Не для меня

Это случилось в районе экватора на переходе через Тихий океан. Ни на одной карте, ни в одной лоции не было указано никакой штилевой зоны здесь. А может, мне просто не повезло. Когда северное экваториальное течение понемногу подхватило мою яхту и задул лёгкий отголосок пассата, запас пресной воды приближался к нулю. Что делать? Первым делом пожалеть об отсутствии опреснителя. Найти влагу в море можно в крови морских обитателей или ждать дождя. Знойное солнце и ясное звёздное небо сопровождали мой морской домик, и ни намека на перемену погоды не наблюдалось. Крови маленьких летучих рыб, попадавших ночью на палубу было крайне мало для удовлетворения человеческих потребностей во влаге, а поймать что-то более крупное не выходило. Приманка работала. Но хищные рыбы обрывали снасти. Или мне попросту не хватало сил их вовремя вытянуть? Сигнал СОС, посылаемый с радиомаяка показал свою ненадежность в первые же дни работы. Прекрасно! Значит, моя смерть будет на совести производителя. В общем, помимо того, что расчет маршрута был выполнен неверно, и острова оставались где-то за горизонтом, все что могло пойти наперкосяк, пошло наперекосяк. Отчаяние одолело меня, когда в пластиковой канистре остались последние 250 мл воды. Поутру я увидела маленькую тучку на горизонте, но особых нажежд питать не стоило - ибо она прошла мимо. Ветер крепчать не торопился. Яхта превращалась в гроб. Моя любимая, драгоценная яхта. Мечта всей жизни. Она осиротеет через дней пять, может, семь. Неизбежно. Течение Куросио вынесло лодку к границам территориальных вод Японии, близ о. Хоккайдо. Там её и выловили пограничники. А жаль. Ещё бы чуть-чуть и вот она - Родина. Но нет. И вот я сижу на борту яхты, которая только что прошла карантин. Дует умеренный северо-восток, мимо солнца плывут белые облака и гремит о мачту фал. То ли грота, то ли стакселя. Это не так важно. Важно, что гремит. По порту ходят военные. В форме даже технический персонал. Иностранная речь режет слух. Раздражает. Сжимая в кулаке православный крест, я закрываю глаза. "Бóже, ми́лостив бу́ди мне грéшному"... - Ои! - раздается с пирса. Я открываю глаза. Ряженый, узкоглазый мужчина смотрит прямо на меня. Что то спросил. Я развела руками, мол: " Не пойму". Пока незнакомец говорил по телефону, который он тут же после моего ответа достал из кармана, я отметила, что это необычно даже для Японии: человек в кимоно (или как оно там называется) и с катаной на поясе разгуливает по военному порту, не вызывая никакой реакции у окружающих. Чудно. Договорив, человек в черном вздохнул, что-то набрал на телефоне и заговорил опять: - Я бох сме-р-ти. - заговорил на ломаном русском. - Бог? - с недоумением я посмотрела на мужчину. Он утвердительно кивнул. Безэмоциональный и абсолютно заурядный мужской голос контрастировали с внешностью: татуировка на лице: "69". Зачем бить татуировку на лице? Так делают только выпендрежники. Да и тату на лице у бога? Шестьдесят девять? Срам. - Вы здесь да-в-но? - снова считал он с мобильника. "Если бы ты был богом, то не спрашивал бы". Я пожала плечами в ответ. Немного подумав, я поднялась с палубы и прошла в кокпит, делая жест рукой, мол "иди сюда". Мужчина повиновался. Он легко перелез через релинг и встал напротив закрытого люка. "Открывай" - показала я. Играя мышцами на руке, он отодвинул крышку, затем снял брандер-щит. Едва заметно мужчина поморщился, чему я, признаться, удивилась. Ветер и волна слегка покачивали лодку. Кранец со скрипом терся о причал. Гремели фалы, ударяясь о мачту, а из каюты доносился чудовищно мерзкий запах разлагающегося трупа. В проходе между шконками лежало полувысохшее тело девушки лет 25-28, а может, и сорока? Мое тело. Мужчина посмотрел в телефон, и через пару мгновений прочитал: Я дор-жен отп-ра-вить те-бья в со... сообщь-ест-во душ. Я покачала головой и пошла на бак. Какое сообщество душ? О чем ты, дядя? Обратившись лицом к морю, я пропела: Гóсподи Иису́се Христé, Сы́не Бóжий, моли́тв рáди Пречи́стыя Твоея́ Мáтере и всех святы́х, поми́луй нас. Ами́нь. Слáва Тебé, Бóже наш, слáва Тебé. Царю́ Небéсный, Утéшителю, Ду́ше и́стины, И́же вездé сый и вся исполня́яй, Сокрóвище благи́х и жи́зни Подáтелю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия сквéрны, и спаси́, Блáже, ду́ши нáша. Святы́й Бóже, Святы́й Крéпкий, Святы́й Безсмéртный, поми́луй нас... - поясной поклон и крестное знамение трижды. Когда остаешься в одиночестве и каждый день видишь свое мертвое тело, едва ли можно найти лучшее средство для успокоения души, чем молитва. "Если смерть - не финал, то почему Бог не забирает мою душу?.. Постой-ка. Бог?" Краем глаза было видно, что мужчина стоит и молча ждет. Смотрит на горизонт и ждет пока я завершу ритуал. Но кто же он такой? Достóйно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя Богорóдицу, Присноблажéнную и Пренепорóчную и Мáтерь Бóга нáшего. Честнéйшую Херуви́м и славнéйшую без сравнéния Серафи́м, без истлéния Бóга Слóва рóждшую, су́щую Богорóдицу Тя величáем. Слáва Отцу́ и Сы́ну и Святóму Ду́ху, и ны́не и при́сно и во вéки векóв. Ами́нь. Гóсподи поми́луй. Гóсподи поми́луй. Гóсподи поми́луй. Гóсподи Иису́се Христé, Сы́не Бóжий, моли́тв рáди Пречи́стыя Твоея́ Мáтере, преподóбных и богонóсных отéц нáших и всех святы́х поми́луй нас. Ами́нь. Незаметно подползла дождливая тучка. Первые капли упали коснулись моей мечты, моей радости, моей яхточки. Нежно поглаживая мачту я обратилась к незнакомцу: - Кто же ты? - почему-то решила, что он поймет. И кажется, понял. - Хисаги Щухей. На пирсе послышался топот. - Сорена ику джикан дес (それは去る時間です。) - сказал он и обнажил катану. "Так значит, смерть наступает от катаны бога смерти..."