Тусклые ёлочные игрушки

Впервые за пять лет нам удалось собраться у родителей. Даже повод веский выбрали — Новый год. Было так непривычно видеть родителей и Риту не через монитор, а вот так, вживую. Встретились на вокзале, обнялись, обменялись привычными любезностями: «Тебе так идёт эта двухдневная щетина», «А ты такая женственная с этими мягкими боками». С такими беззлобными подколками прошло всё их детство и юность. Никто не обижался, даже в самые трудные дни. Рита везла на собственной машине. По радио звучали старые знакомые новогодние песни, будто за последние годы ничего праздничного не выходило. Родители не стали так сентиментальничать, как сестрёнка. Нас с порога огорошили, что есть нечего, надо срочно готовить салаты и горячее, а то встретим Новый год голодными. Смущённое Ритино: «Да мы в супермаркет сбегаем» смело маминым: «Да ты с ума сошла!» Нас мгновенно нашли чем занять. Мама поручила мне чистить картошку и вдруг снова возмутилась: — Серж, ты как специально рубашку напялил, чтобы от работы отвертеться. Иди, переоденься, твои вещи в шкафу лежат. Детская будто меньше стала. Пустые полки, кровати без белья, голые стены с выцветшими прямоугольниками на месте плакатов и часов. Знаю, половину вещей с нашего разрешения отдали знакомым. Поэтому все памятное попряталось в шкафах. Любимую футболку я узнал сразу по оранжевому лоскуту. В тот день мы с Ритой впервые одни отправились на рынок. Таким это казалось важным, как первая ступенька к взрослению. Сестра тогда купила себе и кроссовки на платформе, и кофту с открытым животом, и даже цыганские серьги-кольца, здоровые - даже самая жирная крыса в таком не застрянет. Я подзуживал ещё, представляя как ей влетит, а Рита отмахивалась, что сделанного не переделать. Мне велено было купить рубашку. Все они казались скучными, да и сидели на моей узкоплечей дохлой фигуре ужасно, что даже такому пофигистичному пацану как я было ясно. И тут я увидел футболку. Ярко-оранжевая, с огромной картиной на всё пузо. Там был изображён весёлый пёс-лётчик, паривший над сказочным городом. На нас прикрикнула продавщица, пришлось мерить, а то я так бы и таращился на эти полосатые башенки и мостики. Нам потом за покупки влетело сильно, но я всё равно помню тот день как счастливый. Сначала по старой привычке швырнул рубашку как попало, потом аккуратно повесил на стул. Всё же дорогая вещь. Расправил футболку и охренел. Не было никакого сказочного города. Косорылый пёс парил над беспорядочно наваленными квадратами и палками. Конечно, от стольких стирок цвета выцвели, но город-то с мостиками куда убежал? Сама футболка оказалась немного мала, но я всё равно натянул её. Раньше подготовка к Новому году мне нравилась. Папа приходил вечером с ёлкой и подарками, а мы помогали маме с уборкой и готовкой. В этот день обычно ненавидимая домашняя работа делалась с удовольствием. Даже чистка картошки в холодной воде. Что сейчас было не так? Обычная суета, но все раздражает. Вот что мама под руку лезет? Я пять лет прожил в общаге и могу справиться. А к Рите чего цепляется? Она уже не ребёнок, между прочим, а взрослая женщина, которая уже десять лет живёт отдельно. Нет, претензии и раньше были, но в Новый год воспринималось нормально. Мама руководит, нервничает и невольно срывается, когда мы косячим. Но сейчас мы же всё нормально делаем. Может, это и не Новый год вовсе, а день доставучей матери? Звонок. Я отложил нож и бросился в коридор, там же папа с ёлкой и подарками! Или без, какая разница, главное, что он пришёл, будет помогать — разберёт стол, что-нибудь порежет, принесёт или в магазин сбегает, ведь наверняка что-то забыли. Причём он всегда от своих подарков