Делайте ставки

Такемичи Ханагаки сходит с ума. Он в этом уверен на все сто процентов, иначе как еще объяснить тот факт, что мир вокруг него рушится, кружится со страшной силой. Два знакомых лица расплываются и смешиваются в одно, единое уродливое грязное месиво, и вдруг резко исчезают, будто их никогда и не было. Вместо какофонии из цвета, бетона и металла Ханагаки видит лишь красный. Красный, красный, красный. Он, по логике вещей, должен бы чувствовать запах свежей, горячей крови, но чувствует отвратительный смрад мертвечины. Такемичи умирал так много и так часто, что такой исход должен быть даже естественным, верно? Ну а может и не верно, он не то чтобы шибко уверен в своих умственных способностях. И не умственных тоже. Он в принципе ни в чем уже не уверен. Совершая ошибку за ошибкой, он загнал себя именно туда, где сейчас находится. И похоже граблями он отстукал себе последние извилины, что решил ЕЩЕ РАЗ попытаться провернуть старый фокус в слепой (тупой) надежде, что хоть сейчас повезет. Держи карман шире, идиот. Чувствовать себя идиотом неприятно. Кому вообще такое понравится? Когда Такемичи в очередной десятый-пятидесятый раз нырял в прошлое за Майки и его тараканами, он уже и не надеялся на успех, и все же нырял. Забористо так нырял, с головой. Все это свистоплюйство попахивало мазохизмом не иначе, если бы не одно но. Сейчас как никогда Такимичи чувствовал вес возраста на своих плечах. Свои "первые" 26 лет он прожил, словно марофон пробежал - он летел вперёд, а жизнь пролетала мимо. Он бежал так быстро, что порядком подзабыл, а от чего он, в принципе, так удирает-то? Остановиться его заставила новость, ранившая не то чтобы в самое сердце, но куда-то в район селезёнки точно. Любовь прошла, увы, но воспоминания так просто не проходят, и впервые ему пришлось задуматься о том, что он оставил позади. Кого он оставил позади? А вот оглянуться на свою собственную он так и не успел - поезд и чужие руки решили за него все, и Такимичи (каким дураком был - таким и остался) пустился в новую гонку за чужие жизни. И ведь буквально, дохли эти гопники (додики) с каким-то упоением, все то им жизнь была не мила. Малолетние дебилы горели, мечтали на полную и неслись по жизни с таким остервенением, что их молодость похоже зажигала в Такимичи то, о чем он и сам позабыл. Он свою молодость просрал где-то там, на задворках памяти, куда уже и не хочется даже заглядывать. Он как будто и сам верил, что ему снова 14 и все проблемы никогда не наступали и не наступят.

Зря он так.

