«Акула в формалине»

      Она слышит мелодичное звучание телефона и просыпается в ночи, лениво тянувшись до источника звука. Джейн едва ли может открыть глаза, она безумно устала, поэтому даже и не смотрит на того, кто посягнул на её и без того маленький шестичасовой сон, сразу нажимая на кнопку принятия.       − Джейн слушает, − сонно и лениво, перестраиваясь в сидячее положение – если она будет лежать, то непременно уснёт в процессе диалога.       − Он зашифрован, − молодой человек явно недоволен.       − Кавински, ты не мог подождать до утра?.. Если он зашифрован, я тебе сейчас ничем помочь не смогу… − ей потребовалось пятнадцать секунд на осознание. Глаза раскрываются широко, она смахивает с себя одеяло и громко переспрашивает, − Ты его открыл?!       − Я нашёл того, кто открыл, хотя исполнитель решил остаться анонимным. Но, знаешь, главное, что работу выполнил. И у меня почему-то даже операция оплаты не прошла, просто вернулось обратно, а больше этот умник не отвечает. Но это плевать! Я всё равно теперь без понятия, что делать с этими каракулями…       − Там всё настолько зашифровано?       − Тебе нужно видеть, потому что у меня глаза на лоб полезли. Тут нет букв, только символы.       − Звучит паршиво. Как я понимаю. автоматическим дешифровщиком ты решил не пользоваться?       − Конечно, я им пробовал, но толку от этого пока никакого.       − Спешу тебя разочаровать, от меня будет столько же.       − Вы всегда говорите, что не поможете, но в итоге помогаете, ну или пытаетесь это сделать, так что вы не бесполезная, − «Вот же мелкий засранец, ещё и насмехается надо мной».       − Не льсти, похвалишь меня после того, как мы прочитаем эту засраную бумажку… И, вообще, какого Чёрта ты не спишь? Время не детское уже, − она посмотрела на будильник, устроившийся на прикроватной тумбе маленькой коробочкой и подсвечивающий на часах цифры: «03;43», а под ними и дату: «09.12.24».       − Решил, что стоит сказать сразу же, иначе вы бы мне ткнули в то, что я сказал об этом поздно.       − Ладно, в этом ты прав, хе-хе. Давай разберёмся с этим вечером, мне, – женщина показательно зевнула в телефонную трубку, – мне ещё на алгоритм с самого утра. – И тебе я тоже советую лечь спать, не выходной всё-таки, сейчас не будет толку от того, что ты просидишь до самого утра с битой головой. Да-а, Кавински, я знаю, что ты не слушаешь это моё наставление, именно поэтому повторяю, – моментально она повысила тон, – живо спать! Молодой человек тогда скривился, успев-таки протянуть телефон на расстоянии вытянутой руки.       – Можно было так не орать… – тихо и недовольно. – И без вас знаю, что надо, я сам встал пятнадцать минут назад, когда мне пришло сообщение, что кто-то откликнулся.       – Ты же сейчас не заснешь, – удручённо.       – Вообще без проблем, я дико устал, – только сейчас в его голосе появилось спокойствие и некоторая медлительность – точнее, только с этой фразы Джейн их заметила.       – Тогда до завтра. Выбери место и время сам, я найду способ добраться.       – Конечно. Спокойной ночи.       – И тебе, малыш.       Сбросив трубку, патологоанатом ещё несколько минут сидела и горбилась, глядя на экран, раздражённо убирая всплывающие уведомления, которые ей успели написать за время после полуночи: «И вот у кого таки важные дела, что они написывают мне посреди ночи? Тоже тайны всей своей жизни разгадывают?.. Нужно же тебе было, Ева, тогда спасти этого хилого мальчика от слепоты, да?.. Хотя, я бы поступила точно так же, будь на твоём месте».       Женщина удручённо вздыхает, стоя у бывшего наблюдателя над душой, причмокивая и не соображая, что им вообще делать с тем, что видит на экране.       − Признавайся, ты мне сейчас свои прописи за детский сад показываешь?       – произносит, чтобы разбавить обстановку.       − Если бы… − он и сам не рад тому, что видит. – Это похоже на латиницу, но на какую-то странную, я таких букв не знаю, и они даже не отзеркаливаются.       − Ищи криптографа, я даже не знаю. Что ещё сказать. Но, вообще, всё равно что-то из этого конвертируется в буквы, если не всё, нужно просто хорошо подумать.       − Мне потом этому криптографу память стирать или ликвидировать? – откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.       − Ой да, посмотрите на него, − Джейн закатила глаза. – Когда ты пешком под стол ходил, и не такое проворачивала. Причём буквально. Ты тридцатилетний бывший наблюдатель или тряпка? Что-то не помню, чтобы хоть что-то остановило Войда от того, чтобы избить тебя до полусмерти и стереть десять раз, − она говорит это с ярой ненавистью, будто Кавински был ей кем-то роднее и ближе, чем просто незнакомцем. Джейн готова защищать его право на аморальные поступки после всего, что он сделал. – Или ты струсил? С каких пор тебя волнует память какого-то криптографа? Ликвидировать это слишком, я согласна, но от парочки отсутствующих воспоминаний ему хуже не станет.       − Про меня, наверное, так же думали? – он поднимает на красные глаза, которые так напоминают ей те, которыми когда-то на неё смотрела Ева. Женщина едва открывает губы, но тотчас замолкает. В её сердце один этот взгляд выпустил не одну пулю… Уводя взгляд в сторону, она отвечает:       − Если это не сделаешь ты, то это сделаю я.       − В какой момент в вас появилось столько решимости? – Кавински решительно не понимает, что произошло за прошедший день и отчего патологоанатом так изменилась.       − Потому что… Потому что если эта девочка действительно дочь моей подруги, то я должна знать о ней хоть что-то, пусть я не успела защитить её при жизни, я должна хотя бы хранить память о её ребёнке, − тяжёлый взгляд охры падает на мерцающий пикселями экран. «Наверное, это что-то личное, не буду лезть», − он лишь понимающе кивает. – Есть шанс, что эта девочка помнит и знает больше, чем мы, Кавински, так что мы должны узнать о ней что-то или найти её любой ценой. Меня не остановит, что кто-то пострадает. – Джейн непривычно хмура и тиха. – Только подумай, они были абсолютно нормальной семьёй, в итоге умерла мать, оставив ребёнка один на один с этим жестоким миром и с этим жестоким отцом… Она очень сильно влияла на него, так, что он даже не напоминал чудовище. Наверное, − печальная усмешка, − потому что сама была тем ещё чудовищем под всей красотой, что была снаружи. Девочка растёт с отцом, который остался вдовцом с новорождённым ребёнком на руках. Вот, она вырастает, знакомится с тобой – мальчиком, которому её мать когда-то подарила способность видеть. А потом случается нечто, из-за чего дочь пропадает, теряет всё своё существо в Империи, и её не отыскать никому. Отцу стирают память. Мальчику стирают память. Как будто бы и всей Империи стирают память – и никто больше не помнит ни о той матери, ни о том отце, ни о девочке. Эту семью будто проклинает вся вселенная и судьба, вынеся обвинительный приговор просто ни за что. Просто за то, что они были. Я уверена, она ничего плохого не делала, да она сама была наблюдателем, а он выполнял алгоритм в Полиции – что могло направить на них гнев Империи? – Загрузила она не только себя, но и слушающего Кавински, который как будто только сейчас посмотрел на ситуацию под другим углом. Оба переминают губы, Джейн даже заламывает пальцы. − И всё же… О Ева… − тут же застывает на месте.       Кавински чуть не падет со стула, хватаясь за край стола, пялясь на Джейн ошарашенными глазами.       − Вы вспомнили её имя?!       К кому обратились, стоит на месте и лишь касается кончиками пальцев виска, стремясь зрачками куда-то в пространство перед собой.       − Чьё это имя?! Матери? Девочки? – он требует ответ как неугомонный мальчишка, вытрясая у матери конфету. – Как вы вспомнили? О чём думали? Может, что-то ещё? – поток вопросов останавливают одним жестом ладони, вздыхая и продолжая шипеть от недовольства самой собой.       − Это не твоей знакомой имя, хотя и дочь своей подруги я знала… Знала, как оказалось.       − А как так вы узнали, что знали?       − Вспомнила, − отвечает она замедленно, будто отходит от наркоза или аффекта.       Ничего путного Винсу эта информация не дала, кроме как объяснения, что нужно больше думать и размышлять о том, чего не знаешь, чтобы вспомнить, то есть побудить свой мозг открывать усыпальницы с воспоминаниями. Вроде бы, это много, вот только, кажется, он ещё лет восемь назад испробовал этого метода сполна, так ничего нужного и не вспомнив. Он смотрит то на экран, то на Джейн, по итогу возвращается к первому, всматриваясь в текст и пытаясь посмотреть на него то под другим углом, то щурясь, то издалека – видит одно и то же – непонятное нечто. В голове возникает идея о самом простом шифре – отзеркаливании букв в алфавите, вот только он не знает, сколько букв должно быть в том, что перед глазами. Буквы так похожи на знакомые, что сбивает с толку. «Если мне и нужен криптограф, то сама Богиня в его лице, потому что я не уверен, что кто-то без знания сможет перевести написанное здесь. Были бы тут символы или знаки, было бы лучше и даже легче. И почему только…».       − Что тебе сказал этот программист? Хоть что-нибудь.       − Ничего, просто мне пришло согласие на оказание услуги, я отправил архивный файл, попытался через Изю посмотреть айпи адрес того, кто открыл, но он сказал, что там стоит куча блокировок, так что вечно перенаправляет куда-то. Прошло несколько минут – мне отправили этот файл, я его сразу открыл, ничего не понял, в том же чате попросил расшифровать, но мне ничего не ответили и даже не прочитали, так что я не знаю, кто это был.       − А как контакт или пота там называется? – кажется, кто-то задумался.       − Не помню, что-то то ли на «D», то ли на «R», но я не вспомню – это было последним, на что я смотрел.       Женщина будто взорвалась, развернув кресло Кавински на себя, с напоров сказав:       − Немедленно открывай почту, балда!       − Да ща-щас, что сразу «балда»?! – нахмурившись, но быстро вынув карман из телефона и начав шариться в нём. Правда, поначалу лицо Винса выражает удивление, потом растерянность, потом бледнеет. – Нет чата… − Джейн с психу откатывает его от себя, падая в ближайшее кресло и закрывая себе лицо ладонями. − Он был, и я его не удалял! Он точно был, я по поиску поищу, я же просил… − он пытается по поисковику слов найти просьбу ещё и расшифровать, н результаты отсылают к тому, что было на прошлой неделе и ранее.       − Почему ты не додумался сохранить имя? Хотя бы на листочке написать? Ты же наблюдатель, подстраховка должна быть заложена у тебя на подкорке мозга... − устало, точно потеряв последнюю надежду, ещё и так болезненно касаясь пальцами своих висков, говорит женщина.       − А вы не нервничайте. И не наговаривайте на меня зря. Если нет переписки, это не значит, что я не сделал фото или что-то ещё, − Кавински молча показывает ей экран со скриншотом диалога. Джейн тут же тянет шею, вглядываясь и смотря сразу к верху, на котором высвечивается абсолютно незнакомое ей: «REINHEARD».       − Созвучно с «сердцем» на латинице, но что-то не то. Да и слово-аналог «дождя» написано неверно, − она становится ещё более задумчивой, но наконец-то успокаивается.       − Я попробую найти человека, который регистрировал данный адрес. Сам я этого точно не делал, знаю.       Пришлось связаться с некоторыми «коллегами по бизнесу», чтобы у каждого запросить базу данных тех выделенных линий, которые они оформляли. Ни один из них и спустя месяц не нашёл в своих подведомственных человека с подобным псевдонимом.       «Есть вариант, что этот некто регистрировался сам, или сама, но тогда вопрос – почему я об этом не знаю? Или шантаж на молчание? Отчего такая скрытность? И не отвечали же совсем, просто пропали – ещё и каким-то образом удалили переписку и все письма к Чёрту, и это ещё хорошо, что я скачал документ, ещё и на флешку перенёс и сохранил куда только можно… Опять в этой истории появляется некто неизвестный, помогающий мне. Вот только даже это меня не спасает, и я чувствую себя как осёл. Как вообще так может получиться, что я – бывший наблюдатель, не могу, блять, найти какого-то человека?! Я могу хоть из-под земли достать почти кого угодно, а тут просто стопорюсь из-за того, что не имею ничего! Имеет меня пока только вся эта ситуация!».       Кавински сидел в кабинете, барабаня пальцами по столу, другими массируя переносицу от того, что носоупоры на очках натёрли, да и ещё этот жест воспринимался как отдушина для великомученникав его понимании, которым он себя и считал.       Время близилось к середине Лета, где уже ждал юбилей, которого бывший наблюдатель не желал вовсе. Праздник отчего-то вызывал больше нервов, нежели радости, как раньше. Отмечать Винс не хотел – идти в клуб и там просиживать пятую точку было уже как-то смертельно скучно, хотелось чего-то нового и яркого, но пока этим баловал только алгоритм. То кто-то менял двигатель на новороченный и модный, то банки, то приходили знакомые Минни и меняли диски. А диски-то нравились и самому Кавински, и плевать на то, что они были в форме острых кошачьих голов – выглядело очень хорошо и дерзко. То приезжала какая-то чудом отжившая пятьдесят лет низкая консерва, внутри которой было всё на пару тысяч рабочих часов – и это было будто новое чудо Света, потому что машина не только не разваливалась, но и ездила не хуже относительно новых спорткаров. Кавински взял это себе на заметку, чтобы прикрутить аналогичные составляющие к своей красной старушке.       Он писал неизвестному помощнику ещё несколько раз, всё проверяя почтовый ящик в надежде, что сможет выйти на связь, но сообщения в диалоге были лишь с одной стороны, не читаемые, что заставляло сомневаться в том, жив ли ещё человек. Кавински привлёк к этому делу почти всех своих влиятельных знакомых. Попросил Дэрри чаще просматривать личные письма. Вдруг ей удастся найти в них имя контакта или хоть что-то с аналогичным смыслом. Льва без дела не оставил, тоже попросил заняться, как-никак, сотрудник безопасности имел даже больше возможностей, чем наблюдатель.       Руки вновь на руле, гудит только включенный мотор автомобиля, дворники ползают по стеклу из стороны в сторону. Гонок не было давно, молодой человек скучал за ними. Очень даже хороший способ расслабиться в День Рождения. Ставки на него высоки, Минни бойко подсчитала минимальную и среднюю сумму, и результат очень даже походил на подарок имениннику. Правда, всего несколько человек знали, что Кавински родился именно в этот день тридцать лет назад. Остальные просто пришли поглазеть или сорвать очередной куш ака адреналиновую вспышку. До начала ещё пять минут, и в это же время ему звонит подруга, восклицая:       − Винс, ты просто обязан выиграть гонку! Тут пришла какая-то девушка – я её раньше не видела, да и вобще не знаю, кто она, но на тебя поставили ещё двести процентов от того, что было по средним подсчётам!       − Чего?.. – он знатно тормозит и пытается переварить, что происходит. – Она что, чокнутая? Я, конечно, знаю, что симпатичный, но настолько… − Он выпрямляет спину и откидывает её назад, на кресло, − Ха! Да пусть, мне даже стало интересно, что у наз за богатая леди пришла. Как выглядела хоть? Просто посмотреть пришла или как?       − Ну, ну просто подошла, сказала, что сделает ставку, внесла обеспечительный платёж, потом развернулась и ушла к Бобби, но я не знаю, зарегистрировалась она по итогу как участница или нет…       − Внешность, внешность, Минни… И подойти ты к Бобби да спроси.       − Я уже не успею, он на другом конце, могу только написать или позвонить и потом тебе. Внешность тоже ничего не могу сказать – она была в мотоциклетном шлеме, ростом примерно как я.       − Понятно, что ничего не понятно, − вздох. – Ладно, свяжись с Бобби, вдруг он оказался внимательнее.       − Да-да, я поняла, всё, давай тогда, бег звонить и потом на стойку, мне вообще-то гонку открывать.       − Пулей, детка, пу-лей, − смеясь.       Винс внимательно смотрит на соседние машины, правда, с первой позиции тяжело понять, кто находится в тылу. Сбоку от него уже знакомый Карлайл, который, вероятно, обсуждает, что какой-то ребёнок не сделал домашку – и знали б родители этого ребёнка о том, как будет жать на педаль этот неприметный учитель начальных классов… А кто был позади – Винс вообще не помнит и не знает, и не потому что ему настолько плевать – просто лица были почти все знакомые, и среди них никого выдающегося.       Вот только позиции где-то неподалёку меняются – кто-то вступает в гонку в последний момент. Кавински не видит – слишком далеко, но машина чёрная, что, увы, совсем не удивительно.       Ожидание ответа от Минни прерывается её же голосом в рупор. Она не успела – уведомлений на телефоне нет. Кавински ещё раз вздыхает, сводит лопатки до мягкого хруста и устраивает руки на руле.       Вводную речь он не слушает, знает наизусть, и, как бы его красотка не старалась, лично от босса внимания нет.       Только опускается флаг и в воздух выпускаются цветной дым, авто срывается с места, мчась к первому же повороту по внутреннему ободку кольцевой трассы.       Лето, жар в груди, палящие ладони и пламенный закат за боковым стеклом. Как по таймеру срабатывает музыка, которую слышно даже снаружи. Кавински дуреет от этого, чувствуя себя главным героем, которому дозволено абсолютно всё. Пусть он даже не первый пересечёт финишную черту, то удовольствие, что будет получено, окупит эндорфином и адреналином все ставки на имя бывшего наблюдателя.       Гремят барабаны, мурлычет электрогитара, хриплый голос исполнителя следует ритму и заставляет чувствовать мурашки. Эта песня имеет в себе и бурю, и затишье, что позволяет контролировать себя и не забываться – путь проложен не к Свету на другом конце туннеля, а лишь к победе.       Песня играет раз за разом – и каждый, точно первый, заставляет жечь всё больше эту дьявольскую трассу, оставляя на ней автографы – чёрные росписи от шин.       Фонари на дороге не слепят – и именно для этого пригодились цветные линзы, искажающие весь мир, что видит Кавински.       Кто-то почти равняется с ним.       «А, так это ты, вошедшая в гонку последней? − Винс ухмыляется и нажимает на педаль газа, чтобы обогнать – за ним просто следуют. – И действительно, в шлеме. Может, именно та, кто мне и нужен? Надо как-то остановить тебя, пусть я даже проиграю эту Чёртову гонку и твои часы, лучше я увижу твоё лицо и узнаю, кто ты такая. Лучше всего оставлять позади и не давать уйти вперёд – я уже играл в эти игры. С тобой или нет, правда, не знаю».       Взгляд движется по траектории от дороги до зеркала дальнего вида, чтобы не потерять из виду гонщицу. Вскоре за ней появляется ещё несколько машин, которые девушка просто не подпускает к лидирующему – подрезает, ставит помехи, едет змейкой, чтобы нельзя было обогнать – вся трасса занята одной машиной. «Ты думаешь, я не справлюсь с какой-то шелухой? Обижаешь, детка. Я – без проблем, и с тобой в том числе».       Пользуясь возможностью, Винс уходи в отрыв, но вовремя вспоминает, что должен не терять её из виду. «Как хорошо, что я установил голосовой помощник…».       − Выключи музыку! Позвони Льву! – кричит на всю машину. Песня прерывается, вместо неё идут гудки.       − Слушаю, − спустя восемь секунд набора.       − Я сейчас на гонках… Ты можешь, − молчание, − посмотреть номер импланта того, кто едет первым?! – говорит сбивчиво, сосредотачиваясь на управлении.       − Где трасса?       − Запад Альт-Сити, ближе к Югу, до моря двести километров примерно. Там ещё на карте должен быть заброшенный стадион… И кольцевая трасса. Фото со спутника тоже отправь! Номер машина скринь, водителя скринь, пробивай по базе имплант.       − Ты уверен, что это тот человек, который тебе нужен?       − Лев, быстрей, пока она не удрала, блять, − уже раздражённо.       − Понял, сейчас… − С минуту мужчина молчит, в машине слышится только как свищет ветер. – Смотри, машина чёрная, номера чёрные, спутник не берёт, могу только фото в общем сделать.       − Делай-делай! И имплант!       − С такого расстояния спутник не берёт, а она едет, я не смогу взять её, слишком быстро. Дрон бы справился, но он не успеет долететь. Если запускать.       − Свет, а они ещё не придумали наводку сделать чтобы не ебаться вот с этим?! – Винс пыхтит, огибая очередное кольцевое. – Список всех номеров на радиус сделай. Правда, мне прямо сейчас лучше бы знать… Ищи по женскому полу… Потом – отправь Бобби. Бобби даст имена. Сверяй номера и имена. Ищи, у кого есть много часов, или… Блять, точно. Кароче, пиши Измаилу, залезь ко мне в контакты, он записан просто «Иззи» или чёт такое, пусть чекнет, кто переводил только что три тысячи часов, любой банк. Давай быстро, − он тараторит, придумывая на ходу и прерываясь между предложениями.       − Вот у тебя схемы, конечно… Сейчас.       Кавински начинает ждать в нетерпении, ладони потеют – это плохо, скользят по рулю. Переходя на одноручное управление, вытирает пот рукавом, потом вторым – машина замедляется и опасно виляет, но быстро возвращается в тонус. Да наблюдатель вообще весь вспотел – по лбу и спине льётся пот. Он едет дальше, замечая лишь, что почти все, кто были позади него, уже вне поля зрения, конечно же, кроме одной…       − Лев, смотри внимательно, она ближе подъезжает.       − Да я же говорю, спутник не возьмёт, могу тоько фото на память сделать.       − Да хоть что делай, − слишком резко и недовольно, хотя Кавински всего лишь пытается двигаться дальше по маршруту – впереди змейка.       Спустя время Лев вздыхает и неутешительно говорит:       − Она записалась не именем, а цифрой, Бобби наспех оформил её как последнюю машину в заезде, просто «сорок девять».       − А какого Чёрта он не спросил имя?! – Вин отрывает руку от руля, ударяя по нему, что сказывается на управлении, но из головы выбивается голос разума и рука возвращается на место.       − Ты только не нервничай… − еле слышно, мягко.       − Не разговаривай со мной как с беременной женщиной, − язвительно. – Потому что я уже заебался возиться с ней, мне нужно, − переход на высокий тон, − кровь из носу нужно имя этой… Чертовки!.. Больше ничего? Мне нужно заканчивать.       − Есть кое-что, но это тебе передаст сам Бобби.       − Понял. Спасибо за попытку, давай, до связи.       Переговоры по трубке заканчиваются и снова включается и тридцать семь любимая песня – и за три минуты и восемь секунд он должен успеть долететь до шашечной полосы. Кавински газует во всех смыслах и мчится кометой по трассе, белая машина похожа на падающую звезду, оставляя после себя иллюзию хвоста.       Смотря в зеркало бокового Вида, Кавински чётко видит, что за ним едет чёрная машина, и что девушка на месте водителя. «Кажется, что она даже не вспотела», − с ухмылкой. Он сигналит ей, и затем получает в ответ такое же подмигивание фар – и они отчего-то не красные, а бирюзовые, что несколько смущает, но переворачивает в нём всё изнутри. – Может, стоит тоже поменять цвет? Чёрт, да её машина так же хороша, как и владелица», − думает, забываясь и пропуская её прямо перед собой, резко разогнавшуюся – на подшипниках таким же бирюзовым неоном светятся кольца около контура шин. На этот раз хвосту подмигивает она, что лишь заводит и заставляет закусить чуть ли не до крови губу, вжимая педаль в пол, выворачивая руль и стремясь догнать её. В мыслях идея смотрится хорошо – прижать её ко внутренней стороне и вести так до самого финиша, подрезав боком, а потом пулей вылететь и за руку тащить её из машины.       Бывший наблюдатель успешно осуществляет первую часть, и соблазн смотреть только вправо, чтобы увидеть силуэт красотки, едва ли не перевешивает рациональное осознание того, что нужно подождать ещё совсем чуть-чуть, и тогда он утолит своё любопытство сполна.       Он жмёт до финиша, пересекая черту и разворачивая машину полукругом, вновь рисуя чёрным по асфальту, ещё и выпуская дым. Он останавливает авто, переводит дыхание, дышит с открытым ртом, сглатывает, быстро убирает с себя ремень – железный держатель ударяется о стенку машины. Сердце бьётся так быстро, как он ещё никогда не помнил. Заглушая автомобиль, несётся от своей двери и пару минут ищет глазами чёрную машину, которая успешно останавливается рядом. Каким-то невероятным образом девушка вышла раньше, направляясь прямо к нему, по-прежнему не снимая шлем. Им ещё как минимум сорок девять секунд идти до друг друга, но за это время внутри Винса успевает произойти война – он хочет и быстрее, и сказать что-то, и взять и не отпускать её руку, и накричать на неё, и… Замирает, замечая, как лёгким жестом она начинает снимать шлем, но лишь едва – касается тыльной стороной ладони своих губ, и это за двадцать одну секунду до того, как они пересекутся. Он глохнет как давно почившая старенькая «Копейка», направляясь прямо на неё, но в последний момент от нервов дёргает головой, отзываясь на победный крик Минни, не замечая, как неизвестная гонщица проходит мимо, касаясь своей ладонью его щеки, точно так же стремительно удаляясь, пока бывший наблюдатель осознаёт происходящее.       