Проклята с рождения

США. Южная Дакота. Двадцать лет назад. - Карен… прости, прости меня, - содрогаясь от рыданий, бормотал мужчина, стоя на коленях у могилы. С фотографии на надгробной плите мирно улыбалась красивая молодая женщина со светлыми волосами. - Прости, что не смог уберечь тебя от всего… Прости за семью, которую я не смог тебе дать… Мужчина пригубил давно початую бутылку дешёвого виски. Напиток обжёг горло, и охотник зашёлся кашлем. Он выглядел очень усталым: глаза блестели от слёз; глубокие морщины, избороздившие лицо, делали его похожим на старика, коим он не являлся; сине-чёрные круги залегли под веками; взлохмаченные изрядно поседевшие волосы грязными редкими прядями спадали на лоб. Его рубашка была мятой и очевидно не свежей, джинсы порваны на коленке и испачканы. Он выглядел ужасно. Но даже снаружи его состояние было намного лучше того, что было внутри. Он распадался на части. Он умирал. - Господи, прошу тебя, помоги мне…. Помоги, если ты есть! Неужели я не имею права просить твоей помощи? Я служил верой и правдой, истребляя зло! И это… - мужчина указал рукой, держащей бутылку, на могилу, - это моя награда? Моя жена? Та, ради которой я жил вопреки всему остальному?! Он кричал на всё кладбище, не обращая внимания на людей, озирающихся на его вопли. На улице было темно, хотя часы показывали три пятнадцать дня. Надвигалась гроза. Какая-то пожилая женщина обернулась на несчастного, с сожалением и горечью покачав головой. - Бедолага, - пробубнила она себе под нос. Поднялся сильный ветер, принудивший осенние листья закружиться в лихорадочном танце, оббегая всё кладбище. Люди поспешно покидали своих усопших родных и близких. И только несчастный забулдыга продолжал сидеть на коленях у могилы, щедро отхлёбывая из бутылки. Грянул гром, и спустя мгновение первые капли несмело коснулись земли, будто пробуя её на ощупь, узнавая, захочет ли та принять их. И, получив согласие, дождь начал свою очистительную миссию, смывая усталость с кусочка планеты. Но, переусердствовав, он вскоре превратился в сильнейший ливень. Мужчина, осушив бутылку до последнего глотка, нагнулся к мраморному памятнику и прильнул на мгновение губами к фотографии. Попрощавшись с женой, он кое-как поднялся на ноги, попытался сделать шаг и тут же поскользнулся на размокшей земле, упав на спину. Это его вина. Он допустил это, позволил демону завладеть его любимой женой, смыслом его существования, его вечным счастьем… Он не хочет больше жить. А какой в этом смысл? Он не справился. Он провалился. Но как высока цена за ошибку… «Бобби, но я же твоя жена, как же так?» - вспоминал мужчина слова, сказанные его супругой. И вроде бы это была она: её светлые волосы, её лицо, её глаза, её голос. Только всё это было лишь отголосками настоящей Карен. В глазах блестел зловещий огонь, обычно ухоженные аккуратно собранные волосы были растрёпаны, лицо искажала гримаса, улыбка больше походила на оскал, а голос… Он стал скрипучим, тон был издевательским, противным. Демон смеялся над убитым горем мужчиной. Черноглазый знал, что тот предпочтёт убить свою жену, нежели оставит в плену этого дьявольского отребья. Бобби всё же встал на ноги и неуверенной походкой направился прочь с кладбищенской земли. Ноги вязли в грязи, сам он весь вымок. Минув ворота, на которых большими буквами возвышалось, как проклятие, слово «КЛАДБИЩЕ», мужчина обернулся на тропу, которая привела его к выходу, будто бы прощаясь. Бутылка из-под виски опустела, а посему была вышвырнута куда-то в сторону. Ветер уже пробрался под мокрую одежду, обжигая холодом кожу. Сердце неистово билось, словно в припадке. Охотника страшно лихорадило, мысли путались, сбиваясь в одну неразборчивую кучу различных потоков дум. Прошлое, настоящее, будущее – больше ничего не имело значения. Теперь всё утратило свой смысл. Цель? Его целью была совместная с Карен жизнь. О какой цели теперь может идти речь, если все дни напролёт он проводит в этом месте, где собрались те, кто навсегда покинул свой дом и близких? Те, кто уже никогда не смогут обнять своих родителей, детей, любимых, свершить месть или исполнить предназначение? Всё напрасно. Его существование свелось к одному – вечному пьянству