Бар "Уставшие души"

      В пустыне, откуда ушло само время, затерянный в темных песках и бурях, скрыт от взгляда Мироздания маленький бар. Его нельзя найти по картам. Про него не расскажет сарафанное радио. Его вывеска настолько истрепалась, что различить на ней название уже невозможно.       Скрип старых деревянных половиц и ветер за стенами — единственная музыка здесь. Песок, который заметает сюда, через щели, разбросан по полу и столикам поровну с пылью. Из освещения лишь свечи на стойке, а из работников один единственный бармен с неизменной бабочкой на шее и в белой рубашке. В его руках всего один высокий бокал для коктейля, блестящий в неверном свете огоньков.       За стенами разбушевался ветер. Дверь хлопает о стену и в помещение вваливается молодой парень. Он с трудом закрывает дверь за собой, но внутрь все равно прорывается песчаный вихрь. Но, кажется, что бармена это не интересует совсем. Он лишь кидает на гостя один спокойный взгляд и выставляет на стойку потрепанный шейкер и парочку бутылок с цветными этикетками.       Паренек поправляет свой капюшон, откинув тот на спину, и стряхивает с темных волос песчинки, осматриваясь. Ему нравится тишина этого места и он идет к бару, опускаясь на стул. Бармен перед ним виртуозно смешивает коктейль.       — Вы знаете, — вдруг говорит парень, когда наконец-то пробует приторную с легкой горчинкой сладость, — я всегда считал, что мой дедушка, один из моих дедушек, настоящий герой. Легенда. Мне так о нем говорили. Да и я сам видел, что он силен и добр.       Парень отставляет коктейль и достает из кармана потрепанную фотографию. На ней едва улыбается молодой мужчина с небольшим хвостиком белых волос, а перед ним в вихре кружатся разноцветное конфетти и вырезанные из бумаги бабочки.       — Мой дедушка не любил говорить о своей молодости, но я совершенно случайно узнал, — продолжил парень. — Ведь тайное, когда-нибудь все равно становится явным. Так вот, я не хотел бы узнавать, но…              

