«Акула в формалине»

      Как только он не читал эту книгу – на полу, в кресле, на кровати во всех возможных позах, и пока ел, и вместо утренних новостей, и во время перерывов на алгоритме, и пока стоял в автомобильной пробке, решивши вновь довериться наземному способу передвижения. На удивление, для него это учебное пособие – а именно на него книга и походила, было крайне интересным и затягивало, хотя и не настолько сильно, как художественные книги.       Кавински запоминал даты, имена, проводил параллели с реальностью, которых было очень даже не мало. Из-за этого чтение затягивалось – едва ли ему удавалось прочитать за минуту четверть страницы – текст был написан в две колонны и не самым крупным шрифтом, да ещё и непривычным языком, который, отнюдь, никоим образом не сопоставлялся с шифрованным текстом, между прочим, полученным от той же личности. Винс каждую страницу рассматривал в поисках выделенного хоть чем-то текстом, записывал каждую заглавную букву новой главы, но в слова они тоже никак не норовили составиться, хотя была надежда, что это анаграмма, для разгадки которой ему предстоит сперва осилить весь этот том событий, личностей и процессов. Вообще, вариантов работы с текстом было столько, что начинала кружиться голова: «Может, мне нужно выписывать каждую красную букву в начале главы? Или букву от названия самой главы? Или смотреть на что-то другое? Искать точно таже же события? Вот что мне с этим делать? Не просто же читать – это слишком примитивно. Да и раз она меня знает, могла подобрать другую книгу, но выбрала именно эту. То, что я должен смотреть на название, очевидно, ну и как же можно было не заметить название последней главы – «Падении Священной Римской Империи»? Мне что, выдали руководство по революции? Так тут совсем другое происходит. И я не уверен, что эта Империя пала из-за одного человека, а у меня не настолько много связей. Тогда что?.. Думай-думай-думай… Я просмотрел личностей в указателе, но там нет ни одного женского имени! Да и в тексте тоже все малозначительные. Я думал, она просто выделит ручкой буквы, из которых я должен буду сложить имя, хотя-я-я-я-я, нет, на неё это бы было непохоже, она же у нас любит сложные сложности, нельзя же сделать всё просто, чтобы я не ломал себе от каждого её жеста голову! Ну точно чертовка, никак по-другому назвать не могу. И почему она вообще так въелась мне в мозг? Она же ничего не сделала. Ну, ладно, почти ничего. Так меня остановить, ещё и поцеловать без всяких проблем и мотивов… Да кто она вообще такая? Как… Как я повёлся на это, как шкет какой-нибудь. Тридцатилетний шкет».       После Дня Рождения в его жизни решительно ничего не изменилось, что было вполне ожидаемо. Кавински по-прежнему выполнял алгоритм, куролесил по клубам и барам, промышлял незаконными делами и редко, но метко вспоминал о фантоме любви рядом с собой. Казалось. Что веселья жизни добавляют только песни, под которые он мог танцевать до беспамятства и онемения ног.       Ему потребовалась всё Лето и вся Осень на то, чтобы прочитать подаренную книгу, которая стала напоминать конспект – почти на каждой странице он оставлял пометки – не то карандашом, не то ручкой, оставлял закладки и стикеры, выписывал себе то, что интересовало, чем потом обязательно делился с Джейн.       Из-за того, что он не мог позволить себе рассказать кому-то из банды о том, что происходит, бывший наблюдатель стал проводить с ними всё меньше и меньше времени – громкие и весёлые вечера отошли на второй план. Казалось, это не могло вызвать проблем, но всё же смогло.       Винс только-только зашёл в «Dark Rise» впервые за две недели отсутствия, на него посмотрели косо, что вызвало лёгкое недоумение. Право, за безымянного его ещё не считали и вполне себе старались пропускать и отходить, но это сам он связывался со статусом наблюдателя. Даже собственная банда встречала уже не так, как раньше, чему Кавински мог найти объяснение, но отчаянно не хотел в него верить. Однако спросить было самым лучшим решением.       Молодой человек прекрасно видел, как с его появлением веселье утихло и привычно громкие Джеффри с Раданом становились всё тише и смиреннее, хотя и не отказывались от грубых и похабных высказываний вместе с многоэтажной руганью.       В этот раз за столом рядом с ним сидели именно Минни и Антон, с каждым из которых у Винса были свои мелкие стычки. Девушка уже и забыла, как злилась на босса, когда он нарушил порядок награждения, поэтому общалась как и прежде – льстила, иногда вела себя подхалимски, кокетничала. И пока она была навеселе, а вокруг никого, стоило обо всём спросить:       – Минни, я вот всё задаюсь вопросом, – начал он без того, чтобы юлить, прямо, – что изменилось-то? Как будто меня перестали уважать, как это было раньше. Что думаешь на этот счёт?       