Тусклые ёлочные игрушки

У Ярика на стене висела одна фотография в рамке. Вдоль дороги брело стадо овец. А вдоль этой курчавой бежевой цепи, сунув руки в карманы, энергично чесал Дед Мороз. Всё бы ничего, но фото июльское. Какой такой Дед Мороз в июле, из какого портала он выпал? В то утро Ярик и остатки их праздничной компании пытались поймать попутку. Накануне отмечали день рождения одного перца на диком пляже, а утром именинник уехал, оставив всех остальных спать в палатках. 99 год, никаких средств связи. Оставалось надеяться только на удачу в лице водителя, который согласится довести до города квартет похмельных студентов. Фотография в тот день стала единственным хорошим событием. Потому что кому-то пришла в голову светлая мысль пойти пешком. Брели они добрых пять часов. По пути ни одного магазина, воды нет, машины мчались мимо. Наконец, добрый водитель автобуса согласился их довезти до города, иначе кого-то точно хватил бы солнечный удар. После этого Ярик распрощался с праздниками. Они ассоциировались с жаждой, пересушенным горлом, привкусом вчерашней пьянки и тем, какими все выглядят идиотами во время торжеств. Ярик дарил подарки маме и близким друзьям, но никогда не оставался отмечать. Его уверяли, что всё будет цивильно, и пить будут только пиво, но тщетно. Дело было даже не в выпивке и организации, а в самой сути праздников, что вдруг в какой-то определённый день что-то становится важно. Ярик подвёл целую философию под свой праздничный целибат. Настолько ли важны и нужны события, если о них вспоминают раз в году? Нет. Из-за праздников люди разучились радоваться. У них рефлексы как у собачек Павлова выработались. 30 января — день как день. А уже 31 декабря — золотой день календаря, ну надо же. И праздники окутаны сетью неуклюжих ритуалов, сути которых уже никто не помнит. Вместе с любовью к праздникам постепенно угасла страсть к фотографии. Ещё год назад Ярик почти всё время проводил на воздухе, искал удачные кадры. Но с осени осел дома на сайтах и форумах для фотографов. «Может, я что-то не так делаю просто? Не там ищу?» 31 декабря вечером бывшие одногруппники целой делегацией стояли у Ярика под дверью и уговаривали отправиться на новогодние гуляния. В центре должен был быть бесплатный концерт, да и полгода неснежная и слякоти нет. Ярик открестился привычными заготовками. На прощание друзья предупредили: — Смотри, Ярик, потом не плачь, что тебя все забыли. — Сами не плачьте, когда будете блевать под ёлкой! — прокричал Ярик, уже когда друзья спустились на один пролёт вниз. Он вернулся в комнату и едва не разбил нос о массивный торс незнакомца. Попятился. Сверху вниз на него взирала свирепая красноносая и бородатая физиономия. Ярик лихорадочно вспоминал есть ли в комнате что-то, чем можно огреть незнакомца, но не убить и сдать милиции. — Не двигайся, — на удивление ласково сказал гигант в костюме Деда Мороза. — Я не грабитель, я тот, с кем ты уже пятый год отказываешься общаться. — Папа? — Нет, дурачок, Дед Мороз. В вашем регионе символ Нового года. О, и не стоит звать мамочку. — Я и не собирался. «Тем более, она волосы сушит хрен что услышит». — Тогда! Дед сдёрнул перчатку с громадной руки и схватил Ярика за горло. Он закричал, засипел, с ужасом чувствуя, как ледяная рука тянет его душу из тела. И стало так легко. Ярик болтал ногами в воздухе, силясь пнуть великана. Тот поставил его на пол, подхватил на руки пустое тело и уложил на кровать. Проводил рукой с перчаткой над лицом, и тело захрапело. Ярик носился по комнате и пытался взять в руки хоть что-нибудь, но все вещи пропускали его новую оболочку. От вопля даже горло заболело. — Мамочка тебя не услышит, не