***

      На чердаке давно никто не был. Коробки, покрытые паутиной и пылью, заброшенные сюда старые и ненужные вещи, игрушки, пакеты с одеждой — все это его не интересовало. Он помнил, что где-то здесь, среди хлама, который сюда затащили родители, был сундучок с маленьким замочком когда-то принадлежавший его уж ныне покойному дедуле. Мама говорила, что им всегда было запрещено его открывать и что дедушка, ее папа, злился, когда они пытались это сделать, и быстро пресекал любые действия.       Но дедуля уже как много месяцев покоился вместе со своим супругом на местном кладбище. Как романтично, прожив всю жизнь вместе, умереть практически в один день. Поэтому, оставив старый дом парню, его родители уехали отсюда поближе к морю. Теперь никто не мог запретить ему найти тут сундучок и открыть его. Обыскав весь дом и не найдя ключа, он вооружился отмычками, отыскал завалявшийся между коробкой с каким-то барахлом и ящиком со сломанными инструментами сундучок и спустился в гостиную, чтобы наконец-то раскрыть тайну дедули.       Провозившись с замком минут пятнадцать, крышка была открыта, а на мягкий ковер случайно выпало пару фотографий. На всех них были оба его дедушки, но каждый из них был молод и, казалось, светился от счастья. Перебрав все карточки, парень понял, что больше всего на них был изображен его дедушка-лис, как называли его другие — Девятихвостый или кицунэ. Реже они были на фотографии вдвоем с дедушкой-стихийником. И еще реже попадались изображения его одного.       Под ворохом фотографий и парочкой смущающих любовных писем и записок, парень обнаружил небольшой блокнот с обложкой из черной кожи и с золотым тиснением букв-инициалов. Блокнот оказался рукописным дневником его дедушки-стихийника. Тот писал, казалось, обо всем, что его волновало и часто упоминал своего, тогда еще только ухажера, супруга. Одни записи веселили, другие повергали в уныние и печаль. И лишь одна заставила парня содрогнуться и захлопнуть блокнот, чтобы не осмеливаться продолжить читать еще несколько дней, прежде чем любопытство пересилит собственные сомнения.       — Я мертв… — писал его дедуля.       … Я понял это в тот день, когда их всех убило то проклятье. О нет, это было не оно. А нечто страшное, о чем мне даже думать страшно. Я был там и лишь чудом спасся. Теперь я понимаю, что нет. Мое тело мертво, а душа навеки обратилась холодным осколком. И только ожег, каменная корка, напоминание о встречи с тем ужасом, болит временами столь сильно, что есть во мне сомнения, а мертв ли я или все это происки моего умирающего сознания? Неужели все это наказание за грехи мои? За все те зверские и жестокие дела, что я творил в мире своем? Неужели я буду вечность терзаться? Уж лучше бы я искупил вину, погибнув рядом с остальными…       … Я дурень старый. Совсем так глупо пропустил года его немой любви ко мне. Я так замкнулся на своих страданьях, что едва не погубил его. Теперь я его пара. И этим знанием я сам себе подписываю смертный приговор. Я не люблю его. И я не знаю какого это, я не любил никого никогда. Я мертв. Права была Лилит, я хуже демона любого, но если это мое бремя, то я готов солгать ему и положить свою свободу на плаху его жизни. Он должен жить. Ведь он так молод. Его душа чиста, как и его совесть. Как мог он выбрать в пару такого как я?..       … Я… Я чувствую тревогу. Не знаю, может запись эта будет последней, но я даже рад. Я так надеюсь, что умру, оставив наконец весь этот мир. Я больше не могу терпеть его тепла, его нежности, его касаний и улыбок. Я больше не хочу разыгрывать, что мне он интересен, что теплится во мне хоть что-то кроме чувства долга и ледяного безразличия. Надеюсь, завтра та тварь заберет последнее, что делает меня живым мертвецом…       … Так странно, я читаю все, о чем писал прежде и кажется, что это был не я. Тот же почерк, тот же стиль, но не мои слова и мысли. Я умер и вернулся к жизни. Я наконец-то жив и целостен. Я заново прожил младенчество, детство и взросление. И вроде бы я стар, но молодое тело и ум заставляют меня чувствовать все то, о чем я никогда не знал. И вот, сейчас я проживаю пору буйного юношества. Такие чувства я не испытывал никогда. Я полагаю, что к нему, к тому, который ждал так долго, терпел мой холод, теперь я чувствую все то, что должен был еще почувствовать тогда. И я стремлюсь к нему. Хочу узнать, насколько жарко будет мне в его объятиях и как сладки будут его поцелуи. Но он сторонится меня. О его взгляд, полный боли. Боюсь, что он узнал обо всем, что в прошлом было между мной и им…       … Сегодня день особый. Точно, ведь я забросил писать. Прошло так много времени. Я снова взрослый и ко мне вернулась вся моя неугомонная сила. Но сейчас не об этом. Сегодня особый день, ведь сегодня я сделаю его своим. Точнее предложу ему. Но я ведь знаю, что он не откажет. Я хоть и моложе телом теперь, но воспоминания мои при мне. Поэтому я попросил нашего кузнеца-ювелира изготовить прекраснейшие кольца для нас. Сегодня я наконец до конца заставлю его поверить в искренности своих чувств. Я покажу, что я люблю его и больше не причиню той боли, какой причинил. Он принял меня и мое прошлое. Принял таким, каким он был. Простил мне геноцид, жестокие убийства и пытки. Все то, что я не мог простить себе уже много лет. А главное, что он простил мою ложь и мое безразличие к нему. Я так его люблю. И я так рад, что спас его тогда, согласившись стать его парой…       — Я знал его всю свою жизнь. — говорит парень, аккуратно водя пальцем по старой фотографии. — Я считал его своим героем. Но мог ли я представить, что он был тем, кто, не задумываясь убивал тех, кто ему не понравился? Что он не любил и лгал моему второму дедуле? Нет. Не думаю, что и мама знала о его прошлом. Только они двое — он и его супруг. Они прошли через такое количество боли и страданий.       Парень одним глотком допил коктейль и поморщился.       — Я чувствую себя в смятении. Но он мой любимый дедуля. Пусть даже он не всегда был героем, я думаю, что смогу принять его прошлое, — спрятав фотографию, гость натянул капюшон на голову и встал. — Мне нужно будет время, но у меня оно есть.       На стойку легла помятая купюра. За стенами затихла буря, и ветер больше не завывал. Парень вздохнул и поплелся на выход. Его путь лежал через тяжелое принятие горькой правды о том, кого он ставил себе в пример и кого любил. Быть может он никогда не сможет сделать этого и до конца своей жизни будет мучаться сожалением о том, что узнал. А может принятие поможет ему прожить жизнь счастливо, показав ему пример настоящей любви, прошедшей через все препятствия, подброшенные судьбой.       Бармен убрал бокал. Одна за другой затухли свечи, погружая бар во мрак. Затих ветер. Все замерло. Заснуло в ожидании следующего гостя и следующей истории.