистую атмосферу лености.       Джейсон, всё так же лёжа, чуть выгнувшись в спине потянулся, и, опустившись на разогретую простынь, переместил руки, как вдруг наткнулся левой на нечто странное. Дернувшись, будто обжёгся, он резко повернул голову в сторону того, что напугало, и увидел спящего рядом Вааса.       Поднявшаяся волна раздражения вздыбила волосы на затылке, как у рычащей собаки на холке. Джейсона крайне взбесила чужая бестактность. Варианты, как на неё ответить, выстроились в его голове моментально, но вместо того, чтобы скинуть ублюдка с кровати, ударить или наорать, он застыл в своей ярости, разглядывая нарушителя личного пространства. На удивление Ваас лежал полностью одетым, будто бы совсем не старался его выбесить. К тому же, судя по расслабленному выражению лица, он действительно спал, а не притворялся. Было неясно, что за цель скрывалась за настолько наглым поступком.       Джейсон повнимательнее пригляделся к чёрным ресницам, отбрасывающим тени на участки под нижними веками; к таким же тёмным бровям; к шраму, что тянулся неровной колеёй ото лба через висок до затылка; к губам, сомкнутым, но расслабленным, без стандартной искривляющей их ухмылки. Он не заметил в этих чертах той необходимой мягкости, что, по его мнению, и придавала лицу особое очарование. Ваас никак не мог конкурировать по миловидности с теми девушками, к которым Джейсон обычно испытывал влечение. Разве что если закутать того в чадру и оставить открытыми только глаза. У сукина сына они действительно были красивы.       «Он, блять, просто молодой мужик. Почти мой ровесник. Что в нём особенного?»       Джейсон постарался вспомнить всех друзей и знакомых мужского пола, чтобы перепроверить себя на внезапное проявление гомосексуальных наклонностей. Наверное, ему бы стало гораздо легче от осознания, что Ваас не единственный, к кому он чувствовал такого рода интерес. Ведь его просто могло потянуть на эксперименты. Однако, представив в своей голове множество образов, Джейсон быстро вычислил, что никакой другой мужик сексуального желания не вызывал. Значит, это было конкретным помешательством, раз он не просто переступил через свою ориентацию, так ещё перешагнул вдобавок мораль, нравственность и здравый рассудок. Кто бы вообще охотно трахался с убийцей собственного брата? Наверняка только больной на всю голову извращенец.       Джейсон все глубже и глубже копался в своих мыслях, стараясь вытащить из их недр ответ на вопрос «почему». И совершенно случайно нашёл его, когда представил вместо Вааса его близнеца. А если точнее - его копию с одним изменением: он не убивал Гранта. Ответ появился сам по себе и ужаснул своей простотой. Не было никаких других причин, кроме одной: Ваас ему нравился.       «Какого, блять, хрена?!»       И даже такому теперь нашлось объяснение. Будучи зависимым от адреналина, Джейсон не мог найти себе места в защитном шаре, что выстроило вокруг современное общество. Лишь попав на Рук, он наконец получил то, что так долго искал в Калифорнии. Ваас был частью этого безумного мира, он олицетворял собой всё то запретное, дикое, экстремальное, концентрируя вокруг себя ту настоящую, изменчивую жизнь, какую именно и хотел прожить Джейсон.       Осознание прокатилось взрывной волной по всем тщательно выстроенным принципам, оставив после себя болезненное разочарование. Джейсон рывком поднялся, собираясь встать и уйти, но вокруг его торса мгновенно обвились руки, и он снова оказался повален на кровать. Чужое тепло навязчиво окутало его, пытаясь пробраться глубже, в самую душу.       Ваас, считая, что уже победил, постарался как можно крепче прижать Джейсона к себе, но тот запротестовал. С недовольным глухим рычанием вырвался из его объятий, напоследок двинув пяткой в колено. Несмотря на такую резкую выходку, Ваас успел схватить удирающего за предплечье, дернуть на себя, вновь уложив на матрас.       Броди рассвирепел окончательно, вместо побега на этот раз ринулся в атаку. Ваас едва уклонился от пролетевшего рядом с лицом кулака и удачно перехватил за запястье, собираясь вывернуть и заломить за спину. Но противник ударил коленом его в грудь, выдёргивая руку.       Кровать мгновенно превратилась в ринг, они вдвоём катались по ней, стараясь взять друг друга на удушающий. Перехватывали руки, пытались зажать ногами, чтобы обездвижить. Джейсон показывал свою серьёзность, периодически нанося удары кулаками; Ваас ответить ему по-настоящему не стремился, преследуя другую цель. После очередного выпада он оскалился от удовольствия, впечатавшись носом в тёплый бок Джейсона, и постарался его перевернуть на спину. Тот, не выдержав его натиска, упал, но смог извернуться под ним и, схватив за локоть, дёрнуть, выбивая из равновесия. Тут же, не теряя возможности, он сильным резким толчком опрокинул его, мгновенно усевшись к нему на живот. А после, в диком безумном порыве, надавил на плечи, укладывая на лопатки. Ваас ударился затылком обо что-то твёрдое. Завёл руку за голову под простынь и, нащупав предмет, вытащил, переместив в поле зрения. Это была полная бутылка виски. Один очень хитрый америкашка спрятал её здесь в качестве заначки.       Ваас посмотрел в глаза напротив, что теперь заметались, останавливаясь то на бутылке, то на нём, и не смог удержаться от шутки:       – Виски? Серьёзно? Ты проводил с ней ночи, решив, что бутылка лучше, чем мой…       Джейсон заткнул ему рот, крепко прижав ладонь, взгляд его предупреждал, но Ваас не собирался уступать. Поэтому, как только рука перестала зажимать его рот, всё-таки произнёс то, что собирался:       – Член.       