Самая горячая пицца в моей жизни

Крепкий, твердый член скользнул в мою руку, намокая смазкой сквозь драцкие синие трусы в ромбик. К счастью, эта очаровательная рыжая бестия не знает, какой срам покоится у меня в шкафу, вроде трусов с волком или огромных батиных семейников. Я еще раз с наслаждением повел руки наверх, ощупывая мягкую, нежную булочку там, где должна быть талия, продавливая ее внутрь, крепко хватая своими холодными пальцами. Каждое надавливание отдавалось мягким отпружиниванием его животика и отражалось идиотическим восторгом внутри меня. Мне хотелось сожрать его прямо на месте, вот так обнять молочную кожу и мягкие роллы на спине, кусать складочки рядом с подмышками, соски, заплывшие ключицы, шею и... Но у меня была своя цель: держаться как холодный, дерзкий альфач. Кажется, Лайс начал расслабляться, и его плечи медленно, но верно опускались. Лайс, ты ж моя молочная японская булочка. Я дернул его за плечо, стараясь царапнуть покрепче. А он... прикрыл глаза и потянулся ко мне, тычась носом в мой орлиный профиль. Веснушки, синяки под глазами, смешной нос картошкой. Краснеющие щечки и прилипшие к вискам курчавые волосы. Блять, я ведь первый раз вижу его вблизи. Его дыхание струйками топчется по моим щекам. Ко мне запоздало возвращается разум, когда я чувствую, как он слюняво проходит по моим губам языком и целует, начинает легонько покусывать, неуклюже стукаться зубами о мои. Слюни у него горячие, в чем-то остром, и теперь он проталкивает свой мелкий острый язык в мою пасть, художественными мазками нарушая покой моего. Я прихватываю его за плечи, мацая слои сальца. Целуется он рвано, скачками наращивая скорость, и очень слюняво. Пока не отстраняется. - Ты чего удумал, бля? - запоздало потянул я и провел ладошкой по мокрому подбородку. - Начинаю первым. Что-то мне подсказывает, ты совсем не тот, за кого себя выдаешь. - Ну с чего же ты взял, веснушчатая морда? Совсем страх потерял? Я схватил его за задницу, стараясь оставить сквозь джинсу синяки на этой сочной, мягкой плоти, потянул на себя. Он пискнул от неожиданности. - Рррыжая, наглая морррда. Мой рык переходил в урчание, когда я касался губами его ушей, мелко и злобно покусывая подбородок, пухлую шею, оставляя засосы. В моменте внутри него что-то заурчало, и это... было пиздец мило! Да так, что я потерял контроль и началась изо всех сил зацеловывать его мягкую конопатую грудь. - А ты как-будто нежная... моррррда, - заурчал в тон мне Лайс, ныряя куда-то вниз. Под таким напором я шарохнулся назад, пока Лайс перевалился с дивана. На секунду я пожалел, что разгуливал с расстегнутой ширинкой, пока мой член не предстал перед мальчишкой во всей красоте. - Ты мне отсосать хочешь?! Он горячо вздохнул и облизал головку, из-за чего я зашипел и втянулся в диван. Когда он, блять, успел перехватить инициативу? - А на что еще похоже? Он оглядел член, прежде чем отправить его в рот снова, и начал сочно хлюпать, лаская по всей длине, и еще раз, и снова, пока не остановился и сунул часть причиндала в рот, как карамельку. Меня сводили с ума эти ощущения, звуки были такие, как будто мне безумно похотливо отлизывают мозг. Он полизывал мелко и часто, как котенок, пока не начал водить вверх-вниз. Меедленноооо, временами задевая головку зубами, но безумно приятно. Внутри меня, где-то внизу живота вспырхивал искренний рой светлячков и покалывал, отдавая в коленки, позвоночник, заставляя меня дышать чаще. Этот крошка, он еще нихуя не умел, проталкивал не глубоко и цапал резцами плоть, но я просто сходил с ума от того, как горячо и скользко внутри него. Фуууххх....Мгхххх... Я пытался отсрочить оргазм, когда рой внутри начинал толкаться сильнее и сильнее, хватая Лайса за кучеряшки, толкая голову туда-сюда, как рыжую секс-игрушку, пока моя поясница выгибалась от удовольствия. - Бляять.. Лайс.. ты уху...охуе..неен... Почмокивания сливались в один ритм с моим мычанием, прерываясь лишь иногда, когда он полировал мой член снизу. Грудь моя подпрыгивала от предыханий. Он то был спокойным, то начинал быстрее, от чего снизу все еще сильней раздувалось, то снова комфортил, пока не стал замедляться. - Фуфф бляя...ты че? Хуем подавился? Пацан потирал свои пухлые щечки, как ебаный хорек. А Я ХОРЬКОВ ЛЮБЛЮ, БЛЯТЬ. -Не просто... я типа в первый раз...