и горю. Ему больше ничего не нужно. Ни-че-го. Мужчина брёл по тёмным улицам, понурив голову, полностью погрузившись в себя. Не замечал ни проезжающих машин, не пробегающих мимо людей, спешно пытающихся спрятаться от ливня. Он шёл уже на автопилоте по проторенному пути в захолустье, именуемое баром (что было очень преувеличено). Добрался до мигающей вывески, толкнул дверь, вошёл внутрь. Сегодня у барной стойки снова был Митчелл. Опять будет читать нотации. Всё равно. - О, Бобби, пришёл-таки. Я уж думал, что в такую дрянную погоду уважишь жену и останешься дома. Хоть один день бы не надрался. - Не твоё дело. А если и так, у меня и в доме кое-чего припасено на чёрный день. Так что не переживай. - Да у тебя все дни чёрные. Куда уж чернее, - поддел бармен. - Ты бы лучше трепался меньше и налил мне как обычно. - Слушай, Сингер, может, не стоит? Ты только погляди на себя, - Митчелл кивком указал на охотника, - на тебе ведь живого места уже нет. На кого ты похож? Лучше бы в руки себя взял, вернулся бы снова к работе, навёл порядок в жизни. На тебя смотреть уже страшно. Ты мужик-то хороший. - Какая тебе разница? Я не совет пришёл просить! Когда понадобишься – я дам знать. А пока будь добр, делай свою работу, пока я на тебя не донёс. Слышал, босс тебя в последнее время не жалует, а тебе семью кормить надо. Митчелл покачал головой и бросил с досадой в ответ: - То, во что ты превратил свою жизнь… Не думаю, что Карен бы этого хотела. Имя жены как электрическим разрядом пронеслось по телу Бобби. Он разъярённо посмотрел на бармена и, ударив по столу, заорал: - Да что ты понимаешь?! Ни черта! Её нет! Моей Карен нет больше!!! Мужчина тяжело дышал, вцепившись пальцами в барную стойку. Музыка в помещении стихла, и все взгляды устремились к нему. - Чего уставились? Тоже есть, чему меня научить? Помочь желаете? - Бобби, ты, - начал Митчелл, но Сингер прервал его. - А ты помолчал бы лучше. Терпеть не могу, когда твоя смена. Охотник поднялся со стула и направился прочь из бара. Сегодня явно не его день. Уже больше месяца все дни – не его. Когда Бобби добрался до дома, ливень сменился мелким дождём. Он вошёл в дом и сразу повернул в кухню. Из шкафчика над плитой достал новую бутылку, открыл крышку, сделал глоток. Он уже почти не чувствовал вкуса. Так привык изо дня в день к одному и тому же. Из кухни в гостиную, к камину. Там развёл костёр и сел подле него. Мужчина смотрел на огонь и думал о демоне. Он надеялся, что тот корчится в аду в бесконечном круговороте пыток, мучаясь каждую секунду своего существования, в то время как его жена перебирает пальцами по мягкой траве райского сада. Он просто верил. От этого становилось немного легче. Так, за всеми этими мыслями, Бобби и уснул, сидя в мокрой насквозь одежде у камина, опрокинув бутылку на ковёр. Вокруг было светло, а потом буквально ниоткуда возник дом. Их дом. Оттуда раздавался женский голос и детский смех. Мужчина направился прямо туда. Отворив дверь, он оказался в просторной комнате, где спиной к нему стояла у детской кровати блондинка в белоснежном платье. Она качала кроватку, откуда доносился звонкий смех. Бобби словно оцепенел. - Карен? Это ты? Женщина обернулась. Увидев того, кто позвал её, она широко улыбнулась и кивнула. - Но ты ведь… мертва, - еле произнёс ошарашенный охотник. Карен вмиг изменилась в лице. Дом растаял, комната исчезла вместе с ребёнком, всё погрузилось во тьму. - Зачем ты говоришь так? Зачем, Любовь моя? Она медленно направилась к мужчине. Подойдя ближе, она взяла его ладонь в свою и прижалась к ней щекой. - Я так скучаю… - Я тоже, тоже скучаю, - слёзы одна за другой прокладывали дорожки по покрытым морщинками щекам. - Разве ты не хочешь такой жизни? Меня, детей? - Хочу, Карен, очень хочу. - Мы ведь ещё можем всё это иметь. Я могу вернуться к тебе. - Вернуться? Я не понимаю. - Просто впусти меня. Тогда я никогда тебя не покину. Просто скажи мне «да». - Конечно, конечно «да». Всегда было «да», им и останется. Я никогда не смогу расстаться с тобой. - Этого и не нужно. Ты всё сделал правильно, Любовь моя, - женщина улыбнулась, а её образ стал растворяться в лучах яркого белого света, который растворился в Бобби, войдя в него.

