Химия

— Ты точно в порядке? — тихий вопрос пронесся по комнате, которая была разделена невидимым барьером, будто отделяя все существующие цвета от монохрома. Комната не была пуста, но Уэнсдей готова поклясться, что ее слова пронеслись по ней эхом. Девушка под ее боком медленно повернула голову и с очевидным трудом кивнула. Уроки социализации, которые ей преподала жизнь в этой школе, дали ей знания о некоторых фишках этой бурной подростковой жизни. Поэтому Аддамс, не без кислого выражения лица, закрыла глаза на эту маленькую, пусть слегка гордую ложь. — Сделаю вид, что поверила тебе. На эти слова Энид лишь грустно улыбнулась. Опустив взгляд, она отправилась вслед за ним, сев около двери в их комнату. Аддамс знала что это. Они называют это унынием, в таких ситуациях ближайшие люди должны поинтересоваться причиной этого состояния, даже если им не особо это интересно. Но вопреки всему, ей действительно было это интересно, поэтому она спросила: — Что случилось? — голос был как всегда холоден. Этот вопрос должен звучать раздраженно, впрочем, он так и прозвучал. Но, Синклер привыкла к этим интонациям, привыкла к ледянящему душу взгляду и казалось, даже привыкла к безразличию своей соседки. Но если этот вопрос прозвучал, что было удивительно, то значит в нем может и была вся Антарктида, с ее обжигающим кожу холодом, но точно не было безразличие. — Я.. — выдавливала из себя по слову Энид, — Все так сложно, Аддамс.. Эта формулировка была действительно интригующей, но одновременно с этим ужасно надоедливой. Такой ее находила Уэнсдей. — Что конкретно для тебя показалось сложным? — Аякс.. Что-что, но это было последним вариантом ответа, который рассматривала Аддамс. Ей казалось, что там всё предельно ясно. — Не до конца понимаю о чём ты, Энид. — Я на самом деле тоже! Ну то есть серьезно, этот идиот, когда увидел меня, додумался лишь!.. погладить меня по грёбаному плечу?! Какого черта?! Ноль слов, ноль эмоций, переживаний, да хотя бы просто обнять! Между нами с тобой было больше химии, чем между мной и Аяксом! — Спешу напомнить, что у тебя по химии стоит тройка, Синклер, — эти слова должны были слегка остудить соседку, переключив объект обиды, но этого не произошло. — Да какая к черту разница! Это не одно и то же, это человеческие взаимоотношения! Он мой парень, а не хер с горы! Да любой незнакомец, увидев меня в таком состоянии, выдавил бы из себя больше мимических сокращений! — Он мог просто переволноваться, Энид. — Но это было не так! Он обнял даже Бьянку! Бьянку, мать твою! Из ушей Синклер норовил пойти пар, она дёргалась на полу, поднимая тон своей тирады выше, изредка бросая взгляд на Уэнсдей, стоящей напротив нее. — Энид, успокойся, ты можешь обговорить это с ним зав.., — не успев договорить, как её перебила Синклер. — Я не хочу его видеть, куда там разговаривать! Это была точка кипения, на этой секунде оборотень переходит на крик, но в то же мгновение замечает это и замолкает. Её лицо постепенно смягчается, если это можно так назвать, и она, опустив голову, наблюдает за своей рукой, которая шкрябает ногтями паркет. — Энид, может я не особо понимаю эту всю мишуру с жестами или гранью между друзьями и возлюбленными. На этих словах Аддамс опускается рядом с Синклер, присаживаясь на свою ногу. — Но я сомневаюсь, что в обычных обстоятельствах все было бы так, думаю он вел бы себя иначе. — Не вел бы, Уэнсдей. После этих слов, обе томно выдыхают. Спустя пару секунд темные глаза поднимаются на Энид, ожидая того же жеста. Не получив его, реплика все равно срывается с ее уст. — Что ты подразумевала под химией? На самом деле вопрос был неожиданным и ожидаемым одновременно. — Ты действительно думаешь, что в том, что самая нелюдимая девчонка со школы заключила меня в крепкие объятия, на глазах у нескольких десятков учеников, было меньше химии, чем в «ободрительном», — на этом слове Энид сделала не самый приятный акцент. — поглаживании по плечу? — Я не вижу в этом особой разницы. — Почему? — Потому что вы с Аяксом, очевидно, пара, любое его действие в твою сторону, должно и будет восприниматься более двусмысленно. — Уэнсдей, ты очень мало знаешь о человеческих взаимодействиях. Это была правда, хоть