Снег в океане

Вечер. Энид лежит на кровати и тихо поскуливает. -Энид, ты мешаешь сосредоточиться. Что случилось? — темноволосая по своему обыкновению сидела за печатной машинкой. -Завтра мое первое полнолуние в Неверморе с той ночи. Я боюсь, не хочу в клетку… -Сама ведь миллион раз говорила что в обычное полнолуние в клетки сажают только особо буйных особей. Не думаю что тебя это касается. Повоешь немного ночью? Я переживу. Пагсли и не такое творил. -А вдруг, не только «повоешь»? Вдруг, я как раз из тех «особо буйных» Не знаю что буду творить, то что было дома я по большей части просто не помню… — она тихо всхлипнула. -Энид, слезами ты ничего не сделаешь. Послушай меня. Никто. Никуда. Тебя не посадит. -А если.? -«А если» не будет. Угомонись. Всё будет в порядке. -Но ты же… -Я буду рядом. — прозвучало это в обычной для той манере — холодно, но можно было поклясться что при этой фразе от темноволосой, также можно было услышать треск… Стекла ли? Льда ли? Неизвестно. Важно лишь то… Это она никогда не произносила. Никому. До этой минуты. Что-то внутри Уэнсдей всё же поменялось, треснуло. -О нет, нет, нет. Я могу тебя ранить… наверное… -Вот и проверим. Ложись спать, уже довольно поздно. Я не собираюсь тратить время на то чтобы утром тебя поднимать. Так та говорила каждый вечер, но потом всё же посылала помощника поднять волчонка. На её удивление следующим утром этого не потребовалось. Когда Аддамс встала, Энид уже не было в комнате. Учебный день прошёл как обычно, в меру странно. Полуобращённые волки, нудные занятия (нудные только лишь потому что та успела вызубрить все учебники за пару часов)… Полночь. Волчица так и не вернулась. Вещь готов был поклясться, Уэнсдей волновалась. Та уже начала наматывать круги по своей половине комнаты. Тут как по заказу явилась девушка. В розовой толстовке, капюшон которой был натянут практически до носа. Широкие штаны очевидно скрывали хвост, а толстые кожаные перчатки — когти. Глаза в пол. -И что это всё значит, Синклер? То ты как клеем ко мне приклеишься, то тебя с утра не видно. Предлагаю определиться. Ответа не последовало. Энид лишь прошла к своей кровати и села на неё. -Я не пойму, я со стенкой разговариваю? Где ты всё время шлялась? — Аддамс начала вскипать. Не выдержав ещё минуту тишины, та шагнула на половину комнаты Синклер и встала перед ней. -На меня смотри. — чуть прикрикнула Уэнсдей, приподняла ту за подбородок тем самым заставив посмотреть на себя, и сбросила с головы волчицы капюшон. На голове красовались уши, а на лбу подтёки крови. -Это что? Во что ты вляпаться успела? -Чтобы тебя не смущать своим видом я ушла пораньше чем ты обычно просыпаешься… а на улице на меня напали волки из стаи потому что я «вошла на их территорию»… — Та опустила голову вниз, аккуратно убирая руку Аддамс. -Ты уложила Хайда, Энид, почему не смогла за себя постоять сегодня? — темноволосая присела на колено, дабы сохранить с соседкой зрительный контакт. -Уэнсдей, это стая. Так нельзя. -Им можно, а тебе нет? Ох, Энид… у меня нет слов. -Потом я пришла за толстовкой в комнату, тебя уже не было. На уроки в таком виде идти было нельзя… А с медпунктами у меня с детства разговор короткий, не люблю врачей. Что они только со мной не делали чтобы понять почему не обращаюсь как остальные… брррр… Вообщем, я сидела в библиотеке Беладонны всё это время. — щёки потихоньку начали намокать. -Я надеюсь хоть мне ты дашь убрать это безобразие? — легко касаясь ещё не остывших щёк, та вытерла с них слёзы. -Нет, нет, нет, и ещё раз нет. Я могу тебя ранить. -И попасть в больницу с заражением крови ты тоже можешь. Выбирай, либо ты пытаешься себя сдержать и лечу всё это я, либо… страшные врачи и твои возможные истерики. Ну? — Уэнсдей говорила это с серьёзным видом, хотя знала, вряд ли можно схватить что-то настолько серьёзное из-за пары новых рассечений, но это нельзя было и просто оставить. С вероятностью 60/40 всё же могло начаться нагноение -Первое. -Хороший щеночек, — поднявшись Аддамс потрепала светлую макушку, -Пойду в медпункт. -Никакой я не щенок… — рыкнула Энид в след Уэнсдей.

