«Акула в формалине»

      «Нет, я, конечно, рад, что тебе понравилось. Но могла бы и спуститься, − подумал про себя Винс, вернувшись за стол, оставшись там один. Он сел в самый угол, чтобы никто не лез взглядом в телефон. – Интересно, если я предложу, она опять убежит или опять убежит? Что за фетиш у этой чертовки на исчезновение? Это… Не знаю. Нравится мне или нет». Сообщение-таки было отправлено. Закинув руку за голову, он подумал, что стоит спросить о большем.       «Зачем ты заходила ко мне тем утром?».       «О чём ты?» − ответ застал врасплох: «Стоп, это что, кто-то другой?!».       «Ты приходила утром, давно. Тогда я спал, а ты сказала, что уедешь в лес…».       «Тебе просто приснилось».       «Ты так увиливаешь от ответов, что мне кажется, совсем наоборот», − ухмыляясь. Винс на тот момент не уделил внимание на удивительность самого факта разговора с ней. «Ты не ответила – спустишься или опять будешь бегать?». Он точно знал, что девушка на балконном, потому что просто не смог бы не заметить её, будь та в одной плоскости пространства с ним, он же осмотрел зал уже несколько раз.       «Не бегать, а эффектно исчезать. Встретимся, когда всё закончится».       Винс вздохнул, то ли теряя, то ли обретая надежду. Решивши расслабиться и откинуться на спинку дивана, он совсем поплыл, держа в руке телефон и не осознавая, как девичья ладонь, протянутая сверху, погладила его по щетинистой скуле. Он потянул голову вверх, но глаз не открывал, походя на кота, которому чесали под мордочкой. Пока она рядом, есть шанс хотя бы сказать:       − Я надеюсь, что встреча с тобой будет того стоить, − блондин даже потянул руку для того, чтобы положить свою ладонь на её, вот только вспомнив предыдущий печальный опыт, отказался от затеи, продолжая получать удовольствие от простого прикосновения, постепенно исчезнувшего, будто растворившегося в пространстве.       − Ви-и-инс, просыпайся, − Минни чуть трепала его по плечу. Вздрогнув, тот сиюсекундно открыл глаза, захлопав ресницами в попытке прийти в себя быстрее. Сердце стучало сильно – слишком замедлилось, создав угрозу для тела. Чувствуя себя помятым, он выпрямился, оперевшись руками на край стола. Закрыв раскрытый при зевании рот ладонью, он посмотрел на девушку слипающимися глазами.       − Чё такое?       На него смотрели несколько, но без особого шока. Радан аж хохотнул:       − Тут музыка долбит, а он уснул!.. Винс, ты там снотворного не наглотался в коктейле?       Все застыли, даже не смотря на Радана. Бобби возле него сжал челюсть, но ничего не сказал. Рыжий даже не подозревал, что каждый в радиусе метра готов был сейчас забить его камнями и копьями. Это было лишним, это было запрещено даже упоминать, а он ещё и посмел пошутить про подобное. Кавински окончательно разочаровался в нём в тот же момент, не подав виду, но посмотрев таким взглядом, будто хоронил его заживо. Напряжение сильнее некуда, и как его снять – никому не ясно. Если б не факт того, что Кавински ещё не отошёл от общения с желанной девушкой, и это спасло парня с ирокезом от того, чтобы ему тотчас не прописали по лицу, а заодно и билет на тот свет. Винс поправил свою позу, издав лишь:       − Кхм…       От этого остальным стало ещё хуже. Минни тряслась всем нутром, набирая температуру, молясь Богиням лишь о том, чтобы этот клуб не взлетел на воздух. Минни знала о прошлых проблемах Винса, как-то это подслушал Хэнк из разговора самого Винса с Бобби. Бобби же, больше всех имеющий представление о том, что творилось с Винсом во время приёма седативных, просто оцепенел в бешенстве от того, как Радан вообще додумался шутить про эту тему. Он рассчитывал, что Минни, Хэнк и Джеффри не знают, но все они знали. Проще говоря, все обо всём знали, но не знали, знают ли другие…       Кавински не стал теряться, разом схватив всех взглядом. «Их реакция такой бы не была, если бы не знали. Какая-то блядская крыса всё-таки подслушала или узнала другим способом. Если, правда, об этом знает и сам рыжий, я его закопаю нахуй», − холодная злоба, недоверие и отвращение. Поднявшись, чтобы выйти, он сказал только одно, покинув компанию:       − О таком не говорят. И тем более не шутят. – Он смахнул со своего плеча чью-то руку, положенную в намерении остановить и извиниться, но на эти мотивы было плевать. – Нужно держать рот на замке и не открывать, если знаешь, что вывалится только дерьмо.       Ушедши через чёрный ход на улицу, он поднялся на балкон, где обычно только курили. Запах табака въелся в это место давно, вообще не выветривающийся. Облокотившись на прутья перил, Винс опустил голову вниз, против своей воли сильнее вдыхая вонь от сигарет. Именно в эти моменты он ощущал себя самым бедовым на свете, самым гадким и противным.       − А если ты тоже знаешь об этом?.. – шёпотом. – Как тогда до сих пор держишься рядом? Это же совсем не по твоим законам, ты девочка правильная… − переходя на сиплый и уставший голос. Хотелось бы ощутить на плече её поддерживающую ладонь, объятия со спины и тёплое: «Я знаю, но я всё ещё с тобой», вот только магия вечера уже была исчерпана, слишком много, по мнению судьбы и вселенной, чуда было бы для этого несчастного человека и несчастного мира.       