Аддамс не спешила это признавать. Может она и была хороша во всем, но в этом вопросе, она очевидно проигрывала. Энид продолжила. — То, что ты сделала было равно поцелую с ним, понимаешь? Настолько тепло, с таким доверием, как будто у меня никогда не было Аякса, как будто ты не была ни с кем так же близка в тот момент, как со мной. Этот идиот даже не попытался приблизиться к этому. В этом проблема, если ты даже этого не заметила, то я не знаю. Уэнсдей бы солгала, если бы сказала, что не заметила. — Не заметила. Видимо с этого момента всё пошло не так. — Ты серьезно? — с неким раздражением выпалила Энид. — Да. — Аддамс стоило бы сказать «нет». После этого Синклер нервно хихикнула. — Уэнсдей, — начала та, — мне плевать заметили ли все вокруг, я надеялась, что именно ты это заметила. Хотя кого я обманываю, это было бы чудо. Опустив свою голову на стену, оборотень вновь заговорила. — Я почти уверена, что подобного между нами никогда больше не будет. Неужели на тебя случившееся повлияло настолько, что ты наплевала на свою «тактильную аллергию», а Аякс даже не попробовал. В Уэнсдей зрел вопрос касательно последних слов. Стремительно зрел. — То есть, он всегда так себя ведет? — Всегда.. — А я говорила, что он будет жестоко убит.— так же без эмоционально сказала Аддамс, замечая, что уголки губ Энид направились вверх. — Он еще не разбил мне сердце, — хихикнула Синклер, — может тебе придётся подождать с денёк другой. — Готова поспорить, что ты снова врешь. Если бы они действительно спорили, то Уэнсдей бы проиграла. — Удивительно, что после всего, ты переживаешь по столь идиотской причине. Эти слова прошли тонким лезвием по сердцу Энид. Но почему-то она подумала, что собеседница не до конца понимает, о какой причине они обе говорят. Тишина в комнате длилась около десяти секунд. — Эй, Уэнс.., — начала Синклер, — ты что, правда не нашла те объятия, твоим выходом из образа «Снежной Королевы»? — У меня нет образа. Уэнсдей не лжет, его нет. Она ведет себя так, как считает нужным и если тогда те объятия произошли, значит они должны были произойти. — Ну так ответишь? — Энид выжидательно посмотрела на соседку из-под своей челки. Темы подобно этой, давались Аддамс с трудом. Были некоторые вещи, которые казались ей максимально нелогичными, возможно они и были нелогичными. — Я все еще не понимаю смысл сравнения поцелуя и объятия. — То есть? — Ты сказала, что поцелуй с партнером для тебя оказался по значимости тем же, что и объятия с, — на этом моменте девушка сделала паузу, думая стоит ли ей говорить это, — с «самой нелюдимой девушкой в школе». На этих словах, уголки губ Аддамс еле заметно поднялись на долю секунды, Энид пропустила это. — Да. — Но ведь поцелуй и объятия не одно и то же. — Ааххг! -, Энид раздраженно вскрикнула, — по отдельности конечно нет, Уэнсдей, контекст! Везде решает контекст! — А какой контекст? — Обнять парня и родителя это разные вещи! Поцеловать друга и парня — разные вещи! Подумай об этом, когда ты целовалась с Тайлером. — Стоп, откуда ты знаешь? — Я тебя умоляю, все знают. Он то еще трепло. Хотел насолить Ксавьеру и выпалил это. — На одну жертву в списке больше. — холодно сказала Аддамс, быстро подавив свою секундную ярость. — Не суть. Когда ты целовалась с Тайлером например. Будь это с любым другим человеком, — тут Энид думала с кем бы она была приблизительно так же близка, — например вот со мной, это бы были два абсолютно разных поцелуя. Неужели, даже так до тебя не доходит? На этом моменте, желая до конца понять сказанное, Уэнсдей поочередно представляет два поцелуя с вышеупомянутыми лицами. Слегка опустив голову она анализирует. Энид была права, эти два поцелуя действительно были разными. Но кое-что не дает ей покоя, вторя своим мыслям, она тихо, почти шепотом, произносит: «Непонятно». Энид буквально рычит от злости, оценивая тупость своей подруги. В следующую секунду она левой рукой хватает нижнюю челюсть Уэнсдей, поднимая её взгляд, который секунду назад рассматривал старый деревянный паркет, на себя. Следующее что произошло это Энид, которая схватив нижнюю губу Аддамс своими, всего на пару секунд, отлипает от нее с характерным звуком. Брови Энид были сведены к