Золотая рыбка

— …ну давай, не ломайся! Пальцы одного из амбалов-слуг очень болезненно сжимали плечи Тайлера. Тай так и не научился отличать этих двоих, они ему казались оба на одно лицо. Кажется, одного из них звали Линос, но которого — неизвестно. В тот момент Тайлеру это знание было интересно меньше всего. — Что ты о себе воображаешь, шлюшка? Что выкобениваешься? Ну, давай!.. Тайлер извивался как мог, пытаясь вырваться из лап этого человека, но безуспешно — тот держал крепко и неумолимо ставил его на колени перед собой. Что ему надо, было вполне очевидно, он тупо хотел получить удовольствие. — Ну! Я знаю, ты умеешь! Ну!.. На счастье Тайлера сначала послышался скрип шагов на гравийной дорожке, ведущей к беседке, где его застал слуга одного, потом показался второй прислужник. — Ты сошёл с ума! Терон узнает, он тебя на атомы распылит! — Тая вырвали из рук насильника. — Вот надоест эта рыжая сучка хозяину, тогда и будешь руки распускать! — в его голосе сквозило презрение и брезгливость и явно не к собрату. Слуги ушли, полушепотом ругаясь, и оставили Матиаса одного, что противоречило всяким инструкциям. «Наверняка останутся синяки», — подумал Тай, потирая свои плечи. Состояние, в котором он находился после этого происшествия, было очень странным, он словно попал в какой-то туман, куда звуки и цвета пробивались только приглушёнными. Наверное, ему надо было бы что-то сделать, но что именно, он никак не мог сообразить. Как сомнамбула, Тай двинулся в глубину сада, а натолкнувшись на забор, тупо пошел вдоль него. — Вот ты где! — первым его нашёл сам господин Терон. Судя по его лицу, Тайлеру надо было молиться, дабы умереть наименее болезненным способом. Но он совсем не испугался, лишь в удивлении распахнул глаза и сказал: — Красная! — Что «красная»? — не понял Терон и немного потерял свой настрой. — Аура. Или что там над головой и вокруг тела светится? — Не знаю, — пожал плечами Тай. С шумом и треском, продираясь сквозь кусты, с обоих сторон спешили к нему слуги. Тайлер совершенно без эмоций смотрел за тем, как они приближались. — А у них какая-то грязная, бурая. — Бурая? — эхом переспросил Терон и, наверное, впервые почувствовал себя не слишком уверенно, ибо знал только одну расу, которые вот так запросто видели ауру живого существа. Точнее, одного представителя этой расы. Знал и побаивался. Благо было за что. — Бурая. Грязь. — Пойдём, Тайлер, в дом, уже ужин накрыли, — дипломатично сменил тему Терон и поспешил увести юношу. В его голове роились предположения относительно того, кого он выудил — золотую рыбку или акулу? И чем ему может обернуться столь тесное общение с этим мальчиком? — Иди к себе, — после ужина отправил Тая Терон. Мальчик ушёл, оглядываясь и ожидая какого-нибудь подвоха от господина Терона, однако тому было не до подвохов, он напряжённо думал, как именно ему поступить в данной ситуации: сообщить начальству или сделать вид, что ничего не случилось? В принципе, никто же не знает, кроме слуг, к тому же вряд ли ему скажут «спасибо», в лучшем случае просто заберут мальчишку. По всему выходило, что ему не следует бежать с докладом. Но Сет! Сет про эксперимент в курсе, а если вдруг узнает о том, что эксперимент читает ауру, если сам не побежит, то будет вынужден сообщить об этом немедленно. А если дело дойдет до Александра, страшно даже представить, что может случиться. Как ни крути, надо от рыжего избавляться. Терон пытался придумать каким именно способом, но всё спотыкалось на том, что он не хотел этого делать. Даже чужими руками. Особенно чужими руками! Представляя себе, что Тая касается кто-то еще, Терона охватывала немотивированная ярость к этому неизвестному. Мысли шли по кругу, и в конечном итоге Терон ничего не решил. «Это от шока», — успокаивал