Девушка отвлеклась от еды, развернувшись к Винсу, сладко вздохнув – она не знала, с чего и начать и как мягче всё сказать. По лицу было видно – она мяла губы и прямо в глаза не смотрела.       – Ну, кхм, раз ты это всё-таки заметил… Тебе не кажется. Просто, эм, ты же сам знаешь, что в твоей сфере нужно постоянно быть на виду, постоянно что-то делать, показывать, что ты весь такой плохой и сильный, а ты этого давно не делаешь. Типа, в основном работаешь через посредников, лично на месте тебя не застать никогда. В «Dark Rise» от тебя тоже ни слуху, ни духу – тебя просто нет, ты будто куда-то ушёл, максимально в тень, ну и… Знаешь, после того случая с гонками и той девушкой многие просто считают, что ты сдулся и бегаешь за какой-то пиздой, а на всё остальное тебе плевать…       Только она это сказала, посмотрела на лицо босса – таким серьёзным и холодным она его не видела, но он лишь молча сидел, задумчиво касаясь руками лица, смотря не то на собеседнику, не то на танцпол за ней, где разогревались остальные из компании, за исключением Бобби.       – Н-ну-ну-ну, ну, по крайней мере, так говорят… – она даже начала заикаться, предчувствуя что-то неладное, размахивая руками будто отводя от себя подозрения.      – О ней по-разному отзываются, но в основном те, кому хочется унизить тебя, называют её так, н-но иногда и по-другому… По-разному, в общем…       – Как ещё её называют? – цепь точно его ещё держала, но как бойцовский пёс он готов был сорваться с неё с минуты на минуту.       – Обычные ругательства… Ну, там, сука, шлюха, проститутка… Я не особо хочу снова повторять и говорить об этом, мне это не интересно и я не вдавалась в подробности, – Минни не была задавлена его взглядом и аурой намеренно, но они подействовали, и она вся сжалась как маленькая девочка, прижимая к груди руки.       – Что ещё говорят? Не про неё, про меня. Ту часть я понял.       – Это все, что я слышала. Стараюсь не вникать и не лезть туда, куда мне не надо, ты же знаешь… – скромно.       – Минни, меня поносят перед твоим лицом, а тебе «не хочется туда лезть»? – спокойно, но не менее жутко, чем раньше. Кавински стоило только бросить на неё мягкий взгляд, девушка пискнула и вздрогнула. Чем дольше она всматривалась в его красные глаза, тем больше скатывалась в ужас. Она никак не могла предвидеть, что за пару её предложений настроение Винса так сильно изменится. Он вцепился в эту тему не до мяса, а до самых костей, и одним Богиням было известно, что творилось у него в голове, какие планы и схемы строились и что именно чувствовало сердце. – Вроде бы мы друзья, ещё и не первый год, можно было бы вступиться.       – Там были одни мужчины, я, знаешь, считаю, что небезопасно мне встревать в такие ссоры и драки.       – Ну, это ещё объясняется, я понимаю, особенно если ты была одна, – стало чуть легче, вот только уши Минни начали предательски краснеть, что означало одно – она что-то скрывала. – Или не одна?       – Ну, со мной были Хэнк и Джеффри, мы тогда забирали партию. Забрали и потом быстро ушли, я краем уха только услышала, что кто-то сказал твоё имя, и потом сказали, что ты не такой, как раньше.       – Серьёзно? Хах, по их мнению, я должен как скоморох какой-то плясать на главной площади, там же резать людей, и чтобы каждый второй знал моё имя как главного криминального авторитета? Ой, какие забавные ребята, я не могу… – мягко. – Ну я посмотрю, как долго они смогут не входить в круг подозреваемых, когда станут «известными». – «Я даже приложу к этому руку, потому что, конечно, я найду, какая шваль так сказала – они бы держали язык за зубами, может, и пожили бы дольше. С бывшим наблюдателем нужно всегда следить за словами, пусть узнают об этом. Если меня там не было, ещё не факт, что я об этом не узнаю. Правда, я надеялся, что парни и Минни не будут пихать язык вглубь жопы, а что-то скажут, но кто-то решил усидеть на двух стульях и не портить себе лицо. С этим разберусь чуть позже, хотя мне и не хочется. Всё же, я… Считал их своими друзьями, а не проходимцами, которыми они оказались. Хэнк молчун, он всегда им был, очевидно, что и сейчас бы ничего не сказал. Минни девушка, ей опасно, это я тоже понимаю. А как же наше шило в заднице?.. Неужели он промолчал? Даже как-то обидно. Так не делается». – Ладно. Впредь обращай на это внимание, и обязательно говори мне, чтобы я знал, кто, где, когда и что говорит, – он поднялся на ноги, но опёрся кулаками в стол, смотря на Минни. – Выпусти меня сейчас, я отойду на несколько минут.       – А-ага. Винс, я надеюсь, ты не обижаешься, мы же не специально, ты знаешь. Просто, ну, ну кто мы вообще такие, чтобы что-то сказать…       Кавински обернулся на неё, коротко ответив:       – Мои друзья.       По телу отчего-то пошли мурашки, когда она провожала Винса взглядом, не задумываясь, что он вкладывал в эту фразу несколько иной смысл.       