Остров перемирия

      На протяжении всего пути к дому Джейсон мысленно утверждал, что Ваас наверняка уже там. Он, несмотря на то, что видел собственными глазами разрушения произошедшие в тоннеле, отказывался верить, что тот не выжил. Ведь ублюдок просто не мог умереть такой глупой лёгкой смертью и оставить его разбираться со всем самостоятельно. От этого разило несправедливостью.       Дом оказался пустым. Даже слишком пустым. Джейсон проверил каждую комнату и подвал, на случай если мудак решил так над ним подшутить. Но старания его были напрасны. Отрицать очевидное стало невозможно, пришлось нехотя окунуться в реальность. Он прекратил бессмысленные поиски, сел на диван, а затем улёгся на спину, уставившись в белый потолок. Тот словно чистый холст показывал всю пустоту настолько отчётливо, что Джейсон не вынес даже минуты. Подскочил, и, сложив спинку дивана, уселся обратно. Теперь в его поле зрения попал стол, такой же пустой. Захотелось хоть как-то это исправить. Прервать нечто неприятное, что холодной тяжестью назревало внутри груди. Он снова встал с дивана и на этот раз сходил в ванную за аптечкой.       Стол сразу перестал пустовать, как только на него высыпалось всё содержимое тканевой сумки. Джейсон выбрал из нескольких флаконов антисептик, и, в который раз умостившись на диване, принялся за обработку счёсанных локтей. Он совсем не чувствовал жжение около царапин, гораздо больше его беспокоило своё внутреннее состояние.       Потерять врага оказалось так же непросто, как и потерять близкого человека. Но, поскольку Джейсон запрещал себе искреннюю скорбь, все его переживания крутились вокруг собственного самочувствия. По ощущениям он словно утратил часть себя, как будто потеря для него означала лишение самоидентификации и распад личности. Джейсон уже не помнил каким был до. Назойливый ублюдок настолько сильно изменил его внутренний мир, что обратного пути просто не существовало. Все его прошлые стремления уступили место вечному противостоянию, которое стало для него смыслом жизни. А теперь, в один миг, он навсегда его лишился.       Котёл из эмоций продолжал закипать. Джейсон испытывал разом злость, обиду, тревогу и сожаления. От такого становилось по-настоящему дурно. Он сглотнул ставший в горле ком, растёр виски и подёргал себя за волосы. В руках его скопилось слишком много напряжения, что ощущалось едва заметным подрагиванием пальцев. Не существовало ни малейшего шанса, что у него получилось бы быстро от этого избавиться. Однако он попытался вернуть контроль над пальцами с помощью привычных действий – поднял с пола винтовку и принялся разбирать.       Успев снять крышку ствольной коробки и взявшись за возвратный механизм, Джейсон вдруг подумал о Райли. Брат где-то очень далеко сейчас страдал и, возможно, с каждым днём переставал надеяться на спасение. Он же, тем временем, как самый настоящий предатель, эгоистично зациклился на собственных переживаниях, совсем забыв о главной проблеме. И вот, только теперь его больно ударило осознание того, что шанса спасти брата больше нет.       Джейсон откинул от себя винтовку. Острое чувство безысходности завладело им до конца. Всё вокруг стало настолько безжизненным, бесцветным, не имеющим никакого смысла, что он готов был уже совершенно по глупому, обижено пустить слезу. Но всё же не дал себе такой возможности, принявшись яростно тереть глаза, чтобы из них не поступило ни капли влаги.       Входная дверь со скрипом открылась. Джейсон мгновенно перевёл на неё взгляд и удивлённо замер, пялясь на то, как в дом вошёл Ваас. Подумать, что это всего лишь больное воображение было проще, чем поверить, что тот, насквозь мокрый, на самом деле стоит в дверном проёме. Джейсон неосознанно поднялся на ноги и, наверное, его лицо выглядело растерянным, потому что Ваас фыркнул, усмехаясь:       – Прости, Белоснежка, я задержался. Запутался в кишках туземцев. Долго не мог выбраться, но услышав твои молитвы обо мне, вылез из петли. – Он жестами показал удавку на шее.       Самое время было выразить недовольство или показать безразличие, однако Джейсон едва сдерживал улыбку. Возможно, дрожание уголков губ могло сойти за недовольство, если бы он вдруг истерично не хохотнул. Теперь собственные переживания казались глупыми. О живучем гаде вообще не стоило волноваться.       – Везучий сукин сын! Как?.. Тоннель превратился в ёбаные водные горки. Как ты выжил?       – Я просто плыл по течению, – Ваас сделал шаг к нему и вдруг замер, изумлённо приподняв брови, – постой... Ты ходил искать меня в тоннеле?       Джейсон понял, что сдал себя сам, но постарался запутать:       – Нет, с чего ты взял?       – Ты знаешь о потопе. Значит ты ходил туда.       – Нет, я предположил. Ты мокрый, бля.       Ваас ухмыльнулся и отрицательно мотнул головой:       – Ты ходил меня искать, – он кивнул на лежащую на столе наполовину разобранную винтовку, и Джейсон чуть не стукнул себя по лбу. Ему стало досадно, что так легко спалился. Он сложил на груди руки и отвёл взгляд.       – Ты заставляешь меня верить в любовь, Белоснежка.       – Заткнись нахрен.       – Не могу, я ещё не сообщил тебе важные новости, – Ваас подошёл к дивану, уселся боком, подогнув одну ногу под себя и оперевшись локтем о спинку, – начну, пожалуй, с плохой. Я, бля, ободрал себе всю спину. Мне понадобится твоя помощь.       Джейсон взял со стола антисептик и сунул его почти под нос страдальцу. Тот флакон в руки брать не захотел, схватился за свою майку и снял ту.       – Принцесса, я не смогу самостоятельно обработать раны. Это блядски неудобно.       Раздражённо цокнув языком, Джейсон открутил крышку, налил антисептик на марлю и расположившись за спиной Вааса, осмотрел пострадавший участок тела. Разбросанные по всей спине яркие полосы с мелкими бусинами засохшей крови являлись всего лишь царапинами. Самыми глубокими ему показались порезы на плече, из которых всё ещё выступала кровь. Он прислонил к ним мокрую марлю, на что Ваас сразу же вздрогнул и шикнул:       – Полегче, детка. Мне нравится, когда ты нежен.       Джейсон подкатил глаза, но, сообразив, что этот жест остался не замечен, посильнее придавил марлю к ране, а затем порадовался чужому шумному вдоху.       – Ладно, окей, я не мешаю. – Ваас поднял руки, – поговорим о хороших новостях…       О том, как в тоннеле начался потоп и рушился потолок Джейсон слушал без особого внимания. После пережитой психоэмоциональной встряски ему было сложно сконцентрироваться. Он отвлекался, уходил в свои мысли и возвращался обратно, пока почему-то вдруг не сосредоточил всё своё внимание на спине Вааса. Может, его заинтересовал яркий контраст между собственной и чужой кожей. А, может, дело было в том, что он считал невероятно эстетичным то, как капли антисептика скатывались по спине Вааса и исчезали под ремнём брюк.       Жар зародившийся в центре груди спустился по животу вниз к паху. Джейсона возмутила собственная реакция, однако у него никак не получалось усмирить желание. Привычные способы не работали, а новые не придумывались. В конечном итоге борьба против самого себя слишком быстро его утомила и он погряз в мыслях, думая лишь о том, что сейчас идеальный момент, чтобы сбросить напряжение. Ваас, подставивший ему свою раненую спину, выглядел уязвимым. Не попытаться такого подчинить было бы ошибкой.       – …я попал в грот. И, бля, я чертовски удивился, когда увидел…       Джейсон не дал Ваасу договорить. Поддавшись соблазну, позабыв о здравом смысле, он вцепился тому пальцами в шею и уложил на живот, уткнув лицом в сиденье.       Ваас среагировал быстро. Дёрнулся в сторону, упал вместе с Джейсоном на пол, свалив при этом стол ударом о него. Адреналин в крови превращал его в дикого зверя, который ни за что не проиграл бы своему противнику. Поэтому в следующее мгновение он уже седлал бёдра Джейсона, прижимаясь грудью к его лицу, пока тот, сидя на полу, оказался придавлен им к нижней части дивана спиной.       Кровь из носа капала на простынь. Ваас, опираясь о сиденье, чуть переместил локти для удобства и зажал ноздрю большим пальцем, анализируя ситуацию. Он готов был не просто обороняться, а хорошенько навалять в ответ. Переносица из-за удара об край стола ужасно ныла и ему показалось, что весьма справедливо познакомить переносицу Джейсона с твёрдой поверхностью тоже. Ваас чуть отодвинулся, собираясь осуществить запланированный манёвр, но тут же ошарашено вздрогнул и замер, осознав, что чувствует задницей чужой стояк. Теперь цель нападения ему стала ясна. Броди вовсе не пытался крысиным способом начать драку. От него таким завуалированным образом поступило предложение хорошо провести время вместе. Ведь белый мальчик просто не мог по-человечески озвучить своё желание заняться сексом.       «Пытался меня нагнуть.» – Ваас шмыгнул носом, ощущая как напряглись от широченной улыбки скулы и начал подниматься член. Ситуация приобрела для него хоть и неожиданный, но приятный характер.       Всё это время, пока он разбирался с тем, что происходит, Джейсон ничего не предпринимал, лишь рвано дышал, разгоняя тепло по его груди. Возможно, ждал от него последующего шага или же никак не мог решиться продолжить. И раз уж тот встрял в своих хочу не хочу, Ваас взялся его расшевелить. Он переместил ладонь на шею Броди и невесомо погладил. Действие возымело эффект, Джейсон вдруг очень мягко провёл носом ему по ключицам. Теперь оставалось только продолжать. Ваас, склонив голову, потёрся подбородком о взъерошенный висок, чувствуя, как щекочут лицо волосы, и несильно прикусил кончик уха. В ответ на это Джейсон более смело прошёлся руками по его спине, огладил поясницу, а затем схватил за задницу и притёрся стояком.       «Обращается как с сучкой.» – Вааса немного сбили с толку такая излишняя напористость и опасно упирающийся в зад член. Инстинкты подсказывали, что биологически Джейсон самец – значит конкурент, а никак не подходящий партнёр. Но с другой стороны, Ваас ощущал себя желанным. Из-за настолько явных противоречий он всё не мог определиться: попытаться перехватить контроль или уступить. В итоге у него получилось схитрить, избрав нечто среднее. То, что помогло бы ему держать ситуацию в своих руках и незримо управлять, а Джейсону проявить инициативу.       Ваас поёрзал, прижался ближе, чтобы потереться своим членом о живот америкашки и напомнить тому, что перед ним не девчонка. А затем выпутался из хватки, залез на диван, привалившись спиной к мягкой обивке, удобно расположился, широко расставив ноги, и, чуть сполз вниз, максимально расслабляясь. Таким способом он сымитировал позу подчинения и стал дожидаться чужой реакции.       Джейсон, оказавшийся между его ног, повернулся к нему лицом. Что-то особенное блестело в его переполненном желанием взгляде. Это нечто способствовало короткому замыканию внутри груди.       – Иди ко мне, – Ваас поманил его к себе, принимаясь расстегивать брюки. И… Тот пришёл. Поднялся с пола и, оперевшись одним коленом о сиденье, навис над ним, оставив между телами небольшое расстояние, которое удалось бы сократить до минимума одним движением.       Ваас едва держал свой рассудок под контролем. Наконец-то, полноценное согласие, которое ему так не терпелось заполучить. От переполняющих эмоций хотелось торжествующе воскликнуть, но он более сдержанно довольно промычал, утыкаясь лбом в находящееся рядом плечо Джейсона. Между ними прямо сейчас растворились преграды, больше ничего не ограничивало свободу действий. Протянув руку, Ваас забрался ладонью под синюю футболку и, прикоснувшись к напряжённому горячему животу, услышал задушенный стон у себя над головой. Звук приятный до мурашек, абсолютно точно говорящий продолжать. Он прижал подушечки пальцев к коже Джейсона чуть сильнее и заскользил, растирая капельки пота прямо к нему под ремень брюк. На что тот, словно у него была там кнопка включения, торопливо расправился со всеми застёжками и приспустил брюки вместе с бельём.       Ваас, смотря из-за плеча Джейсона, как хищник из засады на теперь свободные от тряпок безупречные ягодицы, шумно сглотнул и еле удержался от порыва впиться в них пальцами. Может, он даже рискнул бы, если бы вдруг обо всём не позабыл, уплыв сознанием, когда Джейсон опустился и притёрся уже оголённым влажным от предэякулята членом к его члену. После настолько тесного контакта Ваас больше не смог контролировать ненасытного монстра внутри себя. Толкнулся, качнув Джейсона на своих бёдрах и рукой, что была зажата между их телами, постарался обхватить два стояка. Но, быстро сообразив, что так не особо удобно, облизал другую ладонь, затем опустил вниз, чтобы сцепив пальцы, создав плотное кольцо, в которое они могли бы проникать вдвоём одновременно и беспрепятственно скользить.       