Снег в океане

Рождество в Неверморе… это должно быть очень интересно, по крайней мере интересней чем таскаться к многочисленным родственникам и терпеть нытьё Пагсли. Так думала Уэнсдей, отказывая на предложение родителей забрать её на праздники. А Энид решила составить соседке компанию. (Ни в коем случае не потому что ей надоело терпеть новые издёвки со стороны стаи в сторону её волчьей формы, а потому, как сказала сама девушка, что её соседку нужно научить правильно праздновать рождество) Так как многие ученики: вампиры и не только, остались в академии на рождественские каникулы, здание решили украсить. В холлах и коридорах горели гирлянды, каждая пара учеников сделала на дверь в свою комнату по венку. Венок Уэнсдей и Энид повторял их окно. С одной стороны он был ярким и красочным, с другой минималистичным, в кроваво-бордовых и белых тонах. В сочельник закатили праздничный ужин в стенах школы, а затем всей академией зажгли огни на огромной ели во дворе. Уэнсдей не любила всю вот эту праздничную суету, но вышла вместе со всеми, дабы бонусный раз полюбоваться по-детски искренней улыбкой блондинки. -Уээээнс, смотри как красиво… — крикнула Энид выходя на улицу. -Sei ancora più bella… — тихо ответила та. Она уже смирилась с тем что оборотень заставляет её чувствовать и ей это даже нравится, хотя признаться в этом сложно даже самой себе, что уж говорить о том чтобы открыто признаться в этом Синклер. -Что? -Ничего, кажется тебя зовёт Йоко. Вампирша махала рукой, подзывая Энид к себе. Она что-то передала волчице и та улыбаясь, в припрыжку, вернулась к соседке. В руках у неё был маленький пакет. Уэнсдей вопросительно глянула на него. -Да так, ничего. Аддамс заметила что та немного дрожит. Неудивительно, ведь на улице шёл снег, а Синклер вышла в коротенькой куртке, не забыв конечно, надеть свой снуд и заставить соседку сделать то же. -Пошли в комнату, замёрзнешь. -Ещё салют, давай немного постоим? — упрашивая соседку, она тихо заскулила. -Ладно, ладно, перестань. Не мешало бы тебя согреть. — она придвинула её ближе к себе и укутала в свою куртку, Энид обняла её. На них обращали свои косые взгляды другие ученики и каждый такой получал ответ леденящего душу взгляда Уэнсдей. Прогремели первые залпы огней. Затем ещё и ещё… Блондинка радовалась как ребёнок, а Аддамс смотрела на это счастье, легко улыбаясь уголками губ. /Счастливого рождества, cara mia. Спасибо что делаешь его именно таким для меня./ Утром Энид встала первая. Подарив Вещи маленькую шапочку как у Санты, та села на кровать и стала поздравлять всех подписчиков и друзей в соц. сетях. Вещь же, громко перестукивая пальцами радостно бегал по комнате в подарке Энид. Чем разбудил Уэнсдей. -Вещь!.. — она обратила на его шапочку внимание. /Мило, слишком в духе Энид./ Когда та встала к ней сразу же подлетела соседка. -Вот, с рождеством, Уэнсдей. — она протянула мягкий чёрный свёрток. В нём оказался чёрный свитер, такой же, но розовый, был и у самой волчицы. -Твой протёрся на локте, решила связать новый. Уэнсдей протянула свёрток в ответ. Он был ярко-розовый. Синклер опешила, но приняла подарок. -Такая яркая упаковка… а аллергия на цвета? — неловко, но с усмешкой спросила та. -Ещё есть, но упаковать подарок для тебя в чёрный было бы неким… неуважением. Энид нетерпеливо разорвала упаковку, в ней оказался аккуратно сложенный, пушистый, малиновый плед. -Ты же говорила… -Не припоминаю. — темноволосая впервые в жизни «включила дурочку». -Спасибо, мне нравится. Оборотень тут же пошла застилать подарком кровать. Старый та отбросила на гору игрушек, в которых обычно спал Вещь. Остаток дня у них прошёл по-разному. Одна погрузилась с головой в свой роман, пока другая резвилась с вампирами в снегу. Каждые минут 40 Уэнсдей подходила к окну, любуясь ярким пятном на снегу. К вечеру, вдоволь наигравшись, Синклер вернулась в комнату. С неё водопадами текла вода. -Синклер, заболеешь. — холодно сказала Уэнсдей. Несмотря на отстранённость, Аддамс волновалась за неё. -Ничего страшного, зато весело, и вряд ли за такое короткое время на улице можно заболеть. На этот раз точку зрения Уэнсдей поддерживал и Вещь. Общими усилиями они отправили оборотня греться в горячей ванне. А Аддамс развесила мокрую до последней нитки одежду волчонка сушиться и села за печатную машинку вновь. Когда Синклер вышла в полотенце, темноволосая делала вид, что та её вообще не интересует, а где-то в чертогах разума всё равно начали отплясывать джигу чёртики… Энид переоделась в пижаму и рухнула на кровать от накопившейся в теле усталости. Часть конечно улетучилась после часа в горячей ванне, надо отдать должное Уэнсдей, ведь это она её заставила, но большая часть всё же осталась и победила. Синклер легла прямо на новый плед и подметила одну деталь: он всё ещё имел её запах, запах Уэнсдей. Терпкий кофе, дым и старые книги… это одурманивало голову и уносило прочь из мира сего в царство снов ещё быстрее. Последней мыслью Энид перед тем как уснуть было: /Вот почему я больше ничего не чувствую к Аяксу… Этот запах захватил всё в комнате с её приезда, даже меня. А после той ночи я поняла, что не смогу без этого запаха теперь… Без неё не смогу…/