он сам себя. Но, помилуйте, какой шок может быть у, как называли его те, кто хорошо знал, «холодной рыбы» Терона? Откуда это у него? Пока господин Терон думал думы, предмет его тяжких дум нежился в ванне. Голова его была пуста, волновало его, как ни странно, лишь то, что на его плечах и руках расцвели уродливые пятна синяков. Вдоволь наплескавшись, он, накинув полотенце, подошёл к зеркалу, потыкал пальцем в синяки, скривился и уставился на лицо, в свои глаза. «Я превратился в сопливую девчонку! — вдруг преодолев барьер апатии, пробилась первая здравая мысль. — Первые синяки, что ли?!» Он, тряхнув влажными волосами, забрызгал поверхность зеркала, скорчил себе рожу, бросил на пол полотенце и вышел голым в комнату. Господин Терон задерживался. Тайлер не огорчился этому, он удобно устроился с книгой в постели, почитал, а когда понял, что глаза его уже слипаются, попросту отключил свет и заснул. Терон не пришёл. Где-то посреди ночи Тайлеру приснился очень реалистичный сон, где он с наслаждением купается в Старом море, потом выходит из воды, где его встречает мужчина. Тай не видит его, скорей ощущает: этот вполне взрослый человек, а может, даже вовсе не человек, сильно волнует его. Тайлеру хочется дотронуться до него, почувствовать его объятия, вдохнуть его запах, но это не выходит у него, словно тот с каждым движением юноши навстречу оказывается, наоборот, всё дальше и дальше. Тай сначала растерян, потом злится, а потом на него накатывает отчаяние — он падает на колени на песок и начинает звать его, надсадно, не жалея горла. Но желанный человек исчезает вдали, даже не обернувшись. Тай плачет, захлёбываясь своими слезами, и… просыпается. В поту, настолько мокрый, словно действительно искупался в море, и на его щеках не просохли слёзы. Но главным сюрпризом было не это, а сильное возбуждение, от которого шумело в ушах и снять которое вручную не получилось. Вернее, облегчение было, но ненадолго, поскольку его тут же захлестнула вторая волна. В коридоре послышались шаги. Несмотря на то, что разум Тая стёк в пах, он всё же услышал их и затих. В комнату вошёл Терон. Наверное, впервые за всё время Тайлер был рад его обществу. **** Все безумие ситуации никак не хотело укладываться в голове Тайлера. К этому он был не готов никак. Хоть однополые отношения в академии никак не табуировались, куда как более отвратительным считалась беременность без генетической совместимости, да и не было у Тайлера времени об этом задумываться. Сейчас, глядя в глаза здоровенного старшекурсника, с мерзкой ухмылкой потянувшегося к его лицу, он сделал единственное, что пришло ему в голову — открыл рот и заорал изо всех сил. Макс потом не мог объяснить, что именно его тогда так сдернуло. Все, кто был в спортзале, уверяли, что ничего особенного не слышали. Да и Макс сам не помнил, как одним ударом завершил поединок, отбросил учебную шпагу, сдернул шлем и рванулся, подскочив к судейскому столу, разбил стеклянный колпак, под которым лежал переходящий приз — настоящая сабля кого-то из героев прошлого, чье имя Макс не мог запомнить и в нормальном состоянии. Сабля прекрасно легла в руку, и юноша, глаза которого к тому времени заполнила красная пелена, прежде чем его смогли остановить, рванулся к выходу. Мозги работали как автомат — пара старшекурсников у двери, попытавшихся его задержать, ошеломленно отлетели в сторону, зажимая раны, из которых тут же полилась кровь, и Макс, пинком открыв дверь, ворвался в раздевалку. Здоровяк, который только что отвесил полновесную оплеуху Тайлеру, отчего тот чуть не улетел на пол, если бы его не удержали, снова потянулся к уже стоящему члену, но раздался свист рассекаемого воздуха, и руки его схватили пустоту. Обрубок члена упал на пол. Раздавшемуся его почти