Ваас впервые надрачивал два члена одновременно с удивлением отмечая, что новый опыт оказался волнующе приятным. Раньше он совсем не понимал, как можно испытать кайф от того, что чужой хер трётся рядом с собственным. Среди его подчинённых находились те, кто предпочитал драть проституток в два ствола разом. И хотя подобное считалось у пиратов нормальным явлением. Ваас на тот момент думал, что глупые ублюдки либо латентные гомосеки, либо несчастные бедолаги, которые не могли себе позволить нормального группового секса с несколькими понравившимися девочками. Но сейчас он кажется разобрался, что к чему. Новый способ давал возможность ощутить острые эмоции. Ведь вместо привычного распределения на пассивную и активную роль они оставались на равных, соперничая друг с другом, что ему очень даже понравилось. И судя по тому, как уверенно врывался в его кулак Джейсон, он тоже оценил все прелести.       Близкое взаимодействие вносило определённый вклад в налаживание отношений, и помогало лучше прочувствовать друг друга как морально, так и физически.       Тактильно Ваас уже полностью изучил чужой размер и рельеф, сравнительно определив, что, кажется, «дружок» Джейсона побольше его собственного. Он бы хотел взглянуть, чтобы убедиться, так ли это на самом деле, а ещё запечатлеть развратную картинку в памяти. Но у него не получалось из-за плотного контакта между телами. Джейсон в прямом смысле лежал на нём. Его задранная выше груди футболка позволяла притираться кожа к коже, словно основной целью являлось раздразнить тактильные рецепторы до крайнего состояния. Ваас уже начинал чувствовать, как их общими усилиями разгорался первобытный огонь внутри.       Джейсон, прижимаясь щекой к грёбаному бардовому дивану, на данный момент готов был позволить Ваасу всё, что угодно. Мысли о том, что пожалеет об этом после, находились слишком далеко на периферии. Наверное эндорфин и дофамин подорвали ему башню. Поэтому мозг как будто вообще ничего кроме ощущений не обрабатывал. Он чувствовал запах двух разгорячённых тел, слышал влажные звуки трения и видел под закрытыми веками мерцания множества искр, как те, что роились обычно над костром.       Распалённый столь яркими ощущениями, Джейсон старался не поддаваться необузданному желанию попросить о большем. Он прикусывал язык, сжимал губы, чтобы случайно не издать странного звука или слова. Однако, сам того не осознавая, намекнул Ваасу о своих потребностях без слов, схватив его за ирокез и крепко стиснув плечо. Тот, верно распознав чего ему хотелось, ускорил движения руками, превращая устойчивый ритм в гонку.       А затем стало мало даже настолько бешеного темпа. Джейсон не выдержал, расслабленно выдохнув:       – Ещё…       Пальцы вокруг его члена сжались сильнее. От такого невероятно тесного и жаркого плена он едва не достиг оргазма. Захлебнувшись стоном, распахнул глаза и прижался грудью к телу под собой чуть ли не до хруста в рёбрах. Однако так быстро закончить в его планы не входило. Дёрнув Вааса за ирокез, он тихо прошипел:       – Бля… Легче… – и на удивление получил необходимую короткую передышку, которую прервал самостоятельно, вновь начиная двигаться.       Ваас не стал бы терпеть если б кто-то другой хватал его за ирокез и приказывал. Но белый парень Джейсон Броди точно выиграл особенное отношение к своей персоне. Его капризы почему-то переименовывались в отзывчивость и принимались с восторгом.       Ваас хрипел, почти не дышал носом, утыкаясь им в шею Броди. Он задыхался от тепла, переполняющего лёгкие и хотел им поделиться. Слегка повернув голову прижался губами, открыл рот, а затем провёл языком по бледной коже почти до угла челюсти. Остановился, чувствуя чужой пульс, и впился зубами. От сиплого возгласа Джейсона, дрожи в его теле, тактильные и слуховые рецепторы Вааса словно оказались перегружены. Он на мгновение почувствовал онемение во всём теле вместе с оглушенностью, и, не сумев долго находиться на пике, кончил.       Пребывая в забвении, совсем не ощущая реальности, Ваас почувствовал, как отстранился Джейсон. Вначале сквозь пелену наслаждения ему удавалось разглядеть лишь его очертания. Но потом, когда ясность стала возвращаться, он смог увидеть как тот, стоя перед ним, гонял кулаком по своему стволу и смотрел жадно, соблазнительно приоткрыв свои чёртовы девчачьи губы. Ваас, поймав от созерцания развратного шоу кайф, хотел бы чтоб это продолжалось и продолжалось, но Джейсон не смог радовать его слишком долго и вскоре кончил ему на грудь, сотрясаясь от удовольствия. Он еле держался на ногах находясь на грани сознания. Ваас рассматривал его запоминая каждую деталь: раскрасневшееся сытое лицо; и ещё больше, чем обычно, растрёпанные волосы; расслабленное жаркой негой тело с опущенными плечами; зажатый в кулаке ещё не начавший обмякать член; и бледные напряжённые бёдра, мышцы, которые едва заметно подрагивали. Джейсон был настолько открыт лишь на непродолжительное мгновение. Потом его взгляд снова стал осмысленным, брови чуть сдвинулись и в целом на лице нарисовалась нервозность. Он вытер свой конец о край простыни, заправился, и, как обычно скоропостижно, свалил в единственную пригодную для отступления комнату – ванную.       Проводив Джейсона взглядом до двери, Ваас протяжно выдохнул, стёр предплечьем щекочущие лоб капли пота и посмотрел на свою грудь. Чужая сперма растеклась белой кляксой по коже, прилипла к волоскам, даже затронула левый сосок.       – Маленькая сучка Джейсон, – произнёс он с придыханием и, лизнув верхнюю губу, почувствовал привкус крови на языке. Давно прекратившееся кровотечение из носа оставило свой липкий след на лице. Ваас ухмыльнулся, представляя, как сейчас выглядит со стороны. Впрочем, наверное он полностью соответствовал той дикой, лишённой здравого рассудка близости.