Ему требовалась передышка от уже знакомых лиц, но куда-нибудь сходить всё же хотелось. На ум пришла идея пригласить нового знакомого.       «Хэй, как ты там поживаешь, а, Дейв?       Слышал, что в Эмпориуме открылся новый рестик. Не хочешь сходить? А то до твоей столовой я ещё не дорос.       Про свиданку я пошутил, если что… Надо просто кое-что обкашлять.       Не составишь мне компанию примерно через часик?».       Как Винс и ожидал, от совместного времяпровождения комиссар не отказался, поэтому, быстро собрав сумку с ноутбуком, чтобы не оставлять на алгоритме, он отправился к Эмпориуму. Пробки были просто ужасные, граждане ехали кто куда с алгоритмов, Винс же решил воспользоваться своей привилегией – разрешением на подземную дорогу, по которой ездила от силы всего тысяча машин, что для такого мегаполиса было просто сказкой.       Прибыв на место намного раньше, Винс решил заранее заказать еду, чтобы по приходу Дейва лишь обсудить нужные дела. Какие-то новые, не известные ранее позиции из меню ему уж очень приглянулись, поэтому Винс слегка переборщил, заказав полный стол блюд, которые ел понемногу и медленно. Правда, после вошёл во вкус – по его росту и нельзя было сказать, как в такого человека столько вмещалось, но дело было в том, что на круглосуточную мозговую активность, да ещё и на физическую, требовалось много энергии, и после незапланированных голодовок, во время которых он почти не ел, Винс наедался.       Дейв зашёл в ресторан, немного растерявшись, хоть и провожаемый официантом, Винс решил окликнуть, чтобы было проще:       − Дейв, привет!.. – подняв ладонь в качестве приветствия. – Звиняй, я тут пришёл раньше и оказался более голодным, чем думал, поэтому заказал много всякого. Ну чего ты стоишь? Присаживайся, − парень несколько секунд смотрел на полный стол, но присоединиться не решался, поэтому пришлось подтолкнуть к этому решению. Он ещё некоторое время хлопал глазами, смотря на невиданную ранее в жизни еду, потом начал осматривать и окружение, всматриваясь в вывески. – Еда тут, конечно, выше всяких похвал, − Винс, довольный, сидел, раскинув руки по спинке дивана, наблюдая за молодчиком и его поведением.       Подошедший официант предложил Дейву заказать что-то – юноша сомнительно осмотрел меню, взяв только стейк из лосося. Он в роскоши явно не купался и из-за этого скупился на удовольствие в виде хорошей еды, которую в домашних условиях даже достать не смог. Кавински стало чуть неловко – он же прекрасно знал, что их доход и рядом в сравнение не мог встать.       − Ладно, это… Раз уж начал шутить про свиданку, давай за тебя заплачу. Готовят тут прям отпад, мне даже интересно, кто шеф-повар, − Винс имел свой личный интерес пригласить этого мастера выполнять алгоритм в его клуб, правда, не рассчитывал на согласие, но попробовать стоило. – Я, вообще-то, наелся, но как будто согласен впихнуть в себя ещё , потому что, ну, это вкусно, Чёрт побери. Такими темпами только, думаю, стану как наши проповедники… Расскажи-ка ты мне лучше, как дела, как поживаешь? Решил пляж у себя там устроить что ли? – «Радан молчит, как партизан, но этого можно попытаться разболтать».       − Да мы с Раданом хотим за купол выйти, − сказано легко, точно в шутку.       Только вот Кавински не дурак, он прекрасно понял, о чём речь, да только считал это всё бредовой затеей, в которую новому знакомому тем более не стоило лезть. Решено было сделать вид, что его устроил ответ:       − Хах, отшучиваешься? Понял, не моё дело, а в чужие я не лезу, своих полно. И кстати, о делах… Мне тут помощь нужна с одним таким. Тема без криминала, всё ровно, − и тихо сказано. – Ты, наверное, понял, да и слышал уже, что я раньше был Наблюдателем. Чем мы там занимаемся, хах, никто толком не знает, а те, кто знал, давно сменили алгоритм. Смекаешь? – головой помотали отрицательно. «А я рассчитывал на твою догадливость, эх». – У каждого наблюдателя есть своё хобби, чтобы во время алгоритма с его прелестями и особенностями не отъехать. Я, лично, обожаю книги читать… Что? Что у тебя с лицом? Что за недоверие? – Винс даже нахмурился, состроив полное скептицизма лицо. – Я вообще-то образованный, в отличие от типичных криминальных громил. Да будет тебе известно, у меня одна из самых обширных домашних библиотек во всей Империи, − ну не мог он упустить возможности похвастаться. – Да, я типа тот самый зануда, который читает бумажные книги, когда все давным-давно перешли на электронные. Но, поверь. У других наблюдателей увлечения страннее, так что это ещё цветочки. Не отходя от темы – я даже начал свой небольшой книгопечатный бизнес. Захотелось чего-то нового, свежего, на заказ, ну я и попросил одного знакомого писателя, чтобы взялся. И мне вообще не понравилось, как он описывает сеттинг – сельскую жизнь, вообще от темы отошёл. Не мог бы ты его к себе притащить на время, устроить? Ты бы с друзьями ему там рассказал всё, ему-то просто опыта и знаний не хватает. Я пришлю тебе этого писаку, пусть покантуется там, с жителями твоими, чтобы разобрался сначала, а не писал о том, в чём не шарит. – Лицо у собеседника на протяжении всего монолога Кавински восторг так уж точно не выражало – ещё ему не хватало, чтобы кто-то слонялся по его территории и совал свой нос в каждую дыру, чем бы и занимался писатель. «Ладно, раз доверия я твоего так не заслужил и для тебя пока просто мешок с часами, подкину». – Ты не волнуйся, я за неудобства накину тебе часиков. Ну как, по рукам?       − А что? Работёнка непыльная, пусть посмотрит на поселение. Я не против, − Дейв ответил, пожав плечами, почти не раздумывая.       − О, вот это хорошо! Я свяжусь с писакой и, думаю, завтра-послезавтра он к тебе приедет, м-да. – Скоротав время, заполучив то, что хотел, Винс намерен был побыстрее уйти, поэтому активно начал закругляться. – Мне уж очень с тобой работать нравится, ты дельный, в любимчики тебя запишу. Впрочем, хе-хе, свидания для того и созданы, да?.. Да не смотри ты так. Я шучу. И, это, мне уже пора, сам понимаешь, великие дела не ждут. До встречи, Дейв, − всё так же поднимая ладонь в качестве прощания, он ушёл, оставив комиссару и еду, и право всё забрать без остатка совершенно бесплатно.       Сразу после встречи с Дейвом он пошёл на вторую, но уже с тем самым писателем, ничего не подозревающим и кажущимся глуповатым.       Эрнест был юношей манерным и интеллигентным, и вот уж он точно походил на «золотую молодёжь», до которой, спустя годы, Винсу было уже очень далеко. Поэтому прямиком из ресторана Винс наведался в кофейню, в которой ни за что бы не купил ничего по указанной цене, зная, что грош такому вкусу и качеству, но молодой человек настоял на данном месте, любивший засесть и работать с рукописями в таких аутентичных местах.       Он бы с Кавински знать не знался, если бы тот не разглядел в мальчишке абсолютную лёгкость характера, невинность, с которой он мог говорить про опасные вещи, не подозревая того сам. Детективы Эрнеста повторяли некоторые случаи, которые Винс повидал в жизни или даже испытал на себе во время службы в Наблюдателях. Заводить новые и полезные знакомства было самым простым, но результат – самым что ни на есть лучшим при таких-то мизерных затратах.       С этим пареньком было обсуждено то, что он должен запоминать и записывать абсолютно всё – может совать нос в любое место, но переусердствовать не стоит. Наивный, он даже не понимал, что фактически становился шпионом Кавински, который стал более подозрительно относиться к комиссару. Несмотря на то, что наблюдателем Кавински не числился давно, он обращал внимание на сомнительных личностей, и теперь под подозрение попал ещё один. Механик не мог объяснить, чем именно чреват выход за купол, о котором ему сказали, но самому было интересно. Может, он тоже сможет выйти из этого кошмара под названием «Империя», или его ожидает точно такой же или ещё хуже, а жаловаться и быть недовольным имеющимися условиями – значит быть зажравшимся?       Смуглые пальцы бойко двигались по клавиатуре, заполняя очередную электронную форму отчётности для бизнеса. Кавински терпеть не мог этим заниматься, но должен был, не доверяя никому, хотя за ответную услугу мог бы и согласиться. Предпочитая знать о своей сфере деятельности всё, он и цифры проверял сам, и считал проценты… Бухгалтер для этого был давно уже не нужен – изжившая себя профессия, канувшая в лету из-за автоматизации и цифровизации. Среди повторяющихся кликов и щёлканий раздался звук телефонного вызова – флагман на столе раньше зажужжал, чем показал имя будущего собеседника. Вздохнув, Винс отложил монотонную обязанность и, откинувшись на спинку компьютерного кресла, взял трубку, отвечая:       − Да, мой дорогой писака? – по-доброму и с улыбкой.       − Кавински, я нашёл для вас такое, что, наверное, вы и представить в жизни никогда не могли! – Эрнест был в полном восхищении.       − Правда? – смеясь и выгибая при вопросе бровь. – Ну и что же такого, что я никак не мог представить в жизни? Надеюсь, основано на реальных событиях?       − По другому поводу я бы и не стал вам звонить, но просто обязан поделиться! Представляете, в этом поселении, таком непримечательном на вид, даже ущербном, я бы сказал… Есть целая лаборатория!.. – Кавински напрягся, обретая высшую степень внимательности к словам, их тону, смыслу и говорящему.       − Как ты её там нашёл?.. – он задал вопрос, смеясь, выражая своё радостное удивление.       − Это оказалось просто, но в то же время так гениально – всё в подробностях описано в книге, которую я пишу для вас – ни толики вымысла! Я постараюсь дописать её как можно быстрее, чтобы вы прочитали. Конечно, не шедевр, но зачаток гениальности в себе она имеет! – Эрнест был возбуждён до такой степени, что вернуть его в обычное состояние могла бы только пощёчина, но таким арсеналом действий Винс не обладал, да и думал о том, что это лишь навредило.       − Ладно, так уж и быть, я, конечно, подожду, ещё и ради такого поворота… − он начинал рассматривать ногти и пальцы, понимая, что имеющейся информации уже достаточно для того, чтобы на полном серьёзе посчитать комиссара за человека, несущего для Империи и её порядка опасность. Винс даже мысли не имел о том, что этот простак получил разрешение на проведение научной деятельности и всё оформил по закону, он же не додумался получить даже разрешение на транспорт, из-за которого влетел на штраф.       Сам идти напролом в эту лабораторию смысла не было, Винс, в первую очередь, ждал текста от Эрнеста, чтобы что-то предпринять. Да и не собирался он портить малину пацану, сдавать властям тем более. Пазлы в голове сложились быстро – песок нужен был точно для этого, но вот для чего конкретно, Кавински не додумался.       Его жизнь потихоньку начинала обрастать новыми и интересными тайнами, которые хотелось раскрыть – то знакомая в прошлом и совсем незнакомая сейчас, то появившийся из ниоткуда мальчик-комиссар со своими нелегальными секретами, то призыв всех, кто имеет или имел статус Наблюдателя на конфиденциальную встречу с Инспектором Войдом.       Кавински не был удивлён сообщению – он знал и понимал, что дела у Империи идут в непривычном, противном ей направлении – какой-то поэт, а затем и поэтесса, начитали публике таких стихов, что за обоими отправили наряды Кабинета Безопасности. Тексты стихотворений получить удалось, и было ясно, как день, за что такая жестокая расправа с творческими людьми. Старика ликвидировали напрочь, а вот девушка отделалась стиранием – в её ситуации это было буквально воскрешением из мёртвых.       «Кто вообще додумался читать такие стихи на литературных вечерах? Они же прямо противоположны идеологии. Я понимаю, в подполье там, чтобы знали те, кому положено знать – за несколько сеансов набралась бы такая же сумма зрителей, какая услышала стихи на большой сцене. Ну и дураки, конечно… Надеюсь, мой благоверный не додумается открывать рот там, где не надо, ещё не хватало просрать такую удобную шестерёнку. К тому же, если верить слухам, девушка была знакома с моим комиссаром, а вот старик… Вероятно, тоже. Тогда вопрос: какого Чёрта вокруг этого мальчишки столько шуму? Он решил в лобешник Империи кинуть вызов с призывом к революции? Пока походит на то. Да не готовы к этому люди, не готовы. Никто не готов. Империя может стереть или ликвидировать по щелчку пальца, если такой приказ отдаст наш любимый Инспектор или кто-то ещё из провластных. Надеюсь, собрание назначили не для этого».       Неприметно для остальных шагая по коридору к большому залу, в котором он ни разу не был, Винс удивлялся от того, насколько же много среди наблюдателей стало молодёжи. То и дело он встречал на пути очередную компанию из парней, едва окончивших Академию или какой-нибудь техникум. «Неужели сейчас жить настолько невыносимо, что они в таком юном возрасте обратились вот к такому уровню заработка часов? Или как дебилы набрали займов, а теперь расплатиться не могут? Не вижу повода для существования причины, по которой кто-то сюда мог бы прийти по собственному желанию, либо же этот кто-то на голову отбитый. Вот только Империи от этого плюс – тупым и слабым управлять намного легче, чем и занимаются свыше. Наблюдатели стали податливыми, мягкими, как сопли, ей-Свет. И вот на этом стоит безопасность государства, серьёзно? Да в сравнение с этим даже Дэрри и её ровесники лучшие из лучших. Вот только, не знаю, наверное, хорошо, что качество орудия для ликвидации и стирания просело – гляди, и тиранить народ меньше станут».       В зал вошли далеко не все – сидели на местах единицы, среди которых оказался и Винс, обычно снующий где-то в толпе. «Сесть нужно где-то посредине, не спереди и не сзади, но и не в самом центре. Думаете, я не в курсе, что зал напичкан прослушками, которые потом сам Инспектор изучает? Не на того напали, я старого знаю пятнадцать лет. Надеюсь. в этот раз он не будет до меня докапываться и бузить своими занудными речами и предложениями вернуться, − Винс расположился в абсолютно случайном месте, сразу же вооружившись телефоном, чтобы проверить и отправить в нужный момент сообщение. Пока в одном месте собраны почти все обеспечители безопасности Империи, бить нужно в другое, и он не мог упустить шанс воспользоваться таким случаем. Винс был в курсе, что на охране останутся сотрудники Кабинета Безопасности и Полиции, но вот полномочия наблюдателей исполнять будет некому. Он ждал середины – начало срывать было неправильно, Инспектор бы попросту отменил событие, конец – тоже, сорвался бы и не рассказал. Спонтанный план, всё без подготовки, но… − сиять будет как Новогодняя Ночь в фейерверках. Посмотрим, как сработает. Если получится, я расцелую её при встрече», − он бы улыбнулся, да только подозрительным казаться не хотел.       Спустя пять минут зал кишел наблюдателями разного статуса и возраста, переговаривающимися меж собой до прихода начальствующего, вопреки всем ожиданиям, не опоздавшего, появившись незаметно для всех из дверей возле сцены, а не как обычно выходя из самых дальних рядов.       