Действительно мило...

***

Уже какой-то раз Уэнсдей просыпается в своей постели не одна. Нет, что вы, она не против насчёт этого. Вот только… Пушистые уши все время щекочут её нос, шею, щёки. Казалось бы – приятное ощущение чего-то мягкого вместо подушки, но «приятное» – это не то описание, которое обычно использует Аддамс. Скорей всего…отвратительно. Хотя вы должны знать, что на самом деле все куда более мелодично, чем можно сказать на первый взгляд. Семестр начался, а значит, появился большой шанс снова увидеть её занудную соседку Энид Синклер. Конечно же любой бы поверил такой чудачке, как Уэнсдей, что она ни капли не ждала их встречи. Только лишь самой Уэнсдей Аддамс известны собственные мысли, которые закрыты на ключ в жутком чулане её воображения. Два стука, и она не дожидаясь ответа, открывает двери. Никого нет. Какое же жалкое чувство. Уэнсдей это нравится. Практически ничего не изменилось с её ухода, даже черная лента, которая в самый первый её день в Неверморе делила это помещение на две части — «страна милых игрушек» и «мрачная сторона писателя». Она проходит ещё глубже в комнату и идёт на свою сторону, к тому столику, на который снова ставит коробку с печатной машинкой. Тот роман был дописан, но это не значит, что она закончила на этом. Ещё даже не начинала. — Уэнсдей! — Неожиданный и внезапный звонкий голос кого-то знакомого не пугает темноволосую девушку, но все равно начинает наводить на тело жуткую дрожь. Уж очень она рада видеть этого человека, а точнее белоснежного волчонка, который когда-то спас её от хайда. Чего Аддамс точно не ожидала, так это врезавшегося в нее более высокого человека, от чего она падает спиной на свою не застеленную кровать. Голова встречается с подушкой, а глаза открываются, устремляясь прямо в голубое небо. — Энид? — Немного изумлённо вырывается из уст Уэнсдей, когда она видит перед собой не только знакомые голубые глаза, но и выделяющееся клыки девушки перед ней. Это точно Энид, больше она не знает такого оборотня, который мог наброситься на неё также, как это делает Синклер. Несмотря на неприязнь к тактильной связи, Аддамс не отталкивает от себя блондинку, как это делала в первые дни их встречи, а только даёт доступ, чтобы оборотень уткнулся своим носом в её бледную шею. Немного щиплет от таких редких взаимодействий, но она может потерпеть. Руки вокруг её талии только лишь сильнее сдавливают и так миниатюрные изгибы темноволосой. — Энид, ты сейчас мне все лёгкие отдавишь… Продолжай делать это. — Твои эти «мрачные» предпочтения портят момент, — фыркает она и всё же отстраняется, но не полностью. Энид продолжает заглядывать в шоколадные глаза своей подруги, и усмехается, на показ выставляя свои клыки. Синклер поднимает голову, когда чужие руки касаются лица. — Что делаешь? — Исследую твои зубы, — отдалённо отвечает Аддамс, проводя большим пальцем по основанию правого клыка, и останавливаясь на его кончике. — Хочу проверить, как лучше их вырывать, чтобы не причинить тебе боль. — Эй! Не трогай моё имущество, — Энид хмурится, но не пытается сопротивляться. Наоборот, ей даже немножко приятно, когда холодные тонкие пальцы ведут дорожку от одного острого зуба к другому. — И как? — Плоскогубцы тут не помогут, это точно, — спокойно хмыкает девушка, через небольшое количество времени убирая пальцы с челюсти блондинки. — И все же ты должна слезть с меня. — А… Прости! — Энид как покорный же щенок, отстраняется от девушки и сбрасывает ноги с кровати. Их зрительный контакт не прерывается до сих пор. — Я скучала по тебе! Уэнсдей молчит. Не любит она говорить такие вещи, но… И все же стоит меньше пользоваться этими милыми словами. Уж сильно они начинают надоедать ей. Лучше бы она лежала под гильотиной, чем слушала, как из ее уст выходят такие вещи. — Вещь тоже скучал по тебе, — как и в прошлый раз отвечает, отводя взгляд. — Он в сумке. И как только руку упомянули, она открыла сумку и выбежала оттуда. Упав на кровать рядом с ними, Вещь и Энид фирменно поприветствовали друг друга, ударившись кулачками. — Надеюсь в этом семестре мы не будем искать какого-то серийного убийцу, Уэнсдэй? — Мимолётная усмешка на губах девушки даёт Энид ответы на все следующие вопросы. — Ладно. Всё-таки кому-то нужно защищать тебя от очередных монстров. — Быть убитой какой-то тварью было бы мерзко… Мне понравилось бы, — произнесла Уэнсдей, от чего получила недоверчивый и презрительный взгляд. — Ладно, отдохнуть в холодильнике для замораживания трупов было куда ужаснее. — Боже, Уэнсдэй… Сделаю вид, что не услышала! Они