Взбешённый Броди по новой вдавил его плечи в пружинистый матрас, отчего устроил небольшую качку, как будто они лежали на волнах, и заорал ему в лицо:       – Почему ты не можешь тактично промолчать, когда я этого прошу!       – Эй, может, для начала попросишь меня не мысленно? Я не научился читать то, что происходит в твоей черепушке.       – Я так, блять, хочу вырвать твой язык!       – Правда? А убить меня уже не хочешь? Это даже обидно.       – Заткнись! – Джейсон замахнулся, но не ударил, опустил руку обратно ему на плечо, продолжая сидеть на его животе. Он весь кипел от концентрированной злости; казалось, ещё чуть-чуть, и с его кожи начнёт выходить пар, как от раскалённых, залитых водой углей.       Ваас получал только извращённое наслаждение от чужой ярости. Он поёрзал и попытался незаметно дотронуться до колена Джейсона, но тот перехватил запястья, удерживая их по разные стороны от его головы. Ваас сглотнул, чувствуя, как уже крепко стоит, лизнул пересохшие губы и соблазняющим тоном произнёс:       – Чёрт, чуть ниже, Джейсон. Давай, передвинься.       Броди, абсолютно напряжённый, тяжело дышал. Ваас следил за выражением его лица во все глаза. Но то, чего он так сильно ждал, не произошло. Джейсон сделал рывок в сторону и соскочил с него, а затем и с кровати. Его босые ступни зашлёпали по паркету, остановились, сменяясь шорохом ткани.       Ваас тяжело разочарованно выдохнул и повернул голову, наблюдая за сборами. Джейсон стоял к нему спиной, чуть наклонившись. Через вырезанные на боксерах дырки в форме сердечек виднелась бледная кожа ягодиц, словно нарочно дразня. Однако совсем скоро даже разглядывать стало нечего: тот выпрямился, натянул свои уродливые штаны и, застегнув их на ходу, вышел из комнаты. Ваас, оставшись в одиночестве, перекатился на бок и вцепился пальцами в ремень на брюках:       «Чёртова сучка, Броди!»

***

      После дождя в воздухе ещё держалась приятная свежесть. По размытой грунтовой дороге продвигаться получалось медленно. Размокшая глинистая почва, напоминающая по структуре сливочное масло, скользила под ботинками и липла к подошвам, из-за чего приходилось останавливаться, чтобы сбить комья грязи. Ваасу и Джейсону потребовалось потратить приличное количество сил и терпения на преодоление трудного участка, так как другого короткого пути, кроме этой тропы, пролегающая между скалами, не существовало.       Наконец, дойдя до реки, они пошли вдоль каменистого берега и перебрались на другую сторону вброд там, где глубина её едва достигала колен. Дальше их путь проходил через густой тропический лес прямо к озеру, от которого ангар располагался приблизительно в полумиле. Выходить на тропу они не стали, предпочли не вязнуть в грязи, а наступать на подстилку из молодой растительности и пожухлых листьев, пробираясь между кустами, лианами, ветвями деревьев.       Всю дорогу между ними сохранялось молчание. Словно они охотились на невероятно пугливого зверя. Ваас, конечно, наверняка разбавил бы тишину болтовнёй, если б не был слишком занят своими мыслями. Он пытался понять, как работал этот чёртов спусковой механизм внутри башки Броди. Когда тот разрешал себе расслабиться, подчиняясь желанию, а когда, насторожившись, пытался избежать с ним контакта любой ценой. Утром попытка провалилась, несмотря на такие удачные обстоятельства, как уютная койка, не особо хорошая с утра погода, их небольшая возня и даже вставший у Броди член. Ваас не понимал, что пошло не так, ведь он и действовал почти как два последних раза. Осторожно, без напора, предоставляя Джейсону свободу выбора. Но тот от него всё равно ушёл, безжалостно бросив его в кровати.       «Что, блять, не так?!»       Проведя тщательный разбор этого странного поведения, Ваас вдруг выкопал то важное, что возможно могло помочь избежать облома в следующий раз. Ему всего лишь нужно было вытрясти из Броди признание, чтобы упрямый мудила не мог уходить в отрицание и перекладывать всю ответственность на него, а значит, больше не видел смысла сбегать.       «Всего лишь… – Ваас со злостью махнул рукой, в которой держал трофейный нож Боуи, срезав перед собой несколько зонтикоподобных листьев. – это, блять, не всего лишь! Это пиздецки невыполнимое задание!»       Он остановился и глянул через плечо на Джейсона, тот слегка приподнял брови, будто без слов интересуясь, что произошло. Пауза повисла ощутимая. На миг показалось, что даже джунгли притихли, ожидая от него ответа.       – Ебучие насекомые бесят меня, – соврал Ваас и почесал лезвием тесака затылок, размышляя, не начать ли прямо сейчас.       «Буду угрожать Белоснежке ножиком», – он ухмыльнулся, понимая, что это проигрышный вариант. А потому, отложив на будущее попытку заставить Броди признаться, кивнул головой на видневшуюся среди деревьев блестящую на солнце водную гладь.       – Почти пришли. Озеро уже близко.       Рядом со входом в ангар простиралась огромная лужа, вокруг которой не было ничьих следов. Скорее всего, это место пустовало и, судя по плетущейся между створкой лиане, уже давно. Что очень радовало, так как идти против разъярённых туземцев всего с семью патронами на двоих никак не способствовало успеху.       Ваас разрезал лиану и, чуть приоткрыв ворота пошире, вошёл, не замечая никаких перемен с тех самых пор, когда впервые побывал здесь с Митчем. Не считая того, что из-за дождя тут образовались лужи и намокли некоторые предметы. Броди, следуя за ним, наверняка внимательно осматривал новое для себя пространство. Привычка оценивать обстановку со временем вырабатывалась у всех, кто жил на Рук полноценной жизнью.       