Не для меня

Капитан Унохана вытащила Рио с того света. Ну, того... который идет сразу после этого. Однако, в госпитале прописался он надолго. Мне же лейтенант Хисаги не сказал ни слова по возвращении. Ложь во благо хоть и сработала, но дюже кособоко. На следующий день ко мне прилетел гонец из девятого отряда и предупредил о том, что тренировка состоится. Тремор, появившийся в руках, он не заметил, или сделал вид, что не заметил. Совершив некоторое над собой усилие, в назначенный час я таки-пришла. Хмурый, но выспавшийся лейтенант не иначе как хотел меня убить, сдерживаясь лишь в самый последний момент. Сказать, что это пуга́ло - ничего не сказать. Когда кусуригама врезалась в грунт прямо около моей щеки, попутно срезав прядь волос, я чуть не распрощалась с жизнью! - Думаю, пора поговорить, - с лёгкой дрожью в голосе произнесла я. Подойдя ко мне вплотную и глядя сверху вниз, Хисаги вытащил оружие из земли. - Я тоже так думаю. - Только давайте сложим оружие, а то в прошлый раз... - Не переживай. Я могу себя контролировать. Я все же сбросила свои доспехи, выходя из режима шикай, и убрала меч в ножны. Хисаги, чуть погодя, последовал моему примеру. Несмотря на зимнюю прохладу, воздух ощущался весьма жарким. - Ты хотела поговорить, - напомнил он. - Да, - думая с чего начать, я ковыряла землю носком сапога. - Ты всегда такая нерешительная? - прервал мои мысли Хисаги. - Я видел твой отчет. Твое промедление могло дорого стоить. Неужели ты этого не поняла? - Все я поняла. - Я этого не вижу. Молчание. - Но жизнь ведь - не сражение! - выпалила я. - Наша жизнь - сражение, - он сделал акцент на первом слове. - И финал один. Вопрос лишь в том, когда он настанет. Если ты хочешь что-то сказать, сделать - не медли! Можешь не успеть. - Тогда... Я хочу извиниться. Я солгала, чтобы отменить тренировку... Чтобы ты не перегружал себя. По выражению лица синигами можно было понять, что он немного озадачен, но все так же суров. - И ещё я хочу... - я осеклась: такие вещи сложно говорить. - Я хочу... Румянец выступил на моем лице - это чувствовалось по тому жару, которым пылала кожа. Но возможно, я ошиблась, ведь напряженная физическая деятельность сказывается на организме ровно так же. Так или иначе, я не могла поднять взгляд от грязной, мокрой листвы. Хисаги не шевелился, что ещё больше нагнетало обстановку. Когда он вздохнул, меня передёрнуло. Я снова теряю возможность. Возможность сделать, испытать... познать. Когда я наконец подняла глаза, то увидела, что его взгляд смягчился до нейтрального. Он все так же неподвижно стоял и ждал, что я скажу дальше. Я подошла вплотную и, положив руки на мужские плечи, ткнулась лбом чуть ниже яремной выемки. Как страшно мне было вчера! И как страшно мне было сейчас! Я чувствовала пульсацию вен, его естественный запах. Чувствовала, как напряглись плечи и сбилось дыхание. Я нахмурилась, сжала веки так сильно, как никогда! Он назвал мое имя... и сказал что-то ещё. Мои дрожащие пальцы оторвались от черной ткани шикахушо, я отстранилась, но так и не смогла поднять взгляда. Очаровавший меня человек исчез из моей жизни. Пролетали дни, шли недели. Рио вернулся в строй, успешно выполнили задание лейтенант Мацумото и капитан Хицугая. А я? А я дочитала все купленные в мире живых книги, решив что, возможно, верить - не так уж плохо. Когда нет другой опоры, пусть будет хоть такая. Учитывая прошлые ошибки, я выучила пару сковывающих кидо, которые спустя ещё месяц довела до высокого уровня. Руководство оценило мою тягу к развитию, как и его темпы, именно в тот момент, когда стремление к движению сошло на "нет". По итогам месяца меня повысили до звания шестого офицера, определив в подчинение десяток рядовых. Иными словами, головной боли ощутимо прибавилось. И единственным, что не давало мне полностью закиснуть, была заново обретенная вера. Иной раз, уходя в заснеженные горы, я брала с собой молитвослов и подолгу