отнекивался. То Деда Мороза встретил, то зайчик с лисичкой передали. Папа без ничего. Разве что с претензиями. — Что за дебильная футболка, сына? Мать, ты не можешь нормально мужика нарядить? Решил сгладить конфликт. — Пошли стол разбирать. Мама уже вышла, угрожающе обмахиваясь полотенцем. Ответила вместо папы: — Ещё чего, на кухне поедим. Там и телевизор стоит. А ты в зал иди и не мешайся, и так тесно. — Дай мне с детьми поговорить. Маргарита! Обними отца, что ты там жмёшься? — А салаты сами себя приготовят? А ну разошлись, потом пообнимаетесь. Или вы хотите встречать Новый год как свиньи? Да уж, в детстве это казалось весёлым. Потому что и препирались родители в шутку? К одиннадцати всё было готово. Я снова надел рубашку, чтобы фотки получились праздничные. Пока мы готовили, папа уснул. Мама разбудила его очередными претензиями. За кухонным столом было тесно и нам, и блюдам. Курицу и бутерброды с красной икрой пришлось оставить на подоконнике. Даже тосты казались какими-то разочаровывающими. Рите пожелали наконец-то выйти замуж и родить наследника, мне найти нормальную работу и перестать страдать хернёй. Сестрёнка держалась молодцом, вот и я не стал возражать. Ели в полной тишине, только телевизор трещал. Поздравление президента всколыхнуло политические споры. Под бой курантов родители чуть не вцепились друг другу в волосы. Не стоит и упоминать, что раньше мы могли сидеть чуть ли не до утра, особенно если гости приезжали. Тут уже к часу папа отправился спать, сославшись на усталость. Мама принялась энергично прятать всё в холодильник, накрывая плёнками, перекладывая в судочки. Делать нечего, пришлось и нам идти спать, тем более, у самого уже глаза слипались. Вместо пижамы я снова надел самую уродливую футболку. Кто-то из родителей успел застелить нам кровати. Но Рита всё равно легла сверху на покрывало в джинсах и блузке. — Ты ничего странного не заметила в моей футболке? Рита удивилась, с чего это я решил поговорить именно о футболке, но ответила, что она всё такая же дурацкая. — Ничего подобного. Там был смешной пёс-лётчик, облака, разноцветные домики, мостики и целый город. Всё так детально нарисовано. - Принт выцвел? - Вряд ли. Да и вообще. Не только в футболке дело. Всё другое, хотя должно быть таким же. Прислушался. Снова родителем ругаются. Рита так знакомо закрыла лицо руками. Её детский жест усилил печаль. — Это ты другой стал. А родители, может, они и не любили друг друга никогда, а ради нас терпели. Бывает же такое. А тут нас сколько не было дома. Они и отвыкли сдерживаться. — Понимаешь, в общаге всё круто было. Но не так как дома. Тут всё доброе было, сказочное. Хотелось ещё раз чуда. Может, в последний раз. - Серж, тебя уже несёт. Давай спать. Чем скорее ты заснёшь, тем быстрее это всё закончится. Рита права. Засыпал я под тихую ругань и всхлипы, видел тревожные сны. Разбудил свежий праздничный запах. По привычке сунул руку под подушку и впервые за пять лет нашёл там мандарины. — Рита! Сестра обнаружила под подушкой тоже мандарины, а на тумбочках лежали конфеты и шоколадки. На кухне играло сонное утреннее радио и пахло кофе. Родители выглядели умиротворённо. Мы поздравили их ещё раз с наступившим, а потом Рита спросила: — А откуда у нас мандарины и шоколадка? Папа нахмурился и почесал подбородок: — Без понятия. Наверное, зайчик оставил. — И лисичка, — строго добавила мама. Надолго их не хватило, и вот мы уже хохотали вчетвером. Потом завтракали вчерашней роскошью и болтали обо всем на свете. И не беда, что нет больше сказочного города. Может, бравый пёс-лётчик налетался над сказкой, и ему нравится быть косорылым. Сейчас. А память о чуде всегда будет со мной.