пытайся. Ярик бросился прочь, просто навалившись на стену и упав в комнату мамы. Пронёсся через несколько квартир, даже не успев попялиться в окнагор. Только праздничная мишура да огоньки, от скорости сливавшиеся в огненные линии. Из крайней комнаты выпорхнул прямо на улицу и застыл в воздухе. И не падал! «Может, я и взлететь могу?» Но проверить Ярик не успел. В ногу впилась ледяная стрела и потащила его вниз. Дед Мороз колдовал своими посохом. А когда Ярик оказался рядом, отвесил ему леща. — Для тебя же, дурака, стараюсь! Ты бы хоть послушал. — Это ты высадился ко мне без приглашения и творишь всякую хрень. Ярик увидел бывших одногруппников. Они шли из супермаркета с большими пакетами. Хотел было броситься к ним, но Дед Мороз напомнил, что он невидимый. — Ладно, давай быстрее покончил с этим дерьмом, и я пойду спать. Что тебе от меня нужно? Дед Мороз опустился на скамейку и похлопал рядом. Ярик устроился, хотя и не ощущал под задницей никакой лавки. Странные ощущения, вроде сидишь, а вроде и нет. Ярику бы не удивился, если бы сейчас Дед Мороз достал какую-нибудь Яву или Ватру и закурил. Но вместо этого Дед Мороз поводил посохом в воздухе и создал искристую диаграмму. Ярик потёр глаза. Вроде чудес сегодня уже достаточно увидел, а всё равно не верилось. Даже хотелось потрогать рукой. — Вот смотри, Ярослав. В прошлом году в нашем регионе не праздновало Новый год всего 15%. Это некритично, мало ли что у людей случается. Процент этот не влияет ни на что. А в этом году уже 25%. И число будет расти, если срочно что-то не сделать. Я посмотрел, есть группа людей, которые принципиально из года в год не празднуют. И с вами надо что-то делать, пока мировой порядок не нарушен. Ярик потёр переносицу. Он уже постепенно смирился с тем, что происходит какая-то невероятная ерунда, какая не после каждой накурки бывает. В таких случаях лучше всего было смириться и не терять голову. — Празднование Нового года очень важно. Пока люди сливаются в общей эйфории, никакие захватчики не проникнут в наш мир. Их энергия создаёт защитный купол. Именно для этого и существуют праздники. — Здорово. То есть, ты хочешь, чтобы я праздновал? Если я сейчас пойду к друзьям, то никакой эйфории у меня не будет. А вот если я посижу дома и почитаю, то у меня будет такая эйфория, что вообще. Верни меня домой, пожалуйста, и я начну её вырабатывать. — Думаешь, это так легко? Барьер существует, пока люди одновременно по всему региону совершают определённые ритуалы. Смотри. Дед Мороз снова пыхнул посохом. Возникла голограмма с Землёй. Вокруг неё образовалось разноцветное защитное поле из сот-шестиугольников. Увеличил одну из них. Она была синего цвета с некоторыми прорехами и нависала аккурат над их городом, если верить карте. — Видишь, что творится с полем? Ярослав, я здесь, чтобы помочь и избавить тебя от этой иррациональной нелюбви к празднованиям. Мы отправимся в прошлое, в тот самый день, когда всё для тебя так обернулось, и исправим положение. — Я никуда не собираюсь, оставь меня… «…в покое» Ярик прокричать не успел. Могучий дед подхватил его подмышками, вознёс посох к небу, раскромсав его голубыми молниями, и взлетел. Из холода в жару было неприятно, хоть Ярик и не ощущал этого кожей, но знал, как ему сейчас странно. Грохнулись они прямиком рядом с виноградниками. Дед и его мягкая одежда слегка помогли не разбиться. Ярик поднялся и огляделся. Сомнений не было — это то самое поле неподалёку от того самого пляжа. И судя по удушающей жаре — это тот самый июль. — Вот те на, промахнулся! Дед огорчённо смотрел на часы. Затем закатал рукав, одёрнул шубу и сказал бодро: — Ничего, зато ты ещё сидишь на остановке со своими