***

      Ночью Ваас почти не спал. Впечатлился настолько, что не мог остыть. Даже под Трамадолом у него не получилось расслабиться. Голова по-прежнему оставалась переполнена мыслями. Ему нравилось думать о том, что инициатива точно исходила от Джейсона. Тот начал первым и не ушёл, когда была возможность. Значило ли это, что мудила, наконец, понял себя и теперь всё наладится?       «Это вряд ли» – Ваас оставался уверен – на утро Джейсон начнёт себя вести как ни в чём не бывало. Будто бы не он прижимался и тёрся своим стояком о него. Однако, несмотря на существующие сложности, сдвиг в их отношениях всё-таки произошёл. То, что Броди побежал проверять тоннель, а потом так страстно встретил - стало большим шагом вперёд. И Ваас готов был идти дальше, чтобы добраться до того самого, заветного, взаимного, полноценного секса.       «Теперь, чтобы повторить, я должен снова на грани смерти оказаться?» – он фыркнул от собственных саркастичных мыслей, поскрёб ногтями по груди, а затем посмотрел внимательно на свои пальцы, словно пытался различить остатки чужой ДНК. На самом деле у него в голове уже выстроился план дальнейших действий, а язвительные предположения являлись не более чем попыткой отгородиться от самоуверенности. Та в свою очередь шептала: «ты выиграл, мужик!» и была в какой-то степени права. Потому что да, у него наконец появился козырь в рукаве. Вчера, заплыв по подземной реке закончился в гроте, где ему наконец повезло найти ту самую лодку. Он быстро добрался до дома, чтобы сообщить хорошую новость и даже почти рассказал, однако Броди его вовремя прервал своим внезапным домогательством. После такого неожиданного поворота Ваас решил, что возвращаться на Рук рано, ведь теперь, когда между ними кое-что прояснилось - отдалённый остров мог помочь. Тут никто не помешает Броди разобраться в своих желаниях. Ваасу оставалось только терпеливо ждать и постараться сохранить лодку ненайденной до момента, когда посчитает нужным, что пора возвращаться. У него для этого имелось: как время, так и примерное понимание каким образом можно отогнать Джейсона с той территории, где находилась лодка и остаться вне подозрении. Вроде бы ни с чем не должно было возникнуть проблем, но переживания, что в любой момент всё может пойти не по плану - никуда не девались.       Прокручивая каждую мысль в своей голове снова и снова Ваас не заметил, как рассвело и розоватые оттенки сменились обычным дневным светом. Вскоре ему надоело просто лежать на диване и рассматривать потолок, поэтому он вышел из дома. Немного посидел на пороге, прислушиваясь к пению птиц и визгам остальной живности, а затем отправился за забор.       От кучи трупов, что под воздействием солнца и влажного воздуха начала разлагаться, уже неприятно смердило. В телах копошились опарыши, а сверху роились мухи и остальные насекомые, которых тоже привлекала мертвечина. Ваас, разглядев в столь отвратительной картине финальную точку в войне с каннибалами, посчитал, что стоит сжечь тела поверженных врагов в качестве празднования победы.       Он дьявольски усмехнулся, мысленно благодаря ситуацию, что предоставила шанс разбудить принцессу весьма эмоционально, и отправился на поиски какой-нибудь тары…       Джейсон уже не спал, а просто лежал с закрытыми глазами, когда в его комнату нагло вторглись.       – Эй, Джейсон! Пора просыпаться!       Желание открывать глаза полностью отсутствовало не потому, что он не выспался, а потому, что не хотелось Вааса видеть.       – Я кое-что принёс тебе!       Голос прозвучал почти у него над головой, а затем Джейсон ощутил, как что-то посыпалось на подушку рядом с лицом. Приоткрыв один глаз, он заметил, как совсем близко шевелились белые личинки.       – Блять! – резко настигшая паника заставила его подорваться со своего места и нервно отряхнуться. По телу разбежались неприятные мурашки, ему казалось, что где-то ползают эти мерзкие твари.       – Грёбаный ублюдок!       Джейсон наконец глянул на Вааса, тот усмехался, держа в руках бутылку без горлышка, в которой ползало ещё приличное количество опарышей. Что-то сделать против придурка, когда он так себя обезопасил, не представлялось возможным.       – Спокойно, принцесса, это всего лишь шутка.       Джейсон от досады скрипнул зубами. Он чувствовал себя униженным, потому что настолько бояться личинок взрослому мужику – это как-то позорно. Хотя скорее всего самое обидное крылось в том, что именно Ваас стал свидетелем его боязни. Возможно будь на месте ублюдка кто-то другой, то отвратительная шутка не нанесла бы такого серьёзного удара по его самолюбию.       Джейсон глазами зацепился за рану на переносице Вааса, и словно получив пощёчину, резко отвернулся, заставляя себя всячески не думать об этом блядском моменте. Он скрутил простынь так, чтобы внутри оказалась подушка, взял свёрток постельного белья, вынес на лоджию и скинул вниз, а затем спустился на первый этаж и забрав другую подушку с дивана, вернулся с ней в свою комнату.       – Окей, я понял, ты решил поменяться, – Ваас встретил его своей бесячей улыбкой. На что Джейсон через силу убедил себя проигнорировать. Кинув подушку на кровать, поднял свою одежду: надел брюки, потом футболку, грубо дёргая ткань.       – Я пришёл тебя позвать, чтобы сжечь туземцев. Трупная гора очень этого ждёт.       «И ты вместе с ней,» – мысленно съязвил Джейсон, вытащив из кармана зажигалку. Ему больше хотелось поджечь ублюдка Вааса, чем трупную гору. Тот в очередной раз забрал всю его злость на самого себя, переключив её в свой адрес. Но каким бы сильным не было желание убить, Джейсон теперь понимал, что не сможет осуществить его в реальности, потому что уже ощутил, с чем столкнётся после.       – Пошли, – недовольно бросил он, заметив, как просияла ненавистная морда.

