Pieces

Что такое покой? Ответов на этот вопрос бесчисленное множество. Для каждого человека покой - что-то своё, завязанное на множестве самых разных и порой чудных вещей. Юра помнит, как в своё время, когда все они были мелкими сопляками, и Михаил Юрьевич казался им нерушимым авторитетом, они внемлили его словам о том, что городам не стоит думать о себе больше, чем они есть - олицетворения определённых мест и живущих там людей. Забавно осознавать, что в настоящем Михаил Юрьевич бежит впереди планеты, волнуясь обо всех и каждом в отдельности, считая их всех одной большой семьей и считаясь с комфортом и жизнью каждого. Ну, или хотя бы пытаясь, потому что на носу две тысячи двадцать третий год, точнее, он уже наступил, а реставрация М5 «Урал» не движется с места, и есть ли у тебя вообще совесть, Московский, это федеральная трасса! - Мряу... Любой другой кот обратил бы на себя внимание мурлыканьем и притиранием мягкой головой. Мелкий злобный клубок шерсти, подобранный Юрой по доброте душевной у подъезда, кидается на его ноги из-под ёлки, шипит и пытается цапнуть когтями. Попытка тщетная, и Юра наказывает его тем, что подхватывает на руки, прижимает к груди и зацеловывает пушистую морду. Кот от таких нежностей издаёт грозный рёв - ну, пытается - и упирается лапами в его подбородок. Юра оглядывается через плечо на разобранный диван, на котором спят в обнимку Катя и Серёжа, и усмехается. - Назвать тебя Серый Младший было верным решением, - сообщает он коту, что пытается вытечь из его рук, повисая безвольным куском меха. Серёжа такой же. На вид весь такой смиренный и флегматичный, не чурающийся гопонуть панк, но перед проявлениями внимания и заботы топорщит иголки и всем своим видом даёт понять, что выше этого. Правда в том, что не выше. Серёга смелый и стойкий, предпочитает справляться со своими проблемами сам, очень самостоятельный, но, как говорится, и сильные подвержены слому. Юра искренне рад, что Серёжа согласился приехать отпраздновать Новый Год к нему. В конце концов, покой Юры именно из этого и складывается - из знания, что вся «семья» в сборе, все целы и здоровы - ну, насколько они могут быть здоровы с этой дерьмовой экологией - и находятся в его зоне видимости. - Мряу! - Да отпускаю я тебя, чудовище, не вопи. Опустив кота на диван, Юра со смешком наблюдает, как тот сворачивается клубком именно под боком Серёжи. Ну, точно родня. С другой стороны, животные хорошо чувствуют зло и добро. Мало кто отнесёт последнее к Серёже, но Юра знает, тот при всей своей отстранённости очень внимательный и понимающий, местами даже чуткий. Он знает, когда нужно говорить, когда нужно молчать, когда нужно приехать, а когда можно обойтись звонком или сообщением. Помимо прочего, накануне вечером Серёжа победил в конкурсе «кто знает Юрия Татищева лучше всех» - и это притом, что помимо Кати в игре участвовал ещё и Костя - и сложно сказать, был ли больше счастлив Юра от этого открытия или несчастен Серёжа, которого тут же утопили в «отцовской любви». - Мне кажется, нам пора купить квартиру побольше, - слышится негромкий голос со стороны кухни. Повернувшись на звук шагов, Юра наблюдает за тем, как Костя опускает две кружки с кофе на подоконник, а после стаскивает со спинки дивана плед и укрывает им три спящих на диване клубка. В груди рождается волна тепла от продолжающего звенеть в тишине «нам». Впрочем, чему тут удивляться, если обе их квартиры в Екатеринбурге и Челябинске давно стали выглядеть так, будто там проживают именно два человека. Половина вещей Юры теперь у Кости, половина вещей Кости теперь у Юры, но если у Кости есть запасная комната для гостей, то у Юры тесно и помимо дивана нет запасных спальных мест. - Можно, - соглашается Юра, цепляя вечно мёрзнущими пальцами свою кружку и наслаждаясь затопившим ладони теплом. - Только нужно заморочиться, чтобы уж наверняка тогда. Чтобы район нормальный и к вокзалу поближе, и чтобы до работы не через весь город. - Можно попросить Аню помочь, - предлагает Костя, забирая свою кружку и вставая рядом с ним. - У неё хороший вкус. К тому же, женщины куда лучше мужчин понимают, как сделать дом уютным. Нам-то