Делайте ставки

Такемичи кряхтит, сопит и смотрит в глаза Инупи, силясь разглядеть там весь потенциал его интеллекта. Он готов поклясться, он был там каждую его жизнь, так какого хрена сейчас его глазенки ничего не выражают? "Скажи, что шутишь, молю." "Коко ушел в Поднебесье, война..." "Какая блять война, Инупи, радость моя, тебе 17." Ханагаки плохо как никогда, и очередной приступ мигрени слабо помогает разобраться о чем ему толкуют. Тетта многозначительно поправляет очки и подталкивает блистер с таблетками с всезнающим выражением лица. "Ханма?! Ханма, ты опять куришь в моем сраном туалете? А ну сдриснул на крыльцо! Какого дьявола он опять магическим образом оказывается в гостиной? Хватит его пускать пока я сплю, Тетта, это уже не смешно." "Ещё раз повторяю, это не я. Клянусь, он сам!" И несмотря на вселенскую обиду на несправедливое, крайне беспочвенное обвинение, Кисаки говорит в вполголоса и продолжает пихать ему таблетки. Само очарование. Он не знал что именно, но что-то изменилось. Дни стали медленнее, ленивее. Как будто всё и все в этом мире наконец начали жить в том же темпе, что и он. Размеренно, тихо текли слова изо рта Тетты. Он рассказывает ему обо всем на свете, и Такемичи слушает. Ему не в первой, но он не чувствует, будто обязан. Ему и правда хочется узнать, послушать ещё. Кисаки умён, он знает об этом уже давно, но это впервые выглядит не как преимущество над врагом. Он читал, учился и узнавал, и теперь Такемичи ловит эти крупицы его странных и забавных знаний, на которых Кисаки когда-то, в его воспоминаниях, построил империю, и хранит. В этой жизни ему впервые преподносят подарок. Такемичи недоумевает. Кисаки не связан с Изаной. Он его даже не знает (как он уверяет голубоглазого). По крайней мере не лично (на сто процентов уверен Ханагаки). Все это опять же не имеет смысла, так как Эмма живая, цветущая и розовощекая рассекает по улицам в поисках подарков. Что ещё непонятнее - сейчас зима. С какого перепугу стычка с Поднебесьем в канун рождества? Такимичи нихрена не понимает, но щурится недобро, чует подвох, поэтому кумекает пару часов, заставляя шестерёнки в его дурной шайтан-машине под названием голова крутится, и выдает очередную супер идею. Выдает он ее с огромным, почти титаническим трудом. Как ни крути, изменения в его жизни сильно на него повлияли. Время течет как мед, медленно и правильно. Светильник в его прихожей теперь всегда горит, а в зале прибавляется всякая мелочь. Билеты в кино аккуратной стопкой лежат в коробке из под конфет. Записки с размашистым, заковыристым почерком лежат на столике перед телевизором. Коробка с гирляндами стоит прямо перед ним на полу - самое время украсить окна. Наконец-то, зима. У Ханмы буквально бездонный желудок, но хотя бы много думать о подарке на Рождество для него не придется. И Кисаки был прав, от него и правда достаточно проблем, но с ними вполне возможно мириться. Он столько раз пытался закурить у него дома, что Такемичи заебался считать, два раза навернулся об новую коробку с пазлом, с просони рассыпал кофе и уляпал кровью его диван после очередной драки. И все же, зная что он не попытается раскроить ему башку битой, был куда более терпимым гостем чем он мог даже представить. Его жизнь текла медленно и тихо. Тихо и спокойно говорил Тетта, объясняя что-то из школьной программы, или же просто рассказывая как прошел его день. Тихо бубнил телевизор в соседней комнате, пока закипала вода в синей кастрюльке для супа, пока Такемичи тихо шипел от досады, что не купил мисо пасты, хотя был в магазине. И, удивительно, тихо скрипела дверь, когда Ханма шел курить на крыльцо. И Ханагаки наконец-то чувствует его - покой. То, чего он лишился, или никогда не имел, кто знает? Он знает одно - ему лучше. Бесконечная жестокая война за чужие жизни проиграна, но он отвоевал свою назад и это уже больше, чем он когда либо мечтал. А значит теперь все будет хорошо. План был так же прост, как дважды два, хотя