***

- Ну, проходи, - произнёс мужчина через плечо своей спутнице, проходя в дом. Он бросил ключи на полку, снял с себя куртку, повесив её на крючок. Следом за ним вошла светловолосая женщина средних лет. Её лицо просто струилось добротой и нежностью. Она повторила за своим спутником, повесив пальто рядом с курткой хозяина дома. - У тебя тут уютно, хоть и не очень убрано. Не любишь гостей? - Вроде того. Проходи в гостиную. - Спасибо. Оказавшись в комнате, она огляделась. Старенький диван, накрытый пледом, письменный стол, заваленный книгами, незажжённый камин, на котором также громоздились книги, а по бокам шкаф, в котором был всё те же книги – всё, что находилось вокруг. Ах да, ещё напольные часы с маятником, угрожающе раскачивающимся из стороны в сторону. - Тебе виски или, быть может, просто пива? - А больше в твоём доме ничего не найти? - Ну, вин двадцатилетней выдержки нет точно. Гостья засмеялась и ответила: - Тогда мне пива. - Уже несу. Мужчина вошёл, держа в руках две зелёных бутылки из стекла, наполненных хмельной жидкостью. - Хозяин из тебя не очень радушный. - Для кого как, - с улыбкой ответил тот. - У тебя так много книг. Любишь читать? - Долг службы. - Да? Интересно. И про что эти книги? - Про всё на свете. - Прямо обо всём? - Ну, почти. - Я взгляну? - Как пожелаешь. Женщина двинулась в сторону письменного стола, провела пальцами по деревянной столешнице, дотронулась до старой обложки толстенной книги, на которой серебристыми буквами было написано «Обряды экзорцизма. От кельтов до скифов». - Экзорцизм? Это когда лечат от демонов или что-то подобное, да? - Да, что-то вроде. - Не думала, что ты таким увлекаешься. - Читаю на досуге. Гостья устремила взгляд дальше и наткнулась на грязно-серую тряпку, в которую было что-то завёрнуто. - Что там? - Ах, это. Обычный пистолет. - Зачем он тебе? - Нравится стрелять. - И в кого же? - В дичь, конечно. - Можно? - Пожалуйста. Женщина развернула материю. Там на самом деле лежал пистолет, а рядом, здесь же, несколько патронов и одна пустая гильза. Пули сверкали, ловя свет от лампы, как будто это… - Серебро? – удивившись, спросила приглашённая. - Да. Пули собственного изготовления, - с гордостью заявил хозяин. - Необычно. А гильза? Зачем здесь? - Я сентиментален. Храню как трофей. Возьми себе, - мужчина улыбнулся и добавил, - на память. - А что, мы больше не встретимся? - Просто возьми. Чтобы я мог найти тебя по нему. - А я теряться не собираюсь. Но спасибо. Это… необычно. Мне даже нравится, - гостья взяла гильзу, трепетно прижав к груди. - Это замечательно, - хозяин дома ближе подошёл к своей спутнице. - Что будем делать дальше? – как бы невзначай поинтересовалась та. - Что предложишь, Маргарет? - Даже и не знаю, - кокетливо улыбнувшись, ответила женщина. - Есть пара вариантов, - уловив её настрой, подхватил мужчина. Он обнял её за талию и коснулся её губ своими. Всё, что успела она прошептать, было одно лишь слово: -Бобби… США. Южная Дакота. Наши дни. Все, кто находятся со мной в комнате просто молчат, пытаясь переварить услышанное. Кастиэль стоит возле Бобби, с тревогой смотря на меня. А я? А что я могу ответить? Ничего. Я даже не знаю, как ко всему этому относиться. - То есть, ангел обманул тебя, воспользовавшись твоим положением? Просто прикинулся женой, придя во сне и получив приглашение на «вечеринку»? – в своей манере поинтересовался Дин. - Получается так. А потом он подтёр все воспоминания о том, что он делал, будучи в моём теле. Внушил