Попытке на пятой становилось все очевиднее - он тут застрял. Когда умер Кисаки его позвоночник пробил мощной волной леденящий ужас. Вдруг стало очевидно - все это такая ерунда, ему тридцатка лоб чешет, а пиздюку 14 всего было, он в жизни ещё не видел ни черта. Эта попытка была ошибкой, чудовищной ошибкой. Попытке на седьмой он обосрался так, что готов был поклясться, в следующей жизни он проснется уже блять седым, а три дырки в груди отдавать фантомными болями будут ещё много и много лет. Смотреть Майки в лицо становилось все труднее и труднее. Попытка номер какой-то там обрадовала чудесными подробностями о подтекающем колпаке Манджиро и его развеселом детстве. Он - взрослый мужик, стоит и смотрит на разодранное лицо Санзу думая лишь об одном - когда же это все закончится. С какого бы момента он не появлялся, сколько бы усилий не прилагал, все всегда заканчивалось одинаково. С какого момента ему начало становится все больше и больше плевать? В какой момент он начал сходить с ума и когда сойдет окончательно? По ощущениям, если сложить все скоки-поскоки, Такимичи мается этой дурью лет 30, не меньше. Взад - вперёд, туда-сюда. Ему суммарно под 60, он устал до ебаной сраки, и сейчас с такой скукой смотрит на дуло пистолета, которым Сано с постным ебалом тычет им в грудь, что Санзу начинает скрипеть зубам от подобного неуважения к своему "королю". "А ведь и правда, идиот" проползает грустная мысль, "сколько раком тут не прыгаю, а все хуйня получается. Что вообще тут можно сделать? Проще уж из Кисаки человека сделать чем тебя хотя бы до уровня обезьяны довести, честное слово." Такимичи вздыхает тяжело, он давно смирился с поражением и все же продолжал пытаться, уже заранее зная результат. Эта игра в героя изрядно затянулась. Возможно, именно сегодня ему стоит сделать правильный выбор и наконец отстать от бедного маленького монстрика что столько лет прятался за лицом его дорогого друга и дать ему полную свободу от всего? Если все равно ничего не изменится, то почему бы и нет? Может просто забыть это все как страшный сон и попытаться таки оглянуться назад, на себя самого - забитого, тупого и старого мужика (с подтекающим колпаком), вся жизнь которого похожа на сраную шутку? Манджиро щелкает предохранителем, но Такимичи даже не вздрагивает - рядом с этим упырем ему приходилось слушать звуки оружия постоянно, и целится ровно в лоб. "Ты сегодня особенно не церемонишься, Манджиро. Неужели совсем не соскучился?" Его собственный голос бесцветный, такой усталый и далёкий. Он знает чем все закончится, но зачем-то все ещё, скорее по привычке, продолжает говорить с ним. Он давно не ждёт того самого ответа. Того, на который он так надеялся раньше. "Я тоже скучал, Такемичи", "Все можно исправить, Такемичи", "Спасибо что сражался за меня, Такемичи", "Я помогу, и мы вместе справимся, Такемичи". Ох, боги, сколько бы он однажды отдал за такой исход. "Я предупреждал, чтобы ты..."

Но ничего не изменилось. Ничего никогда не меняется.

"Ой, блять, угомонись, а?" Манджиро тупо моргнул. "Ты меня заебал уже лет на сто вперед. Ну и толку я столько обещаний за твою жопу надавал? Таскаюсь теперь по времени - все ноги стоптал", он недовольно сморщил лоб, пытаясь хоть как-то облегчить головную боль, преследующую его уже лет сто. "Стреляй давай, быстрее начнем - быстрее закончим" По выражению лица Манджиро уже давно нельзя было понять, происходит ли за этими мертвыми глазами хоть что-то, проскакивает ли хоть одна мысль, но в этот момент можно было увидеть как на самом дне блеснуло нечто тоскливо-мягкое, отчаянно безликое, и тут же исчезло. "Да. Быстрее все закончим..." Под потолком грязной, недостроенной высотки грянул выстрел. Рыбьи глаза Непобедимого Майки моргнули раз, два и тело перед ним просто рухнуло, не сделав никаких попыток спастись. Санзу растянул рот в довольном оскале.

Возможно, его ошибка была в том, что он считал что лишь сходит с ума?