с тобой что, но Кате вряд ли понравятся голые стены. - Она заставит всё вокруг зелёными растениями, - фыркает Юра. - Аня. Она верит, что кактусы помогут моим лёгким. - Побольше кислорода точно не повредит, даже если и от кактусов, но твои лёгкие спасёт только отсутствие сигарет ближайшие лет пятьдесят, а то и шестьдесят, чтобы вся смола откашлялась, - замечает Костя, делая глоток кофе. - Тебе вообще повезло, что ты - город. Любой человек уже умер бы от рака лёгких. - Бла-бла-бла, большое спасибо за это невероятно ценное замечание, Константин Петрович, как же я сам-то не подумал об этом. - Не ёрничай. Если бы подумал, озаботился бы своим здоровьем, чтобы мы все за тебя не переживали. - Напомнить, как Аня и Катя в один голос заявили, что лучше бы я дальше курил, когда я перешёл на семечки? - В твою защиту, семечки тогда были очень вкусные. - Вот-вот! Одна улыбка на двоих и поволока воспоминаний в глазах, которая могла бы послужить отличным сюжетом для рекламы «Раньше было лучше», а после Юра прислоняется к плечу Кости своим, и как-то так вдруг получается, что в итоге он оказывается стоящим перед ним, пока приобнимающий его со спины одной рукой за талию Костя делает негромкие глотки кофе где-то у него над правым плечом, блуждая взглядом и по спящим на диване Серёже и Кате, и по украшенным вырезанными из бумаги снежинками стенам, и по большой пышной ёлке в углу. - Красивая ёлка получилась, - замечает он, опуская подбородок на плечо Юры. Юра согласно кивает и тоже отпивает свой кофе. Побольше молока, поменьше самого кофе, пол-ложки сахара, щепотка корицы - вкусно и не приторно, согревает изнутри, тогда как снаружи греет подаренный Костей свитер. Юра не думал, что ему и в самом деле перепадёт ещё один вязаный презент, но огромный белоснежный свитер крупной шерстяной вязки такой мягкий и тёплый, что устоять оказалось невозможным. Даже если Серёжа весь вечер насмехался над ним, называя взъерошенным белым котом. Сам-то не лучше в подаренной ему Катей толстовке с кошачьими ушами на капюшоне, хах. - И как только игрушки уцелели за все эти годы, - замечает Юра, переводя взгляд со спящих на ёлку. - Знаешь, я в интернете видел, раритетные сейчас целое состояние стоят. Можно сказать, наша ёлка обвешена золотом. - Не вздумай продать, - сурово припечатывает Костя. - Я идиот, по-твоему? - фыркает Юра и бодает его виском в скулу. Игрушки эти и в самом деле ценные. Домики с посеребрёнными крышами, кривоногие олени, немного облупившиеся от времени серебряные и золотые шишки, совершенно ужасные остроносые лиловые сосульки, деды Морозы в красных и зелёных шубах, дутые птицы, среди которых много красногрудых снегирей, белки с орехами в лапах, какие-то фигурки по типу эскимосов, расписные стеклянные шары - всё это шкатулки, хранящие в своём полом нутре счастливые воспоминания. Несчастливые тоже, ведь было время, когда празднование Нового Года было последней мыслью в голове, и всё же... - Не променяю даже на самые красивые современные, - роняет Юра, глядя на Снегурочку в посеребрённой синей шубе, у которой совсем облезла с годами некогда русая коса. Всё-таки много было в прошлом хорошего. Время было другое, и люди были другими. Другие приоритеты, другие ценности и самые вкусные горбушки у самых мягких батонов. Юра хотел бы вернуться в те времена, даже зная о том, что принесёт будущее, и как много проблем будет, как много дерьма придётся разгрести и пережить. Всяко лучше, как под его вкус, чем настоящее, которое принесло им всем «светлое» будущее, в котором - судя по последним новостным сводкам - в головах у людей по большей части только две мысли: как заработать, ничего при этом не делая, и отрезать ли себе член или зашить ли вагину. - Помнишь, зимы такие снежные были, - будто читает его мысли Костя, отставляя свою опустевшую кружку и обнимая его уже обеими руками, сцепляя пальцы на животе в замок. - Такие только в детстве и бывают. Детвора постоянно была на улице. Строили снежные крепости, из снеговиков собирались целые поселения, а битвы в снежки не прекращались ни на секунду. - Все закутанные по уши, в шерстяных капорах, от которых всё зудит