мне, что я всё то время пил, не выходя из дома. Помню, я видел потом эту женщину. Она приходила ко мне домой. Я тогда подумал, что она сумасшедшая, накричал и прогнал её вон. Она сказала, что её зовут Маргарет. Спросила, помню ли я её и нашу ночь. Естественно, я сказал, что понятия не имею, о чём она говорит, и что мне некогда говорить с ней. А Маргарет сказала, что беременна от меня. Тогда я совсем опешил. Стал орать, как сумасшедший. Сказал про покойную жену, про то, что только недавно перестал пить и начал выходить на люди, и это просто невозможно само по себе. Велел ей катиться куда подальше и издеваться над кем-нибудь ещё. Она расплакалась. Ответила, что не думала, что я тоже окажусь таким же, как и другие. Но что ребёнка она всё равно выносит. И когда-нибудь он найдёт меня и станет моим напоминанием о том, как я бросил её. Будет моим наказанием и болью, какую испытала она сама. Больше я никогда не видел её. Даже забыл потом об этом случае. Я ведь и подумать не мог, что эта женщина не лгала мне. Только как к этому всему относиться… Получается, я предал Карен, изменив ей. - Бобби, но ведь это был не ты, - мягко поправляет его Сэм. - А никто не хочет спросить у меня, что я чувствую? Почему-то, всё происходящее до жути выводит меня из себя. Они все тут жалеют только Бейсболку. Но никто не спрашивает у меня, каково сейчас мне? Зная, что мой отец совсем меня не желал, а моя мать унижалась, стоя у его порога, в то время, как я уже росла у неё под сердцем, даже не зная, что мне уготовано. Она, никому не нужная, брошенная, как я однажды, осталась одна, вместе со мной и болью, которая сопровождала её до самого конца. - Кристи, но не одной тебе сейчас не легко, - отвечает мне Дин. - Да? Думаешь? Знаешь, всё, что я помню о своей матери, которую просто смешали с дерьмом «божьи посланники», так это то, что рассказывали мне в приюте, когда я подросла. Они говорили, что меня принесла женщина. Она выглядела нездоровой. Очень несчастной. Еле добралась до дома малютки тогда. Она попросила служащую взять меня. Сказала, что очень больна и у неё никого нет. У меня на шее висела эта дурацкая гильза на цепочке. И мама сказала Рейчел, что работала в ту смену, что с помощью этой идиотской хрени я смогу отыскать своего отца, - я не могу сдерживать слёзы, и истерика полностью завладевает мной. Громко всхлипывая, я продолжаю говорить, не давая никому сказать, - и что в итоге? Я нахожу того, кто биологически является моим отцом, но фактически им не является и вовсе не рад меня видеть! Который в этот самый момент мечтает о том, чтобы меня здесь не оказалось! Да пошли вы все к чёрту! Я бросаюсь к двери, но Дин хватает меня за запястье. - Кристи, послушай… - Нет, это ты послушай! Все вы послушайте! Оставьте меня одну! Просто дайте мне побыть одной, чёртовы вы эгоисты со святыми душами! Я остервенело выплёвываю ему все эти слова в лицо и, хлопнув дверью, вылетаю прочь из комнаты. Лечу к лестнице, сбегаю вниз, резко распахиваю дверь в гостиную и тут же замираю. Я совершенно забыла о том, что у них тут сидит связанный Дьявол. Пожалуйста, кто-нибудь скажите, что я сплю. Пожалуйста… - Неплохой такой концерт ты им устроила. Этой вонючей шайке полезно иногда понервничать, - с ухмылкой заявил пленник. - Я бы на твоём месте молчала бы. Сидишь тут связанный, избитый и весь в крови. У тебя положение отнюдь не лучше, если не хуже. А будешь лезть, куда не надо, я и тебе устрою. Мужчина с наслаждением заливается хохотом и