друзьями. Идём! — Стой, ты, чокнутый старик! Ярик уже перестал церемониться со своим нежданным знакомым. Упёрся ему в грудь двумя руками и попытался и в самом деле остановить. Но сам едва не грохнулся. Дед Мороз снисходительно поймал его за воротник, поставил рядом и пошёл дальше. — Что ты задумал? — Вот мой план, мы крадём машину, подвозим вас до города, у тебя не остаётся повода не любить праздник. — Не, это замечательно, но зачем машину красть? Неужели ты не можешь наколдовать что-нибудь? — Тогда тебя и твоих друзей придётся вести в дом душевнобольных с массовым психозом. — А как ты собрался красть машину? — Ты же видел, как я вытащил тебя из тела. То же самое. Не волнуйся, благодаря празднованию Нового года я настолько могуч, что могу и такое сделать. — Подожди-ка. А может, ты мне наврал об этих полях? Может, ты о своём уменьшающемся могуществе печёшься? — Может. Дед, кажется, совсем не переживал, что Ярик подловил его. Это возмутило ещё больше. Потом вдруг остановился, почесал бороду. Вроде даже настоящую. — Так, тебе нельзя себя видеть, иначе возникнет временной парадокс. Думаю, тебе понравится немного побыть кем-то послушным. — Дед, только не вздумай… Ярик не смог подобрать слов для описания своего состояния. Он знал, что такого быть не может, но чувствовал, что его сознание закучерявилось. И одну эту вьющуюся ленту Дед накрутил на палец и тащил за собой. А Ярик только и мог послушно тащиться. Сознание не только вилось, но и множилось. И весь смысл существования был в следовании за Дедом. Он в ужасе зажмурился, чтобы десятки движущихся картин не свели его с ума, и перебирал десятками ног. — Вот таким ты мне нравишься гораздо больше. Ярик жалобно заблеял. Оставалось только идти и ждать, когда этот кошмар закончится. — Ни с места! Немедленно обратите заложника! Снова привычный мир вернулся. Ярик уже считал свою невидимую невесомую оболочку привычной, явно лучше того, что было. Они находились на пустой дороге. Справа виноградники, слева тоже. Видимо, здесь Дед Мороз и собирался красть машину. Нечто похожее на неё как раз припарковалось на пыльной тропе. Определённо, это был транспорт, из него даже выбралось двое в милицейской форме и странных треугольных очках. А машина плавно меняла форму, расплющивалась и вытягивалась, искрилась и переливалась по краям вязкой жижей. Деда незнакомцы не смутили. — Это не заложник, это молодой человек, нуждающийся в моей помощи. — Неправда! Ярик рванулся вперёд, но напоролся грудью на посох. Дед Мороз продолжил невозмутимо: — Здесь не происходит ничего, что могло бы заинтересовать Офицеров времени. — У нас другая информация. Вы собираетесь изменить прошлое, даже вам это делать категорически запрещено. — О, милки, запретить мне может только ваше непосредственное начальство, но уж точно не шестёрки вроде вас. Давайте разойдёмся с миром, я не буду вмешиваться в вашу работу, а вы в мою. — Вы уже вмешались. При всём уважении к вашему труду. Но когда под угрозой время, то мы можем арестовать даже вас. Молодой человек, мы сейчас вернём в ваше… Тот, что был пониже и покрепче, отлетел назад, сражённый молниями из посоха. Его высокий и худощавый товарищ бросился на подмогу, вытаскивая из кобуры громоздкие карманные часы на суровой цепочке. Он раскрыл их и швырнул в Деда Мороза. Тот ловко уклонился, заодно отпихнув в сторону замершего Ярика. В паре сантиметров от его бороды распустился голубовато-фиолетовый взрыв. Следующий удар посохом опалил офицеру лицо. Кончики старомодных усов скрючились под голубыми огоньками. Второй присоединился к коллеге, но даже вдвоём они не могли попасть часами со взрывами по Деду. «Он убьёт их! Чокнутый старик ни перед