Стены и коробки

Спустя три дня после неожиданной находки, поток шуток в сторону Генри пошёл на спад. Это приносило ему немалое удовольствие - наконец-то можно было свободно находиться в присутствии других сотрудников, не ожидая от них язвительных комментариев по поводу того злосчастного наброска. Но, всё же, иногда в голове Генри всплывал тот разговор с сонным Бенди, где они обсуждали произошедшее и ненароком перешли на тему о возможности чернильных созданий совокупляться, хоть и затронули её лишь мельком. Но работа над новой сценой со сложнейшей переменой ракурса завлекла Генри с головой. Сцена должна была начинаться с обычного кадра, где Бенди стоит лицом в кадр, но при этом смотря на Бориса, что находится за пределами видимости зрителя. Затем кадр должен был отъехать влево, спуститься вниз и проехать, заканчивая своё движение у ног Бенди и Бориса. И вот, когда ключевые кадры были закончены, и пришла очередь создать промежуточные кадры движения, Генри про себя отметил то, как реалистично, причём абсолютно без причины, он нарисовал блестящие ляжки Бенди и аккуратную попку, из которой элегантно выходил тонкий хвост. Самым поразительным для него было то, что таких пропорций не было ни в одном варианте обкатки, да и в принципе художники студии никогда не имели тенденции так тщательно прорисовывать части тела персонажа. Генри постарался не обращать на это внимания, но чем больше кадров он вырисовывал, тем заметнее становилась эта особенность. Генри почувствовал, что его дыхание немного ускорилось, а сердцебиение стало более учащённым. Подумав, что это может быть из-за его метазависимости, он решил пройтись до столовой и взять себе кружку кофе. Спустившись по лестнице, он наткнулся на Бенди, держащего перо в руке. - Привет, старик! - Бенди дружелюбно поприветствовал Генри, - что-то неважно выглядишь. - Кхм, да? - Генри почувствовал смущение, - вроде ничего не произошло особо, сидел себе, работал.. - Правда что-ли? Выглядишь так, будто марафон пробежал, эхех. И действительно - всё лицо Генри покрывал заметный румянец, волосы были взъерошены, а голос при разговоре дрожал. - Уж не знаю, что со мной сегодня, - попытался оправдаться он, - ну, ты же знаешь, я очень чувствителен к переменам в погоде. Ну, иди, в общем. А я за кофе пойду. Бенди в шутку отдал Генри честь и они разминулись. Демонёнок был вне себя от радости из-за того, что Генри не заметил перо, ведь тогда он бы наверняка спросил зачем оно ему. А на этот вопрос Бенди, увы, не мог бы дать честный ответ. Пробравшись в закрытую, старую студию звукозаписи, которую дети Чернильной Машины уже давно переделали под своё личное логово, Бенди разложил перед собой фотографии и один чистый листок бумаги. Обмакнув своё перо в лужу чернил, растёкшуюся между половицами, он медленно начал вырисовывать линии, иногда посматривая на фотографии, каждая из которых ценилась им, как редчайшее и незаменимое сокровище. Только теперь он гораздо больше беспокоился о сохранности самого рисунка. Ему, всё же, не хотелось, чтобы этот набросок тоже попал не в те руки. Каждая из фотографии показывала Генри с разных ракурсов. Там были как и обычные, например, фото в полный рост, бюст в 3/4 или просто лицо в профиль, так и экзотические, фотографии которых обычный человек брать бы не стал. Из них можно перечислить небольшой стояк, еле видневшийся из-под широких брюк, язык Генри, а также самого нагнувшегосч Генри из-за спины, показывающий свои прелестные ножки и ту самую прекрасную задницу, при взгляде на которую у Бенди чернила текли с ладоней. При взгляде на эти фотографии, любой человек бы подумал о том, какой болезнью был поражен мозг человека, решившего сделать эти фотографии. Но Бенди не считался за человека. Вскоре демонёнок закончил свой рисунок и был горд результатом. На нём был изображён Генри, делающий ахегао, пока Бенди всовывал бутылку между его пухлых ягодиц. Насладившись картинкой, Бенди отодвинул одну из досок на полу и аккуратно разложил по стопочкам фотографии, а затем положил свою картинку в кучу к другим наброскам такого же характера. После этого он задвинул доску обратно и вышёл из киностудии. Тем временем, Генри не мог прийти в себя после того странного инцидента с неожиданно реалистичной прорисовкой пикантных частей тела в своей сцене. Пытаясь успокоиться, попивая чашку кофе, на ум ему пришла одна мысль. Не самая чистая мысль. Пожалуй, даже, отвратительная мысль. Грязная мысль. Допив свой кофе, он резко вышел из-за стола и быстрым шагом отправился к расписанию дежурств. Посмотрев на колонку сегодняшней даты он вздохнул с облегчением - сегодня убирался Уолли Френкс. Чуть ли не бегом, Генри взмыл вверх по лестнице, а затем завернул за кабинет секретаря отдела доставки и, к своему счастью, обнаружил там самого Уолии. Отдышавшись, он смог выдавить из себя фразу, которая открыла для Генри дверь в абсолютно новую в его жизни слабость: - Ты не мог бы дать мне тот набросок, который ты нашёл не так давно? - увидев недоуменный взгляд Уолии, Генри добавил, - да-да, тот самый. Ты понял, о чём я.