Бывший наблюдатель, в чём его только что и упрекнули, пошёл именно «по-хозяйки» до барной стойки, прямо от одного угла и вдоль столов, рукой расчищая себе путь. Кто-то успел зыркнуть на него недовольно, но замолк, а кто-то высказал:       – Куда ты прёшь, мелкий? Очки уже не помогают, не видишь, что я тут танцую?       Винс задрал голову, остановившись и резко ответив:       – Чтобы хоть кто-то смотрел, как ты танцуешь, тебе на столб залезть надо, поднимайся и крутись, как хочешь, а проход загораживать не надо. Аппарат подвинь и никто мешать не будет. – Грубо. После ответа Винс продолжил шагать, не оглядываясь, но прислушиваюсь, готовясь на всякий случай увернуться от чужой лапы.       «Так, сейчас посмотрим, кто там что и когда говорил», – работая за компьютером. Он просматривал записи с импланта Минни, отыскивая нужную дату, которую удалось найти относительно быстро. В сводной таблице были расписаны все даты на поставки и заказы, и не только на наркотики, но и на оружие или документы. Парочка дат оказались не теми, но вот Винс нашёл по сути именно ту, которая повторяла слова Минни.       – А наблюдатель этот не пришёл?       – Не-а, только его подсобки, девчонка и два парня, один очкарик.       – Чё-то давно не видно. Раньше сам ходил, даже мутузил кого-то, а щас, видимо, времени нет, нужно пизду лизать, – началось гоготание.       – Чего-о? – весело. – У него девчонка появилась что ли?       – Да, короче, там когда-то гонки были, она его при всех почти поцеловала, он потом так дёру дал, только пятки сверкали, сорвался и всё, и потеряли мужика. После этого вообще не вылазит никуда.       – Нихуя, а чё за дама там такая, что за ней этот начал ухлёстывать?       – Да хер его знает, честно, я сам только слышал, не видел. Да её вообще никто не видел, если уж так…       Потом Винс переключился на имплант одного из них, который вычислил по базе данных голосов.       – Он же со шлюхами только общается, это не одна из?       – Ну, знаешь, машина у неё какая-то модная была. Может, и насосала у него самого, я не ебу.       – Вот те и Кавински, сначала вообще ни за кого, всех под себя построил, а потом сам стал бегать. Ну вообще умора мужик.       – Да забей хуй, ему потом ещё влетит за это от кого-то, особенно если это чья-то дочурка, сестра или жена. А если и она нахуй никому не сдалась, по-другому будет. Отвлечётся, забьёт на всё хуй, так его скинут быстро ваще не напрягаясь.       Дальше Винс слушать не стал, точнее, делал это вполуха, узнавая, что за люди должны были быть на том месте – это можно было сделать и по координатам, и по следу, который оставлял имплант. Система нагружалась, но работала вполне исправно. Кавински готов был и подождать. Такого оскорбления он терпеть бы не смог, да ещё и имел возможность наказать за это. Он не считал это чем-то из ряда вон – да чтобы он не наплевал на каких-то мелких шестерёнок, которые что-то с дуру ляпнули, а он так за ними гонялся, тратил своё время… Эго было задето. И хуже было оттого, что он они оскорбили и его, и её.       Никогда Кавински на своей памяти не хотел так рьяно защитить чьи-то честь и достоинство.       На следующую встречу с ними он пришёл уже сам, при этом один, но уверенный в том, что справится. В конце концов, никаких предпосылок не было для того, чтобы он показывал личную неприязнь. Винс получил очередную коробку, взял её под мышку, развернулся и пошёл в другую сторону, но в самом конце пути развернулся и сделал два выстрела, в чужие спины, совсем не гнушаясь.       В тени неоновых огней города, где каждый уголок скрывал свои тайны, тайной осталось и убийство этих двоих. Никто даже и не знал, что именно Кавински вышел на встречу, не согласовав её с начальником двух несчастных – Джеком. Кавински договорился через палёвую почту с ними лично, поделал договоры и подписи. Как он и рассчитывал, умом парочка балбесов не располагала, поэтому они преспокойно взяли со склада ящик и вместе с ним пошли на передачу, не подозревая, что об этом никто не знал.       Пули, которыми пользовался, были самыми обычными – точно такие же были и у всего остального криминала, поэтому вычислить по отличительным признакам было нельзя.       Труповозка тоже приехала не незнакомая – сотрудники были знакомыми Джейн, которая легко замяла дело. Причиной смерти криминалист назвали убийство в драке – двое пьяных в перестрелке сцепились в дуэли и получили свое. Такой версии не поверил начальствующий, но его мнение мало кого интересовало. Кавински знал, что Джек не сунется в Полицию, чтобы разбираться в том, из-за чего убили парочку ошмёток. Вопросы о том, почему его вообще заинтересовала смерть этих двоих, принесли бы куда больше проблем, да и он не был дурак – всегда придерживался правила: «оставаться в тени», перенимая, тактику самого Кавински. Имя Винса не должно было звучать в подворотнях или на улицах, где собирались подчинённые и конкуренты.       