чем не остановится. А эти ребята только делают свою работу». — Стой! — Ярик повис на руке Деда и мгновенно отлетел назад. В очередной раз предстали все плюсы невесомости и невидимости, ведь иначе он бы как минимум ободрал бы себе спину. — Стой, говорю! Подождите, не атакуйте его. Я сейчас обо всём договорюсь. Офицеров и просить не надо было. Они еле стояли. Одежда в некоторых местах прожглась и в этих голубых кольцах пузырилась обугленная кожа. — Дед, я тебе обещаю, что с этого дня буду праздновать, только отцепись от них. Я твоя проблема, не смей лезть к невинным людям. — Какой жалостливый дурачок. Ярослав, толку от твоего празднования сейчас не будет. Ты уже запустил этот механизм. От тебя нелюбовью к праздникам заразилась уже сотня человек. Ты на этих своих форумах постоянно пишешь, как ненавидишь Новый год, День рождения и прочее. А твой текст под названием «Празднующие — быдло» разошёлся по десяткам страниц. Не только ты виноват в текущей ситуации, конечно. Но если я хотя бы тебя заставлю радоваться, то смогу вернуть показатели к тому незначительному проценту. И спасу наш мир, между прочим. — Велика вероятность, что из-за вмешательства в ход времени заложник может погибнуть, — вмешался офицер Дылда. — Печально, если так. Но будем надеяться на лучшее, парни, Новый год всё-таки, праздник! От его раскатистого смеха стыла кровь. Дед Мороз в последний раз взмахнул посохом, готовясь поджарить или заморозить обессиленных офицеров. Над ним мелькнула фиолетовая стрела. Здоровяк опрокинулся на землю, выронив посох. Ярик тут же бросился к оружию и обрадовался, когда смог его схватить. Видимо, невидимость не распространялась на всё, связанное с Дедом Морозом. Фиолетовой стрелой оказалась та жидкая машина. Она клубилась неподалёку и кувыркалась в воздухе. Офицер Крепыш осторожно принял у Ярика посох, а Дылда поковылял к машине. — Сдавайтесь. Дед Мороз не мог сопротивляться собственному оружию. Он позволил часам на цепочке создать вокруг себя клетку из голубого потрескивающего цвета. Всякий раз, когда он случайно касался границ, по решёткам пробегала искра. Офицер вернулся уже в автомобиле, свесив длинные ноги из открывшейся вверх дверцы. Ярик заглянул в кабину и среди мешанины таймеров увидел девушку. Она сжимала в кулаке круглое устройство так крепко, словно оно готово было лопнуть и вытечь сквозь пальцы. Офицер Крепыш уже катил клетку с поверженным Дедом Морозом к машине. — Я что-то неправильно сделала? — спросила девушка. — Просто я испугалась, что вас убьют, и тогда… — Нас нельзя убить, пока мы путешествуем во времени. Мы бы просто оказались каждый в своём сегменте. Скажем так, ты действовала не совсем по инструкции, но в итоге всё сделала правильно. Об этом маленьком инциденте никто не узнает. Правда? Ярик кивнул. Да кто поверил бы в такое? Дед Мороз не сдавался, но заговорил с офицерами совсем другим голосом: — Начальник, может, договоримся? Новый год всё-таки, не будем портить друг другу праздник. Погорячился, признаю, напугал парнишку, пошутил неосторожно. — Вы хотели поговорить с нашим начальством? Вот ему и будете это всё объяснять. Затем офицер Дылда обратился к девушке: — Небольшая заминка. Сейчас передадим в Управление гражданина Мороза и продолжим наше путешествие. Петренко, отвезёшь парня в его время? Девушка тоже попросила отпустить Деда Мороза, но даже её офицеры не послушались. Машина заклубилась ещё сильнее и исчезла вместе с пассажирами. Крепыш, прежде чем везти Ярика домой, проверил участок, чтобы не осталось случайных свидетелей, затем достал из кармана жёлтую ручку и нарисовал круг. Из его граней вырвались стены света. На таком лифте офицер Крепыш и доставил