Делайте ставки

"Все здесь конченные, готов поклясться чем угодно." Такемичи уже не понимает что именно вылетает из его рта, но в одном он точно уверен: это работает. Кисаки на одной из машин выглядит напуганнее и раздраженнее обычного, Баджи смотрит на него загнанно и стыдливо. Готов поспорить на что угодно, именно так он смотрит своей матери в глаза после получения табеля. Манджиро, ради всего святого, выглядит как Мыслитель. А Майки не должен так выглядеть, Майки думает то с трудом. Такемичи орет уже минут двадцать, с чувством и тактом. Он прошёлся по всем и каждому, и, видит бог, он ждал этого долго. Он шел лишь проверить, там ли Казутора, и что бы вы думали? Естественно, он блять там. Довольный, скачет как горный козел и перочинкой вертит. Ради этого его и Чифую отпиздили как сидоровых коз? Ну уж блять нет. Поэтому получается, как получается - наперекосяк. Ханма опять отхаркивается на полу от перцовки, Казутора опять в полном ахуе и с красным ухом - дотащить его как-то же надо было сюда. Смертник лишился ножа, не самым правда стандартным способом. Все же если что-то можно сделать просто, то лучше так и сделать. Как объяснить злобному маленькому мальчишке что смерть - это ахренеть как страшно? Все верно. Познакомить их лицом к лицу. "Нож." "Я тебя помню, ты тот полоумный, который орал..." "Нож, Кейске." "Чё нож?" "Вынь из своего кармана нож и дай его мне, Кейске. У меня есть для тебя фокус." Не так и важно откуда этот незнакомый пацан знал его имя, или где у него лежит нож. Важно то, что мальчишка, очевидно слабее его, неожиданно смотрит на него так, будто пешком прошел через ад и умудрился вернуться. Как-то запоздало пришла мысль что фокус ему не понравится. Чтож, следовало ее послушать, тишина на пустыре резко сменилась дикими орами. Клыкастый засранец с ножом в боку и огромными глазами таращиться на него, будто только увидел. "А теперь я начну."голос Такемичи неожиданно невероятно легко перекрыл все остальные. "Твои мысли, Кейске? Тебе нравится умирать? Советую пока не тратить силы," заметив трепыхания со стороны Баджи предупредил он, "они тебе ещё пригодятся. Это больно верно? Не самые приятные ощущения. Советую их запомнить. Навсегда, Кейске." Такемичи вздохнул устало, протяжно. Когда этот кошмар закончится? Он так отвык от этого, что сегодняшний вечер выжал его словно лимон. "С тобой мы закончили, теперь... Не вынимай нож, кретин, я вызвал скорую ещё до прихода сюда. Вынешь нож - истечешь кровью, не дури. Теперь, вы. Все вы!" С праздником, Манджиро. Сегодня вы все получите по подарку. Если что-то можно сделать просто, то лучше так и сделать. Когда оценка по биологии начала походить на что-то неприличное, и Кисаки притащился к нему домой после школы с трясущимися руками и злобным взглядом, заявив что пришел помочь, Такемичи просто его впустил. Очевидно, после того, как он пырнул человека на глазах в двух банд, шевелиться очкастый должен куда аккуратнее. Но вот для Ханагаки это не более чем привет из прошлого. Неприятный, да, но какой уж есть. Поэтому он налил чай, вытащил столик, аккуратно (а то этот педант сраный гундеть начнет) разложил учебники, пособия и тетрадки и выжидающе уставился на пришедшего. "Вещай" "Что?.." "В общем, я ничего не понимаю начиная с этой темы, и вот это тоже не совсем понял," Такемичи продолжал тыкать в темы на страницах учебника, "И... Тебе футболку может дать?" "Чего? Зачем мне твоя футболка?!" "У тебя лицо красное. Жарко?"любезно поинтересовался путешественник во времени. Ему не было жарко, это очевидно. Он был красный от злости, но если вовремя сыграть дурочка, количество проблем, которые при этом можно избежать, станет просто запредельным. "Не нужна мне твоя футболка! Мне нужны ответы. Ты сказал что знаешь меня, и это ложь!" "Нет. Ты Кисаки Тетта, и ты влюблен в мою подругу, вот и все." Кисаки казалось, что он задыхается. Это невозможно, просто немыслимо. Этот упырь сидит и улыбается ему. Чай ему протягивает, гад. Он не понимает. Откуда он это, блять, вообще вынюхал? "О, вот таблицу ещё проверь, верно я сделал или исправить, добавить надо чего?" Боже, нахуй он к нему припёрся. Кисаки злится и всеми правдами и не правдами пытается тянуть из Ханагаки информацию, но пока что только Такемичи тянет ему нервы, причем невероятно искусно. Он смеётся со всех оскорблений, ловко уходит от ответов и совершенно не интересуется его мнением о таких важных вещах, как планы на вечер. "Идём." Кисаки не собирался идти, потом передумал, потом передумал ещё раз. Он много раз передумывал, пока не оказался в зале с сырным попкорном в руках. Фильм оказался дерьмовейшим, о чем он поспешил оповестить голубоглазого парнишку, а он поспешил согласиться. "Вообще, потенциал у идеи был, жаль они все испоганили. И саспенс в начале был хорош, под конец, конечно..." Забавно. Они могут вести диалог, не гавкая друг на друга.