Кисаки и скрипел на его математические способности. Если Эмма где-то там, в магазинах, значит и Ханагаки надо туда же. Он ходил за ней два часа, и она ничего ещё даже не купила. Это займет вечность, да? Она долго смотрела на красное худи, он долго молился, что эту отрыжку модной индустрии она подарит не Дракену. Господь всемогущий, он спасет его от этой страшной участи. "Молодому человеку подбираете?" Такемичи тянет губы в своей самой фальшивой "ну и что мы тут делаем?" улыбке, наклоняет голову в бок и надеется что ответ будет отрицательный. Пожалуйста, Эмма, Дракен не заслуживает к себе такого отношения. "Н-нет, это брату, спасибо." Она косит на него недовольно взгляд, явно не в восторге, что ее отвлекли. Жаль конечно, но у него и самого тут есть дела, ждать семь часов пока она выберет кофту - уволь, моя хорошая. "Старшему тоже подбери, а то у вас и так отношения не ахти." Бросает он через плечо, рассматривая неплохой свитер с высоким горлом - он хорошо смотрелся бы на Кисаки. Взять, что-ли?.. "Что?" Она шепчет она, так же как и он, через плечо, и оглядывает помещение магазина. Ага, давай играть в шпионов, нам же заняться то совсем больше нечем. "Я сказал, купи подарок Изане. Семьёй вы снова не станете, и за ручки бегать больше не будете никогда. Да, грустно, но хотя бы ты и он будете знать, что ты попыталась. Этого достаточно." Он знал что говорит грубо и знал что это, вообще-то, не его собачье дело. И все же. И все же Изану ему было жаль. Одиночество и не такое с людьми делало. Он сам это видел когда-то. Вздохнув, Ханагаки понес свитер на кассу. Ну, по крайней мере, он сделал, что мог. Он попытался, а дальше пусть сами разбираются, теперь осталось самое простое. Когда нибудь Такемичи ударит сам себе по губам, потому что так накаркать мог только блять он. Как бы уверенно он не заявлял что выбрать подарок Ханме будет проще всего, именно с ним он и припозднился. Поэтому, возвращаясь домой, похрустывая снегом под ногами, с подарочным пакетом подмышкой, меньше всего он ожидал увидеть недовольное ебало Санзу в темноте переулка. Он вряд ли здесь из-за него, верно? Они не виделись тысячи лет, и Такемичи с радостью удвоит это время. Поэтому он аккуратно отводит глаза и идёт дальше. "Стой. Майки приказал тебя привезти." Ох, твою жеж маму. Ханагаки осматривает заброшенное заводское помещение бесцветным, грустным взглядом. Все здесь кричит о дикой и бессмысленной жестокости, на одной из стен кровь просто не стали даже пытаться смыть. Он это все уже видел. Видел так много раз и все же в этой его жизни все по другому. Он больше на такое не согласится, не пойдет на это ни за что. Даже ради него. Его кожа какого-то странного, жёлтого оттенка, а впалые глаза острым взглядом скользят по всей фигуре Такемичи, и впиваются в лицо. "Ты изменился." Такемичи горько улыбается, качая головой. "Но ты все такой же." В этот раз, его волосы совсем не изменились. Просто лежат на его плечах, такие же пшеничные локоны. Такимичи устало вздохнул. Предчувствие что здесь что-то не так его не оставляло. "Скажи мне, зачем вернулся?" Гробовая тишина. Он ведь сам приказал Санзу его притащить, что за бред? Ханагаки бросил быстрый взгляд на розоволосого, но у того и у самого на лице было полное непонимание. Зачем он вернулся? Ну, подарок он вышел купить, Эмме на мозг капнуть чуть чуть, потом в магазин зайти и домой, туда где его должны ждать. Забавно, он был нужен Кисаки, потому тот пришел к нему. Теперь Кисаки нужен ему, потому Тетта не уходит. Ну и Ханма ещё затесался, да. Но этот долговязый себя сам пригласил, и уходить похоже не намерен. Ну, кажется, они достигли с ним согласия в общих вопросах, и на том спасибо. "Зачем ты вернулся?" Вернулся. Куда он вернулся? О чем он? В этой жизни он никогда не состоял в Тосве. Куда он вообще мог вернуться?.. О нет. "Я все вспомнил. Это заняло время, и все же я вспомнил. Скажи мне, Такемичи, зачем ты вернулся?" Зачем? О, Майки... Если бы он