Ярика домой. — Ох, придётся тебя засовывать обратно. Не люблю я такого. Что за гражданин такой капризный? Он надел белые перчатки и положил руки на горло. Ярик пока облетел комнаты. Мама уже ушла, на часах было без пятнадцати двенадцать. — Послушайте, офицер Петренко. А вы не знаете, почему Дед Мороз оказался… таким? Просто я думал, он добрый, щедрый и так далее. — Гражданин Мороз из тех существ, что создаются коллективным разумом людей. Посмотри, как большинство отмечает Новый год. Разве мы могли бы породить другого Деда Мороза? Петренко на прощание пожелал Ярику счастливого Нового года и приготовился уйти, но заметил фотографию: — Красивый кадр, кстати. И исчез. Ярик снял рамку со стены и впервые внимательно рассмотрел фотографию. Теперь было совершенно ясно, почему ему удалось сделать такой снимок. «Получается, всё совсем не зря?» Ярик поставил рамку возле компьютера, прислонив её к стопке книг. На тумбочке обнаружился традиционный картонный «теремок» от мамы. Время шло, а ей на работе по-прежнему собирали новогодний подарок для мальчика. Внутри шоколадные конфеты и медали, зайчик и Дед Мороз в фольге, мандарин и маленькая открытка. Обычно мама писала там слащавую, до вязкости на зубах милую чушь, от которой Ярик сперва злился, а потом растекался лужицей от нежности. Сейчас от прочтения возникла только вторая эмоция. Слишком много произошло за вечер, чтобы были силы на злость. Насвистывая, Ярик направился на кухню. Сделал себе крепкий сладкий чай, высыпал сладости прямо на стол и посмотрел в окно. Рядом раздался демонстративный кашель. Дед Мороз с лохматой бородой и съехавшей набок шапкой сидел напротив. На его запястьях вились те же энергетические наручники, из которых была сделана клетка. — Значит так! Я сильно извиняюсь, что обманом хотел поменять твоё прошлое и заставить тебя вырабатывать энергию, которая позволила бы мне в будущем заморозить весь мир. Что я должен был сделать ещё тысячу лет назад, пока меня не превратили в добренького пердуна с подарками. Впредь я обещаю, что не буду больше вмешиваться в твою жизнь, высасывать твою душу или что-то типа того. Говорил Дед громко и с такой недовольной миной, что Ярик засмеялся. Наручники пропали, и тот облегчённо встряхнул руками. — Наконец-то, так гораздо лучше. И без этого никак было, да? Слышите, вы там все в своей часовой башенке педики! Педики! Ну, что уставился? — Очень мило с твоей стороны, что ты больше не будешь надо мной колдовать, чокнутый старик. — Да пошёл ты! — Ладно, не злись. На самом деле ты мне очень помог. Не полюбить праздники, конечно. Есть вещи и покруче. Помнишь ту фотку у меня в комнате? Не знаю, временной это парадокс или ещё какая-то магическая ерунда, но в тот самый день я решил заняться фотографией. Находить необычные вещи и запечатлеть их все. До сегодняшнего дня со мной не происходило больше ничего интересного. Поэтому я и думал, что разучился фоткать и видеть что-то достойное фото. А теперь я знаю в чём дело, и мне будет легче искать сюжеты. Или заняться какой-нибудь халтурой. — Очень трогательно. Теперь всё? — Ты всё ещё злишься. А чем ты вообще в Новый год занимаешься? — Да так. Летаю по району, впитываю энергию праздника, собираю эйфорию, проверяю размеры своего могущества. — И никак не отмечаешь? — Я же дух всё-таки, а не какой-то жалкий смертный. — Тогда можешь присоединиться. У меня тут чай, конфеты, медальки… — Мандарины! Дед ловко очистил мандаринку и отправил целый фрукт в рот, даже не разделив на дольки. Остаток ночи они пили чай и болтали. Дед Мороз поведал жалкому смертному все тайны мироздания, а под утро очистил память, оставив на месте воспоминаний добрый прекрасный сон.