***

      Запах шмалёного мяса заполнял собой воздух. Он был отвратительным, но определённо лучше, чем вонь разлагающихся тел. Джейсон ушёл от полыхающей кучи поближе к океану и сел в тени пальмы, чтобы не обгореть на солнце. Ваас примостился с ним рядом, и, что для него необычно, молчал. Не мешал размышлять, но уж лучше бы в своей привычной манере чесал языком и бесил. Потому что Джейсон, просеивая сквозь пальцы белый песок, чувствовал застывшее в воздухе напряжение, которое доводило его до внутренней истерики. Он знал чего Ваас хочет. Они должны были поговорить. Но Джейсон сам не мог разобраться в том, что между ними творилось. Всё казалось слишком сложным, чтоб хоть малейшую часть из этого обсуждать. Для начала он нуждался в какой-нибудь ясности, чтобы чей-то свежий взгляд дал оценку ситуации. Будь-то даже мнение одного из голосов в голове. Но где же пропадали надоедливые ублюдки, которые доставали его почти каждый день? Очевидно, что снова в самый ответственный момент мозговые паразиты оставили его в одиночестве разбираться самостоятельно.       Джейсон мельком посмотрел на Вааса и опять почувствовал эту грёбаную неловкость, которой его словно к земле прижало, а потом раздавило. Да, он полностью признавал, что начал первым. Повёл себя как безмозглый мужик не способный удержать член в штанах. Будто бы чокнулся, или находился под наркотой, настолько не контролировал самого себя ведомый одной лишь похотью.       Наверное всё, что прокрутилось сейчас в мыслях должно было прозвучать, но Джейсон, прочистив горло, смог сказать только:       – Я не хочу об этом разговаривать.       Ваас в ответ прищурился, не зло, а как-то издевательски, словно посмеялся одними глазами, а затем вернул свой взгляд обратно к океану. Его незаинтересованность явно была наигранной. Джейсон отчётливо улавливал чужое раздражение и нетерпение. Вот только совсем не собирался сдаваться. Он даже под пытками не пошёл бы на неприятный разговор.       Чёртова молчанка Вааса не устраивала. Хотя он прекрасно понимал, что разговорить Броди не выйдет. Всё из-за блядской Американской культуры. Калифорнийский белый мальчик уже наверняка сам себе зачитал правило Миранды* и теперь имел право хранить молчание и говорить только в присутствии адвоката. Но америкашке не стоило забывать, что глупые законы континентов здесь не работали. Остров жил по собственным правилам, и в таком случае всё могло решиться если не словами, значит действиями.       Ваас кинулся на Броди и повалил на песок, придавливая собой. Однако на этот раз тот не захотел играть с ним в поддавки, поэтому с лёгкостью вырвался, пихнув его хорошенько коленом в живот. После такого отказа, не стоило даже сомневаться, что все предыдущие разы были по его согласию.       Ожидая агрессии, Ваас напрягся и приготовился отразить например пинок в солнечное сплетение или удар кулаком по лицу. Но Джейсон не стал нападать или материться, даже его взгляд совсем не походил на разгневанный. Он казался растерянным, что точно выходило за рамки его стандартной реакции в ответ на нарушение личного пространства. На удивление дальше всё тоже пошло не по обычному сценарию. После небольшой заминки Броди не удрал, а постарался вырулить в нейтральную ситуацию абсолютно сменив тему:       – Пойдём на рыбалку. Я жрать хочу.       Ваас усмехнулся и не удержался от шутки:       – Какого хрена тебя тянет рыбачить? У нас есть целая ебучая гора мяса.       Джейсон посмотрел на него своим излюбленным взглядом. Усталым, но в то же время жутко раздражённым, как-будто бы вот-вот он потеряет терпение и попытается убить.       – Ладно, Окей, я согласен. Херовая шутка, – Ваас примирительно поднял ладони вверх…       Первым делом они сходили за сеткой, которая висела на кустах у забора, напоминая паутину гигантского паука. А уже по пути к пляжу взяли с собой ещё и весло. Изначально Джейсон планировал держать сеть, а Ваасу дать в руки весло и отправить его загонять рыбу. Но так как тот являлся ещё более упрямым бараном, чем он сам, пришлось уступить ему своё место ловца и стать загонщиком.       Джейсон по пояс в воде медленно шёл, вглядываясь в содержимое рифа особенно тщательно, чтобы случайно не наступить на острые кораллы, или моллюсков, или, что ещё хуже, на морского ежа. Заодно ему так было проще высматривать свою жертву среди пёстрого разнообразия морских обитателей. Совсем скоро он остановил свой выбор на довольно крупном групере.* Однако, когда уже собирался нанести удар, чтобы загнать рыбу в сторону сети, та, махнув хвостом, ускользнула в скалистую расщелину. Рядом в прозрачных водах мелькнули чёрные углы плавников. Молодая акула-мако тоже искала на рифе себе пищу. Она и спугнула остальных рыб.       – Ты, бля, долго ещё будешь ходить выбирать?!       Выкрик Вааса заставил полностью увлечённого рыбалкой Джейсона нервно вздрогнуть. А после раздражённо поднять руку с оттопыренным средним пальцем. И, конечно же, ему ответили тем же. Хоть что-то оставалось в их общении прежним и эта тонкая связующая нить оказалась способна исправить то, что считалось утраченным.       Джейсон оживился и внезапно захотел напакостить в ответ за утреннее пробуждение. Он подошёл к краю рифа, подняв весло. Акула, заметив его, повернула в сторону, желая уйти, но не успела далеко уплыть. У него получилось стукнул её ребром весла по хребту. Рыбина испуганно дёрнулась и понеслась в нужном направлении.       Как и ожидалось, Ваас не рассчитывал, что к нему с большой скоростью мчится около двухсот фунтов* живого веса. Когда в сеть врезалась такая туша, он не смог устоять на ногах, плюхнувшись на бок, потащился вслед за ней.       Смотря на то, как Монтенегро борется с воплощением существа собственного татао, Джейсон злорадно рассмеялся. Месть свершилась, заносчивый ублюдок получил то, чего заслуживал. От этого в момент даже на душе полегчало и все стоящие над ним горой проблемы ушли на дальний план.       Не разбирая куда плывёт, акула выскочила на мелководье, сев на брюхо, но трепыхания не прекратила. Ваас, улучшив момент, накинулся на свою добычу, ни на что не отвлекаясь. Он был сосредоточен только на борьбе, пока сквозь плеск воды и собственное тяжёлое дыхание до его слуха не дошёл смех. Ублюдок Джейсон решил, что это охуенно смешно. Другого объяснения рвущимся из его глотки звукам не нашлось.       Конечно же Ваас сразу почувствовал себя уязвлённым, но полностью вскипеть ему не дала мысль о том, что Броди, наконец, смог рядом с ним расслабиться, раз так беззаботно хохотал. Не хотелось нарушать установившееся хрупкое равновесие. Появилось ощущение, будто бы в прочной стене возникла трещина, через которую проглядывался шанс вернуться к тем дням, когда они могли вместе дурачиться без оглядки на старые нанесённые друг другу раны. Ваас удержался от мгновенной мести, но слова всё же прорвались наружу. Он бросил взгляд через плечо:       – Смешно тебе, бля?       – Вообще-то, да. Когда ты не стараешься шутить, у тебя получается лучше.       Грёбаный мудила стоял рядом весь искрясь от сарказма. Хотелось схватить его за торчащие в разные стороны волосы и макнуть башкой в океан, удерживая до тех пор, чтобы он хлебнув солёной воды, вспомнил, кому вздумал так высокомерно дерзить.       – Ты напрашиваешься на неприятности, Белоснежка.       На его угрозу Броди только плечами пожал и поймал неунимающуюся жертву за хвост, стараясь посодействовать в удержании.       – Уйди! – Ваас взбрыкнул ногой, отгоняя помощника. Тот послушно отступил, позволяя ему доделать всё самостоятельно.       Решительно дёрнув акулу за плавник, Ваас перевернул её кверху пузом, тем самым обездвиживая, а затем достал нож и воткнул на несколько дюймов ниже жабер. Мощное тело забилось под ним в предсмертных судорогах, вода рядом окрасилась кровью. Подождав, когда трепыхания прекратятся, Ваас вытащил здоровенную рыбину на берег, подальше от выходящих волн и оставил ту перевёрнутую, насколько позволял спинной плавник. Осторожными движениями, не погружая лезвие глубоко, чтобы не повредить внутренности, он вспорол ей брюхо. Разделкой акул ему приходилось заниматься очень давно. Однако долго не используемый навык всё ещё хранился глубоко в памяти.       Броди какое-то время стоял без дела и пялился на него. Ваас абсолютно не возражал, но как только тот отвернулся намереваясь свалить, ему моментально захотелось заставить его поработать тоже:       – Эй, даже не мечтай пристроить свою ленивую задницу где-нибудь в теньке. Займись делом, сходи за фруктами.       – Нахрена тебе нужны фрукты?       – Чтоб вонь отбить, понюхать акулу не желаешь? – Ваас по локоть измазавшись в крови, вытащил рыбий кишечник и успел поймать взглядом, как принцесса сморщила переносицу.       – Какие фрукты принести?       – Киви и муррайю.* Ты же знаешь, что такое муррайя?       Ответом ему послужили отразившееся на чужом лице недовольство и короткий кивок. Раз америкашка был в курсе, значит обезьяны Ракьят рассказывали ему легенды о счастливых плодах для воинов. Может Броди и сам таскал с собой плод муррайи где-нибудь в кармане, иначе как ещё объяснить его аномальное везение. Ваас усмехнулся про себя, посмотрев вслед уходящему, и продолжил вытаскивать внутренности акулы.       Получив своё персональное задание, Джейсон отправился в нужном направлении. Несколько дней назад он приносил киви, поэтому знал, где они растут. А вот с поисками муррайи вышли сложности. Но даже если б ради обнаружения пришлось потратить целый день, он не собирался возвращаться без её плодов. Это стало делом принципа. Хотелось, чтобы ублюдок Ваас в следующий раз оставил свои убеждения о глупых ничего не знающих туристах при себе.       Дерево муррайи удалось найти приблизительно в пятистах ярдах* от дома. Оно было усыпано мелкими белыми цветами, среди которых кое-где проглядывались уже зрелые плоды. Джейсон насобирал как можно больше фруктов и отправился на пляж. Когда он пришёл, Ваас уже закончил потрошить рыбу и теперь сидел, скрестив ноги по-турецки, поливая жидкостью из кокосовой скорлупы уложенные на плоту, поверх банановых листьев, стейки акулы. Джейсон подозрительно прищурился, приглядываясь к жидкости, что уже пропитывала мясо. Ваас, явно заметив, как он смотрел, съязвил:       – Что такое, Белоснежка? Ты видишь отравленное яблоко? Если ты не доверяешь моим кулинарным способностям, можешь не есть.       Джейсон не нашёл, что ответить, просто высыпал фрукты на плот рядом с кусками мяса. А после отошёл к мангалу, начав в него складывать лежащий рядом хворост.       Развести костёр получилось с первого раза. Едва стоило щёлкнуть зажигалкой, как пламя сразу же охватило сухую древесину. Джейсон поднял взгляд от костра, продолжая наблюдение за Ваасом. Тот покрошил фрукты, распределив полученные неровные куски под мясо и на него, затем, накрыв всё банановыми листьями сверху, стал слегка бить ребром весла, чтоб акульи стейки наверняка пропиталось соком плодов. Следя за всем этим, Джейсон больше не видел в Ваасе ублюдка, который посягнул на его честь, не испытывал праведного гнева, и не жаждал отмщения. Может из-за того, что остыл, или потому, что отчасти признавал долю своей вины. В любом случае, пора было жить настоящим. Джейсон оставил всё как есть, подумав, что если закрыть глаза на то, что случилось и отмотать до того момента, где они неплохо ладили – станет намного легче. Главное не погружаться в воспоминания и думать только о важном: о лодке, о брате, о том, как свалить невредимыми с Рук.       Джейсон вздохнул. Неплохо для начала вообще определиться, на какой территории искать лодку, так как варианты отмеченные на карте закончились. Он глянул на Вааса. Им точно важно было обсудить дальнейшие поиски сообща.

***

      Вчера Бен вернулся от Хойта в крайне подавленном состоянии. Он пытался найти решение, но в конечном итоге всё же смирился с тем, что теперь покинуть остров будет невозможно. Утром ему пришлось встретить прибывших на аванпост жёлто-чёрных ублюдков. Пока те должны были поселиться только на территории бывшей сгоревшей плантации. Но уже даже эта небольшая обосновавшаяся тут кучка - нарушала обыденный уклад жизни на здешнем острове. Хойт точно приказал своим людям установить привычные для них порядки и докладывать обо всех нарушениях.       Бен подъехал к старому бунгало, так как посчитал нужным уведомить мелкого Броди о том, что побег с острова совершить не выйдет и теперь их дороги должны разойтись.       Райли сидел на пороге, будто знал, что он приедет, но судя по тому, как счастливо лыбился, не догадался о цели визита. Что с него взять, обычный глупый турист, не знающий ничего о жизни на острове. Он даже смотрелся на фоне деревянной лачуги инородно. Таким безопаснее сидеть в клетке, а не шляться по джунглям.       «Хотя… Братишка твой выжил. Может и в тебе это сидит.»       Бен заглушил двигатель, забрал с заднего сиденья рюкзак и направился поближе к пацану, уже подскочившему на ноги, чтобы уважительно его поприветствовать.       – У меня плохие новости, святоша! Мы слишком долго сидели, блять, на месте! Теперь никто не сможет свалить с Рук.       Райли сразу же изменился в лице:       – Что произошло?       – Ебучий Хойт распорядился и теперь его шавки уже здесь, на острове, наводят свои порядки. Я сегодня встретил первую партию.       – Значит у нас совсем нет шансов?       – Ублюдки контролируют прибрежную зону пока только с одной стороны, но теперь, если кто-то захочет выйти в океан - обязан их предупредить. Свалить, блять, точно не получится! Прощай Калифорния! – Бен чувствовал, как нагрелся затылок и думал, что это от нервов, пока стоящий напротив Райли не сделал ладонью себе козырёк, чтобы не щуриться от лучей солнца.       – Что нам теперь делать?       – Нам?! О нет, нет, нет! Мы теперь по отдельности! – Бен сбросил с плеча рюкзак и впихнул его в руки пацану, таким образом наконец снимая с себя всю ответственность за чужую жизнь, – вот тебе сумка со всем необходимым. Здесь еды на три дня, вода, аптечка и немного предметов для выживания. А, чуть не забыл. На вот, – он достал пистолет и положил его сверху на рюкзак, – он заряжен. Делай что хочешь. Оставайся здесь, ищи дружков, пробуй свалить. Но без меня! Я заебался рисковать. Наёмники могут шариться где угодно и теперь это место не безопасно. Если Хойт пронюхает, что я нахожусь рядом с тобой, он мои яйца раздавит. Так что бывай, малой.       Райли кинул рюкзак вместе с пистолетом на землю и вцепился в его руку:       – Подожди! Прошу, не оставляй меня одного, я не смогу здесь выжить.       – Это уже не мои проблемы, – Бен выдернул руку из чужой хватки, отвернулся, собираясь уйти, но мелкий Броди преградил ему путь.       – Подожди, Бен. Пожалуйста, спаси меня ещё раз.       – Отвали, святоша! Я тебе не ебучая нянька! Не грёбаный бессмертный герой! Я пират! Убийца! И всегда им буду! – на каждое своё слово Бен тыкал пальцем в чужую грудь, чтобы Райли действительно поверил. – Мне плевать, что с тобой будет! О, ты ведь не знаешь, – он вдруг вспомнил, что действительно могло отпугнуть пацана, – но это я запихнул тебя в тачку и передал Хойту. Понял! Проваливай, пока я не пустил в тебя пулю!       Бен, грубо пихнув пацана в плечо, прошёл мимо и направился к машине не оглядываясь. Почему-то ему было крайне сложно сейчас вот так оставить того на произвол судьбы. Но никак по-другому это разрешиться больше не могло. Он запрыгнул на сиденье, завёл джип и как только тронулся с места, сразу нажал на тормоз. Чокнутый мелкий Броди выскочил прямо перед машиной, поставив руки на капот. Засранец смотрел на него взглядом брошенного щенка.       – Пожалуйста, я не хочу оставаться один в джунглях.       Бен стукнулся лбом об руль и пробурчал:       – Садись.       В этой ситуации он оказался бессилен. Пацан каким-то невероятным чудом смог его заставить пересмотреть своё решение. Наверное тот слишком сильно напоминал ему самого себя. Он тоже не мог рассчитывать на чью-либо помощь.       Райли обогнул машину, собираясь сеть на заднее сиденье, но Бен скомандовал:       – На переднее садись, – а затем стянул с себя футболку, достал из бардачка бандану и швырнул вещи умостившемуся рядом Райли. – на, переоденься. И только попробуй сказать, что они воняют, вышвырну в джунгли. Тебе нужна маскировка. Если хочешь прижиться на аванпосту.       Мелкий Броди послушно снял свою футболку и надел красную, а Бен продолжил инструктаж:       – Будешь пиратом, как все. Не будешь выделяться. Я дам тебе работу. Что умеешь? Стрелять? Пытать? Траву растить?       Райли, завязывая бандану, отрицательно мотнул головой.       – Тогда готовить жрать? Стирать?       – Могу.       – Значит определю тебя на кухню, – Бен постучал по рулю пальцами, окинул взглядом «новобранца» и разочарованно цокнул языком. – Что мне, блять, с тобой делать? Ты слишком белый. А у нас нет настолько белых парней. Ты будешь выделяться, как грёбаная курица среди свиней! Тебе срочно нужно загореть.       Райли растерянно развел руками:       – Я не смогу загореть.       – Наше солнце любого сделает чёрным, – Бен похлопал себя по животу.       – Не получится. У меня мало меланина.       – Мела… чё? Что за херня? Не дури мне голову. Это единственный способ, который сработает. Я бы обмазал тебя грязью или золой, но такая маскировка долго не протянет.       – Есть ещё один способ. Если наши вещи ещё сохранились, среди них можно найти автозагар. Лиза пользовалась им, когда мы были в Бангкоке.       – Хер его знает, где ваше барахло… Другие туристы тоже могли такую хрень с собой брать?       – Наверно.       – Тогда я поищу её. Но если я не найду, тебе придётся найти другой способ, как загореть.       Мелкий Броди молчаливо отодвинул на своём запястье браслет, демонстрируя ему ещё более светлый участок кожи. Бен не смог сдержать искреннего удивления, его брови сами непроизвольно подскочили вверх. Оказалось всё это время ему удавалось видеть загоревшую версию белого туриста, всё могло быть в несколько раз хуже. Он нервно усмехнулся, прочитав в молчаливом намёке, что никакого другого варианта кроме автозагара не существует.       – Окей, я понял. Грёбаный создатель поиздевался над тобой, сделав фарфоровой куколкой. Ладно, поехали. Сегодня переночуешь в кое-каком укромном месте. А завтра готовься вливаться в коллектив.       Бен завёл повторно джип и крутанув рулём, развернулся в сторону Бэдтауна.

***

      Джейсон отправился искать лодку в ту местность, где уже ранее искал Ваас. Они решили, что стоит проверить исследованные территории свежим взглядом. Ведь вероятность, что они что-то упускали была высока.       С трудом вытаскивая ботинки из витиеватых корней и отодвигая в стороны ветви, Джейсон как ищейка пробирался сквозь мангровые заросли исследуя каждый дюйм. Его будто совсем не волновало то, что здесь могли прятаться аллигаторы. Он задался целью проверить это место, вспомнив слова Митча. Тот говорил, что учёный прятал лодку тщательно, совсем недалеко от берега, а так же не любил терять время. Поэтому ему показалось, что у чокнутого учёного могла возникнуть «гениальная» идея спрятать лодку в манграх. А ещё он решился на подобный обыск подозревая, что Ваас точно не стал бы сюда влезать.       В чёртовых дебрях передвигаться было крайне сложно, очень не хватало мачете, чтобы прорубить себе нормальный путь. То и дело хлопая ботинками по прибывающей волне, Джейсон медленно шёл дальше, уже не надеясь на то, что доберётся до конца сегодня. К счастью мангровые заросли оказались не бескрайними, он наконец вышел на пустой песчаный пляж.       Наблюдая за особо большими волнами, что с этой стороны острова, не встречая на своём пути рифа, шумно выкатывались на берег, Джейсон устало опустился на песок. Руки зудели от множества мелких царапин. Он осмотрел себя и одежду, которая тоже могла повредиться об ветки. В целом всё оказалось не так плохо, с единственным «но». Ему снова не повезло потратить время и энергию впустую. Что-то он и Ваас явно делали не так.       Посидев ещё какое-то время на пляже, Джейсон поднялся, отряхнул песок с брюк и поплёлся обратно, но уже другим путём. Ему совсем не хотелось возвращаться короткой дорогой сквозь дебри. Гораздо проще было идти через джунгли, хотя путь удлинился бы вдвое.       Подходя к дому, Джейсон думал, что точно не придёт первым, но, как оказалось, ошибался. Он успел разогреть акулье мясо и даже сесть за стол, считая, что ужин в одиночестве станет идеальным. Но стоило ему поднести ко рту кусок, как появился Ваас. От него усталостью совсем не веяло, он выглядел довольным. Джейсон бы решил, что ему всё равно на успех и у него совсем нет желания возвращаться на Рук. Но зная, как мудак стремился к своим ублюдкам оставленным на родном острове, он не стал сомневаться, что тот действительно искал лодку.       – Ты пристроил свою задницу и начал ужинать без меня! Это ебать как несправедливо, amigo! – конечно же Ваас не смог обойтись без показательного выступления. Он ни за что не упустил бы возможности упрекнуть, хотя на самом деле ситуация его вряд ли как-то задела.       – Я не обязан тебя дожидаться, – Джейсон наконец положил кусок мяса в рот, принимаясь жевать, тем самым провоцируя ещё больше.       – Как эгоистично! Я вообще-то поймал эту тварь, выпустил кишки и приготовил. И я занимался поисками лодки. А ты что делал? Походил вокруг дома и вернулся пожрать?       – Сядь, бля, – Джейсон еле выговорил с набитым ртом.       – Я всё ещё не услышал от тебя нужных слов, – уперевшись руками в столешницу, Ваас упрямо продолжил сеанс эмоционального давления. Он был уверен, что сейчас Броди не станет проявлять настоящую агрессию. Предчувствие его не обмануло, тот достаточно быстро сдался: подкатил глаза, показывая насколько сильно утомлён от его выедающих мозг рассуждений, и, проглотив мясо, проговорил сквозь зубы:       – Спасибо, ёбаный сукин сын.       – Какой же ты чертовски проницательный сегодня, – Ваас радостно подмигнул и уселся за стол, приступая к ужину. Всё складывалось очень даже хорошо. Броди точно не подозревал, зачем по правде они поменялись территориями и главное, взаимоотношения между ними заметно стали улучшаться. Оставалось только придумать как бы больше проводить время совместно. Впрочем искать ответ на этот вопрос не пришлось, Джейсон сам внезапно предложил подходящий вариант:       – Я хочу завтра пойти за патронами.       – В ангар?       Броди кивнул.       Никаких дальнейших обсуждений не было. Закончив ужинать, Джейсон просто встал из-за стола, сходил в ванную, а потом ушёл на второй этаж. Ваас не стал его донимать, решив дать передышку перед завтрашним совместным походом, на который у него уже появились некоторое планы. Он также искупался и рассчитывая, что после физической нагрузки, а также предыдущей бессонной ночи быстро уснёт, улёгся на диван. Но повертевшись с одного бока на другой осознал, что усталость ничуть не помогала погрузиться в сон. Трамадол тоже не дал нужного эффекта, а скорее даже наоборот растревожил разум. Вместо того, чтобы уснуть, Ваас вдруг не к месту погрузился в неприятное воспоминание.       В вечернее время в центральную часть храма проникало не так много света. Поэтому, чтобы отогнать сгущающуюся темноту в залах зажигали множество факелов.       На стене огромная тень размахивала руками, будто это великан из легенды отделялся от тьмы. Ваас смотрел на неё, а не на свою разгневанную мать, представляя рычание жуткого существа, вместо знакомого голоса сквозящего злостью. Он осознавал свою вину, но совсем не сожалел о случившемся...       Бесконечные воины приходящие к матери его раздражали. Так как он знал ради какого мерзкого ритуала они тут были нужны. Ему ни раз приходилось видеть, как каждый из них вместе с матерью обмазывались ритуальным маслом с ярким красителем до тех пор, пока их голые тела не выглядели так словно кровоточили. Потом она вела своего избранного к подготовленному ложе, устраивалась там, а признанный воин влезал на неё начиная двигаться так же, как это делали животные в период размножения.       Ваас ненавидел подобные дни ещё и потому, что им с Цитрой не разрешали покидать храм, пока ритуал не завершиться. В конце, когда мать звала их, они должны были принести подношения и оставить у алтаря для богини плодородия.       В целом вопиющую несправедливость хотелось исправить. Ваас долго замышлял это. И вот, когда очередной воин вошёл в храм он приготовил для него неожиданный сюрприз. Ничего не подозревающий мужик, следуя правилам обряда, первым делом обмазал свой член и сразу же визгнув, как раненый свин, подскочил к чану с водой, стараясь смыть масло. Наверняка у придурка между ног всё пекло настолько, как будто он засунул своего «дружка» в муравейник.       Ваас не удержавшись хихикнул и мать поймала его взглядом. Большой каменный истукан изображавший великана не помог ему спрятаться от её гнева…       – Несносный щенок! – она влепила ему пощёчину и скулу запекло. Ваас не знал, от удара, или от ритуального масла, в которое он насыпал перец.       – На меня смотри! Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!       Пришлось сделать то, что она хочет. Он медленно поднял глаза от её измазанной красным ладони к лицу, заметив такое же пятно от масла у неё левой груди.       Её взгляд никогда не отличался теплотой, но сейчас на него из светлых глаз матери словно обрушилась обжигающе холодная вода карстовых озёр. Ваас сжался, не смея пошевелиться.       Почему она его не любила? Может из-за того, что после его появления она больше не смогла никого родить.       – Проклятый ребёнок! Порченая кровь! Кто бы помог мне тебя образумить! – разорвав зрительный контакт мать заругалась, глядя куда-то в потолок. А потом грубо схватила его за запястье и потащила за собой следом, – пойдём, посидишь в одиночестве, подумаешь как следует над своим поведением…       В тёмной яме, куда не проникало ни единого луча света было сыро, одиноко и на самом деле страшно, что здесь его оставили навсегда. Ваас, к своему стыду, заревел, хотя давал Цитре клятву, что больше никогда не будет ныть. Он держался долго, но только не в этот раз. У него почти получилось взять себя в руки. Он растёр по лицу слёзы, совсем забыв о оставшейся на скуле краске. Та попала в глаза вместе с перцем. Ваас подавился слезами, чувствуя, как сильно пекут глаза, будто бы выжженные огнём….       Ваас подскочил на диване, в диком порыве растёр лицо ладонями и проморгался, наконец вернувшись в реальность. Темнота и пустота гостиной преувеличились до невыносимости. Он кинул взгляд на лоджию. Второй этаж показался безопасным, так как точно не пустовал.       На протяжении нескольких долгих минут Ваас боролся с идеей подняться к Броди в комнату. Но в итоге, когда его лёгкие словно прекратили функционировать, как бывало обычно перед ломкой, сдавшись, направился по лестнице вверх. Он решил, что даже если Джейсон выгонит его из своей комнаты пинками, это будет в разы лучше, чем сидеть на диване в одиночестве до утра и вариться в психологическом аду, который устроил ему собственный мозг наверняка в отместку за то, что слишком долго не получал наркотических стимуляторов.       Дойдя до комнаты и остановившись в дверном проёме, Ваас щёлкнул пальцами, внимательно следя за спящим. Силуэт, лежащий на кровати, никак не изменился. Повторный щелчок прозвучавший довольно громко в ночной тишине, тоже остался без внимания. Точно убедившись в том, что Броди крепко спит, Ваас подобрался поближе к кровати и максимально осторожно залез на неё, замер, приглядываясь к Джейсону, а после прилёг рядом, закинув руки за голову. Живое тёплое тело рядом отогнало все непрошеные воспоминания, он прикрыл глаза, наконец-то больше не ощущая тревоги.