отвечает: - Милая, тебя совсем не смущает, с кем ты говоришь? - Да какое мне до этого дело? Ты и с места двинуться не можешь, а я должна бояться? Чего? Скажешь мне что-то обидное? Ну давай, дерзай. Хотя не думаю, что у тебя получится. - Да уж, острый язык явно у тебя не в Маргарет. - Чего? - Маргарет. Так звали твою мать. Я цепенею и не нахожу, что ответить. Кроме одного тупого слова: - Что? - Точно, не в неё. Твоя мать была очень умной женщиной. Я следил за тобой с твоего рождения. А потом узнал, что твоя мамаша собирается вырастить тебя и познакомить с отцом, а этого допустить было нельзя. Пришлось её убить. Хотел сам забрать тебя, пока мог, но позже ангел, который является твоим вторым папочкой, укрыл тебя заклинанием, пусть и ненадолго, потратив последние силы. Ангелы, что решили зачать ребёнка-нефелима, неизбежно подвергаются изгнанию, лишаясь крыльев и застревая в мире смертных. Они обречены из столетий в столетия скитаться, не обретая ни покоя, ни смерти. Но я всё же оказал ему услугу и убил его. А своим подданным приказал отыскать тебя. И вот, нашёл. Только не думал, что мы встретимся вот так. - Да вы все тут чокнутые… - Полагаешь, я сумасшедший? Может быть. Да только, я могу подарить тебя такую жизнь, о которой ты даже не мечтала. - У меня уже есть жизнь, о которой я ни то что не мечтала, даже не думала никогда. Что Дьявол может предложить мне такого, от чего я буду счастлива? - Ну, я не Дьявол, а Король Ада, это первое. - А что, есть какая-то разница? - Конечно же есть. - Да плевала я. Что там второе? Он ухмыляется. - Нетерпеливая. Мне нравится. - Ты скажешь уже или нет? Ты начинаешь действовать мне на нервы. - Второе – это власть. Безграничная, бесконечная, мощная. То, чего у тебя не было никогда. Я смогу обучить тебя всему. Ты будешь любить свою жизнь и то, кем ты являешься по своей природе. - И какой тебе в этом прок? - Мне? Ты станешь моей правой рукой. Моими глазами, ушами и руками. Моей верноподданной. Названной дочерью. Мы будем семьёй, которую ты всегда хотела. И я никогда не оставлю тебя одну. - Да, ты являешься королём по праву. Столько лжи я ещё не слышала. - А ложь ли это? Я помогаю тебе, ты – мне. Все в выигрыше. - Нет, ты в одном ошибаешься. - В чём? - Ни в чём, а в ком. Во мне. Я никогда не буду якшаться со злом, как бы жизнь меня ни помотала. Я достаточно повидала ублюдков! И ты точно один из них. Я это чувствую. - Кристи, - слышится где-то сзади, - Кристи! Кас врывается в комнату и, взяв меня за руку, тащит из комнаты. - Ты ещё пожалеешь, что добровольно не согласилась на моё предложение, милая, - кидает в мою сторону пленник. - Пожалеешь ты, - парирует Кастиэль. - Счастливых вам дней вместе. Пусть и не долгих, - усмехается Король в ответ. Мы выходим из гостиной и проходим в кухню. Кас с тревогой заглядывает мне в глаза. - Что тебе говорил он? - Сказал, что это он убил мою мать и предлагал мне счастливую жизнь. - Ты в порядке? - В порядке? Как сказать. Я даже не знаю, что я сейчас чувствую. Я как будто опустошена. Не хочу ни смеяться, ни плакать. Я просто устала. Слишком, слишком насыщенный день. Давай уйдём? - Уйдём? Куда? Здесь мы в безопасности. - Я просто не хочу тут находиться. Не сейчас. Пожалуйста, перенеси нас в мою квартиру. Я хочу сейчас побыть только с тобой. - Нужно остальных оповестить о наших планах. - Только давай без меня? Пожалуйста, я не хочу их видеть. - Да, хорошо. Жди здесь меня и кухню не покидай. - Ладно, только возвращайся скорее. Кастиэль