Войд держал руки за спиной, шагая как по секундам, держа рядом с собой ещё двух в чёрной форме. Было так странно… Кавински еле-еле не уронил челюсть на пол, узнав в одной невысокой фигуре рядом знакомую… «Что она вообще тут делает?! И какого Чёрта рядом с Войдом?! Что за?! Нет, стоп, подождите, она же его дочь, а он говорит, что у него никого нет, но вот она прям перед всеми стоит… Конечно, я даже не сомневался, что скрывая лицо за очередным шлемом, − но теперь уже составляющим защитной формы спецподразделения. – Блять, я просто не могу с неё. Что это за хуйня?! Если она сама пытается помочь мне найти информацию о прошлом отца, но вот прямо здесь, блять, стоит с ним рядом, что это ещё значит?!» − всё его негодование было видно по лицу. Рядом, то ли на зло, то ли на счастье, оказался старый знакомый Винса – Питер.       − Кавински, ты чего так лицо казишь? – он иногда разговаривал странными словами, понимаемыми не всеми.       − А, Питер, здравствуй… − тихо сказал, не отрывая взгляда от сцены, на которой пока проводилась предварительная подготовка – какие-то технические неполадки. – Да я вот понять не могу, что рядом с Инспектором делает эта… Девушка.       − Какая? – старик был немного слеповат на дальние дистанции.       − Да вот же, смотри, слева от него, − Винс наклонился к чужому плечу, указывая взглядом направление. – Увидел?       − Да, но отчего ей там не стоять?       − В смысле?! – шипя, но тут же закрывая самому себе рот. – Ты её знаешь?       − Нет, но почему она просто не может быть служащей, как и все мы здесь? – Питер не понимал, из-за чего Винс так заостряет на этом внимание. Он говорил тихо, совершенно спокойно и даже едва слышно, что, впрочем, было хорошо. – Девушки давно работают в силовых структурах, я уже не удивляюсь – в моё время это было редкость. Значит она заслужила это звание, раз ещё и стоит подле Инспектора.       − А вдруг, м-м, она его дочь? – Винс надеялся увидеть в лице Питера хоть намёк на то, что он хоть что-то понимает или знает.       − Не уверен, что это возможно – насколько мне известно, он не женат и никогда не был. И он не из тех людей, кто оставил бы женщину матерью-одиночкой. – «Балда ты, Питер, это Войд сам был отцом-одиночкой». – Хотя, кто знает – он же воспитывал одного юношу, ставшего Главным Секретарём – кто знает, может, эта девушка такая же? И с чего ты вообще взял, что она именно дочь?       − Я… Я просто предположил, думал, вдруг ты знаешь.       − Если твой страх смерти меньше, чем любопытство, то можешь и сам спросить… Всё, покончим с этим разговором. – Питер выпрямился, став внимательно слушать речь.       Кавински не сводил взгляда со сцены, намереваясь сделать фотографию, да только это было запрещено на подобных мероприятиях, и он пока не имел столько смелости, чтобы направлять её на Инспектора.       Проверив микрофон, Войд начал свою речь:       − Уважаемые служители Империи, служители народа, я приветствую всех вас сегодня на внеплановом собрании, которое я вынужден был организовать из-за обострившейся в мирных кругах ситуации. Если вам не было известно о предыдущих случаях задержания двух граждан из числа Сообщества поэтов, прошу ознакомиться с делами подробно, номера дел выведены на экран, − на большом белом плато над головой говорящего высветились чёрным совмещения из букв и цифр, к ним же были прикреплены быстрые коды для перехода. – Суть дел я изложу кратко, но настоятельно рекомендую прочесть каждому из вас при первой же возможности. Оба этих представителя гражданского общества прочли на литературных выступлениях стихотворения, смысл которых противоречит идеологии Империи и направлен на побуждение остальных граждан к развязке мятежей, бунтов и организованных восстаний. Поэты мало того, что осмелились написать подобные строки, но они огласили их на большую аудиторию. Призыв к действиям, подрывающим основы власти и порядка в Империи должен пресекаться сразу же, в идеале – допущение такого непозволительно, что необходимо пресекать уже в корне. – Зал слушал Войда даже без того, чтобы искусственно создавать вид внимания – фальшь легко было бы раскусить – Инспектор обладал отличным зрением благодаря имплантам, да ещё и чутьём, выработанным засчёт многих лет алгоритма в Полиции. – Я прошу вас отныне и впредь обращать большее внимание на общественные события и мероприятия, на встречи и письма, которые пишут некоторые граждане, порой, не представляющие никакой повышенной опасности. Ранее предполагалось, что особое внимание нужно уделять только гражданам с классами доверия ниже уровня «F», но сейчас я полагаю, что мы должны поднять планку до уровня «Е», при необходимости охватить и уровень «D», − слушатели были явно не в восторге – увеличение объёма алгоритма никогда не проходило бесследно для наблюдателей, работающих в две смены, обязанных подписывать соглашение на привлечение к алгоритму вне нормированного рабочего дня. После того, как Корпус разросся, правила о надбавках, премиях и сверхурочном алгоритме локально были подвержены изменению – платить стали намного меньше, чтобы обеспечить выплату всем, хотя и крошечную. Кавински ничуть не завидовал этим беднякам, у которых почти не оставалось времени на жизнь и существование вне этого проклятого офиса. – Мы нем можем допустить того, чтобы в Империи развилось движение любителей свободы и раздора.       «Как же интересно, что он смёл это под одну гребёнку, − Винс усмехнулся, скрестив руки, незаметно уточнив время на часах, включив экран смартфона. – Мне даже интересно, как она будет осуществлять задуманное. Но раз согласилась, значит сделает – другого выбора у неё нет».       Ещё несколько минут – Винс отправляет сообщение на её номер, как по таймеру слышится череда взрывов. Трясутся стены, люди обращают внимание на них и на потолок, но здание продолжает стоять – нет ни огня, ни дыма.       Инспектор замолкает, выходя из-за кафедры для выступления, прислушиваясь и грозно смотря по сторонам. Тут же он немедленно начинает отдавать приказы:       − Вывести из здания мирных людей, весь персонал и посетителей, эвакуировать в ближайшие больницы, если необходимо! Первое Подразделение направляется со мной на нижний этаж, где, предположительно, произошёл взрыв! Выводите гражданских – ставьте блокировку на двери, никого не впускать и не выпускать! – мужчина на ходу говорит. Ведя за собой людей в чёрном, которые солдатами идут за ним, держа наготове огнестрельные оружия и щиты, опустивши на лица шлемы, за которыми их личности оставались бы и дальше неизвестными.       В это же время весь Корпус Наблюдателей поднимается на уши – им не привыкать находиться в подобных ситуациях, вот только они и наводят ещё большую панику одними лишь своими словами:       − Взрывы и в Северной промзоне!       − Да и на Восточном объезде, где-то на мосту!       − Пишут, что в Центре тоже!       Моментально срабатывают уведомления почти на всех телефонах – новостные каналы разрываются от новостей.       Корпус моментально рядами выходит всем составом из зала, направляясь к своему месту алгоритма – именно сейчас они важны, как никогда. Связь с Кабинетом Безопасности устанавливается почти сразу – они призваны делать то же самое, а совместные усилия в подобных ситуациях – лучшее решение, наиболее эффективное. Служащие несутся к своим местам, занимая компьютеры и включая все сети отслеживания, чтобы понять происходящее или найти причину. Клацают мышки и кнопки клавиатур, все нервно переглядываются между собой и создают гул. Звонки поступают со всех возможных источников – несмотря на ревущую сирену и систему безопасности, сработавшую из-за взрывов, никто не перестаёт уходить с места, зная своё предназначение.       Кавински ожидал совсем не этого, он мечется взглядом то до Питера, который зовёт за собой, то до девушки, которая медленно уходит через ход за сцену, абсолютно не торопясь.       − Винс, да чего ты стоишь? Там люди в опасности, а ты ещё мешкаешься?!       − Мне вообще не до людей, у меня другое дело, - бросая старика, он бежит против толпы и через половину актового зала до сцены, чуть не спотыкаясь и почти падая пластом на ступени, но успевая ухватиться рукой за перила, сохраняя устойчивость и продолжая нестись вперёд.       Он догоняет едва-едва, крича вслед:       − Что ты сделала?!       − То, что ты и просил – создала для тебя шум. Надеюсь. твои ребята всё сделали правильно, − отвечает, не оборачиваясь, стоя в тени около двери, ведущей на выход.       − Я не просил устраивать теракт во всём городе! – шипит тот.       − Кавински, я не собираюсь вредить собственным же людям. Ты просил лишь создать шум – ты его получил. Поспеши, они ещё долго будут искать причину взрывов, от которых был только звук.       − Стоп, ты?.. Как так громко? Как настоящий…       − Может быть, я научу этому и тебя когда-нибудь, а пока – удачи, − она кошкой проходит через узкий вход.       Кавински летит следом, но как только выходит на улицу, не видит вокруг ни души, озираясь как потерявшийся. «Я тоже надеюсь, что мои ребята всё успеют».       День продолжается напряжённо – все службы безопасности корпят несколько часов над тем, чтобы найти следы преступления, но всё безуспешно. Очевидцы около эпицентров лишь говорят о том, что слышали такой же громкий звук откуда-то со стороны, и следователям остаётся только ходить по радиусу, слушая одно и то же при опросе. Это бесит Войда ещё больше – он не знает и не понимает, что ещё сделать, чтобы успокоить население и удовлетворить требования от других ветвей власти, требующих объяснений.       Кавински возвращается на место своего прошлого алгоритма, делая вид, что пытается так же обеспокоенно помочь в ситуации, но думает вовсе не об этом: «Бобби мне написал, что забрал нужное, у Антона всё в порядке тоже, Хэнк и Минни всё перевезли, значит и прошло дело как по маслу. И, оказалось, нужно было всего-то попросить организовать фальшивый взрыв, чтобы переключить внимание.       