Зная, куда идти, Ваас направился вглубь, переступая через различный хлам. Тусклая диодная лампа слабо освещала то место, где он убил каннибалов. Тела тех куда-то исчезли. Возможно, остальные туземцы считали, что трупы соплеменников - это тоже еда, или же звери утащили с собой найденное халявное мясо в джунгли.       Ваас отодвинул рукой висящий брезент и прошёл в другой отсек. А затем, свернув направо, наконец добрался до места хранения оружия, дверь в которое была заперта. В прошлый раз он и Митч закрыли хранилище, забрав карточку с собой. Вытащив ту из кармана, Ваас поднёс её к электронному замку. Маленький экран загорелся зелёным, внутренний механизм щёлкнул, и дверь открылась. Он жестом указал Джейсону на вход, поддразнивая:       – Дамы вперёд.       Броди на это только глаза подкатил и зашёл внутрь, направившись к ближайшему стеллажу.       После предыдущего ограбления в хранилище ещё оставалось приличное количество патронов и оружия, тогда они забрали лишь небольшой необходимый боезапас. На изучение и поиск чего-то особенного не было времени, зато сейчас Ваас мог себе это позволить. Он подошёл к дальним металлическим шкафам, принявшись выдвигать скрипящие ржавые ящики. Ему попадались: карточки, бумажки, аптечки, патроны. Последние, если находились нужного калибра, он скидывал в рюкзак. И вот на дне одного из ящиков его ждал интересный сюрприз: запыленная заводская коробка из-под наручников. Возможно, в ней были как сами браслеты, так и ключи к ним. Ваас быстро, пока Джейсон не видит, проверил содержимое коробки и, убедившись в полном комплекте, закинул ту в рюкзак.       Наручники в общении со строптивой принцессой точно не являлись лишним предметом. Особенно если учесть, что в ближайшем будущем их ждало возвращение на Рук. Ваас знал: перед отправлением нужно много чего спланировать, так как очень сомневался, что план по спасению братишки Броди надёжно привязал их друг к другу. Белоснежку нельзя было выпускать из виду ни при каких обстоятельствах.       Он переместил взгляд от наручников, лежащих в рюкзаке, в сторону Джейсона; тот перекладывал патроны в удобный кожаный патронташ, не обращая на него никакого внимания.       Идея появилась сама собой, когда Ваас вновь задумался об ограничении свободы. Справа от Броди, всего в каких-то двух шагах, стоял длинный металлический шкаф, напоминающий те, которые нужны для хранения личных вещей в раздевалке, разве что повыше и пошире. В него как раз бы поместился человек. Полностью распахнутая дверь так и манила провести этот эксперимент.       – Что нашёл, amigo?       Ваас подошёл к Джейсону с левой стороны почти вплотную и, как только тот отступил немного в сторону, пихнул в плечи, заталкивая в шкаф, а после сразу же, не давая шанса опомниться, захлопнул дверь, навалившись на неё всем своим весом, и запер на ключ.       – Блять! – злобный и в то же время удивлённый возглас Джейсона перерос в громкие удары вперемешку с криками, – открой эту ёбаную дверь, уёбок! Открой! Быстро, блять, открой!       Ваас, усмехаясь, отпустил дверь и глянул на узкие прорези, через которые на него смотрели сверкающие лютой яростью глаза. Это почему-то напомнило ему конфессионал в католической церкви. Обычно священник находился внутри, а прихожане становились на специальную платформу коленями и начинали свою исповедь, общаясь с падре через решётчатое окно. Джейсон, несмотря на то, что сидел в подобии конфессионала, больше походил на того, кто должен покаяться, чем на святого отца. Ваас дождался просвета в потоке ругани, чтобы высказать назревшую шутку:       – Прости. Падре сейчас занят. Но ты, мой дорогой грешник, можешь исповедаться мне.       – На хер иди! – к прорези наверняка прислонился средний палец, закрыв на время весь обзор.       – Окей, Джейсон, я понял тебя. У нас с тобой впереди ещё много времени. Я подожду.       Куда-то в самый низ двери снова прилетел удар, видимо, Броди пнул её:       – Открой сейчас же! Я не хочу играть в твои дебильные игры!       – Это не игра, а, скажем так, вынужденная мера. И прекрати панически орать. Я знаю, что у тебя нет клаустрофобии.       – Что тебе надо? – враждебно процедил Джейсон, сузив глаза. Ваасу хотелось просунуть два пальца и ткнуть его в них, чтоб прекратил притворяться.       – М-м-м, хороший вопрос, но я думаю, ты сам догадаешься. Не прикидывайся, бля, что не понимаешь. Мы должны поговорить. Я и ты. Давай, Белоснежка, начинай, или ты будешь сидеть в тёмной башне о-очень долго. Я буду приносить тебе еду и воду. Буду кормить и поить тебя вон через эти щели. Мы проведём здесь много времени вместе. Охуенный план, да?       Джейсон ненавидел ублюдка всей душой. Он, чувствуя, как бурлит злость, запертая внутри, прислонился затылком к задней стенке, выдохнул сквозь зубы. То, что требовал от него Ваас, совсем не хотелось выполнять. Потому что это сломало бы остатки его гордости и, к тому же, не оставило бы больше никаких возможностей оправдаться. Продолжая надеяться, что на свободу можно выбраться другим путём, Джейсон ощупал стены. В шкафу было тесно настолько, что ему не удалось бы развернуться, не задевая плечами внутреннюю обшивку. Бить по двери оказалось бесполезно. Крепкие петли и замок не поддавались, так ещё и сделать это с достаточной силой из-за ограниченного пространства не получалось. Джейсон от безысходности попробовал надавить на потолок руками, но тот не сдвинулся с места.       – Ещё не устал стоять? Ты зря упрямишься, – Ваас облокотился о шкаф, тихо присвистнув. Теперь Джейсон его не видел, зато очень хорошо слышал. – Кажется я знаю, что могло бы тебя взбодрить.       Спонтанные идеи, появляющиеся в башке с ирокезом, Джейсону никогда не нравились. Он уже успел узнать, что Ваас и без особого повода мог отравлять мозги, а когда задавался какой-то целью – становился чрезмерно невыносимым. Худшие опасения подтвердились, когда тот принялся напевать знакомый мотив.       – Ты не посмеешь. – Джейсон зашипел, чувствуя, как дёрнулось нижнее веко слева.       – 99 bottles of beer on the wall, 99 bottles of beer.       – Заткнись! Ваас, прекрати сейчас же!       Тот его игнорировал, распевая громче:       – Take one down and pass it around, 98 bottles of beer on the wall.       – Заткни пасть! – Джейсон плотно закрыл себе уши ладонями. Но песня продолжалась и продолжалась. С навязчивым мотивом, с бесконечно повторяющимися словами, сопровождаемая громким хлопком по двери в конце каждого короткого куплета. От такого вполне реально было обезуметь.       Джейсон сдался, когда на стене оставалось шестьдесят шесть бутылок. Потому что Монтенегро ведь и правда мог так целый день, а может, даже и дольше. Закончив с этими бутылками, он бы начал счёт по новой, сразу после фразы «сходи в магазин и укради ещё».       – Стой! Хватит, прекрати! Давай поговорим! Я согласен на ебучий разговор!       – Оу, а я ведь даже не закончил первую партию из девяносто девяти бутылок, – довольная рожа Монтенегро снова появилась в поле зрения, – Окей, начинай.       – С чего мне начинать?       – Почему ты продолжаешь делать вид, что ничего не изменилось?       От ответа на первый провокационный вопрос Джейсона спасло умение выдумывать безопасные для своей психики причины:       – Потому что это всё одна сплошная ошибка!       – Ошибка?       – Да.       – Ты придумал как её исправить?       Джейсон знал, что тот не спрашивает, а насмехается, но всё равно выдвинул предположение:       – Оставим это в прошлом и просто забудем.       – Ничего не могу с собой поделать, у меня хорошая память, – Ваас наигранно пожал плечами и добавил, чтоб наверняка взбесить ещё больше. – Я запомнил всё. Абсолютно всё. Каждое твоё движение. Ты, бля, незабываем, принцесса.       – Твои ёбаные проблемы меня не волнуют. Мы поговорили, теперь открывай.       – Не-не-не, постой, мы ещё не закончили. Я, знаешь ли, не понимаю, что с тобой происходит.       Джейсон скрипнул зубами, как же ему хотелось ударить мудака, но всё, что он мог сделать – это сжать кулаки и продолжить слушать.       – Окей, да, я понял. Тебе сложно разобраться самостоятельно. Давай вместе найдём причину, из-за чего твой член всегда рад меня видеть. – Ваас показал крайне неприличный жест на уровне своего паха. – Почему так происходит? Я уверен, что ты знаешь.       Злость уже не просто сидела внутри, она колотила по вискам и скребла по горлу:       – Я уже сказал, блять, почему!       – О нет, Джейсон, нет. Ты, бля, серьёзно сейчас пытаешься мне доказать, что по ошибке набросился на меня?! Перепутал меня со своей сучкой актрисой? Ну да. Мы же так, блять, похожи! Одно лицо! – он истерично хохотнул и похлопал себя по щекам, гримасничая.       Дальше отрицать было бы глупо, как в принципе и всегда, но раньше Джейсон хотя бы мог сбежать от разговора. А сейчас, лишённый этой возможности, он вдруг почувствовал, бессилие перед подобным психологическим издевательством.       – Прекрати выёбываться, Джейсон. – Ваас, гиеноподобно скалясь, заходил туда-сюда, загоняя его упрямство как жертву, – И признай это уже наконец. Давай, блять!       Не думая о смысле, лишь желая всё прекратить, Джейсон выпалил то, что тот так сильно от него ждал:       – Потому что захотел! Да, захотел! Ты доволен?! А теперь открой эту чёртову дверь!       Судя по выражению лица напротив, его слова действительно были именно теми.       Щелчок в замочной скважине оповестил, что дверь открыта. Джейсон толкнул ту от себя и выбрался наконец из шкафа. Он делал вид, что спокоен, осторожно повёл плечами, разминая. Но за унижение всё-таки отомстить захотел. Крепко сжав зубы и почувствовав силу в руках, резко набросился на Вааса, собираясь нанести удар. Тот едва смог увернуться от кулака, а вот пинок в бедро пропустил, но на ногах устоял. Джейсон немедля сделал новый выпад, который Ваас отразил, а затем, поднырнув к нему под руки, обхватил вокруг торса и с силой двинулся вперёд, толкая его к стене. Джейсон, тщетно порываясь освободиться, нанес несколько ударов локтем по чужой спине, пока не оказался зажат в углу. Он постарался уйти из невыгодной позиции, однако Ваас слишком хорошо считывал его намерения, мгновенно пресекая каждое.       Джейсон совсем растерял бдительность, совершая безуспешные рывки. Чем хитрый мудак воспользовался. Подобрав момент, он навалился на него и прижал ладонь к его паху, тем самым намекая, что готов использовать нечестный приём.       – Сукин сын! Свали на хер! – Джейсон раздражённо заорал и дёрнулся, о чём сразу же пожалел, так как чужие пальцы опасно сжались. Он опять попался в ловушку, из которой не существовало другого выхода, кроме как уступить. Но гордость не позволяла ему сдаться, окутывала его, превращая в несгибаемого упрямца.       Джейсон крепко зажмурился, напряг руки, стараясь держать хотя бы небольшое свободное пространство между телами. Он всё ещё отчаянно боролся против собственных желаний и чужого нарастающего, манящего тепла.       Ваас решительно напирал, от чего ладони Джейсона так сильно впечатывались ему в грудь, что казалось, будто на коже после останутся хорошо различимые отпечатки. В этот раз он собирался выиграть свой приз, зная, что единственный верный способ справиться со строптивостью – твёрдо стоять на своём.       Результат не заставил себя ждать. Броди задышал чаще, суетливо забегали его открывшиеся глаза, а под ладонью Вааса стала топорщиться ширинка.       – Отъебись!       