переносице, когда она отпускает скулы своей соседки, надеясь, что хотя бы это действие наконец поможет ей понять суть. — Теперь видишь?! Это было совсем по другому! Сердце Энид пропускает удар, когда она понимает, что была права, это было по другому. Но не так по другому, как она ожидала. — Что.. это было? — Уэнсдей прерывисто выдыхает на полуслове, мысленно не понимая, почему её дыхание сбилось. — Ты сейчас о чем? Энид, понимая что влипла, пытается строить из себя дуру и глупо улыбается на вопрос соседки. — Ты не спросила разрешения, мы это обсуждали. — почти так же холодно произносит Уэнсдей. Энид начинает дышать быстрее, стараясь делать это максимально тихо, чтобы не выдать своей, непонятно откуда появившейся тревоги. Подумав секунду, она делает шокирующий вывод. — Как будто, если бы я спросила ты бы мне позволила. В ответ тишина. Уэнсдей смотрит сначала в левый, а потом и в правый глаз Энид, пытаясь придумать самый колкий ответ из всех, который когда либо выдавала, но вторая опережает её и тихо спрашивает, подвигаясь чуть ближе. — Можно? Глаза Аддамс открываются шире обычного, а губы содрогаются надеясь на то, что мозг с генерирует хоть что-то, что ей можно ответить до того, как случиться то, на что попросила разрешение Синклер. Она не успевает. Соседка кладёт ладонь на едва покрасневшую щеку Уэнсдей, притягивая её снова, она была готова поклясться, что слышала как Аддамс, сглатывает за секунду до того, как их губы встречаются. Обхватывая на этот раз верхнюю губу соседки, вторая рука Энид ложится на её ногу. Уэнсдей, предпринимает попытки разорвать это недоразумение, но в последний момент, непонятно почему, отвечает на поцелуй. Возможно это было любопытство, возможно это было то, чего она хотела. После этого она чувствует, как рука Синклер на её ноге сжимается чуть сильнее. Энид, понимая что этот жест был замечен, начинает напористее сминать губы девушки напротив. Уэнсдей борется со странным желанием проникнуть языком внутрь, но когда Энид раскрывает рот шире, чтобы вдохнуть, терпение лопается. Первым, что она почувствовала, были клыки Синклер, которые, по всей видимости, больше не исчезнут. Почему-то, от этой информации внизу живота затянулся едва теплый узелок. Руки Аддамс, которые все это время лежали на полу, оказываются на шее соседки, слегка напрягаясь. И, о Господи, Синклер от этого действия почти скулит. Эмоции будто душат заставляя чаще разрывать поцелуй чтобы вдохнуть. И вот правая рука Энид, которая минуту лежала на колене Уэнсдей, начинает искать подол юбки, после чего стремительно движется выше к бедру. Реакция Аддамс тогда была разрывом поцелуя. — Что ты.. — спокойно начинает та, замечая, что рука оборотня прекратила движение. — Я.. я-я… — казалось бы Синклер совсем не хочет скрыть свое волнение и тяжелое дыхание, но будьте уверены, она подавила большую их часть. Аддамс, поняла, что напугав Энид, отрезала любые её попытки продолжить. Поэтому продолжает сама. Запуская руку под кардиган, она снова целует Синклер. Но на этот раз, это было что-то другое, что-то, что заставило завязать теплый узел, уже в животе Энид. Уэнсдей не чувствует ответа и делает вывод, что нужно действовать более напористо, так чтобы она поняла, что подобные продолжения не были ей неприятны. Возможно даже наоборот. Возможно. Аддамс ощущает ужасное тепло внизу живота, будто в него воткнули пару тройку ножей. И ей это нравится. Тем временем Энид, все еще бездействует, напугано смотря на девушку напротив. Аддамс приподнимается, заставляя Синклер отдернуть руку, которая секунду назад лежала на бедре под юбкой. В следующий момент, Уэнсдей сидит уже на соседке, углубляя поцелуй, сжимая единственную руку которая осталась на шее. В этот момент в голове Энид загорается зеленый свет, когда до нее все доходит. Теперь уже обе руки Синклер гладят бедра под юбкой Аддамс и второй кажется, что эти руки, на самом деле, лишь сильнее затягивают узел внизу живота. Уэнсдей доходит рукой до талии, выпуская заправленную кофту из-под юбки Энид. Когда эта информация обработалась в разуме оборотня, её тело делает то что обычно происходит при возбуждении. Когти разрывают колготы на уровне бедер и она чувствует как они