Возможно, Кисаки не так уж сильно и злится. Сходить в кино со своим давним врагом, что может скрасить скучный вечер лучше. Иногда Такемичи кажется что в одной из жизней Чифую его укусил, иначе объяснить откуда взялась эта тяга к дерьмовым планам он просто не может. Но план и правда прост - он устал. Он хочет передышки, она нужна ему. В этой жизни все было ясно, как божий день, так почему он так устал. Иногда ему казалось, что все пролетает мимо и он не успевает даже кончиками пальцев схватить, прочувствовать то, ради чего захотел остаться в первую очередь. Ту самую юность. Любовь, восторг, спонтанность, волнение. То, что когда-то подарила ему Тосва, Тосва же и вырвала с корнем. Но стоило ему сделать лишь шаг к одноклассникам, сверстникам и он тут же пытался сделать десять назад. Громкие и суетливые, они раздражали и утомляли его, хоть он и никогда не посмел бы сказать это им в лицо. Это не их вина, это он надломился в своей бесконечной гонке. Но в этот раз, он не проиграет ее, ведь даже не заявил об участии. В этот раз, он не более чем зритель, жующий попкорн и медленно, медленно чинящий себя сам. "Да," без проблем согласился Такемичи."фильм и правда дерьмовейший." "Я тебя знаю." Слова Майки для кого угодно - статус, поддержка со стороны Свастонов, признание. Но для Ханагаки он звучат как приговор. Теперь он сам понимает в полной мере, что испытал Тетта пару недель назад. "Все верно, я ведь принес запись..." Он начинает осторожно, прощупывая почву, надеясь что это лишь несмешная шутка. "Нет. Я знаю тебя, Такемичи." Ох, любимая шутка этого мира - его жизнь. "Я помню.. мелкие детали и... Я помню не многое. Но, кажется, это очень важно. Ты понимаешь?" Нет. Он не понимает, он не хочет. Он прожил эту жизнь уже на половину не за этим. Не затем, чтобы его друг, его Командир, его, когда-то самый важный человек во всей жизни, стоял здесь и смеялся. Смеялся над тем, как сам его же протащил через года беспросветного ада! Что? Что именно он помнит? Как они были друзьями? Как были врагами? Как были всем или ничем? Что он, блять, вспомнил? Его лицо, имя, дом, друзей, форму, преданность, глупость, надежду, правду, силу, слабость? Что!? Такемичи пытается хоть как-то успокоиться, но выходит паршиво. Его чувства, его любовь и боль принадлежит им. Они начались здесь, прямо тут у храма. И он надеется, он готов помолиться прямо тут, чтобы они закончились. Закончились, и наконец-то дали ему жить дальше. Чтобы все сново стало просто. "Ты понимаешь?" Он понимает. Всегда и всех понимал. Всегда старался заглянуть дальше их душ, их мечт. Он не многим от них отличался, такой же идиот которому уготовлена участь мусора. Который никогда не знал как жить эту жизнь, никогда не стремился к богатству и славе. Просто ещё один из толпы ещё одних. И все же. И все же вместе они могли, они были чем-то большим, лучшим. И он не мог это отпустить. Не мог просто забыть, он жил и дышал прошлым. Недосягаемое и далёкое, для него оно не более чем точка отсчёта. И все же, спустя столько попыток, и ему пришлось смириться. Все ушло. Ничего не вернуть таким, как он это помнит. Это тупик. "Ты понимаешь?" Такемичи понимает. Он помнит ту боль, то отчаяние, что он испытал когда все же отдал Майки приглашение на свадьбу, будь оно не ладно. Этот Майки уже другой, в этом не осталось ничего, за чем он шел столько лет. Но дело ведь не в этом да, Такемичи? О, конечно же нет. Дело в том что любил он его. Манджиро, со всеми его истериками из-за флажка и полу мертвыми от дикой ярости, клокочущей где-то внутри, глазами. Он любил его, и это все ещё он, прямо перед ним. Целящийся в него из пистолета. "Пожалуйста, боги, помогите мне! Пожалуйста, дайте мне