Прозвучало неуверенно, став отмашкой к действиям. Ваас нехотя отпустил Джейсона и сделал полшага назад, находясь всё ещё слишком близко, но в то же время давая свободу. Он использовал тот же самый приём и на удивление, это вновь сработало. Джейсон колебался недолго. Шумно набрав воздух в лёгкие, как будто собираясь нырнуть под воду, схватил его за майку, сминая в пальцах красную ткань, а потом стремительно притянул его к себе. Их разгорячённые тела соприкоснулись, и Ваас не сдержал торжествующего смешка. На что Джейсон, видимо, чтобы заткнуть, довольно быстро переместив руку чуть выше, ущипнул его за сосок. Ваас дёрнулся, но не от боли. Приятный заряд проник к нему за грудину и распространился вниз, возбуждая сильнее. Он дотронулся до чужого запястья, плавно прошёлся пальцами по предплечью, задержавшись на локтевом сгибе, а затем протянул ладонь выше, прямо к шее, легко оглаживая большим пальцем выемку между ключицами. Джейсон в ответ тоже вцепился ему двумя руками в шею, не сильно, но вполне ощутимо.       Некоторое время они так и стояли, смотря в глаза, словно готовились в любой момент начать друг друга душить. Выждав немного, Ваас, слегка отстранившись для удобства, свободной рукой забрался под футболку Джейсона. Тот сначала его попытку не одобрил: напрягся и сдавил ему глотку. Однако Ваас не сдался, осторожно переместил ладонь к нему на поясницу и стал водить вдоль позвоночника, поднимаясь к лопаткам и вновь спускаясь почти до самых брюк. Старания его вскоре были вознаграждены. Броди расслабился, перестав сильно давить ему на шею, лишь едва заметно контролировал, поглядывая на руку.       Желание большего пьянило всё сильнее. Ваас потерял терпение: схватился за пряжку своего ремня, расстегнул, спустил брюки одновременно с бельём и сплюнув на ладонь, взялся за изнывающий член. От такого Джейсон суетливо отвёл взгляд и отпустил его шею. Поначалу казалось, что он вот-вот постарается сбежать, но после стало очевидно – похоть завладела и его разумом.       Дёргаными движениями Броди тоже оголился, освободив свой уже крепко стоящий член. Ваас впервые так близко полностью рассмотрел, каков он в полной готовности, и почувствовал, как кольнула под рёбра зависть. «Дружок» Джейсона имел отличные данные: по длине он был, наверное, почти на два дюйма больше его собственного и чуть толще в диаметре, так ещё вдобавок выглядел до невозможности симметричным, словно сделанным по какому-то идеальному шаблону. Теперь Ваас понимал, с чего вдруг Цитра помешалась на парне из Калифорнии. Эта шлюха наверняка успела увидеть его хер. Но пусть она захлебнётся от ярости, потому что ничего не получит.       «Он мой, сука!» – пробежала резвая мысль. Ваас, переместив руку от своего члена к чужому, прошёлся пальцами от основания до головки. Джейсон едва заметно вздрогнул, но остался на месте, разрешая ему притрагиваться к себе дальше. Такая податливость обрадовала и придала уверенности. Ваас начал с медленного дразнящего темпа, чтобы пленённый приятными ощущениями мудила сам попросил его о большем.       Джейсон с шумом процедил воздух сквозь зубы. Прикосновения настолько сильно его разогрели, что он затрясся от нестерпимого желания. Из груди у него, подобно тому, как безудержно вырывается наружу во время щекотки хохот, вышел странный скулящий звук, а за ним истеричный каприз:       – Блять, сделай это по-нормальному!       Его прихоть тут же была исполнена, приведя к невероятно сильному эмоциональному всплеску. Всё, что секунду назад могло восприниматься неприемлемым, теперь манило.       Джейсон опустил взгляд вниз, оправдываясь перед собой, что делает это с целью рассмотреть татао полностью. И он действительно сначала честно изучил видимый рисунок.       Самая верхняя часть узоров, лишь слегка прикрытая майкой, изображала звёздное небо, посреди которого словно парила женщина с растрёпанными волосами. Обращённая вниз головой, она протягивала руки, будто передавая из собственных ладоней какой-то круглый предмет. Под ней были силуэты двух людей. Ещё одной женщины, что держала над головой нож, сидя на бёдрах лежащего мужчины. Ниже человеческих фигур находилось то самое – круглое, словно оцепленное языками пламени и проткнутое клинком. А дальше уже знакомый Джейсону орнамент. Он прежде считал его рамкой, заканчивающей татао на своём запястье.       Анализировать, что значили картинки племенной татуировки, сейчас не было никакого желания. Гораздо больше Джейсона интересовал наполненный кровью, блестящий от смазки и слюны член Вааса, а ещё его смуглые пальцы, что так умело ласкали собственный. Он слишком увлёкся разглядыванием, не сразу заметив хватку на запястье; лишь когда своя ладонь перекрыла обзор, а её кожи коснулась тёплая и влажная головка, выдернул руку, сжав в кулак. Но Ваас снова вцепился в запястье, направляя туда же:       – Давай, Джейсон. Попробуй. Возьми его в руку.       Упрашивания переросли из слов в действия, Джейсон видел и чувствовал, как тот притирается к пальцам. С каждым таким развратным прикосновением ему всё труднее и труднее было расслышать отголоски приличия в мыслях. Он сдался, приняв правила пошлой игры. Обхватил стояк Вааса, начиная те же движения, какими обычно удовлетворял себя. Это ощущалось странно: как что-то знакомое, но в то же время ни разу в жизни не испробованное. Настолько противоречивое состояние размазало и без того поплывшее сознание, освободив нечто дикое. Зародившееся на уровне груди и живота, оно вырывалось хриплым дыханием наружу. Джейсон совсем потерялся в страстном бреду. Не удержавшись от желания сделать что-то ещё. Он позволил себе склонить голову, податься вперёд и впиться губами в смуглую шею.       