ободряюще сжимает мою ладонь и уходит из кухни. Я слышу, как скрипят доски на лестнице от его шагов. А мысли в моей голове лихорадочно вертятся в бесконечной веренице. Я разворачиваюсь к мойке, беру стакан из шкафчика и наливаю себе бокал воды. Пью с такой жадностью, будто только что пробежала с десяток километров в поисках живой влаги. Всё идёт кругом. - Кристи, идём, - говорит голос из ниоткуда. Я давлюсь водой и, развернувшись, со злостью говорю: - Кас, когда ты уже научишься не пугать меня своими фокусами?! - Прости. Дин и Сэм не против, чтобы мы уехали на пару дней. Говорят, что и тебе, и Бобби будет полезно подумать над случившимся. - Можно подумать, я у них разрешения спрашивала. - Они беспокоятся. - Кас, давай больше не будем говорить о них. У меня уже переизбыток этой семейки в жизни. Просто перенеси нас домой. Он обнимает меня и всё как прежде – вспышка яркого белого света, небольшая головная боль. Я открываю глаза, и какое-то время перед глазами всё плывёт и кружится. Кастиэль крепко держит меня, пока я прихожу в норму. - Всё в порядке, - говорю ему я. Он просто молча смотрит на меня. - Чего? - Ты красивая. И мне жаль, что всё это случилось. - Это комплимент? - Я не знаю. Я лишь правду сказал. Я улыбаюсь. - Знаешь, кое-что нам сегодня не дали закончить. Я зря потеряла утро, но вот вечер… Думаю, мне это нужно. Я игриво улыбаюсь и обвиваю его шею руками. - Разве не устала ты? Я думаю, тебе нужно отдохнуть. - Глупый, именно это я и собираюсь сделать. Я привстаю на носочки и целую его в губы. Теперь он мне больше не сопротивляется, не отталкивает и не удивляется. Он отвечает на мой поцелуй, обнимая меня крепче. Его руки несмело опускаются на мои бедра. Это даёт результат – между ног всё сводит истомой и становится жарко. Я прижимаюсь к нему всем телом, позволяя своим рукам делать дело. Они пробираются под его плащ, скидывают его, находят пиджак смокинга, отправляют на пол и его. Кастиэль сбрасывает с меня рубашку, а затем отрывается от моих губ и молча берёт меня на руки. Я улыбаюсь, но молчу. Боюсь спугнуть его настойчивость и испортить момент. Он несёт меня в спальню, робко, несмело переступая порог. Кладёт меня на кровать и, смотря на меня сверху вниз, расстёгивает уже свою рубашку. А я не прекращаю смотреть на него. Когда с белоснежной материей покончено, и она падает на пол, я протягиваю руку к его галстуку, берусь за него и тяну к себе. - Иди сюда, - почти шёпотом произношу я. Кас послушно опускается рядом, а я беру инициативу в свои руки. Быстрыми движениями скидываю с себя майку и хватаюсь за пуговицу на его брюках. Расправляюсь и с этим предметом гардероба. Теперь из нас двоих я самая одетая. Кастиэль переворачивается и оказывается сверху. - Дай мне, - просит он меня, указывая на мои джинсы. Я, удивившись, улыбаюсь и киваю в знак одобрения. Он расстёгивает пуговицы, молнию и стаскивает с меня последнюю одежду. Мы остаёмся только в нижнем белье. Я отчего-то ужасно нервничаю. Но ведь я не в первый раз с мужчиной. Может, первый раз с любимым мужчиной? Да какая это любовь? Просто он очень мне нравится. Не думаю, что он питает ко мне тёплые чувства. Хотя… а вдруг? Нет, нет, не загружай сейчас себя лишними мыслями. Наслаждайся им. Я притягиваю его к себе для поцелуя, стягивая с него попутно трусы. Кастиэль немного дрожит, но тоже тянется в ответ к моему бюстгальтеру, пытается расстегнуть, но у него не выходит. Я улыбаюсь ему в губы, просовываю руки за спину, выгнув её, и