Смазанный вишнёвый силуэт от губ красуется на щеке. Он стоит как мальчишка, стоит как вкопанный, просто намертво. Надо повернуться и бежать за ней сломя ноги, но его тут же окружают друзья, в том числе и Минни, все улыбаются и хлопают по плечам едва осознающего реальность победителя.       − Эй, Винс, а тебе даже какая-то красотка комплимент адресовала! – сказал Джеффри, улыбаясь от уха до уха, обращая внимание на след от помады на щеке.       − Да-да!.. О-о-ой, ну вы только посмотрите на него, красный стал, как эта же самая помада! – добавил Антон. Ещё раз хлопая по плечу, заливаясь смехом и ещё глубже вводя Кавински в состояние ягоды вишни.       − А это вообще кто? Знакомая? – со стороны Радана начинают сыпаться вопросы.       − Нет, не знакомая… − успевает промямлить бывший наблюдатель перед тем, как в круг друзей врывается Минни, беря его за ладони и, как воришка, убегая с ним на награждение, по пути тараторя:       − Я не знаю, кто она, но она меня так удивила! Представляешь, все часы теперь твои! И вы так хорошо ехали вместе – так красиво, чёрная и белая машина, и вообще!.. И ещё как потом шли до друг друга, не притворяйся, что ты не хотел прямо на месте расцеловать её – возможно, я бы и сама не удержалась, такая шикарная девушка! А, ещё она передала тебе кое-что, но это потом отдаст Бобби.       − Что? Что она дала?! – спешно спрашивает, пока вместе с подругой прорывается через толпу ликующих и ждущих награждения – скоро около машин будет не протолкнуться, приедут остальные, да ещё и Карлайл, которого любили не меньше Винса.       − Не знаю, что-то прямоугольное – то ли коробка, то ли книга, не знаю!..       − Подожди, − он резко стопорится на месте, поворачивая голову и судорожно ища полностью чёрный силуэт. – Она куда ушла?!       − Да не бойся ты, вон она, − Минни показывает головой на место в верхнем левом секторе трибун, с которых можно было смотреть награждение.       − А… Ага, увидел… − «Она не ушла! Мне нужно добежать до неё как можно быстрее». – А награждение не может подождать – я потом быстро прибегу, мне надо…       − Нет, ты же видишь, тут такая толпа, я потом тебя вообще не найду, так что стой смирно и не смей по девушкам бегать!       − А если она уйдёт?! – он вырывает руку и отстраняется.       − Винс, я не поняла – ты так завёлся из-за того, что перед тобой как на дефиле прошлась девчонка, которая поучаствовала в гонках, повиляла перед тобой задницей, размазала по щеке помаду и кинула денег? – Минни не нравится, что Винс ей перечит.       − Во-первых, я тебе говорю – мне нужно срочно, я бы просто так не побежал бы за ней. Во-вторых, если она выглядит красиво. Это ещё ничего не значит. В-третьих, в чём, собственно, блять, проблема?! Меня не будет от силы пять минут, мне нужно просто взять контакт. Меня сейчас вообще не волнует, что я опоздаю на награждение – я всё равно победил.       − Эй вы!.. – кричат около сцены. – Все уже собрались, давайте поживее, нам пора разъезжаться через пятнадцать минут.       На голос с суровыми лицами оборачиваются оба и идут к сцене, Кавински – нехотя, сжимая руки в кулаках. «Не успею, опять не успею, Чёрт побери!.. А если она уйдёт и мне потом опять её по полгода искать?! Да срать я хотел на какое-то там награждение, пусть это смотрится идиотски!» − он моментально разворачивается и под недовольные крики Минни бежит к верхнему левому сектору. Людей оказывается слишком много – это уже настоящая давка, пройти половину пути уже будет успехом. Вдруг телефон издаёт звук уведомления. Винс тотчас достаёт, зажимаемый между чьих-то плеч, трясущейся рукой держа и читая.       «От кого: REINHEARD. Кому: WINS94. Текст: " Ты не знаешь этого языка. И я тоже. Прости". Время отправки: 21:35».       Задирая подбородок, он смотрит на неё – несколько секунд судорожно ищет глазами, потом замечает, что именно она держит в руках телефон, вальяжно положив ногу на ногу. «Она! Она! Это точно она!». Второпях, пропуская буквы так, что сперва не помогает даже автозамена, пишет ей короткое: «Жди меня», разворачиваясь и проталкиваясь обратно к сцене, где его уже гневно ждали остальные. Несколько раз он оборачивается, проверяя, не ушла ли она – и она не уходит.       Поджимая губы, появляется на сцене, где начинается награждение.       Он вовсе не заинтересован в том, чтобы опять слушать поздравления с победой и с Днём Рождения, о чём упоминает Минни, с натянутой улыбкой поздравляя при всех и обнимая – но как же от этого жеста веет холодом… Неважно. Почти всё время Винс смотрит на девушку в шлеме, которая точно так же смотрит только на него. Если бы не шлем – они могли бы полноценно играть в гляделки, что распаляет Винса ещё больше.       