Ваас издал глухой стон и вздрогнул так, будто в его позвоночник повтыкали мелкие иглы, через которые пустили импульс. Воходка Броди подкинула дополнительного удовольствия. Теперь он разрывался между ощущениями внизу и тем, как скользили по шее губы и язык. Пиздецки классное состояние лишило его возможности сдерживаться.       Приблизившись ещё, Ваас вжался в такое притягательное тело. Точек соприкосновения стало больше, от них по нервным окончаниям расползлись приятные волны, прошивая его изнутри. Реальность треснула быстро, яркая вспышка ослепила, и сразу же рассудок заволокла дымка наслаждения.       Получив полную разрядку, Ваас на мгновение словно вышел из этого мира. Лишь спустя несколько секунд, когда тело восстановило контроль после избыточно сладкой истомы, он обнаружил, что Джейсон теперь одной рукой водил по его торсу. То ли убирая майку, то ли просто оглаживая. А другой удовлетворял себя, иногда притираясь к его оголённому животу. Слишком восприимчивая сейчас к таким прикосновениям кожа горела огнём. Ваас, не зная, как ещё выразить свои чувства, схватил Джейсона за бёдра и подтащил ближе, совсем убирая дистанцию. Тот замычал, останавливаясь губами где-то рядом с мочкой его уха, сделал несколько коротких поспешных толчков и излился. Ваас будто бы погрузился вместе с ним в оргазм. Вибрация чужого голоса, проникшая внутрь груди, разбудила в нём приступ эйфории, а в голове запело эхо личного достижения:       «Я снова это сделал! Я заставил его кончить!»       Он оцепенел, почти не дыша и не моргая смотрел на покрытую бурой ржавчиной стену, опасаясь нарушить такой особенный момент единения. Джейсон оставался в его объятьях до тех пор, пока не протрезвел после кайфа окончательно. Возвратившись в реальность, он, конечно же, попытался по-быстрому свалить. Вот только резко вырваться вбок и удрать ему помешали собственные спущенные штаны. Ваас вовремя схватил его за футболку, предотвратив падение, но вместо благодарности получил злобное шипение:       – Убери свои руки, блять!       Броди задёргался как припадочный, опять возродившись горделивым, отрицающим мудаком, которого Ваас собирался вытравить.       – Спокойно, мать твою! – Он посильнее зажал взбешённого в углу и ущипнул его за внутреннюю сторону бедра. Предупреждение сработало почти как транквилизатор, сопротивление прекратилось.       – Вот так. Ты никуда не пойдёшь, пока мы не поговорим.       В глазах напротив засверкало так много ненависти, что казалось, эти молнии ярости очень скоро вырвутся и поразят, испепеляя полностью. Ваас чуть склонил голову, любуясь:       – Эй, тебе нужно кое-что признать. Ещё раз. Прямо сейчас. Тогда я отпущу, обещаю.       – На хер иди со своим обещанием!       – О-о, бля, как всегда. После того как ты кончишь, сразу появляется злобная сука. Да, Джейсон?! – Ваас сместил пальцы и снова ущипнул кожу бедра. Броди вздрогнул и отвёл взгляд. С его лица сошла маска уверенного говнюка и проступила тревога. Он точно забеспокоился, что следующий щипок может достаться яйцам, вот только смириться и поговорить ему было слишком сложно. То бескрайнее упрямство, сидящее внутри него, не позволяло этого сделать.       Гуляющий по помещению ветерок неприятно остудил слегка влажную, разогретую кожу. Джейсон заметно поёжился, Ваас и сам неуютно повёл плечами. Наверное, стоило натянуть штаны, но такое свежее доказательство давало ему возможность полностью растоптать чужое сопротивление.       – Приём, как слышно? – он поднял свободную руку и пощёлкал пальцами, привлекая внимание. Броди зыркнул на него, раздражённо выдохнул и плотнее сомкнул губы, тем самым более отчётливо демонстрируя своё нежелание разговаривать. К счастью, Ваас знал, как бороться с непреклонностью америкашки. Он стал действовать абсолютно бесцеремонно. Сместил пальцы с бедра Джейсона, теперь поглаживая паховую область, едва касаясь мошонки, и приблизился лицом к его шее, выдыхая:       – Я жду, когда ты признаешься, что тебе понравилось делать со мной всё то, что мы делали, – он чуть повернул голову, прикасаясь губами к светлой коже, – и я знаю, что ты не откажешься повторить.       – Я не могу признаться, – в тихом, полном отчаяния шёпоте Броди отчётливо слышалась его ненависть к самому себе. Для него проявить слабость и пойти на уступки приравнивалось к трагедии. А сейчас он, загнанный в уязвимую позицию без возможности просто уйти от ответа, как раз это и сделал, выдав настоящую причину своего отрицания.       – Не можешь?       – Да, – его голос сел, как будто он очень громко орал и охрип. На деле глотку ему сдавливало признание. Даже такое незначительное. – Я не... Мне нужно время. Мне сложно. Я не понимаю… себя.       Это не было тем, что Ваас хотел услышать. Но в ответе Броди содержалось нечто важное: он не стал отрицать, а всего лишь попросил отсрочить. Значит, с мёртвой точки они всё-таки сдвинулись, и вариант терпеливо подождать, когда тот сделает свои шаги навстречу, существовал.       Ваас потёрся носом о чужую шею, делая жадный вдох перед тем, как отстраниться от притягательного тела.       – Окей, бля. Я дам тебе время, – он убрал руки, позволяя Броди уйти. А когда тот ускользнул, унося с собой тепло, прислонился лбом к прохладной стене, проследив, как поспешно скрылась под одеждой белая задница.       Решение ненадолго оставить Джейсона со своими мыслями наедине Ваасу далось с трудом. Даже после того как отпустил, он всё ещё сомневался в правильности выбора. От новой попытки зажать Броди в углу и наконец-таки выпытать долбаное признание его удержала только мысль о том, что они в любой момент могли вернуться к удобному для него способу извлечения информации.

