Lapsum/Грехопадение

      До определенного момента своей жизни Стивен считал себя атеистом. Но когда он со своим классом отправился на экскурсию в Кронхилл, его мнение решило отчасти поменяться.              В конце учебного года, в мае, руководство школы решило преподнести "подарок", устроить классу Стивена экскурсию, не абы куда, а в церковь Святого Михаила. По началу юноша был настроен скептически, мол, зачем ему идти туда, во что он не верит. А потом решил, что с ним ничего не случится от одной поездки, тем более это всего лишь экскурсия, да и свободного времени у него вроде как достаточно.       В церковь решено было поехать на последнем уроке. Когда парень зашел в автобус, он подсел к своему другу Роберту. И тогда он спросил:       — Ну что, как тебе "подарок" от нашего директора на конец года? – его друг изобразил в воздухе кавычки, как бы намекая, что он об этом думает.       — Старик, как всегда, решил продешевить и часть денег забрал себе в карман. – Эддингтон вздохнул, а потом добавил: – Ты же помнишь все наши экскурсии: музеи, церкви, площади... У нас никогда не было чего-то действительно интересного, так что я бы не удивлялся.       — Да, ты прав, Стив, – только и сказал его друг.       Весь остальной путь был занят незначительными разговорами о долгах на конец года и о всякой ерунде.       Когда класс прибыл на место и вышел из автомобиля, первое, что бросилось в глаза – большие темно-голубые двойные двери, перед которыми на нижних ступенях стоял викарий, который приветливо улыбнулся группе школьников и пригласил всех зайти в приход. Само здание и колокольня были совсем недурными, даже красивыми, – отметил про себя мальчик. Пока он подходил к ступеням, то обратил внимание на стоявшую справа статую святого Михаила и поежился от его взгляда. А казалось бы, просто кусок резного камня.       Внутри же было множество скамеек с перегородками из темного дерева для прихожан. По центру у стены стояла, как показалось Стивену, кафедра. Над ней возвышалось пестрое витражное круглое окно. Чуть ближе к группе слева был золоченый орган. Голубые светлые своды поддерживали арки с колоннами, две из которых, что стояли по центру, венчались иконой святого Михаила – слева и Распятием Христа – справа. В целом в здании было очень светло за счет светлых стен и потолков, несмотря на затемненные цветастые стекла большого окна.       Викарий-Бенджамин, как он представился, подвел к алтарю и начал монотонный рассказ об основании храма, о многочисленных реставрациях и тому подобное. Все по классике.       — В конце тысяча восемьсот пятидесятых годов наш храм был значительно перестроен. Стены этого алтаря, что вы сейчас видите, – он обвел пространство вокруг себя рукой и продолжил, – были выложены панелями из цветного мрамора, а ко входу было пристроено... – рассказывал викарий. Группа подростков слушала: кто с интересом, кто просто так, а Эддингтон ушел в себя, сев на скамейку позади.       Отвлекшись от своих мыслей, парень повернул голову в сторону и чертыхнулся про себя.       Из исповедальни медленной и плавной походкой выходил настоятель храма. Он был достаточно высоким. Его бледная кожа рук и лица контрастировала с черной, обтягивающей стройное тело сутаной, подпоясанной красным широким поясом. Глаза цвета черного кофе очень привлекали к себе все внимание паренька. Острые скулы и высокий подбородок делали его похожим на аристократа. Черные волосы были уложены на бок в аккуратную прическу, не без использования геля. Внимание школьника также привлекли тонкие длинные пальцы, сжимавшие Библию, которой на вид, как показалось Стивену, было не меньше восьмидесяти лет.       Парень резко отвернулся и опустил взгляд в пол. Буквально через несколько секунд над ухом раздался весьма и весьма привлекательный голос:              — Интересно? – поинтересовался пастор.       — Эм... ну, я бы не сказал, что это то место, которое я хотел бы посетить, но в целом нормально, – промямлил мальчик. – Иногда полезно узнать что-то новое, – добавил он.       — Не похоже, чтобы ты слушал моего помощника, – сощурил глаза настоятель.       — Я... – протянул парень.       — Я все понимаю. Ныне редкий ребенок заинтересован в религии. Это совершенно нормально. Каждый волен верить ему в Господа или нет. Главное, чтобы вера шла от сердца, – проговорил мужчина тихим бархатным голосом, чтобы не помешать рассказу викария.       И тут неожиданно для самого себя Стивен ляпнул:       — А можно я к вам на службу приду?       — Конечно, сын мой. Двери этого храма открыты для всех.       — Эм... извините. А как вас зовут? – громким шепотом спросил парень.       — Отец Филип, – представился мужчина, – Я буду проводить службу в воскресенье в одиннадцать часов. И помни, на утреннюю молитву нельзя опаздывать, – предупредил настоятель каким-то загадочным голосом.       — Хорошо, – крякнул парень, а щеки его отчего-то покраснели.       Пастор ушел, а Стивен остался сидеть на скамье. Вскоре Бенджамин повел их по храму и по некоторым помещениям, которые не видно из нефа. На этом экскурсия была завершена, и класс отправился к автобусу, который развезет их по домам. В автобусе юноша отвлекся от мыслей об отце Филиппе разговором с другом.       По приезде домой мальчик прошел в свою комнату и погрузился в размышления о епископе. Для Эддингтона было не секретом, что он бисексуал, но он никогда не думал, что ему понравится священник. Он представлял, как тонкие, увитые сеточкой вен пальцы трахают его сзади, в то время как он, стонет от ласк, выкрикивая имя пастора, а после принимает в себя его твердый член.       В паховой области стало тесновато. Убедившись, что в его комнату никто не зайдет, он просунул руку под спортивные штаны с бельем. Мальчик провел рукой по твердой плоти, невесомо прошелся пальцами по головке, отчего член сразу дернулся, и Стивен громко выдохнул. Провел по всей длине вниз, и его ладонь опустилась на мошонку. Свободная рука до побелевших костяшек сжимала ткань пледа на кровати.       Юноша дрочил, плавно обхватывая свой член, иногда перемещая большой палец на дырочку уретры, другими поглаживая уздечку и чувствительную головку.       Рука неспешно начала наращивать темп. Спустя достаточно быстрое время тело молодого человека тряхнуло в оргазме и он кончил пачкая свой кулак спермой.       Полностью расслабленный Стивен понял, что он только что мастурбировал на священника и получил невероятный оргазм.       Уже в воскресенье, стоя около тех самых голубых дверей, Эддингтон думал, а стоит ли ему вообще туда идти. Через долгие минуты парень все же решился и вошел в уже знакомое здание храма. Неф уже был заполнен людьми, которые потихоньку рассаживались по скамьям, на которых у каждого было по небольшой подушке, чтобы они могли встать на нее коленями и помолиться. До литургии оставалось еще десять минут, поэтому за кафедрой никого не было. Все лавочки были почти заняты. Юноша углядел одно место на углу, рядом с алтарем, и пошел в ту сторону.       Когда место рядом с какой-то старушкой было занято, он взял в руки буклет, на котором была расписана вся служба от начал и до конца. После парень положил руки на колени, и его взор упал на Распятие Христа. Его взгляд, казалось, прожигал насквозь, будто бы он знал, по какой причине сюда явился этот мальчишка. Стивен непроизвольно вздрогнул от этого.       Молодой человек сразу же отвернул голову от креста и зацепился взглядом за кафедру, у которой уже стоял отец Филипп.       Сегодня на нем была надета белая альба поверх сутаны, расшитая внизу на рукавах и на подоле золотыми нитями. Сама альба была покрыта Плувиалом золотого цвета с декорированным бархатным воротником бордового цвета с вышивкой в виде виноградной лозы и бахромой по краям того же золотого цвета.       Епископ взглянул на мальчика и растянул тонкие губы в хитрой ухмылке, будто знал, что он придет в храм. От этой улыбки кончики ушей Стивена покраснели.       Когда с переглядками было покончено, пастор разложил перед собой на аналое Евангелие, вытащил позолоченную закладку и начал службу.        — Отец Небесный! Приходим мы к тебе во имя Господа Иисуса Христа и признаем себя грешниками! – Его громкий бархатный голос разлетался по церкви и проникал в самую душу. – Господи, прости за жизнь, прожитую без тебя, за грехи, которые мы совершили. Прими наше покаяние. – Во время вступительной молитвы он смотрел на прихожан. Взгляд его был мягкий, а в руках он перебирал розарий черного цвета с серебряным крестом.       В храме пахло ладаном, а звучный голос вводил в транс. Юноша был готов слушать этот голос и его обладателя вечно.       Речь была закончена, и настоятель отошел чуть в сторону, а через несколько секунд, как гром среди ясного неба, заиграл орган, за ним и хор с ветхозаветной песнью. Эддингтон с замиранием сердца слушал прекрасную церковную песню под аккомпанемент органа и смотрел на епископа.       Запах ладана дурманил голову. Голоса из хора сливались воедино. Стивен не мог оторвать взгляд от святого отца. Священник же, в свою очередь, боковым зрением наблюдал за парнишкой. Тот выглядел по истине великолепно: каштановые, чуть длинные кудри спадали лоб, а зрачки в небесных омутах расширились, и глаза казались почти черными. Язык то и дело облизывал пухлые розовые губы, а покрасневшие щеки придавали ему вид невинного агнца.       