и... - Устал? - Ага. Ничего, ничего. Еще насосешься. - Ну, забирайся пока, рыжий. Он послушно стал забираться на диван, и... - Стоять, зорька! Я приник и обхватил его ляжки с громким хлопком, прижавшись щекой с его джинсам. Пахнет подростковым потом пиццерией, соусом и дорогой. Но потом особенно. Запах его тела - терпкий, кислый, юный. - Скидывай штаны, а то запарился уже, наверное. Белые, как сметанка, рыхлые пухлые ляшки, мягкие гибкие формы, немного колышущиеся при движении, но достаточно открывающие все свое целлюлитное роскошество. Силы мрака, как же он сексуален! Никакого просвета между лях, только мяконькая, податливая плоть, так и ждущая, чтобы я запустил туда свои руки. Я притянул его к себе: белый, потный, соленый, с кучей веснушек и всеми этими складочками, выступами, валиками, пухлой пацанячьей грудью со ушедшими внутрь сосочками и кругленьким мягким брюшком он был похож на сырную пенку на выебистом алкогольном коктейле. Я повалил его на спину и возликовал: наконец-то, добрался! - Иди сссюды! - хрипнул я, прикладываясь к его веснушчатой грудке. Я пустил слюни на ореолы, начав требовательно вылизывать и покусывать кожу вокруг, пока языком не добрался до соска. Он замычал и сжался, смущаясь своего положения. Кроем глаза я заметил, как он прикусил губу, и тогда решил стать нежнее. Интересно, он стесняется своего охуенного тела или хуевого положения? Но потом возбуждение вязло вверх над ним, и мышцы расслабились. Каждый раз поигрывая с маленькой упругой горошиной, я жалел, что все время не вижу его лица: судя по всхлипам, языком я владел очень даже ниче. В очередной раз быстро поласкав и в укусе потянув на себя, я вцепился во вторую грудь и в восторге выдохнул, какая же она мягкая, как мои пальцы глубоко входят и пропадают в этом пушистом пищащем слайме. А дальше? Я не терял ни секунды. Вот грудная клетка и ребра, при усилии нащупывающиеся под его кексообразной (хеес, у кого-то сегодня будет кекс!) прослойкой, вот животик сбоку - желейная, абсолютно податливая масса, колыхающаяся при каждом шлепке, валик над пупком - отличное место для покушения. Лайс пищал и вздыхал по-кисячьи, стесняясь таких виртуозных движений, постанывая с самой первой моей ласки. Каждый раз, как он визжал, на его коже оставались отпечатки моих зубов. - Что ты блин... ИИИиааААИИИЙЙЙЙИ!!! ОХххх...Оххааааххх.... Я впился в его воздушное пузико так сильно, будто и вправду хотел сожрать, откусить кусок, оттянул на себя и тотчас звонко чмокнул, стараясь загладить боль. Меня разрывали на части неутолимые чувства к нему - как когда приедешь к бабке в деревню и видишь котенка, утенка, галчонка, вообще любую милую мелкую живность, которую хочется разодрать, ну сил нет, настолько она хорошенькая! Когда я усердствовал, малой начинал вертеться, и я жестко хватал его за запястья, держа их над его головой своей лапой. Разница в нашем росте была незначительной, но как же мне хотелось ощущать его таким мелким, таким беззащитным, пока я расправляюсь с ним. Лайс подпрыгнул в один из моих укусов и визгнул особенно пронзительно - кажись, перестарался. Удовлетворенный, я выдохнул и отпрянул, чтобы посмотреть свое творчество, но не тут-то было. Пацан настиг меня своим поцелуем, и мы долго полу-хлюпали, полу-клевались в слюнях, оставив между своих губ липкую прозрачную нить. Отымев ротовую полость своим языком, крошка извернулся и кусну меня ниже уха, чуть смазав по челюсти пузырями слюней-соплей. Расслабляться некогда. Его ляжки - я облизнулся, подбираясь к ним. Рыхлые подушечки жирка как коты из ютуб-роликов растеклись на диванном пледе. Ляхи, ляхи, ляхи! Я крепко стиснул в руках его ноги, оставляя по пятерне синяков на каждой, желая наиграться всласть: ущипнув, сжав в руке жир, шлепнув наотмашь и любуясь, как по ним идут волны. На коленках красовались пара синяков, на внутренней стороне - прыщики и блестяшки пота. Вскоре к ним добавились мокрые дорожки от моего языка: я старался вылизать всю эту красоту так же усердно, как йогурт по стенкам баночки. Его вкус... башка у меня перестала работать окончательно, и я стал подбираться к паху, как по стрелочкам ориентируясь по змейкам на его коже. В голове стучало: пиздец, пиздец, пиздец! Это происходит!! - Саа..аахх...аашш..Ебаный...Ай, больно, ыыхх!! Аааххх! Хахх! Парень дергался как в конвульсиях - еще немного, и блять на атомы разложится. Его писк уже давно превратился в хриплые гортанные стоны. Кажется, он даже дышать забывал. - Живо... Переворачивайся! - рявком скомандовал я.