***

      Джейсон ночевать в доме не стал. Не хотел, чтобы Ваас снова лёг рядом. К тому же, признание, которое тот из него вытряс, вызвало слишком сильный эмоциональный дискомфорт. Он нуждался в свободном от чужого присутствия месте, поэтому выбрал для сна гамак. Уж здесь его личное пространство точно не могло пострадать.       Но несмотря на уединение, Джейсон так и не смог отключиться от целого потока мыслей. Те жалили его мозг со всех сторон. В конце концов он устал от этого, поднялся и направился на пляж, чтобы хорошенько подумать и, может, принять решение.       Далеко на горизонте виднелось, как едва посветлело небо. Океан же, наоборот, оставался тёмным. До рассвета ещё было время, он крался где-то за тысячи миль отсюда. Джейсон устроился на песке, прислушиваясь к шуму волн и пытаясь разобраться в том, как контролировать свои желания. В последнее время он слишком легко поддавался соблазну. Превратившись в того самого двуличного уёбка, что клялся завязать, но всякий раз, видя возможность получить удовольствие, забывал обо всём. То, что с ним происходило, напоминало зависимость от наркотиков. Хотя Джейсон в точности не мог знать, как это ощущалось на самом деле, а только лишь помнил, через что проходил Грант. Тогда, наблюдая со стороны, он понял, что это состояние похоже на вечную жажду, но только сейчас осознал, насколько сложно остановиться.       «Наркотики и твоё блядское желание совсем не то же самое. Ты всего лишь ищешь очередное оправдание.»       «Заткнись! Это ёбаная зависимость! Я уверен!»       Джейсон потёр пальцами виски. Мозговые паразиты вернулись как всегда, не вовремя.       «Ты ведь знаешь, что это ложь. И бросить твою, так называемую, зависимость достаточно легко.»       «Нет, блять! Нет! Ты, уёбок, не понимаешь!»       «Можешь отрицать и перекладывать вину за свой интерес на что угодно, но ты всего лишь безвольный слабак, ноющий о том, как сложно себя контролировать.»       Расстроенно хмыкнув, Джейсон всё-таки согласился с первым внутренним голосом. Да, он действительно занимался придумыванием оправданий, которые получались крайне хреновыми. И ему на самом деле ничего, кроме собственных хотелок, не мешало раз и навсегда прекратить все те странности, творящиеся между ними. Оставалось только подобрать действенный способ, как их пересилить. У него были попытки оставить всё в прошлом, но, может, стоило попробовать не забывать, а найти то, что оттолкнёт и всякий раз губить росток желания именно этим. Раньше ему очень помогали сдерживать себя мысли о Гранте. Но не желая больше пачкать воспоминания о брате своими грязными попытками, Джейсон постарался обнаружить то самое, отвечая на вопрос: кто такой Ваас Монтенегро.       «Он бесчеловечное существо. Работорговец, наркоторговец, убийца, лживый, самодовольный говнюк. Ничего положительного.»       Всех отрицательных черт вполне хватало, чтобы держаться от такого человека подальше. Джейсон кивнул, соглашаясь с оформившейся мыслью. А потом вдруг зачем-то спросил сам себя: кто же такой Джейсон Броди? Разве это тот же парень из Калифорнии? Разве он теперь не одичавшее существо? Кто он? Воин Ракьят. Убийца. Лжец и эгоист. И абсолютно идентичный сумасшедший уёбок. У него и Вааса с каждым днём становилось всё меньше и меньше отличий. Хотя когда-то давно они совсем не походили друг на друга. Их пути были разными, до того рокового дня, пока не пересеклись, после переплелись, а с недавнего времени они вообще шли по одной тропе. Действуя сообща здесь и планируя убить Хойта. Однако Джейсон очень надеялся, что там, впереди, будет развилка, где они разойдутся по разным тропам, каждый следуя туда, куда планировал изначально.       – После того, как убьём Хойта. – Джейсон вдруг потряс головой. Он путал чужие цели со своими. Ему плевать на Хойта: будет тот мёртв, или останется жить. Ему важен только Райли. Он должен освободить брата любой ценой. А дальше они благополучно все вместе вернутся в Калифорнию. Такой конец его пути.       – Ничего больше, – пообещал сам себе Джейсон, стиснув кулаки.       Он понимал, что оставить острова и всё, чему научился, к чему привык, будет так же неприятно, как отдирать прилипшую к ране повязку. Но обязан был отказаться от собственных прихотей и сделать всё ради брата.       «Я должен. Мне ничего не помешает.»       Достав из кармана финку, Джейсон откинул лезвие и поставил острием на предплечье рядом с татао, а затем надавил, подковырнув самый крайний узор. Целый дюйм отслоенной кожи повис лоскутом, а из раны полилась кровь, скатываясь вниз по локтю и капая куда-то на песок. В сумраке тёплые струйки напоминали чернила, которые использовались для татао. От этого казалось, будто рисунки расплывутся и выйдут наружу вместе с кровью.       