Золотая рыбка

Тай любил воду. Конечно, главной его любовью были и остаются воды Старого Моря, но душ тоже неплохо. Особенно если другой альтернативы нет. К тому же вода, стекающая по лицу, очень хорошо маскирует слёзы. Ванна, правда, сейчас была бы гораздо предпочтительней. Тай представил себе, как он лежит в тёплой воде, а кровь, вытекающая толчками из перерезанного запястья, быстро окрашивает её в красный цвет, как рубиновые капли капают на пол. В душе — это не то. Хотя, тоже можно. Но нечем. У зубной щётки заточка не та, чтоб что-то повредить в принципе. Бритва Матиасу не полагалась — ему нечего было особо брить: волосы на лице почти не росли, в подмышках и в паху заросли были очень скромными. Возможно, если бы ему нужна была бы бритва, то, скорей всего, господин Терон превратил бы бритьё в очередной унизительный аттракцион. Сегодня он превзошёл сам себя. Хотя, если подумать, по сравнению с другими его забавами, это было даже где-то скромно, но Тайлер так не считал, в его представлении это было почти чудовищно. — Я свяжу тебе руки. Не делай такое лицо! Я когда-нибудь позволил себе тебя ударить? Нет. Но, признаюсь, иногда мне этого очень хочется. Как, например, сейчас. — В руках у него была обычная зелёная лента. — Это чтоб ты не вздумал за меня цепляться. Поворачивайся. Господин Терон некрепко, чисто символически, связал сзади руки Тая. Но Тайлер понял, что попытка освободиться от ленты может стоить ему жизни, даже если она сама свалится, руки следует держать сзади. Эта задача только казалась простой, но как только он подошёл вплотную и впервые собственнически поцеловал Тая в губы, то даже если Тай старался сам никогда не притрагиваться к нему, то теперь требовались поистине титанические усилия, чтоб не вцепиться в него. Вдоволь нацеловавшись с Тайлером, господин Терон отстранился от него, уселся в кресло и, расстегнув свои форменные брюки, знаком подозвал Тая поближе. — Приласкай его ртом. Даже несмотря на то, что весь мозг молодого человека в данный момент находился ниже пояса, он испугался. — Тай-лер. Тебе понравится. Тай, наконец, отважился приблизиться и опуститься на колени между разведённых ног господина Терона. В этот момент, как никогда, ему хотелось походить на Древнего из иллюстрированной энциклопедии, где тот нарисован с большими акульими зубами, загнутыми внутрь, дабы кусать так, чтоб жертва не имела возможности вырваться. — Тай-лер. Я всё еще жду. Чуда не случилось, господин Терон не передумал и, отчаянно зажмурившись, Тай наконец смог лизнуть головку его члена. — Энергичнее, Тайлер. Возьми его в рот, приласкай языком. Господин Терон не скупился на дельные советы, а Тай сам не заметил, как снова начал заводиться, и к тому моменту, когда его рот наполнило семя господина, Тай сам был на грани. Случайно задев грубую ткань брюк Терона соском, он тут же кончил. — Я же тебе говорил, Тайлер. В качестве тренировки можешь возбудить меня снова ртом, попка твоя, наверное, уже соскучилась. Тайлер, к своему вящему ужасу, вдруг ощутил, что да, она соскучилась. От этой мысли хотелось удавиться, но сначала пусть господин Терон его трахнет. Сет удивился, получив приглашение от Терона. Этот говнюк вечно себе на уме, неизвестно, что ждать от его приглашений. Он вошел в дом, скинул плащ на руки слуге, второй слуга пригласил его в Большую гостиную, где был накрыт небольшой стол с напитками и лёгкой закуской. — Приветствую тебя, благородный Сет. — И я приветствую тебя, благородный Терон. Что послужило причиной твоего внезапного приглашения? Я теряюсь в догадках! — Какие могут быть причины? Может, я скучал без твоего общества, благородный Сет! Может, твоё присутствие будит во мне некие чувства?! — Ты и чувства? Терон, я слишком хорошо тебя знаю, мы знакомы не первый год. Предположить, что ты вдруг решил стать Отдающим?.. Знаешь, у меня фантазии не хватает! Это уж слишком! — Сет покачал головой и засмеялся. — Да, от меня ты ничего не получишь, не надейся! — Терон хмыкнул. — Ты прав. Причина в моём эксперименте. Не смотри на меня так, словно у тебя сейчас выпадут глаза! Я ещё тогда тебе сказал, что решил попробовать. — Так что с твоим экспериментом? — не стал скрывать своей заинтересованности Сет. — Ничего не понимаю, если честно. Вроде бы энергия идёт. Много. Но вкус! Предупреждая твой вопрос, скажу, что ни разу не позволил себе никакого физического воздействия, он нормально питается, у него есть книги и прогулки. Что ему еще надо? Сет задумчиво покрутил в тонких пальцах чашечку с хорошим травяным отваром. — Даже и не знаю. Может, ты ему гадостей наговорил? В своей манере, так, между прочим? — Нет, я стараюсь сдерживаться, как ты тогда и советовал. — Ну… сложно предположить. Хорошо, покажи мне, где живёт твой эксперимент. — Подожди, узнаю, где он, — Терон встал, вышел за дверь, но через пару минут вернулся. — Пошли, он на прогулке в саду. Сет, окинув взглядом жилище эксперимента, сморщил свой благородный нос. — Терон! Ты меня удивляешь! Живёшь среди людей и не знаешь их повадок! Людям важна статусность! А ты сунул человека в конуру для слуг, вот он и ощущает себя подавленным, слугой, если хочешь. — Я что, должен считать его равным?! Ты