неприятно намокают от крови на месте дыр. Аддамс назвала бы это ужасным. Никто не остановился. Энид берет себя в руки и её ногти приходят к обычной длине. Но колготы уже разорваны и Синклер намеренно пользуется этим козырем, разрывая их дальше. В следующее мгновение, она слышит как Уэнсдей громко выдыхает ей в губы и немного хмурится. Но вряд-ли это потому что ей не нравится. Это очень вряд-ли. — Энид, мы.. — Да. — самым уверенным голосом произнесла та, пугаясь того, что его тембр заметно опустился. Когда её бедра дёрнулись навстречу, Синклер выдала рык, который, казалось, выходит из самой глубины. Настолько нечеловеческий, ужасно нечеловеческий. Аддамс, понимая что дала слабину, предпринимает попытки отвлечь внимание соседки вновь прильнув к её губам. Интересно, это сработало? Энид оказалась догадливой, поэтому в следующую секунду давит под юбкой сильнее и наслаждается полустоном, который был выпущен прямо в её губы. Ухмылка на лице Синклер дает понять Уэнсдей, что её победили. Но признавать это еще очень рано. И вот, палец меж бёдер Аддамс снова делает круговые движения и на этот раз, они кажутся более умелыми, от чего Уэнсдей опускает голову на плечо Синклер. В этот самый момент её рука движется выше, игнорируя бюстгальтер, начинает сжимать грудь Энид, надеясь, что так она сбавит обороты и позволит Аддамс принять свое обычное холодное состояние до того, как это станет невозможным. На это, Синклер лишь отодвигает ткань трусиков, продолжая стимулировать клитор большим пальцем, слегка надавливая средним на вход. Уэнсдей молниеносно приподнимает голову, выдавая самое отвратительно-сладкое, что она могла сделать. Сдавленный стон на вдохе звучит прямо возле уха Энид, из-за чего она принимает решение войти. Хлюпающий звук под юбкой кажется громче, чем есть на самом деле. Но в какой-то момент Аддамс слышит, как за дверью стучат несколько пар ботинок и она спешно убирает руку с груди Энид, надавливая на её предплечье с немой просьбой. — Энид, вытащи.. — тихо и с надрывом шепчет та ей на ухо, справляясь с хриплым голосом. Но действия не прекратились. Казалось наоборот, стали быстрее. Стук подошвы стремительно приближался и по голосам девушки узнают пару знакомых, и несколько новых лиц. Синклер видит реакцию Аддамс и она хочет немного поиграть с этим, зная, что когда все закончится, ей скорее всего, не поздоровится. Набирая темп, она берет мочку уха Уэнсдей в губы, из-за чего последняя вновь кладет голову на плечо соседки. И вот звуки настолько близко, что кажется люди просто топчутся у них под дверью, а скорость руки Энид лишь растет. Девушка, стараясь не издать и звука, хватает зубами шею Синклер, на что, та не реагирует, а лишь ускоряет движение большого пальца. Звук стука в дверь заставляет Аддамс почти бесшумно всхлипнуть. — Эй, ребят, можно к вам? — звучит голос Бьянки и обе девушки на полу слышат скрип старой ручки. Уэнсдей собирает весь свой холод и громко, насколько это возможно, выпаливает. — Нет. — Почему? Ты занята? Новый скрип ручки, гласящий о том, что её отпустили, заставляет её прерывисто выдохнуть и вновь сжать челюстями шею Синклер. — Да, Уэнсдей немного занята. Энид облизывает хрящ уха Аддамс, ожидая следующего, очевидного вопроса. — И чем она таким занята, что мы не можем войти? Уэнсдей, стискивает кожу на шее сильнее, понимая, что у неё нет нормального оправдания, чтобы не впустить их. Но Синклер уверенно и по обычному, как она это умеет, отвечает. — Мной. В этот момент, по телу Аддамс проходит разряд и она отпускает шею Энид, слегка подёргиваясь в экстазе. Шумно выдохнув, она ощущает, что палец соседки вышел из неё и Уэнсдей всем весом обрушивается на Синклер. — Вы обрабатываете раны там? Не лучше ли было это сделать в лазарете? — Нам и тут неплохо, не заходите, встретимся завтра, — улыбчиво отвечает она Бьянке. Шаги удаляются, а Аддамс выпрямляет спину, смотря прямо в голубые глаза. Энид довольно улыбается, не жалея ни секунды о том, что только что провернула. Уэнсдей закрывает глаза на пару секунд, приходя в норму и своим фирменным, серьезным, но уже не таким ледяным голосом говорит: — Я поговорю с нашим учителем по химии, в журнале у тебя должна стоять двойка.