звериному вою тут же начал вторить второй насильник, которому сабля на возврате, с кажущейся легкостью скользнув по лицу, разрубила глаз и нос. Тайлера больше никто не удерживал, и он, еще не пришедший в себя после ударов, начал заваливаться на пол. Макс подхватил его раньше, отбросив звякнувшую саблю, приподнял и повел к выходу. Только когда бушевавший в крови адреналин схлынул, до него начало доходить, что он, собственно, натворил. И боялся даже думать, чем это все может закончиться, а так же о том, что будет, когда об этом узнает Ариэль. Старший Ланц, конечно же, узнал. От начальника училища, который был вне себя от ярости: четыре будущих выпускника попали в больницу, причем двое с увечьями, которые могли сделать их инвалидами, несмотря на все усилия медиков. Ариэль Ланц, сухо осведомившись о происшедшем, повесил трубку и через полчаса был в академии с бригадой следователей СБ, психологами службы Генконтроля и спешно созданной комиссией отдела обучения военного ведомства. Тайлера выдернули из-под бока Макса, мрачно сидевшего в наручниках, с потрясающей скоростью и абсолютно не церемонясь допросили, тут же проверили его показания на привезенном оборудовании и взялись за Макса. Уже через час с парня сняли наручники, и обоих «героев» сдали на руки Ариэлю, разрешив забрать. Тот, ничуть не удивленный, увез их в поместье, в котором их уже ждала Мария, в качестве моральной поддержки. Через две недели парням разрешили вернуться в академию. Ланц, удовлетворенный выводами следствия, никаких мер к детям принимать не собирался. Он не считал, что Макс поступил в чем-то неправильно, и морали читать ему не собирался. Тем более в чем-то обвинять Тайлера. На первое время к троице приставили психолога, который, к своему удивлению, быстро диагностировал отсутствие негативных сдвигов в психике и испарился. Так что две недели неожиданных каникул они провели в целом весело. Так, как могут развлекаться подростки в таком возрасте. О недавнем инциденте они больше никогда не вспоминали. Порубленные Максом старшекурсники, кстати, из больницы в академию не вернулись. Сменился и директор, и часть учителей и воспитателей. И при новом директоре, отставном начальнике учебно-тренировочного центра спецназа, старшекурсники старались без особой необходимости даже не разговаривать лишний раз с младшаками. А Макса и Тайлера вообще обходили десятой дорогой. Что их обоих впрочем вполне устраивало. Тайлер после этого происшествия еще больше привязался к близнецам. Он чувствовал себя рядом с ними так, как будто давно их знает, ему было просто и легко. А Макс с Марией, сами не осознавая, тянулись к рыжику, от которого исходило явно ощутимое ими тепло. Порой им всем вместе достаточно было лишь недолго побыть рядом, чтобы зарядиться энергией на несколько дней. К таким отношениям привыкли и они сами и окружающие, и до самого совершеннолетия Тайлера Матиаса они были неизменны и постоянны. Из телефонного разговора. — Пока ничего нет. И Коннор не допросишь. Поездка к Старому морю для нее оказалась не очень хорошей идеей. У Древних хорошая память. — Да, что-то явно их беспокоит. Надо, кстати, подумать о дополнительном призыве. У нас не хватает людей на перешейке. Зато в столице — явный перебор. — Как обычно? — Да. Сейчас как раз опять в новостях волнения какие-то. СБшники кучу народу похватали. Передай СБ пожелание, чтобы всех, кого загребут, с генкартами ниже второго уровня, отправляли в распоряжение военных… И безопасникам спокойней, и нам попроще потом будет, и вояки порадуются. — Не вопрос. Еще что-нибудь? — Да. Узнай все о воспитаннике Ланца — Матиасе. Он единственный рядом с ними, про кого мы почти ничего не знаем. Просто интересно, что за везунчик такой. C этим кстати не тороплю, но сделай.