Джейсон поморщился и согнул локоть, осознав, что занимался бессмысленным самовредительством. Его жизнь никогда не вернётся к тем временам, когда он ничего не знал об островах Рук, даже если срезать всё татао с руки. Он собирался убрать финку обратно в карман, но, услышав странный, похожий на сопение звук, напряженно сжал в кулаке рукоять и глянул в нужную сторону. Из чёрного океана на берег что-то выползало. Приглядевшись повнимательнее, Джейсон рассмотрел в существе морскую черепаху. Взволнованность сменилась любопытством, он спрятал нож и подошёл поближе.       Черепаха, перебирая ластами, волочила своё грузное тело по песку, и когда отползла на достаточное расстояние от воды, принялась копать. Джейсон догадался, что она делает гнездо. Он не раз видел такое по телеку и, наверняка, если б снова наблюдал происходящее на экране, не испытал бы тех эмоций, какие возникли сейчас. Вживую это казалось очень необычным событием, куда более редким, чем падающие звезды. Всё-таки природа умела удивлять.       Звук выкапывания стал странным, будто бы ласты по чему-то скользили. Джейсон заглянул в ямку и заметил на её дне явно не природный материал. Что-то плоское, светлого цвета мешало углубить гнездо. Он осторожно, стараясь не спугнуть черепаху, просунул руку, вытащил предмет, оказавшийся куском пластика, и откинул его ближе к мангалу.       К рукам прилип мокрый песок; Джейсон стряхнул его и, вспомнив о крови, что успела подсохнуть, стягивая кожу предплечья, пошёл помыть руки в океане. По пути туда и обратно он заметил остальных черепах, тоже приплывших на пляж обустраивать гнёзда. Их было так много, что в темноте это выглядело словно у пляжа появилась собственная рябь из волн, как в океане.       Спустя некоторое время черепаха, которую Джейсон заметил первой, отложила последнее яйцо и стала зарывать ямку с кладкой. Как только она закончила, на присутствие здесь гнезда указывали только мокрый песок и несколько яиц, что остались на поверхности. Но черепаха уже больше не заботилась о них, она поползла обратно в океан.       Полностью возомнив себя рейнджером, защищающим популяцию морских черепах, Джейсон решил закопать брошенные яйца. Подняв одно, покатал по ладони, рассматривая получше. Оно напоминало куриное, только скорлупа его была мягкой, состоящей из кожистой плёнки.       Увлечённый Броди не подозревал, что за ним наблюдают. Ваас вышел из дома совсем недавно и, притаившись рядом с забором, прямо за кустом, увидел, как тот поднял одно из яиц черепахи, а затем, отложив его в сторону, принялся раскапывать свежее гнездо. Складывалось впечатление, что америкашка превратился в ненасытное существо, которое собиралось сожрать всю кладку. Ваас даже заготовил шутку о том, что все людишки из каменных джунглей, стоит им увидеть цену в ноль долларов и ноль центов, вели себя хуже диких зверей из настоящих джунглей. Но вместо того, чтобы набивать карманы свежими яйцами, Броди положил оставленное черепахой к остальным и аккуратно стал закапывать.       – Милосердная принцесса, – Ваас усмехнулся себе под нос, в очередной раз убедившись, что как бы сильно Джейсон ни отдалялся от хорошего мальчика из Калифорнии, тот всегда возвращался. Призывал его делать добрые делишки и не позволял творить всё, что вздумается. Именно эта святая часть и мешала им сблизиться полностью. Но Ваас не считал, что её стоит истребить. Его абсолютно устраивало то, каким Броди был сейчас. Он просто захотел воспользоваться шансом показать тому другой взгляд на мир и научить, что не всегда поступать хорошо – это правильно.       Выйдя из укрытия, Ваас зашагал прямо к Джейсону. Тот уже перешёл к другому гнезду и присел на корточки, собирая очередные оставленные черепахой яйца в одну кучку.       – Ты пытаешься замолить грешки таким образом?       Застигнутый врасплох защитник природы тут же подскочил на ноги и повернулся к нему лицом, пряча за спиной руки:       – Что?       Эта реакция Вааса позабавила, он усмехнулся и указал пальцем тому за спину.       – Нет смысла закапывать их. Они не вылупятся, так задумано природой. Из них получится только глазунья. Ты ведь хочешь её на завтрак? С беконом?       Броди долго молчал. Казалось, что в предрассветной тишине шелест океана - это и есть звук его ворочающихся в голове мыслей. А потом он глянул на лежащие забытые черепахой яйца и кивнул. Вааса крайне обрадовало то, что Джейсон принял его точку зрения. Для него абсолютно не имело значения, доверился ли тот его опыту или же просто был голоден, главным оставался только этот лёгкий кивок. Он щёлкнул пальцами и чрезмерно эмоционально махнул рукой в сторону джунглей:       – Я знаю где достать бекон.