расстёгиваю лямки, высвобождая грудь. Кас аккуратно спускает лифчик за бретели по рукам, а я его просто скидываю предмет нижнего белья куда-то в сторону. Теперь нас разделяет совсем небольшой лоскут материи на моих бёдрах. Кастиэль стаскивает с меня трусики, и они тоже отправляются в неизвестном направлении. Волнение мужчины передаётся и мне, и я тоже немного начинаю дрожать. Я прижимаюсь к нему сильнее, выводя на его спине руками узоры. Кас крепко целует меня сначала в губы, потом осыпает поцелуями моё лицо и шею. У меня уже нет сил терпеть, и я снова занимаю положение «наездницы». Я бросаю взгляд вниз и вижу, что его член уже наготове. Собственно, как и я сама. - Кристи, я никогда ещё… - Что? Ты серьёзно? – тяжело дыша, спрашиваю я. - Да, я ещё никогда не любил женщину. Ты – первая. Эти слова заставляют меня по непонятным причинам разгореться ещё сильнее. Я аккуратно беру его эрегированную плоть и медленно сажусь. Он заполняет меня и физически, и духовно. В комнате раздаются наши тихие стоны. Я чувствую волшебное единение тел и душ, наслаждаясь подаренным мгновением. Вверх-вниз, вверх-вниз. Мы двигаемся сначала медленно, затем Кас переворачивает меня на спину, входит в меня снова и начинает ускорять движения. Внутри всё горит, я впервые так быстро приближаюсь к оргазму. Кастиэль неумолимо нарастает темп. Он сам тяжело дышит. Его лицо покраснело, лоб покрылся испариной. Он наклоняется и снова целует меня. В этот раз с жадностью. Это невыносимо, я сейчас закричу. Всё это время я старалась молчать, закусывая губу, но теперь сил терпеть не было, и я стонала во весь голос. Толчок-стон, толчок-стон. Он кладёт руку мне на грудь, мой сосок упирается в его ладонь и становится совсем твёрдым от прикосновения. Кастиэль сжимает его, и я вздрагиваю. - Кас, я уже не могу… Ангел безжалостно ускоряется ещё больше. Быстрее, быстрее, быстрее. Дикий, неистовый оргазм настигает меня, я хватаюсь руками за его плечи, а мои ногти впиваются в его кожу. Я кричу, и сама пугаюсь своего крика. Мгновением спустя Кастиэль следует за мной и, выйдя из меня, тут же изливается, сопровождая всё стонами. Мужчина падает рядом со мной. Мы оба тяжело дышим, уставившись в потолок. - Кастиэль, - негромко зову его я. Он оборачивается ко мне, но я боюсь посмотреть на него. - Мне кажется, я люблю тебя, - произношу уже шёпотом. Он недолго молчит и отвечает мне: - Всё время, что был с тобой я, не понимал, что за чувства сопровождают меня всюду. Теперь понял. Он снова замолкает, и я всё же поворачиваюсь к нему. - Я люблю тебя. Тоже. Я улыбаюсь, а мои глаза заполняют слёзы. - Почему плачешь ты? - Не знаю. Я, наверное, счастлива… Я подвигаюсь к нему ближе, забравшись под одеяло, и кладу руку ему на грудь, а голову на плечо. Кастиэль тоже накрывается, и я забрасываю на него ещё и ногу. Он не возражает и, кажется, даже замирает. Его рука нежно гладит меня по голове. Я чувствую, как усталость берёт верх, и мои глаза начинают закрываться. - Только не бросай меня. - Я не думал об этом вовсе. - Нет, Кас, никогда не бросай. - Я сказал тебе уже. - Я посплю, ладно? - Я буду здесь. Буду охранять тебя и твой сон. - Спасибо. Я целую его в плечо и окончательно закрываю глаза, проваливаясь в глубокий сон. Этот день стал самым тяжёлым и, в то же время, самым счастливым и потрясающим в моей недолгой жизни. Спи, Кристи. Теперь неважно, каким будет твоё очередное завтра. Ведь это рассвет новой главы, новой жизни. Только, кто знает, к чему это тебя приведёт?