Он не испытывает ни трясущихся рук, не смотрит с замиранием сердца на монитор, пытаясь стать тем, кто соберёт частички пазла воедино и сделает прорыв для общего дела. Кавински работает и даже не напрягается, иногда отвлекаясь на сообщения, действительно стоящие его внимания – от команды о том, что процесс идёт.       В конце дня, прощаясь наконец с монитором, в который он смотрел уже часов пять, Винс остановился на своё имя, прозвучавшее от Питера:       − Винс, а Винс… Ты выглядишь спокойным, как покойник, − старик странно посмеялся, что вызвало лёгкую брезгливость. – Я вот, что предложить хотел, − теперь они уже стоят вровень, среди полупустого офиса.       − Чего такое?       − Не хочешь сходить поесть да выпить? Сегодня так напряжённо было, я бы хотел, чтобы ты составил мне компанию.       − Ну, − задвинув руку за голову и быстро поразмыслив, нужно ему это было или нет, Винс согласился, кивнув и пожав плечами. – Почему бы и нет? Только в обычную пельменную я не пойду, куда ты ходишь, − Кавински совсем не в восторге был от пищи в упомянутом заведении, да и было много вариантов лучше.       − Хе-хе, нет, я другое хотел предложить, − старик улыбается, думая то ли удивить, то ли впечатлить, − знаешь клуб такой – «Библиотека»?       − Ну знаю, бывал.       − Айда туда?       − Ну, неплохой вариант, пойдём, − тогда он не знал, насколько затянется эта вечерняя прогулка и как долго придётся плестись за стариком.       − Питер, ну не могу я играть в эту ерунду, − изнывая от скуки, произнёс блондин, отодвигаясь от стола. – Зачем ты меня заставляешь? Я же сразу тебе сказал, это плохая идея, − Винс бесился оттого, что не мог обыграть собеседника в шахматах, а проигрывать он не любил, наверное, больше всего в жизни. За столько лет игра в чёрно-белые фигуры ему так и не полюбилась, несмотря на то что была стратегической.       − Ну прошу, Винс, постарайся!.. Ну ты же даже запомнил, как ходит большая часть фигур!       − Ну и к чему мне эта информация? Тут из стратегии просто скучный и нудный расчёт, никаких статов и характеристик, абсолютно ничего. Для жизни полезность почти нулевая. Я бы мог сейчас лучше книжку по фэнтэзи прочитать, там и то от реальной стратегии больше б оказалось… Но нет же, торчу тут с тобой, старый пердун, − сказал, как отрезал, уткнув в свою щёку кулак. – Игра с тобой похожа на какую-то пытку.       Старик сощурил глаза, зацепившись за слово:       − Ты же знаешь, Кавински, что игра в шахматы едва ли похожа на мои пытки, − улыбаясь почти как маньяк.       Скривившись, тот ему ответил:       − Мог бы и не напоминать, у меня тоже не лучше были… Что у тебя вообще такого случилось, что ты решил меня пригласить играть в эту дурацкую игру? – в момент весь азарт из потерявших из-за жизненных испытаний блеск глаз исчез, Питер поставил локти на стол, схватившись ими за голову и уставившись стеклянным взглядом на шахматную доску.       − Ты не понимаешь, наверное… Я… Я убил его… − с сипотой. «Как же тебя штырит, старик, ещё секунду назад так кичился своими навыками».       − Чего? Пса опять какого-то сбил что ли?       − Не-ет… Нет, Винс, я такого человека убил, − по интонации стало ясно, что к этому человеку Питер испытывал восхищение. От его слов даже стало смешно. Человек, лет пятнадцать проработавший наблюдателем, буквально убийцей и ликвидатором, так переживал из-за чьей-то смерти?       − С каких пор какое-то убийство буквально убивает тебя, а? – с улыбкой, вполне способной назваться мерзкой. Но каламбур не привел старика в чувство, что уже заставило поразмыслить над словами и сбавить темп. – Вообще, всем обычно нравятся мои каламбуры, − попытка сгладить углы казалась ужасной, но не для Кавински, любившего чёрный юмор.       − Послушай, ты… Ты же просто не понимаешь. Для меня это оказалось не просто работой. Мне пришлось убить… Своего друга.       − Это чего, того старикана, который с тобой в эти шахматы играл раньше? – «Кажется, я припоминаю одного деда из его рассказов». – Кхм, ну, вообще… Питер, мне жаль, мои соболезнования, − ничуть не было искренне, но собеседника волновала далеко не искренность, а просто то, чтобы его слушали и слышали.       − Как мне жить теперь с этим?.. – Винс не хотел сейчас становиться психологом для человека, с которым знался и общался по случайности, не хотел и вспоминать о своём плачевном опыте привести жизнь в порядок, поэтому, осознавая, сказал не самое душевное:       − Ну-у, заведи себе питомца, там?.. Ну или новое хобби. Только вот, − заговорил как бывалый, − боюсь, коллега, это навсегда с тобой.       − Ты поэтому ушёл из наблюдателей, да?.. – с с печальной улыбкой и надеждой.       − Ха-а, не-а, я ушёл просто потому что мне надоело, а вот ты сейчас не сможешь уйти, поверь.       − Почему ты так уверен?       − Да никто просто тебя не отпустит, пока не выжмет все соки, ты же это и сам понимаешь, с этим делом ты до самого конца. Но, вообще, после твоего друга до просветления тебе не далеко, − он стал использовать высокие слова, но не в их высоком значении. – Питер, ты скоро станешь таким же, как я, и поймёшь, что граждане рассматриваются Империей просто как детали механизма, очень сложного и перегруженного. Вот только деталька сама по себе элементарна и легко заменима. Когда ты это осознаешь и поймёшь, то сможешь упаковать чемоданы и валить из Корпуса. – Кажется, знакомому такие метафоры и стиль подачи информации вообще не понравились, он в секунду нахмурил брови и начал отчитывать Винса уже сам, подскочивши:       − Знаешь, мне плевать, какие у тебя там защитные механизмы, насколько у тебя толстая кожа, потому что я никогда в такого человека не превращусь!..       − Да сядь ты, − напряжённо, успокаивая разыгравшиеся эмоции. – Слушай, наблюдатели – тоже шестерёнки, тоже заменимы, и заменяет их сама Империя – либо доводит, либо делает это напрямую. Если наблюдатель не стабильный, то его заменяют, всё просто. Вспомни несколько смертей с прошлого года – а ведь люди были вовсе не новичками. Я удивлён, что ты это не понял, потому что возраст должен говорить об обратном, но, видимо, нет, тут нужна пластичность.       − А ты что, стабильный, раз от скуки ушёл? – старик был несколько недоволен, что его ставит ниже себя человек намного моложе, да ещё и такой разгильдяй, каким казался Кавински.       − Конечно, − без толики веселья.       − Всё, что ты делаешь, это шатаешься по клубам и флиртуешь с кем попало и играешь в игрушки, как малое дитя, − с целью ткнуть щенка в его же туалет.       − Ну, отчасти, ты тут прав, этим я занимаюсь стабильно… − с усмешкой. «И ещё кучей других вещей, о которых ты не в курсе».       − Для тебя это всё как шутка какая-то?.. Свет, как ты вообще стал наблюдателем?       − О-о, Питер, это же такой заезжанный вопрос, все мы знаем, как попадают в наблюдатели, причём все без исключения.       − Ага, − высокомерно, − то есть ты знаешь, как я попал в наблюдатели?       − Ну, примерно знаю, но в подробности не вдавался, мне такое не интересно. Долги? Угадал? Ха-ха, так ты тоже купился на эту замануху от властей? Может, у тебя ещё были мысли о том, что сможешь быстренько заработать и уйти, да? А потом идёшь уже на сделки с совестью, а не самим собой, верно? – он походил на беса, на того противного мелкого рогатого чертёнка, который с улыбкой маячил перед лицом и хихикал от того, что ты не можешь его поймать, бесишься, лишь больше стараешься, а попытка всё провальнее и провальнее. Питер смотрел в наглое и самодовольное лицо и раздражался с каждой фразой и надменным словом всё больше, по итогу не выдержав и крикнув:       − Да ничего ты не знаешь! И уж тем более обо мне! Ты не знаешь, в какой ситуации я был! – «Ох. Какая отчаянная попытка доказать, что ты не такой, как все, что тебе тоже было больно и сложно! Да кому ты вообще сдался со своими оправданиями? И кому ты такое говоришь… Как будто бы я тебя не понимаю». Винс был спокоен, понимая, что ещё больше внимания, чем они уже привлекли, им просто запрещено получать.       − Питер, успокойся и, будь добр, прекрати привлекать к нам внимание. Не дари чьим-то ушам ещё больше удовольствия, чем они уже поимели.       − Ладно… − выдохнув. – Но и ты не говори о вещах, о которых не имеешь ни малейшего понятия.       − Ты меня вообще не слушал, да? Я тоже наблюдатель, и предыстория у нас с тобой одинаковая. Исключения – единицы, но нам не суждено было ими ни быть, ни стать. Убийство кого-то близкого это твой промежуточный типичный этап, − «Которого мне удалось-таки избежать, не наделяя этим статусом ни единого человека в своей жизни». – Но ты не переживай, он рано или поздно закончится, вопрос только в том, чем: уходом с алгоритма или, хах, из жизни?       − Богини, да ты просто чудовище… − Питер окончательно разочаровался в знакомом, которого искренне считал адекватным.       − Ну-у, вот мы и пришли к самому началу разговора… Что ж, убедишься во всём потом сам, − Кавински медленно встал, потягиваясь, − Ты уж прости, но для шахмат я явно туповат, доиграй партию с кем-нибудь другим? Бывай, − махнув на прощание рукой, Винс первый раз за всё время как согласия пойти на эту дурацкую совместную выпивку вздохнул свободно.       «Свет мой, я старикану так в уши нассал, что он больше никогда меня не позовёт на эти злоебучие шахматы, которые я терпеть не могу. Да и, ну ёмае, он не того человека выбрал, чтобы душу изливать – я не платочек и не слюнявчик. В чём-то я, конечно, не врал, но это не главное. Главное. Что я сейчас свободен, а банда всё сделала и без меня – не думал, что так проблематично контролировать процесс, когда играешь в шахматы с сентиментальным дедом. Он знал, на кого шёл, и к чему это может обязать, и должен был пятьсот раз подумать, кого выбирать в друзья. Моих можно было бы ликвидировать давно, если бы я вечно не прикрывал их для своего же блага. Ну а если поймались – сорян, ребятки, тут мои полномочия всё. Я давно был морально готов к тому, чтобы при приказе, убить каждого из них, кого прикажут, и не сожалеть».