издеваешься?! — Благородный Терон! Я дал Вам совет, а уж следовать ему или нет, сугубо Ваше право! — Сет поджал губы. — Сет, я погорячился. Я подумаю над твоими словами. Давай вернёмся в гостиную… **** После больницы, где Тай на удивление быстро восстановился, даже шрам на ноге, несмотря на прогнозы медиков, рассосался и стал практически незаметным, Мария привела его к себе домой. Там он и познакомился с Ариелем Ланцем. И с его сыном. Начальник командования спецоперациями военного ведомства своих детей любил, но не имел ни возможности, ни особого желания ими заниматься. Родительская любовь, в его случае, заключалась в том, чтобы его дети ни в чем не нуждались, и они действительно не нуждались. Особняк, в котором жили Мария и ее брат-близнец Макс с целой толпой, по мнению Тая, слуг, размером мог легко сравниться со знакомым ему спортивным интернатом. А возможно, даже и превзойти его. С Максом Тайлер познакомился еще в больнице, куда тот приходил вместе с Марией. Тот сначала явно неохотно таскался в больницу к совершенно незнакомому ему парню младше себя, но постепенно ребята нашли общий язык и подружились. Легкий характер и безалаберность Макса прекрасно сочетались с флегматичностью и серьезностью рано повзрослевшего Тая, а взрывной темперамент и упрямство Марии только делали крепче эту странную, на первый взгляд, дружбу. Ариэль, не сильно утруждавший себя воспитанием детей после того, как расстался с женой, сначала с подозрением отнесся к парню, но потом с удивлением обнаружил, что при первом появлении Тая в доме, тогда еще только приезжавшего погостить, ему и не надо, собственно, никого воспитывать. Ребята прекрасно развлекали себя сами, не встревая, как обычно, в неприятности и не отвлекая отца от его любимого времяпровождения. Ариэль любил одиночество. И очень не любил, когда ему мешали. Именно это послужило причиной расставания с матерью близнецов, которая не захотела заниматься исключительно детьми, как того хотел Ариэль. Елена решила строить свою карьеру, весьма успешную, причем, и он не стал ей мешать. Даже помогал в чем-то. Как в последний раз. Как бы то ни было, у Ариэля хватило влияния забрать детей (его бывшая жена, впрочем, не возражала, близнецы тогда представлялись ей явной обузой), которые еще были в младенческом возрасте, и постараться вычеркнуть из их и своей памяти все воспоминания об Елене Ланц. Впрочем, от его фамилии она отказалась. А надзор и уход за детьми был возложен на слуг. Он мог позволить себе здесь лучшее, что можно купить за деньги. Ариэль не был идеальным отцом, но старался делать все, что мог. То, что он считал нужным, конечно. И что, по его мнению, шло на пользу детям. Их мнение его, как правило, не беспокоило. У него появились определенные мысли в связи с появлением Тайлера. Однако окончательное решение Ариэль принял лишь тогда, когда досконально изучил досье Матиаса. Он не испытывал особых сожалений о том, что санкционированная им операция в Ниме унесла тысячи жизней, в том числе и, скорее всего, родителей Тайлера, фамилия которого ему ничего не говорила. Дело того стоило, но определенную ответственность за судьбу парня он все-таки чувствовал. Идея, появившаяся у него, показалась ему интересной, а Ариэль Ланц всегда доводил свои идеи до конца. О том, что Тайлер Матиас становится воспитанником семьи Ланц, было объявлено, как только были готовы документы. Согласия Тайлера никто не спрашивал, да и он не возражал. Он не хотел расставаться с близнецами, и что греха таить, жить в доме, пусть даже на правах воспитанника, было куда как лучше, чем в интернате. Правда, вторая часть плана Ариэля по достижению вожделенного одиночества, озвученная Ариэлем в конце лета, ему понравилась меньше. Но выбора особого у него не было. Тайлер и Макс отправлялись в столичную военную академию. Зная характер Тайлера, Ланц был спокоен за своего, по его мнению, слегка бестолкового сына. Мария же отправилась в закрытую школу, тоже в столице. Сразу после этого Ариэль разогнал лишних слуг и смог наконец насладиться вожделенным покоем. Заодно успокоив свои, надо признать, не совсем беспочвенные подозрения по поводу отношений между своим сыном и дочерью. Рождение близнецов на Острове было не слишком частым явлением, а в случае Марии и Макса вообще уникальным. Мало кто, кроме командующего Ланца, рискнул бы проигнорировать прямой запрет генетического контроля. Тогда это ему сошло с рук, но репутация Александра Арена, многолетнего и бессменного главы СГК, славившегося своим умением ничего не забывать, заставляла его всерьез опасаться за детей. Особенно за Макса, который с детства отличался капризным и легкомысленным и, с точки зрения Ариэля, просто притягивающим неприятности характером. И тут спокойный и уравновешенный Тайлер рядом с ним был весьма кстати. И судьба Тайлера Матиаса опять изменила свое направление. Из телефонного разговора. — Значит, Ланц и Коннор. Ну, с Ланцем все понятно, этот мизантроп, скорее всего, и приказал снести с лица Острова этот городишко. А вот про второго я ничего не знаю. Подготовь досье, пожалуйста. — Потребуется немного времени. Не так просто выдрать эти данные из ведомства Ланца. — Я в тебя верю. Жду.