и чешется, и руки онемевшие от холода, рукавицы мокрые насквозь, - усмехается Юра, тоже отставляя свою кружку и опуская ладони поверх Костиных. - Как ни зайдёшь в подъезд, стоят, прижавшись щеками и ладонями к батареям, потому что домой нельзя - загонят. - Ледяные горки и дорожки, паровозы из сцепленных санок, - улыбается Костя, мимолётно притираясь лицом к его шее. - А если найти низину, чтобы скатиться туда всем скопом, так вообще восторг. - Санки? Да вы, батюшка, шик предпочитаете, - усмехается Юра, откидывая голову на всегда такое надёжное для него плечо. - Картонки и портфели, а то можно и прямо на попе, лишь бы снег заезженный уже был, скользкий. - И ведь никогда не болели, - замечает Костя. - Сейчас дети будто без имунки существуют, а тогда, на морозе и мокрые насквозь, на утро даже не чихали. И носиться по улице могли до темноты, пока родители ругаться не начинали. Румяные, счастливые, смех звонкий. - В такие моменты ощущаю себя на свой возраст, - замечает Юра; добавляет в притворном ужасе: - Мы такие старпёры, жуть. - И хорошо, что старпёры, - пожимает плечами Костя. - Зато мы застали лучшее время. Кто бы что ни говорил, а бесплатное обучение на любой вкус, обеспечение работой от мала до велика, жильё от заводов, отдых по путёвкам по всей стране в разные санатории, натуральные продукты и культурный отдых, который обогащал мозг и душу, не могут быть чем-то плохим. - И танцы, помнишь? - не может сдержать волнения Юра, поворачивая голову и глядя на Костю засиявшими глазами. - У Анюты столько платьев было: и в цветочек, и в горошек, и с узорами по подолу. Она причёски тогда постоянно с лентами делала, корзиночки разные. Из парней очередь выстраивалась, чтобы пригласить её. Летом вообще здорово было, когда под вечер жара спадала. - Лимонад в ларьках разливали, мороженое сливочное такое вкусное было, - добавляет Костя, щурясь на замигавшие огоньки гирлянды; а после переводит взгляд на Юру и улыбается. - Нужно пригласить Аню в гости на ночь «Мосфильма». - «Неподдающиеся» давно не пересматривали, - кивает Юра, уже прикидывая, когда удобнее всего провести встречу. Повисает тишина: мягкая, уютная, тёплая. За окном падает снег. Подвывающий ветер заметает следы и рассыпанные тут и там конфетти и серпантин. Все салюты уже отгремели. На часах начало шестого утра, и большая часть населения давно спит, видя в своих снах результаты исполненных желаний. - Что думаешь о том, чтобы негромко включить телевизор на кухне и заправиться оливье? Уверен, по одному из каналов точно до сих пор идёт «Ирония судьбы», - предлагает Юра, понимая, что сна у него ни в одном глазу. - Вы с Серёжей съели почти целый тазик на двоих, - вскидывает брови Костя. - В тебя, серьёзно, влезет ещё? - Главное переварить первую порцию, - авторитетно заявляется Юра. - Это же оливье, Кать. У меня для него отдельный желудок. - Оливье так оливье, - соглашается Костя. И пытается выпустить его из своих рук, но Юра не позволяет, сжимая замок из его пальцев своими. Так и идут паровозиком на кухню мелкими шажками, попутно поймав прицеп в виде проснувшегося и юркнувшего за ними в надежде на угощение кота. «Иронию судьбы», что удивительно, по телевизору уже не крутят, но зато на одном из каналов попадается «Операция «Ы»». Набивая щёки оливье, смеясь над Шуриком и попутно ругаясь на Костю, который подворовывает колбасу из салата, чтобы скармливать её не менее прожорливому, чем Юра и Серёжа, коту - который, ожидаемо, обожает Костю также сильно, как терпеть не может Юру - Юра мимолётно думает о том, что вот он, его покой. Покой, в котором Костя рядом, за окном тихая ночь, и крепкий сон Кати и Серёжи ничто не тревожит. Может ли быть лучше? Юра не знает и не хочет узнавать, потому что «лучшее» всегда было и будет врагом всего «хорошего». - Эй, Кать... - зовёт он негромко; и улыбается, когда Костя поворачивается к нему. - С Новым Годом. - С Новым Годом, Юра, - отзывается Костя; и подаётся навстречу. К великому разочарованию Юры, вредный клубок шерсти выбирает именно этот момент, чтобы впиться когтями в его ляжку, срывая громким недовольным мявком почти случившийся поцелуй.

|End|