Он открыл глаза как-то слишком просто. Вот так взял и открыл, без головной боли, без тяжести во всем теле, без бесконечной усталости, которая преследует его уже целую бесконечность. Просто проснулся и все. Слишком просто. День прошел слишком просто. Он ел, ходил, на автомате отвечал что-то то там в школе и все никак не мог поверить своей удаче - в этот раз он открыл глаза пиздюком. Пиздюком. Он школьник, единственная проблема которого, это какого цвета выбрать футболку. У него всегда есть еда, платить за хату не нужно, и судя по всему, ни с кем из Тосвы он ещё не виделся даже. Удача. Ему наконец-то улыбнулась удача! Супер просто. Супер простые вопросы в школе, супер простой мисо суп,супер простая потасовка во дворе. Какая-то девочка осталась гундеть со своим другом там, а он, окрылённый такой простой детской свободой, несётся дальше. "Собрать собственную банду..." Мечтательно и благоговейно начинает Ямагуши. Нет, думает Такемичи. "Нет" Говорит Такемичи. И неожиданно, это оказывается не чем-то нечестным и неправильным. Ребята смотрят на него сложным взглядом, но никто особо и не против. Ямагуши и Макото дрочили его ещё неделю что он зассал, Аккун говорит что все в порядке, ведь они все ещё будут друзьями, а Такуя, храни его душу, тихо спрашивает страшно ли ему? О, Такуя. Он готов обосраться от страха. И все же. Это просто невероятно - все что нужно было сделать, чтобы избежать череды событий, топтавших его столько лет, это просто сказать нет. Ему потребовалось почти 60 лет жизни, чтобы научиться отказывать, и он собирался пользоваться этой новой открывшейся возможностью на полную. "Ох, ну и идиот." грустно подумал Такимичи, бросив унылый взгляд вслед уходящей девушке. Он слишком много времени провел в одном временном отрезке, потому совсем забыл о том, что было до. Когда Тачибана ему признавалась, он вообще особо не понимал, что делать в данной ситуации, а потому поступил так, как поступил. Она ушла, грустно улыбнувшись, и он ушел, потому что опаздывал на автобус. План был не то чтобы очень, он готов это признать. И все же, этой ситуации в нем, блять, быть не должно было! "Я и не знал, что в Тосве есть такой мудак!" Кто-то из толпы выкрикивает первым, и вот рокот бежит по орде народу в черной форме Токийской Свастики, пока они все не начинают грозно и с подробностями описывать, что они с этим подонком сделают. Такемичи чувствует, как ему становится дурно. "Ну так...И?" Он устал, он хочет домой и потому эти слова срываются с его губ так, будто в этой банде его слово все ещё что-то значит. Или уже? Ах, неважно. Быстрее, махните ему кто-нибудь рукой что он свободен, пожалуйста! "Чё ты там вякнул?" О. Ох, он знает этот голос. Вот так совпадение, это же его старый дружок - чертов смертник. Зря именно он открыл свой зубастый рот. "А в чем проблема?" Нянчиться с ними он больше не будет и здравый смысл покидает его светлую (нет) головушку. "Это правда. На нее не обижаются, либо исправляйте свое дерьмо, либо признайте ошибку. У меня нет никакого желания выслушивать от вас оправданий о том, что никто ничего не знал." Старенькая раскладушка с видеозаписью боёв Киемасы лежала перед Майки, но взгляды всех прикованы были ни к ней. Такемичи не мог и не собирался спасать их всех, но СВОИХ друзей он спасти ещё мог. План был прост, как и все в этой жизни, записать что творит Киемаса и показать Сано, и все будет сделано. Просто. Было бы, если бы Майки не сидел и молчал, как ебучая статуя самому себе. Это ужасно раздражало. "Послушай. Конечно, ты хочешь изменить мир, идти вперёд и вся твоя банда пойдет за тобой," Такемичи не совсем уверен что он несёт, но пока это звучит уверенно и важно, никому и дела не будет, что это полная херня, да? "но ты должен понимать, какую ответственность несёшь за них, в обе стороны." "Ты учить главу собрался?" Такемичи морщит нос. Дракен единственный, с кем бы он никогда не хотел пересекаться не потому, что он изгавнил ему нервы и душу, а именно потому что он всегда пытался помочь и поддерживал. Настоящий друг, которого он хоронил слишком много раз. Ещё одного раза он просто не выдержит, поэтому пусть Дракен останется там, в закоулках его памяти, а этот жуткий здоровенный тип остаётся здесь с Майки. Поэтому Такемичи сделает Манджиро последний подарок. Последний, самый последний раз он выполнит одно из данных ему обещаний. И поэтому, путешественник во времени набирает в лёгкие побольше воздуха и злобно орет: "Твою мать! Они все принадлежат тебе, ты же видишь? Они как дрессированные животные все! Скажешь им бежать и они побегут. Скажешь бить и они спросят кого, скажешь поджечь и один из них по-любому окажется со спичками, никто из них не спросит зачем и почему! Никто не перечит, не спорит тут с тобой, сосунком, прости Господи! Ты хоть понимаешь, дурень, что за ответственность на тебе весит, а? Они обасрались, а вина на тебе! Они полезли не на тех, а вина на тебе!" Его голос разносится над храмом и гремит, раскатывается, наполняя все пространство. Его волосы цвета вороньего крыла треплет ветер, а в синих глазах плещется уже давно поселившееся в них разочарование. Рот Дракена захлопывается так же быстро, как и открылся. "Понимаешь, или нет, обормот? Назвался самым сильным - останься им до конца, Манджиро!" Он разворачивается, все ещё пыхтя и бубня под нос, но все же чувствует успех. Теперь, все будет хорошо. Теперь все будет просто.