Спустя несколько дней после убийства в Альт-Сити началась настоящая шумиха. Слухи о том, что произошло, разлетелись быстрее, чем огонь по сухой траве.       Кирилл, один из старых знакомых бывшего наблюдателя, был одним из тех, кто доставлял тела и справлялся с ними, и он внимательно наблюдал за тем, как коллеги обсуждали последние события. Он предполагал, что за убийством стояло что-то большее, чем просто драка. Кроме того, он знал, что причину подделали, а, как сложилось на его практике, большинство смертей без определённого убийцы были делами рук Винса. Говорить об этом с Винсом было бесполезно – он бы никогда даже не намекнул на свои грязные делишки. Впрочем, Кирилл знал, что «просто так» друг не стал бы разбрасываться пулями, и любопытство даже побудило прийти спустя несколько дней на общую тусовку, правда, как оказалось, бывшего наблюдателя там не оказалось, а никто из находящихся членов команды и предположить не мог, в чём дело. Единственная, кто понимала, что к чему, была Минни – она далеко не глупа, но при этом она же и договорилась с Кавински, что будет молчать и скрывать даже от банды и даже если кто-то спросит.       Тем временем в подполье начиналась борьба за влияние. Джек просто так не мог оставить это дело, потому что такое отношение могло считаться почти что за объявление войны и что его бизнес может пострадать.       Кавински аккуратно следил за слухами, которые бродили по криминальному миру, и некоторые из них включали даже то знание, по которому вариант, где убийцей был именно Кавински, имел право на существование и логическое обоснование. «Нужно выяснить, кто стоит за слухами, иначе мне придётся несладко. Я вообще-то внимательно следил за окружением, в том месте никого не было, да и камеры не работали, так что откуда кто-то мог видеть, я не особо понимаю. Скорее всего, это из-за того, что я потом увеличил объём продаж – просто так у меня никогда бы не появилось больше, но и я не дурак, ума хватило выставить не ровно столько же, сколько они принесли – какую-то часть я вообще отправил в Омен-Сити, а кое-что и подкинул одной чиновничей мрази в качестве подарка – пусть сидит и разбирается. В конце концов, я просто придумал себе алиби, и, кажется, оно тогда сработало, − Винс вспоминал личную встречу с Джеком после произошедшего, на которой ему был задан прямой вопрос, ответом на который стала ложь. − Минни тоже согласилась рассказывать только придуманную версию, а больше никто ничего не слышал – если им посчастливится спросить у неё, правду всё равно не услышат».       − Так и что они говорили про эту девушку? – Джейн с невозмутимым лицом спросила, догадываясь, в чём была причина, которую Кавински не рассказал даже ей.       − А ты прям хочешь послушать? – с усмешкой.       − Честно, мне действительно интересно, что такое можно сказать, чтобы ты схватился за огнестрел, − женщина передёрнула плечами, откинувшись затем на спинку кресла.       − У меня записано…       После начала фразы та начала смеяться, хватаясь за живот и заливаясь прямо перед лицом Винса:       − Ты прямо как маленький ребёнок, у которого в блокноте на замочке записан список обидчиков, − отсмеиваясь и смахивая слезу, наконец произнесла патологоанатом.       − В криминалистике это обычно называют вещдоками, не знаю, что тут смешного, − увы, в этот раз очередная шутка старушки его не развеселила. Молодой человек быстро нашёл под паролями запись разговора убитых, воспроизведя её через выданный наушник.       Она внимательно прослушала, тогда и на втором лице пропала всякая забава. Напрягшись, Джейн вернула Кавински его вещи и сложила руки домиком.       − Кхм, ну, хорошо, я поняла, отчего ты такой недовольный, и даже не будем сейчас о целях и средствах – я не из тех людей, которые будут читать подобные морали, ты знаешь.       − Ой да, сама-то чем занимаешься, − Винс состроил ухмылку, после чего убрал и телефон, и наушники.       − Нет, на самом деле, я, видимо, просто уже стара для этого мира, но я не понимаю, какое им должно быть дело до того, что ты бегаешь за какой-то девицей. Будто ни один из этих оболтусов никогда женщину не хотел.       − Эм, да я… Ты думаешь, я просто из-за этого бегаю за ней?!       − Да вряд ли, не в твоём интересе бегать за предметом обожания лишь из-за желания заняться сексом – слишком мелочно. Хотя, учитывая, что у тебя чуть ли не второй пубертат начался, я понятия не имею, мальчишеские мечты мне не ведомы, − она развела руками, уворачиваясь от атак взгляда оскорблённого и насупившегося Винса.       − Ни разу в жизни я не хотел найти девушку только дя того, чтобы переспать с ней, так что не надо мне тут…       − Вообще, я изначально не об этом, остынь и оставь оправдания себе – я тебе и без них верю, − быстро сказала та, возвращаясь к своём суждению, − я о том, что кто-нибудь из них хоть раз в жизни тоже ухаживал за кем-то, будь то в школе или просто в жизни, каждому из них-таки нравился кто-то, и не факт, что девушка. Ты вообще мог подумать о том, что они просто презирают людей с традиционной ориентацией, и всего-то? – эта её догадка показалась несколько абсурдной и неказистой, Кавински на пару секунд завис, хотя прекрасно понял, но подобный аргумент выглядел хуже всех остальных, которые можно придумать… Хотя хуже можно было придумать и ещё как – они могли ревновать, и явно не в смысле платонической любви, а как раз снисходя до плотского желания.       − Ну, поговаривают, что её лица вообще никто не видел никогда, да и машина какая-то непростая, но при этом тоже не примеченная никем до сих пор, − Винс пытался «сдуть» температуру горячо чая, чтобы не обжечь губы уже второй раз. – Я же и Льву говорил, чтобы он вообще у всех в правительстве посмотрел машины, но пока из того, что он смог найти, лишь похожий кузов, но именно по приметам ничего. Я и сам потом перелопатил херову тучу документов на владение автомобилем, так и там ничего.       − Может, она и не на своей машине была, что думаешь?       − Так всё равно должна быть запись, я же не по владельцу ищу…       − Ты только что сказал, что смотрел только правительственные, − она нахмурила брови, отпивая от края своей чашки.       − А ой…       − Вот тебе и «ой», гений, − язвительно. – Может, эта была камуфляжная машина? Или такого уже не делают?       − Что это ещё такое?       − В моё время машину могли взять на один вечер, изменить её до неузнаваемости, даже сделать накладки на кузов, так что-то провернуть, а потом вернуть в прежнем виде. Дорого, теперь никто таким не пользуется.       − Она могла, у неё часов много…− Винс вспомнил, сколько часов ему пришло на счёт в тот вечер, тут же на ум пришла мысль и о втором подарке. − Кстати, ты же прочитала книгу? Как тебе?       − В контексте истории или дела?       − Ну... Лучше сначала про дело.       − Так, − чашка вновь была убрана на блюдце, − во-первых, я ничего поняла, во-вторых, я внимательно прочитала термины и выделила из них те, которые более ли менее могли бы походить на имена – не знаю, но именно это пришло мне в голову.       − Я из терминов запомнил только то, что «Цесария» это одно из названий этой Священной Римской Империи.       − Вот я тоже хотел тебе про это сказать… Ничего не припоминаешь аналогичного в своей жизни?       − Ты спрашиваешь это у человека, которого стёрли десять раз, − со скептическим выражением лица ответил Винс.       − Признаю, немного смешно, но вдруг… Просто мне показалось. Что оно чем-то похоже на знакомые мне «Виктория» и «Мелания», но только из-за окончания.       С минуту они молчали, просто наслаждаясь тем, что пили и ели, но беседа возобновилась, как только одна из чашек опустела.       Кавински почесал голову, прекрасно зная, как Джейн не любила этот жест – она почему-то непременно начинала ворчать про перхоть и соскоб слоя мозга, однако это его ничуть не останавливало, он активно думал.       − Ну, звучит красиво, хотя я не знаю, мог бы Войд так назвать дочь, как бы об этом тоже нельзя называть.       − А если её попросили, заставили или она просто захотела поменять имя? – это поломало всю догадку.       − Свет, да сколько можно всё усложнять… У меня итак жизнь не малина, а она ещё и так издевается надо мной, − простонал, закрывая ладонями лицо, – Надеюсь. хуже не станет.       − Хуже быть не может, милый мой, мы с тобой год не можем прочитать файл про прошлое Войда, а ты тут ещё спрашиваешь…       − Да не могла она дать книгу эту просто так, это должна быть подсказка, я… − на полуслове он прерывается, потому что звенит мелодия вызова, приходится ответить на звонок. – Слушаю. На другом конце голос Джеффри, и он явно не в расслабленном состоянии:       − Э, Винс, да, у нас тут небольшая проблемка появилась…       − Конкретнее? Опять что-то не выдают?       − Нет. Вообще, проблема не у нас, а, скорее, у Минни, к ней припёрся бывший, ну какой-то из, и прямо сейчас они стоят и срутся в мастерской.       − Меня это как касается?       − Ну он орёт о том, что она из-за тебя его бросила, тип чтобы пришёл, тут прям истерика.       − Ебучий случай, вы не могли его просто вынести оттуда? Ну что за детский сад. Я не буду срываться куда-то ехать, потому что вы боитесь гаркнуть на одного дебила. Ну ментов вызовите, на крайний случай, я не знаю.       − Ты щас занят что ли?       − Ну, вообще, относительно нет, но я далеко. Приложите его там чем-нибудь, только не насмерть.       − Ладно, понял, что-нибудь сделаем…       Кавински сбросил трубку и стал ворчать:       − Ну ёбаный рот, им по пять лет что ли? Столько мужиков, а никто отпор дать не может? Я им мама что ли? Что-то совсем расквасились в последнее время – ни то, ни сё.       − А ты не думаешь, что дело не в этом, что нужно было просто приехать?       − Я занят. Для них занят.       − Да больно ты занят, ты сидишь со мной чай пьёшь…       − Расставляю приоритеты!.. И вообще, ты должна быть на моей стороне.       − С чего бы?! – она даже усмехнулась с такой просьбы. − Я что, твоя мама?       − Моя мама… Не то чтобы была всегда на моей стороне, но это неважно, да и я не помню. У нас речь была совсем не об этом!.. – он в шутку ударил кулаком по столу. – Как мне найти эту девчонку?! Я думал, что из всего того, что есть, я смогу, потому что раньше у меня проблем не было с поиском людей, а тут я не могу! Просто со всеми картами не могу! – из него начинало литься бессилие.       − Винс, а я-то что сделаю?.. Я тоже не понимаю её загадок. Ева надо мной никогда так не измывалась, но она и не появлялась после своего исчезновения вовсе, а тебе, между прочим, даже поцелуй перепал, так что заканчивай ныть, напрягай извилины и продолжай искать.       Ему вновь не нравилось такое поведение, когда Джейн ака старшая, взрослая и спокойная женщина давала ему подобное наставление. Он не хотел от неё такого пода советов, но… Чего он вообще от неё хотел? Не поддержки как от более сильной стороны, это его как раз и раздражало. Вероятно, она была только компаньоном. С которым ему нравилось идти по этому загадочному пути.       Он успокоился быстро, неловко переведя тему на то, что скоро должно было наступить девятое Декабря – день, в который в его мире появлялась она.       План был сформирован ещё задолго до начала Зимы. Кавински предполагал, что, появись она в его День Рождения, до этого придя в другое число, она должна появиться и снова, и, с большой вероятностью, именно через год.       «Если первый раз это было в переписке, второй раз наяву с небольшим взаимодействием, сейчас она тоже должна появиться, но, по теории положительной прогрессии, уже на большее время. И лучше всего завести её туда, где я точно не смогу её потерять, это значит, что клуб отпадает, хотя потанцевать с ней мне бы очень хотелось… Что-то мне подсказывает, что придётся сидеть дома. Тем более, если это был наш дом».       Он ждал её появления с самого начала суток, из-за чего долго не мог уснуть, почти до трёх утра, по этой же причине приехал вялым на алгоритм, лениво выполняемый в тот день.       Он ждал её в первом сне, но даже не осознал того, что привиделось, и проснулся несколько разочарованным.       После алгоритма мчался домой, где первым делом побежал в девичью комнату, он ждал увидеть её там, но надежда обрушилась в третий раз.       Ещё на эмоциях от предвкушения успел поужинать, но в итоге свалился из-за бессонной ночи без малейших сил на кровать.       Как оказалось, это и было спасением, но лишь от самого себя.       «Свет, я просто сошёл с ума, я гоняюсь за какой-то девчонкой и параноидально ищу информацию о ней, пытаюсь встретиться, узнать номер, имя, хоть что-нибудь, а по итогу… Я просто сумасшедший после стольких попыток стереть мою память, что выдумал себе какую-то дочь Инспектора Войда, знающую женщину, которая знала когда-то и её мать… Но тогда я же не сумасшедший вовсе, потому что нельзя сходить с ума одинаково. Но я не понимаю, просто совершенно ничего не понимаю… Я уже даже не хочу ничего понимать, я хочу просто встретиться и спросить у неё, зачем она это всё делает? Чем я так испортил ей жизнь, что она призраком прошлого вторгается в мою и двигает в моём мире и сознании то, что стоит неподвижно уже много лет… Точно как призрак. Мне бы только встретиться, только бы понять, что происходит. Да пусть она придёт на одну минуту, даст мне ответ и снова уйдёт, но она должна ответить мне, иначе я сойду с ума… Да я уже схожу с ума, да или давно сошёл?.. Как жаль, что я не могу просто силой мысли вызвать её. Но я хочу».       Почувствовать прикосновение девичьих рук к волосам. Улыбнуться от лёгкой щекотки, вызываемой её касаниями до золотистых кудрей. Выдохнуть сладко и с усталостью, просто осознав, что она прямо сейчас рядом с ним.       Пусть он не проснётся, когда она будет рядом, пусть будет просто лежать, укутавшись в одеяле, согревая себя лишь периной, но никак не мыслями о ней, которые вгоняли его сегодня больше в тревогу, чем в счастье.       Он точно будет понимать, что на краешке кровати сидит та, кого ему никак нельзя видеть, если она того не захочет, но будто бы достаточно и этого…       «Нет! Не достаточно!» − крик собственным голосом в голове.       Борясь со сном и убивающей усталостью, он попытается встать, но не сможет даже открыть век, однако не будет намерен сдаваться. Кавински с неведомой силой поднимется, не разлепляя век, шатаясь и путаясь в пространстве, понимая, что её ладонь спала с его головы, именно её и будет искать плутающей по воздуху рукой, чтобы ухватить запястье – лишь бы поймать его, как птицу за хвост. И он поймает, дрожащими пальцами обхватив кажущиеся хрупкими косточки перед кистью, застывшей в движении.       