стояла, глядя в небеса и читая молитву за молитвой. Наверное, со стороны это выглядело глупо... Бог смерти молется Богу православному. Но разум успокаивался, и терзающие меня воспоминания нехотя отступали. Думаю, в этом и есть основная функция молитвы. Она ведет к согласию с собой. В один из таких дней, я снова увидела панковатой внешности человека... - Так вот, где ты теперь пропадаешь. Он стоял внизу, под тем скалистым уступом, на котором стояла я. Солнце освещало его черные волосы. Статная черная фигура, спрятанная под накидкой, замерла в искрении снегов, изрезанных тенями голых веток. Он улыбнулся, непривычно, но приятно, чем поднял бурю уже утихших было чувств. - Чем обязана? - ответила я несколько холодно, и абсолютно не двигаясь с места. - Я лишь гулял. - Тогда гуляй, пожалуйста, дальше, - ответила я ему его же фразой. Мужчина в мгновение ока поднялся на уступ. - Но я хочу послушать, - он сделал шаг ко мне. - Хочу... - ещё шаг. Я примерно представляла, что может быть дальше, и выставила руку вперед. Он остановился, когда моя рука коснулась накидки. Собрав ткань под ладонью в гармошку, я посмотрела в темно-серые глаза, и взгляды встретились. - Мне нужно было все обдумать, - сказал он, не отводя взгляда. Его рука обхватила мою руку, выставленную вперед. "Какие тонкие пальцы..." - отметила я. Он сделал ещё шаг, я не противилась. - Мне мало... одних объятий, - сказал он и, грубо ухватив меня за шарф, притянул мои губы к своим. Запустив руки под накидку синигами я оплела ими его торс. Мы притянулись друг к другу, как полюса магнитов с разноименными полярностями, и наслаждались каждым нашим движением. Казалось, это может длиться вечно... Солнце зашло. И видение прекратилось. Крупный пушистый снег начал осыпать горные склоны. Я закрыла книгу, убрала её в мешок и медленно, даже немного печально, выдвинулась в Сейрейтей. Значит, и молитва не работает. - Вы когда-нибудь любили по-настоящему? - я занюхнула горький напиток черным рукавом. - Любовь... - протянул Кьёраку и тоже опрокинул гуиноми с саке. Мы смотрели на розовые цветы сакуры, появившиеся несколько дней назад, и сидели так близко, что стоило чуть склониться в сторону и касания не избежать. - Что ты имеешь ввиду, когда говоришь "по-настоящему"? - уточнил капитан. И действительно. Что значит, по-настоящему любить? - Когда не можешь выкинуть человека из головы, хотя казалось бы, вас ничего и не связывает. И это длится... И никак не может закончится. Кьёраку глянул на меня, не поворачивая головы. На его губах, как всегда, присутствовала легкая улыбка. - Видишь ли. Я бы не назвал это любовью. Волюбленностью или влечением - да. Но любовь... - он перевел взгляд на сакуру. - Она появляется после. Когда вы уже знаете все ваши недостатки и принимаете их. И цените друг друга, как себя самого. - «...возлюби ближнего твоего, как самого себя.», - процитировала я Евангелие от Марка. Кьёраку наполнил гуиноми: - Прости, но я ничего не понял. - Вы говорите почти как христианский Бог. Синигами рассмеялся. - В культуре мира живых много Богов. Но в каджой культуре любовь понимается примерно одинаково. Понимаешь? Я не сразу ответила. Да и к чему рассуждения, когда все уже придумали до нас. К тому же, я никак не могла отделаться от ощущения, что я просто перепрохожу все заново. Нанао вышла в сад в компании капитана Укитаке. - Вижу, вы уже начали без нас, - сурово отметила Нанао, хоть сама и не принимала активного участия в застольях. Я встала, чтобы поприветствовать пришедших и удалиться, так как визит мой был весьма спонтанным. - Брось, оставайся, - вальяжно произнес Кьёраку. - Мы совершенно не против вашей компании, - мило улыбнувшись, добавил Укитаке. Нанао тоже сменила строгий взгляд на вполне доброжелательный. Пускай и не Пасха, но день, проведенный в неформальной обстановке с приятными людьми, оказался весьма кстати, и мир, как вокруг, так и внутри меня, стал ощутимо лучше.