***

На этот раз Уэнсдей выделили целую аптечку, которую разрешили держать у них в комнате. Что такого Аддамс наплела дежурным медсёстрам на этот раз — неизвестно. -Показывай где болит. Не поверю что дело кончилось одним лбом. Та начала снимать с себя всё тёплое. Драная, в крови рубашка. Сбитые колени. Аддамс настояла «просто переодеться в шорты», умалчивая то что и с ними она потом разберётся. Под рубашкой множественные раны разного характера. -Кто тебя так я потом выясню. Перчатки сними, жарко, нет? -Ты прям жаждишь уйти в царапинах, я смотрю… — съязвила Энид. -Почему бы и нет? Ну уж если ты так этого боишься, могу связать тебе руки. Так ты точно ничего не натворишь. — спокойно произнесла темноволосая. -Давай. — с тем же спокойствием ответила Синклер. Аддамс это удивило, но руки к изголовью кровати были привязаны. Не слишком туго конечно, а так, чисто символически… Перчатки были сняты. Все руки были в маленьких царапинах. -Угу, значит не только из-за когтей. Волчица виновато опустила глаза. -Сама сделала? — Уэнсдей поняла это по реакции. -Ладно, потом решим. -Ты куда? — удивилась Энид, когда Аддамс отошла от кровати. -Сейчас вернусь. -Что это? — поинтересовалась Синклер, когда та вернулась в комнату со стаканом. -Что я могу взять в ванной по-твоему? Вода. Окунув ватку в стакан и склонившись над девушкой, Аддамс начала протирать раны. Вода была тёплой поэтому дискомфорта это не вызвало. Затем спирт и чувство дежавю ночи после боя с Крегстоуном. -Ааау, Уэнсдей, ты что творишь? -Лежи смирно. Светловолосую бесило что этот участок был вне поля зрения, Уэнсдей закрывала его спиной. В одной из ран, неглубоко, остался маленький кусочек чьего-то когтя, что мешало природной регенерации Синклер. -Вещь достань мой пинцет из косметички, пожалуйста. -Это ещё зачем? -И увеличительное стекло. -Может ты скажешь мне, зачем? -В больницу захотела? — Энид сглотнула и помотала головой, -Тогда молчи, я аккуратно. Аддамс обработала пинцет спиртом. Касание холодного металла о кожу напугало оборотня. -Не дёргайся, хуже будет. Делаешь что я говорю. — та кивнула. -Вдох… замри. Инородное тело было извлечено. -Хороший щеночек, можешь выдохнуть. -Я не щенок. От резкого касания ваткой к ране, Энид заскулила и готова была заплакать. -Не щенок, говоришь…? Ладно, всё, успокойся. -Уэнсдей наложила повязки и продвинулась выше, к голове. -Ещё тёплая. — произнесла она касаясь стакана и окуная в него новую ватку. Придерживая волосы одной рукой, проводила ваткой по лбу — другой. -Ты бы голову хоть рукой прикрыла… так недолго и без неё остаться.- Синклер всхлипнула, -Реветь поздно, я почти закончила. Осталось твоё произведение истерического искусства и колени. Зачем ты это с собой сделала, не расскажешь? — спросила Аддамс ослабляя верёвки и приподнимая одно запястье. -Злилась. -На себя? Та промолчала. -Cara mia… не делай так больше. И пожалуйста, впредь говори куда уходишь. -Ты… волнуешься? -Да, это одна из причин. -Одна из… их несколько? — недопоняла Энид. -Утром перевяжу, чтобы учителям не объясняла почему так много. Колени… как так можно было? Будто об землю швырнули. — Аддамс проигнорировала вопрос. Через несколько минут дело было сделано, аптечка убрана подальше, а руки развязаны. Уэнсдей села около кровати Синклер, к ней спиной. Почему-то именно сейчас она решила расставить все точки над «i». -Луна сегодня красивая, не так ли? — произнесла она и глянула в окно. У Энид в голове сразу появилась тонна мыслей на этот счёт. /С чего вдруг она это спрашивает… Стоп. Что-то такое мелькало в соц. сетях. … Там точно было не про луну… Вспомнила! Чёрт… не может же Уэнсдей Аддамс… Ладно была не была. / — она поймала себя на том, что думает уже довольно долго. -Настолько красивая, что умереть можно. — та решила сползти и сесть рядом. Устроившись, светловолосая заметила лёгкую улыбку на лице Аддамс. Она хотела это отметить, но Уэнсдей осекла её не дав проронить хоть слово. -Скажешь это, и я пожалею о выше сказанном, Синклер. -Уэнсдей накрыла запястье девушки своей ладонью.