Он знает, что копаться в телефоне во время награждения неприлично, но проверяет открытую переписку – ещё так открыто, дерзко, будто ему правила не писаны. «Она даже не прочитала. Но смотрит же на меня. Должна посмотреть в телефон, знает же, что я проверяю чат».       Как только награждение заканчивается, Кавински несётся к левой стороне сцены, чтобы от неё добраться до девушки, но красотка оказывается быстрее, и всё внимание теперь – её.       Она как в кинофильмах про супергероев с помощью пистолета-крюка на тросе спускается на землю, падая на одно колено прямо к двери своего авто, открывая дверь которого салютует Кавински от виска, садится и, газуя, стартует в моментально заведённой машине, вырисовывая на асфальте два крюка и уезжая прямиком из второго к основной трассе. Он только и успевает что взглянуть на неё в полёте, проводить глазами по траектории падения и проводить заворожённым взглядом. Осознание приходит быстро – наблюдатель с новой силой бежит к своей машине, рывком садится в неё и едет в том же направлении, чуть не сбивая других гонщиков, идущих к своим транспортам.       «Сука-сука-сука, почему я не завёл машину раньше, это же было очевидно, что она опять убежит!» – спешно думает, пытаясь сообразить, по каким дорогам ему теперь искать эту плутовку.       − Набери Льва!.. – вновь крик.       Буквально три секунды:       − Да?.. – собеседник даже не успевает договорить.       − Смотри по спутнику быстро, куда уехала чёрная машина!       − Блин, прям срочно?.. Подожди, едь пока к ближайшей вилке, там скажу. Вообще, по дороге в лесу темно уже, я не знаю, можно ли будет различить…       − Меньше слов – больше дела, я уже выехал. Она уехала от стадиона, где трибуны, уехала на Север, давай смотри!..       − Эм-м, не хотелось бы тебя разочаровывать, но ты единственный пока в этом направлении, сейчас посмотрю ещё другие стороны… − Лев быстро переводит взгляд от одной точки к другой, приближает и уменьшает карту, он будто всем нутром чувствует напряжение Кавински, но ничего не может с этим сделать, потому что… − Машины нет. Просто нигде нет. Она бы не успела столько километров проехать. Дальше просто лес, чаща, там никакой транспорт не проедет, даже охотничий.       − Как так-то?! Она что, испарилась, хочешь сказать?!       − Ну я не знаю, Винс, не знаю, − почти с надрывом. – Я же тоже не от нефиг делать тебе говорю, что не вижу ничего на карте, только от стадиона начинают ехать в город и… Ого, что это у вас там за узоры на асфальте.       − В смысле? – Винс хмурится, продолжая несмотря ни на что ехать к трассе.       − Скину фото со спутника, там видно…       По телефону начинают идти гудки – звонит кто-то другой.       − Ладно, Лев, я перезвоню, отправь мне все фото сегодняшние, будем искать по машине, всё равно у кого-то да есть. – Следует команда для голосового помощника, − Сбрось текущий и ответь на входящий.       Тут же раздаётся спокойный голос Бобби:       − Эй, ты куда уехал? Она тут тебе передала кое-что, мне что с этим делать?       − А, я забыл уже… Что передала, открой и посмотри.       − Да тут книжка какая-то, не знаю, по истории.       − Книжка… − он фыркает. – Ладно, разберёмся. Ты же сейчас в город? Сможешь мне завезти на дом – оставь там где-нибудь.       − Ладно, оставлю. Так ты чего удрал? За ней поехал?       − Дак конечно, только она удрала, как обычно, − уже с истерическим смехом.       − В каком смысле «как обычно»? Ты с ней знаком?       − Аэ-э-э, не напрямую, − мнётся, − если так сказать. Потом расскажу. Может быть.       − Ладно. И, это… Тут на тебя ещё Минни что-то ходит ворчит.       − Да пусть ворчит, мне вообще не до неё сейчас, − грубо.       − Как знаешь… Давай тогда. Книгу у порога где-нибудь положу.       На прощание Винс хмыкает, а потом просит технику после звонка набрать сообщение той, с которой он уж точно сможет встретиться, и бегать она не будет.       Джейн на месте алгоритма, но просто в офисе. Только-только закончив, идёт мыть руки, после чего только чистыми берёт в руки телефон, где одно простое: «Еду. Час», − от известного мальчонки. «Вот засранец, опять по импланту смотрит, − смеясь. – ладно, я, может, успею даже сходить в буфет и купить что-то к чаю».       Кавински врывается в кабинет точно по минутам, запыхаясь, держа в руках какой-то приличных размеров книжный том. Он подходит ко столу, опуская книгу на него, чуть не хлопая и поднимая пыль. Но даже не это удивляет женщину, а то, что на щеке его красуется и зияет след от девичьих губ. Патологоанатом хлопает глазами и начинает улыбаться – радость просто невозможно сдержать. Она тотчас встаёт, держа его за плечи и со звёздами в глазах спрашивает:       − Да ну ла-а-адно, ты на свидание ходил? – вот только его лицо от этого вопроса становится озадаченным.       − Чего?.. Нет, не на… А, это, это… Другая история. Короче, по порядку.       − Да, конечно, давай, садись, я тебе чай налью, всё расскажешь, − она спешно уходит к маленькому столику и управляется с посудой. Винс, отнюдь, не садится на место, а начинает ходить кругами по комнате, тараторя:       − Короче, у нас была гонка, я просто сидел в машине, мне тут же звонит Минни и говорит, что какая-то девушка поставила на меня плюс двести процентов от остальных ставок. Личности её нкто не знает, ходит вся в чёрном и ещё в мотоциклетном шлеме. Потом девушка ушла до Бобби, отдала ему для меня вот эту книжку и зарегистрировалась как участница в последний момент, − он жестикулирует и повышает тон. − Дальше, короче, я еду, а она начинает просто всех от меня отгонять, сама причём едет чётко позади, номер у машины – белый на чёрном, вообще не видно, то есть не простые номера. Она обогнала меня только у финиша, но я её прижал и обогнал, потом, самое интересное. Я выхожу из машины, иду к ней, она тоже выходит из машины и идёт ко мне, − Винс смотри на Джейн, которая с улыбкой всё внимает, − приподнимает короче, шлем, целует тыльную сторону своей руки, проходит мимо меня и задевает мою, − его восторг точно детский, точно от первого поцелуя, точно он больше счастья в своей жизни не видел. – Я стою в шоке полном! Вообще просто в ауте, в башке просто ноль мыслей, ко мне уже там бегут, чёт говорят – я ничего не слушаю, я просто… Просто… М-м-м, не знаю!..       − Да ты просто влюблён, мальчик мой, − с тёплой улыбкой завершает за него фразу женщина, подкладывая кулачок под щеку, сверля Винса лукавым взглядом.       − Не знаю… Не знаю, не могу сказать, − и видно, как он переминает ноги, как топчется на месте и смотрит куда угодно, только не на собеседницу, рдея и закрывая нижнюю часть лица. – Потом было награждение, она всё время смотрела на меня, просто взгляд не сводила, и тут, короче, мне приходит сообщение, − юноша торопливо достаёт телефон и показывает. – Я думаю, ну, всё, точно она, но. Блять. Ты видишь, она даже не прочитала! Просто ничего, хотя прекрасно знала, что я написал!.. Награждение заканчивается, я лечу к ней, а она просто, − тут он берётся за голову, − просто спускается с трибун на землю с помощью троса, и ровно к машине, садится и уезжает, что-то там она ещё нарисовал на асфальте, но я сразу за ней поехал и… Упустил. Просто не успел догнать, она будто испарилась в воздухе, − заметно, как от восторга он переходит в гнев, но в полной мере не может злиться и в итоге просто чуть не пускает пар из ушей, молча стоя. И только тогда в голосе появляется разочарование, − Я Льву звонил, её тогда, когда гонка была, но там просто никак, и Бобби её записал не по имени, а она попросила по номеру участница, то есть имя никак не узнать. Я просто уже не понимаю, зачем она всё это делает… − отчаянно и со стоном. – Зачем мне помогать и сбегать, когда я прошу остаться? Вот что может настолько сдерживать?.. Я не понимаю, − наконец, падает в кресло напротив стола, вздыхая и обращая печальный взгляд на книгу, к которой лениво тянет руки и берёт, пока Джейн облизывает губы, думая, что ей сказать. – Это ещё что за история? – Кавински вертит подарок со всех сторон, открывает, бережно проводит по строкам. – «История Священной Римской Империи»? Это типа фантастика какая-то или что?       − Дай посмотрю, − Джейн берёт том в руки, тоже внимательно смотрит на название. − У книги нет автора, нет года выпуска и издательства – нет никакой информации, которая могла бы сказать, кто произвёл данный экземпляр. Вероятно, самиздат. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придётся читать её вдоль и поперёк, чтобы понять, что она хотела тебе сказать?       − Конечно, я займусь первым делом, ещё для чернил лампу куплю эту специальную, хотя у меня где-то завалялась, вроде… − он выжат от эмоций как лимон, еле открывая рот.       Джейн тоже вздыхает, думая, что ей сказать – она вроде бы и должна дать совет, должна всё прокомментировать, поддержать, но у неё внутри всё рушилось подобно тому, как рушилось и у Кавински, только это было с другим человеком в её жизни…       − Знаешь, − усмешка после относительно долгого молчания, − я просто рада. Рада, что мы смогли получить столько информации, а ты ещё и эмоций. Будем искать дальше. Я после тебя тоже прочту книгу обязательно. Вот только я не знаю, − сладкий вздох, − милый мой, как ты будешь дальше справляться, − и вновь лисья улыбочка на её губах.       − Что ты имеешь ввиду?       − То, насколько сильно она тебе нравится и сколько эмоций вызывает. Фитилёк-то подпалила, и ты сгорел тут же. Ты же наверняка мне соврал про ноль мыслей в голове, такого просто быть не может, − лестно, − но я тебя понимаю и у меня было, и даже не раз. И, вообще, возможно, это не та девушка, которая была в твоём прошлом, как минимум, потому что эта – живая.       − Нет. Уверен, это та же, потому что… Фигура – помнишь, я описывал фигуру? И ты говорила, что твоя Ева была хороша. Так вот она тоже. Я не знаю, кто на неё только не смотрел тогда, я б не смог не смотреть… − взгляд в пол и в бок. – Даже если не она, тогда, что ж, я влюблён в другую, − он хрипло смеётся, признавая факт. – Хотя мне кажется, что я как любил её, так и сейчас её раз в неё же и влюбился.