все забыть, дайте мне жить." Такемичи не знает, когда молился в последний раз, но это не важно. Ничего из этого не важно. "Понимаешь?" Такемичи поднял голову и только сейчас заметил взгляд. Очкастый наверняка наслаждается шоу, проскочила тихая мысль. "Он что, смотрит на руки?" Опустив голову он заметил что его руки не дрожат. Они в полном спокойствии, будто он просто стоит, чтобы поговорить с друзьями. Майки в одной из жизней притащил его в Бонтен, не удивительно даже. Он убивал людей. Такемичи сморгнул глаза, боясь заплакать. "Я убивал людей, жил как преступник, я грабил, уничтожал то, что кому-то дорого. Ради него." Он медленно выдохнул и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Непобедимым Майки. "Все ради него." "Нет." Уверенно, но с дрожащими губами ответил Такемичи. "Нет. Больше нет." Ему не было дела до людей, звавших его и до Майки, снова изображающего статую. Ему не было особого дела, чьи тонкие руки схватили его и протащили лабиринтами закоулков, пока его взгляд не зацепился за дым от сигареты и чей-то байк. Чей это байк? Обивка леопардовая, Господи, ну и модник... "Зачем тебе отравитель?" Он не сопротивлялся, когда его силой запихнули на это леопардовое произведение искусства те же тонкие руки, не думал ни о чем, когда они же завели дригатель. Но когда его чувство самосохранения резко заорало что при рывке его не просто откинет, но и по асфальту прокатит, Такемичи вцепился в водителя всеми четырьмя клешнями. Кисаки выругался и от страха вильнул монструозный байком, пока выезжал из пролета на трассу. "Что это было? Что там с тобой произошло?" О, Тетта. Малыш Тетта, ты не хочешь знать. Ханагаки тяжело выдохнул и уткнулся ему в плечо. Держаться за кого-то было приятно. Как будто бы Кисаки и правда есть дело. Как будто он может на него положиться, если что. Он давно не обнимал никого. "Кажется, это называется тактильный голод? А, неважно. Просто дай мне немного времени, ладно? Позволь держаться за тебя, пока никто не видит." Он бы сказал это ему нормально, вслух, но просто пробубнел это в плечо. Какой ужасный, непростой день. "Не хочу я ее надевать, она стремная!" "Значит спать будешь в трусах." Дверь домой к Ханагаки закрылась за ними тихо и Кисаки быстро оглядел открывшуюся картину. Дом был темный, кухня была теплой, зал был заставленный какой-то мелочью, у него в комнате все было в коробках из под пазлов, и нигде не было и следа другого человека. Ему неожиданно стало ужасно неуютно. "Где твои родители?" "Не знаю. Мы давно не созванивались." Последовала долгая пауза. Тетта не хотел уходить, но что ему было сказать? Попросить остаться? Напроситься на ночёвку не так-то просто, если из друзей у тебя стопка книг и аквариумные рыбки. Он сжал губы в тонкую линию и, как бы невзначай, перевел взгляд на стеллаж с книжками. Если он подойдёт и начнет их разглядывать, они могут начать разговор о книгах, верно? Да, если он останется стоять на одном месте, скорее всего Такимичи подумает, что ему неловко тут быть и справадит его. Ну уж нет. Ух, смотреть на потуги Тетты с ним заговорить даже смешнее, чем подставлять его перед Тосвой. Ханагаки тихо хмыкнул и бросил взгляд на часы. "Уже поздно, Тетта." Кисаки бросил на него паникующий взгляд и отчаянно открывал и закрывал рот, так и не зная что сказать в ответ. "Пойдем спать. У меня." Зачем включать телевизор? Спать в тишине последнее время невыносимо. Зачем здесь бутылка воды? Чтобы не спускаться на первый этаж, если ночью захочется пить. Но это же как-то неправильно, это разве не непрямой поцелуй? А мы сегодня и спим в одной постели, возьми ответственность, малыш Тетта. Каков засранец, боже, а он за него ещё и переживал, боялся одного оставить. Видимо он уже почти в полном порядке. Однако, эта мысль его обрадовала куда больше, чем он думал. "Почему он назвал меня отравителем?" "Хм?" "Ханма. Он назвал меня отравителем." "Из-за перцового баллончика." "Но я брызгал ему в глаза, не в рот." "И он бы это знал, закрывай он варежку хоть иногда." "Сколько от него проблем иногда. Неужели так трудно следовать плану." гневно шепчет Кисаки, слова слегка напирают друг на друга когда он торопится рассказать свое ценнейшее мнение, пока сон не сморил его окончательно. "Хорошо" просто отвечает Такемичи и закрывает глаза.