только сам тогда знал, к чему это приведет. Такемичи тяжело выдохнул и сжал подарочную упаковку в руках. Хотел ли он возвращаться? Наверное, да, если уж быть честным. Но он хотел этого первые разы. Когда его цель была понятна. Спасти любой ценой людей, которые ему были дороги. В какой момент все изменилось? Когда эти люди стали его злейшими врагами? Он метнул взгляд на Дракена и его сердце сжалось. Кен был хорошим человеком, он был его другом. Был тем кто всегда приходил к нему на помощь, несмотря ни на что. И это был Такемичи, кто похоронил этого друга глубоко в своем сердце. Кем стал этот Дракен? Такемичи не знает. Этого незнакомца Такемичи не желает знать. "Разве это важно? Все уже в прошлом." Ему потребовалось много времени чтобы принять себя. Такого, каким он стал из-за них и ради них. Все это ушло и теперь он может стоять перед ними. Гордо и спокойно. Все в порядке. Он нашел свой покой. Все закончится и он пойдет домой. "Неужели." Опять их окутала тишина. Когда-то Ханагаки ненавидел ее. Когда-то он мечтал найти смысл. Найти людей. Найти причину жить. И тогда-то тишина исчезнет... Мог ли он знать чем ему придется за это заплатить? Но он заплатил, и теперь тишина его друг. Он научился у нее многому, научился видеть и слышать себя. Пусть забитого, пусть туповатого и до ужаса старого, и все же выжившего в этой бесконечной погоне за его личным адом. Наконец-то, впервые за многие многие годы, он не разваливается от усталости и безнадёжности. Он спит без телевизора, он спускается на первый этаж за водой, он все ещё спит с Теттой на одной кровати и больше не боится. Он смог. "Ты всегда возвращался. Ты вернулся и в этот раз, но бросил меня. Почему? Наконец-то надоело играть в героя?" "Что?.." "Ты приходил раз за разом и кричал что не сдашься, не проиграешь. Что же случилось в этот раз? Зачем ты вообще вернулся, если решил всех бросить? Герой." Такемичи уже давно не злится, правда. Он давным давно забыл, как это, злиться по настоящему. Но, если подумать, разве сейчас не канун Рождества? Сколько уже прошло лет с тех пор, как он последний раз дарил Манджиро подарок? Видимо, слишком давно. "Так значит, ты все вспомнил. Интересно. Прям все вспомнил?" не важно, слышит ли Майки нотки гнева в его голосе, но он выглядит неожиданно смущенным. Вполне возможно, Ханагаки попал в точку. "Тогда ответь ты на свой вопрос. Скажи, с чего бы мне спасать тебя? Скажи, что ты такого сделал, почему я не должен тебя бросить?" Кисаки это не нравится. Такемичи пришел поздно, с опухшими, красными глазами. Он бы выведал у него все, надо было бы клешнями вытащил, что блять произошло, но не нашел в себе сил. Голубоглазый поклялся, что однажды сам расскажет и уснул, растянувшись на нем как на матрасе. Во сне он снова плакал, но проснулся бодрым и таким...живым? Его глаза, усталые и затуманенные, впервые за столько времени смотрели прямо на него. Когда она проснулись, Ханагаки медленно прошелся взглядом по его лицу, рассмотрел каждый миллиметр и взглянул чисто, взволнованно, прямо ему в глаза. Тетте в голову полезли идеи, откладываемые уже давно, и все же он одернул себя ещё раз. Будучи натурой романтичной, ему нужен был идеальный план. "И омела? Да, да, омела..." Кисаки Тетта ждёт уже давно, он вполне способен подождать ещё немного. Поэтому он дергано поправляет ворот своего пальто и недовольно осматривает прилавок. "Долго выбирать ещё будешь? Они все одинаковые, просто выбери любой и поехали домой." Такемичи чувствует, как его сердце тает. Он выбирает чай с сильным запахом специй и тянет к Тетте руки. "Чего тянешься? Замёрз?" Да нет, ему тепло как никогда. Он переплетает их пальцы и мягко утыкается Кисаки в плечо. Воздух на улице свежий, он кусает щеки и забирается под воротник. Такемичи набирает полную грудь воздуха. Рождественские фонарики сияют над ними, отбрасывая разноцветные блики на снег под ногами. Ему хочется стоять так до самого конца этой жизни. Он наконец-то свободен.