Он еле сядет, голову опуская вниз и норовя упасть носом обратно в постель, но продолжит держать руку. Вроде бы и нужно будет что-то сказать, но губы не откроются вовсе… Начнёт тошнить – непонятно, от чего. Кавински будет хмуриться, не выпуская удерживаемую руку, которую девушка попытается достать, но с каждой секундой ему будет становиться только хуже.       Сквозь закрытые веки польются горячие слёзы, из носа вот-вот потечёт кровь, тело начнёт ломить до немоготы. Он почувствует, что над верхней губой уже влажно – красная жидкость падёт на пол, пачкая паркет. Голова будет болеть безумно, в ушах зазвенит. Он начнёт задыхаться, судорожно и прерывисто дышать, затем задрожит и…       И всё, чего ему захочется в этот момент – умереть, чтобы перестать пропускать через тело боль, ноющую и режущую, колющую и нарывистую, и чтобы…       Это всё закончилось.       Закончилось.       Закончилось.       В беспамятстве выпустит долгожданную птицу, упадёт спиной обратно на кровать, правда, поддерживаемый теми же руками, что едва ли не погубили его только что.. Он будет бояться захлебнуться в крови, он же знает. что она идёт из носа, оттого станет противиться, перевернётся на бок, тогда ощутив тёплое касание на спине и лопатках, поглаживание по плечу, которое так неестественно будет успокаивать и всё больше погружать в сон.       Он-то попытается привести её в реальность, увидеть её здесь, но её не будет. Она будет во сне, в который так отчаянно пыталась проводить его всё это время. Кавински наконец положит голову на подушку, чуть потянувшись вверх, лишь приближая поцелуй губ, коснувшихся его лба.       Тело запомнит и то, что на груди будет лежать её ладонь, а прямо под ней – сердце.       Он уснёт, так и не увидев чудесного сна, но не намного успокоившись и позволив себе расслабиться.       − Когда она ушла, я не понял, да и когда пришла тоже, но мне было совсем не до этого. Я в принципе мало что понял из произошедшего, кроме того, что мне её касаться нельзя, иначе станет плохо, но ей – можно, и мне почему-то от этого становилось легче, − Кавински был разбит.       На этот раз беседа далеко не в умиротворяющем кабинете, а в его спальне.       Джейн стала одной из немногих, кого бывший наблюдатель пустил в свой дом. Женщина смотрела с сожалением и полным шоком. Перед ней сгорбившись сидел блондин, с которого ручьями стекал пот. «Он испугался…» − первым делом подумала она, и не ошиблась. Глаза его до сих пор были красные, да и на полу красовались пару капель крови.       − Мне уже перестаёт нравиться вся эта затея с её поиском… − глухо. И Джейн бы поняла, если бы он сдался ровно в этот же момент. Она поначалу лишь приоткрыла губы в попытке что-то сказать, но замолкла, ещё раз обдумывая.       − Знаешь, твои описания очень походят на то, что обычно называют «прикосновением смерти», хотя я искренне надеюсь. что это были не они.       − Опять какая-то антинаучная ересь? – грустная усмешка.       − Нет, но и ничем не подтверждено. Просто ощущение, при котором человеку становится настолько плохо, что он вот-вот без причины умрёт, и чаще всего это бывает при панических атаках. Тело воспроизводит боль, которой ты так боишься, что заставляет тебя думать, что она реальна.       − У меня были панические атаки, это совсем не похоже, − сглатывая ком в горле.       − Ты ничего не принимал сегодня? Никаких таблеток, алкоголя? – её вопрос раздражает. «Создаётся ощущение, что я на приёме у психиатра, какая гадость».       − Нет, ничего, а лучше бы, наверное, выжрал пачку валерьянки.       Женщина хмыкает в ответ и оглядывает комнату.       − Знаешь, мне нравится, что ты пытаешься шутить даже в такой ситуации, это вполне похоже на защитную реакцию. Однако, валерьянку я всё же тебе как раз-таки и дам, − она достала небольшой стеклянный бутылёк коричневого цвета, поставив на тумбочку. – Пару капель на стакан воды. Не переборщи, иначе будешь чувствовать себя как овощ.       − Да я знаю…       − Свет мой, ты что, умудрился словить передозировку валерьянкой?!       − Это было давно, − лениво.       − Ну я надеюсь, что давно, и что это не повторится.       − Давно, а вот повторится это или нет, я сам не знаю.       Кавински просто жизненно необходимо было после всего произошедшего расслабиться. Ночные кошмары наподобие случившегося не давали ему нормально заснуть, да и в целом спать. Есть он перестал меньше, почти что забросил чтение и тренировки спортом, входившие в его обычный режим.       Вспомнилось же ему одно занятное развлечение, от которого ещё никогда плохо не становилось…       Азартные игры.       