наконец-то занесли все свои вещи в комнату, и снова воссоздали атмосферу двух разных миров. Приятные, но и не очень хорошие воспоминания нахлынули на них горой, перенося снова на полгода назад, когда они вместе выиграли матч, разгадывали загадку хайда и вместе одолели это чудовище. Знать, что монстром был человек, который считался близким, грустно, а ещё неприятно вспоминать, что Уэнсдей целовалась вместе с Тайлером. Когда Аддамс рассказала об этом на следующее утро, что-то внутри Энид совершило болезненное падение с огромной высоты. Снова эти воспоминания заставили когтям появиться вместо ногтей. Синклер почему-то не могла успокоиться и спрятала это явление за подушкой. Лёжа на кровати, она смотрела на потолок. Уэнсдей снова что-то печатала, пока Вещь мирно лежала на стуле, рядом с Энид. Повернув голову, она посмотрела на спину темноволосой. Последняя, наверное, уже поняла, что ее сверлят взглядом, но обращать внимание на это почему-то не намеревалась. Встав с кровати так, чтобы не разбудить Вещь, Энид без особого усердия пройтись как можно тише, подошла к девушке за печатной машинкой из-за спины, и упёрлась лбом в тонкое плечо. Дрог. Вот что она почувствовала, когда решила сделать такое неосознанное действие. — Почему не спишь? — Голос Уэнсдей, как всегда, тихий, но прекрасный на слух. Можно услышать сарказм и грубость в его тоне, но Энид знает, что все это – ложь. — Кошмары наверное заждались. — Звуки, когда ты нажимаешь на эти кнопки не дают уснуть, — Синклер соврала. Ей наоборот нравилось это звучание, к которому она давно привыкла. Просто не было веской причины, чтобы объяснить всю ситуацию. — Тебе бы тоже не помешало лечь в кровать. — Роман сам себя не напишет, — бросает она в ответ, и у оборотня появляется ощущение дежавю. Энид чувствует, как тело под ее кожей напрягается, и мысленно усмехается. — Иди спи, щенок. Пока я не достала из своего набора скальпель и не перерезала тебе сонную артерию. — Если это сделают твои руки, то моя мечта сбылась, — отвечает блондинка, не забывая делать свой голос более низким и кокетливым. — Я не лягу спать, пока это не сделаешь ты. — Как я говорила, я ничего не буду делать, пока не напишу несколько листов, — небрежно ворчит Аддамс. — Что ты делаешь?! В следующие секунды по комнате разносится совсем редкий визг, ведь исходит он из уст самой спокойной и устрашающей Уэнсдей Аддамс. Энид даже удивляется, скрывая это за ухмылкой. Если бы в этот момент кто-то зашёл в комнату, он бы увидел, как Синклер в свадебном виде держит на руках Уэнсдей, которая ещё и сопротивляться пытается. Вот это вот неожиданность какая-то. Но тут Аддамс понимает, что у неё нет шансов. Её держит чертова девушка-оборотень, которая хоть и не отличается мускулатурой, но может поднять что угодно, включая кареглазую девушку. Попытки сопротивляться прекратились, пока Энид несла девушку через пол комнаты, чтобы наконец-то добраться до кровати. Когда оборотень опускал Уэнсдей на кровать, та инстинктивно вцепилась в шею, чтобы не упасть. Тело коснулось матраса, который прогнулся через момент. — Зачем ты…, — не успевает Аддамс договорить, как ее притягивают к себе сильные руки, и прижимаются к своей груди. Это лишает ее дара речи, хоть он и мгновениями назад был невелик. Низкое рычание доносится со стороны Энид, и темноволосая поднимает свою голову, чтобы увидеть, как на макушке оборотня появились уши. Неосознанно Уэнсдей сглатывает. — С зубами тебе ещё и когти подстричь, Синклер? — Лучше спи, пока эти когти не впились в твою милую шейку, — грозно прорычала в ответ Энид, упёршись своим подбородком об макушку кареглазой. — Завтра делай со мной, все что душе угодно, а сейчас мы будем спать. — Хотя бы иди на свою кровать…, — что-то тёплое ползёт по её шее прямо до кончиков ушей и щёк. Неужели она краснеет? Уэнсдей Аддамс, любительница могил и некрофилии, краснеет? Лучше бы её распилили, как в том представлении фокусника, только уже настоящей пилой. — Не отпущу, — совсем не знакомый низкий тон со стороны оборотня, и девушка может позабыть о своём безразличном отношении ко всему плохому. Потому что, да простят её духи мёртвых, ей это нравится… — Закрывай глаза, и спи. Всё. Через несколько минут, Уэнсдей всё-таки решает послушать оборотня, чье лицо сейчас хмурей самой черной тучи над городом. На следующее утро она просыпается из-за ощущения чего-то мягкого на её щеке, и открывая глаза замечает, что уши ещё не приняли свою обычную форму и теперь утыкаются в её лицо. Уэнсдей Аддамс впервые находит что-то действительно милое…