Не тут-то было ебать.

"С чего ты взял, что у тебя есть хоть какое-либо право мнение свое галимое высказывать главе?" Это какое-то издевательство. Что бы там Майки не хотел бы ему ответить за публичный нагоняй, ему это не интересно. Надо валить, и как можно быстрее. И больной разум выдает Такемичи ещё один придурковатый план. "А. Привет, Тетта." "Мы...знакомы?" "Да, а ты меня совсем не помнишь?" У Кисаки лицо зеленое, перекошенное и какое-то даже испуганное. Он упрямо и гордо топчет к Майки, но Такемичи видит. Видит как трясутся его руки. Смотреть на это и приятно, и смешно. Такемичи очкарика немного жаль, но принести его в жертву проще, чем оказаться ею самому. "Как же это возможно... Хотя... Мы так давно не виделись... Он меня совсем забыл..." С грустным мурлом он шепчет Чифую, сокрушаясь о забытой и похороненной дружбе, что не выдержала проверки временем, параллельно вытрясывая с какого-то длинного бугая сигарету, прекрасно зная что Чифую все передаст одному зубастому гавнюку. Даже сейчас его дорогой партнёр не подведет, поэтому он продолжает заливаться соловьем. "А ведь малыш Тетта такой умный, такой славный, но такой стеснительный. Ему бы просто среди людей быть, понимаешь? Всего лишь друзей, которые его никогда не бросят и вот тогда то он засияет." Как не крути, маленькая ложь никому не навредит. А если и навредит - главное не ему. "Ты замолвил за меня перед Непобедимым Майки, даже соврал что мы знакомы. А сейчас ты, залив моей правой руке глаза перцовкой, хочешь чтобы в "моем плане" не участвовал Казутора. Почему?" Кисаки выглядит если не впечатленным, то хотя бы заинтересованным, но Такемичи знает, что внутри он буквально от страха готов помереть. Хитрый говнюк. Ханма отхаркивается на полу, Казутора - в полном ахуе. Его можно понять, но Такемичи не хочет. Он больше не хочет никого понимать. "Возвращаю долг." Он смотрит в глаза Казуторы, но там нет ничего. Там пусто. Этот Казутора ничего не осознавал, он ещё ничего не понял. Он тот еще говнюк, напоминает мыслишка в голове. Он убьет человека. И сам за это умрет, напоминает другая. Как-то это все не просто. "Я стану величайшим гопником в Токио." Объявил Кисаки Такемичи в спину, будто кидая перчатку, ожидая дуэли. "Удачи? А я подумываю еще пожить в этот раз." Уныло ответил Такемичи. Ему давно драки перестали быть по душе. "Почему соврал Майки что знаешь меня?" Очкастый напирал, багровая. "А я и не врал. Я тебя знаю." В жизни у Кисаки была прямая цель - стать лучше Ханагаки, и тогда Хината поймет. Она все сразу поймет и выберет его. Но план, почему-то, трещал нещадно. Ханагаки на все,что связано с гопниками, реагировал с кислой, совершенно незаинтересованной миной. На всех в Томане он смотрел с мягкой тоской, с которой смотрят на генетических уродцев, которые ничего не понимают в жизни и оттого радуются, и избегать их старался на максимуме. Когда же засланные казачки прошлись по средней школе Мизо и отчитались, что с Хинатой они в исключительно дружеских отношениях и встречаться с ней Ханагаки и не собирался, Кисаки почувствовал, как где-то у него под носом происходит страшное наебалово, но сколько бы он не вертел головой, так и не увидел где. Его план, отлаженный и безупречный, рассыпался на глазах и он ничего не понимал. Ничего.