И как же приятно было просто засесть в какую-нибудь онлайн-игру, где всё просто и понятно и где у всего есть свои чёткие правила, а испугать может разве что надпись: «Ошибка сервера», из-за которой весь текущий счёт сбрасывался и игра начиналась вновь.       Каждый вечер после алгоритма он садился за свой ноутбук и запускал старый-добрый «Тетрис». Звуки падающих фигур и ритмичная музыка погружали его в мир, где не было никаких забот. Он забывал о времени, увлечённо вращая и перемещая блоки, стремясь создать идеальные линии. Это было похоже на медитацию: каждая собранная линия приносила ему удовлетворение, а каждое поражение − желание попробовать снова.       Кавински заметил, что игра помогает ему расслабиться после тяжёлого дня. Он не ставил перед собой амбициозных целей − просто хотел наслаждаться процессом.       С течением времени бывший наблюдатель решил попробовать свои силы в аркадных играх. Он вспомнил о старых игровых автоматах из своей молодости и нашёл несколько мобильных приложений с аркадными играми, то ощущалось чем-то сродни путешествия во времени.       Не останавливаясь на имеющемся, Винс также начал играть в различные головоломки – казалось бы, именно этого в его жизни достаточно, но по его логике, приноровившись на чём-то относительно лёгком, он смог бы разгадать и другие.       Прошёл и Новый Год, который не особо впечатлял его уже как концепция праздника, хотя на состоявшуюся в этот раз общую тусовку Кавински сходил.       Вспомнив, что иногда надо-таки выйти в свет и показать себя – исправлял ошибки, за которые им стали пренебрегать, но сейчас делал это уже без прежней ярости, и не для того, чтобы угодить кому-то, а для общения, за которым он немного заскучал. Никаких больше вестей о незнакомке не было, хотя и забывать о ней Винс не спешил, но он понимал, что в моменте просто не готов ещё продолжать мучать себя.       Он хотел просто отдохнуть – и плевать было, что о нём скажут, как назовут и засмеют ли. Он делал всё так, как считал нужным.       − Вы посмотрите на этот гигантский экран! Он, кажется, показывает все новинки игр! – от радости Минни чуть ли не пищала. Хэнк, с улыбкой глядя на неё, добавил:       − Я слышала, что здесь есть зона виртуальной реальности. Представляете, как прикольно будет погрузиться в другой мир? Всегда хотел попробовать, да вот только мне часов никак не хватало…       − Эй, уважаемые азартные игроки, а ждать вас никто разве не просил? – издалека послышался звонкий голос Кавински, идущего вместе с Джеффри и Бобби от пристани.       Банда собралась возле недавно открывшегося «Эмпориума». Время было Майское – тёплый воздух. Свежий ветерок, и что-то отдалённо напоминало беззаботное детское время.       Джеф сразу начал кичиться:       − Не забудьте про аркадные автоматы! Я готов сразиться с вами в «Street Fighter», − грудь он так точно выпячивал больше всех, когда говорил про любимую игрушку…       − А может сначала пойдем поиграем в какие-нибудь командные игры? Там же должны быть и такие автоматы? По крайней мере, я так смотрела на презентации…       − Серьёзно? Командные? Тебе что, пять лет и у тебя везде побеждает сила дружбы? – самый молодой из них точно никому уступать не хотел, и, как оказалось. Это касалось и его друзей…       Кавински зыркнул на Джеффри, усмиряя нрав второго и говоря:       − Ты когда-нибудь повзрослеешь или нет вообще?       Тот повернулся к нему лицом, высунув язык:       − И это мне говорит человек, который в тридцать лет рубится ночами в тетрис!..       − Ты мне предлагаешь в «Судоку», блять, играть или чё? Я вообще-то не настолько старый.       − А по тебе так и не скажешь, вечно ходишь и ворчишь, − спокойно добавил Бобби, последний оплот поддержки Кавински.       − Так. Я не понял, что у вас за командная игра началась раньше времени? Пойдёмте, в зал скоро места не будет, тогда можно разворачиваться и вообще идти домой.       Вместе они зашагали ко входу. Винс вёл всех остальных, едва ли слушая беседу, больше находясь в себе и своих мыслях.       «Иногда они меня раздражают, иногда веселят… Не понимаю, как я вообще подружился с ними? Вроде и толковые ребята, а столько с ними возни вечно. Будто бы и не мои люди, но лучше я пока никого не нашёл, да никто и не рвётся со мной общаться. Ну и пусть пока будут рядом – навсегда или нет, уже не важно. Всё же, общение с ними помогло мне немного прийти в себя и я не лежу как овощ в кровати.       И правда, мы ведём себя как малые дети, идём вечером играть в автоматы, лишь бы что-то этакое почувствовать, хотя ничего глобального нам эти игры не дадут, кроме временного удовольствия, хотя… Почему «кроме»? Разве не из-за этого я в своей жизни делал так много вещей и тратил свои часы, во всех смыслах этого слова?».       Но обо всём этом он подумает потом, а пока пусть как мальчишка побивает чьи-то рекорды, ставит свои и чувствует радость от победы, маленькой, да и далеко не единственной в его жизни.