Хор закончил свою песню, орган перестал играть музыку. Служитель встал на прежнее место и продолжил литургию.       — Слава тебе, показавшему нам свет! – Высокий баритон доносится до пунцовых ушей. Мальчишку уже почти трясет от предвкушения частной исповеди, которая начнется после таинства Евхаристии.       — Отче наш, Иже еси на небесех! Да святиться имя Твое, – по мнению Стивена, имя настоятеля такое же святое, как о нем говорится в молитве, – да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и земли. – для него святой отец был Богом, с которым он был готов встречаться в своем выдуманном "Царстве", поклоняться его воле и исполнять ее непреложно.       — Хлеб наш насущный даждь нам днесь. – Парень был готов молиться на отца Филиппа, стоя на коленях, как молятся на хлеб набожные и верующие люди, принимая его за тело Христа во время причастия, – И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. – Один внешний вид и голос пастора способен ввести мальчишку в искушение. Он выглядит как чертово божество, но если присмотреться – сущий дьявол, Змей-искуситель что подстрекал Адама и Еву на нарушение заповеди Божьей.       — Яко Твое есть Царство и сила, и слава во веки веков. Аминь. – Священник закончил читать молитву, перешел от аналоя к алтарю, и все находящиеся в храме потихоньку собирались в очередь на причастие. Эддингтон встряхнул головой, будто отгоняя наваждение, отлип глазами от священника и как можно скорее встал в очередь, чем вызвал у служителя незаметный смешок.              Когда черед дошел до Стивена, он преклонил колени на деревянную подставку, обтянутую красной материей, и поднял взгляд на епископа. Он набрал в маленькую ложечку каплю кроваво-красного вина и поднес ко рту парня. Мальчик, словно ничего не понимая, открыл рот, а настоятель загадочно улыбнулся и незаметно для всех провел этой самой ложечкой по губам мальчишки. Плавно, почти невесомо. А потом положил на его язык кусочек пресного хлеба. Проглотив хлеб, помощник-Бенджамин протер губы паренька расшитым платком от фантомных капель вина и крошек хлеба.       Вид коленопреклоненного юноши не на шутку взбудоражил фантазии отца Филиппа. И он думал том, когда уже закончится эта служба. Он знал, что после причастия парень придет к нему.       К счастью мужчины, очередь быстро закончилась. Он выслушал несколько человек, желающих исповедаться, а после, когда все покинули церковь вышел к алтарю.       Паренек сидел уже на другом месте. Епископ подошел к нему вплотную, подцепил изящными пальцами его подбородок и вперил свои темные глаза в мальчишеское лицо. Стивен же, подняв взгляд, через силу произнес:       — Я грешен, святой отец. – Это прозвучало так тихо, что если бы священник стоял чуть дальше, то не услышал бы этой фразы из уст мальчишки.       — Так покайся в своих грехах, сын мой, – прошептал настоятель на ухо парню. – Расскажи о своих искушениях, Стиви. – Когда он произнес эту форму имени так развратно, мальчик, чуть дар речи не потерял. Но, совладав со своим языком, он начал:       — Отец Филипп, я... – не успел он начать свои исповедь, как поверх его губ лег указательный палец. Юноша вопросительно посмотрел на священника, в то время как он качал головой из стороны в сторону и указал головой на место подле своих ног. Стивен же понял, что ему нужно встать на колени перед Дьяволом, и он с готовностью поднялся с места и сел на пятки. Для удобства пастор взял со скамьи подушку и подложил под колени Эддингтону.       — Продолжай, – В знак поощрения Филипп погладил Стивена по кудрям, от чего у того прошло стадо мурашек по позвоночнику.       — Я думал о вас каждый день с того злополучного дня. Я дрочил на вас каждый день, – молодой человек почувствовал, как его член наливается кровью и продолжил свою мысль, – я представляю как вы возьмете меня на алтаре, что стоит позади вас, оставляя синяки на моих бедрах от ваших блядских красивых пальцев. И если Бог существует, то кто бы за меня не молился – даже Папа Римский – он ни за что не простит меня, святой отец.       — Грешники попадают в Ад, Стиви, – промурлыкал "святой" искуситель. Мальчик просунул свои руки сквозь Каппу на запястья мужчины и, все еще сидя на коленях, смотря в самое нутро, сказал:       — Значит, мы попадем в дьявольскую обитель вместе, Святой отец, – Последние два слова он произнес еле слышно, но очень чувственно.       Темные глаза Змея, напротив, прожигали тело парня изнутри.       — Вставай, – Приказал епископ.       Кудрявый ангел поднялся с колен и поморщился от легкой боли в ногах. Рука служителя легла мальчишке на поясницу и он повел его в сторону каменного алтаря.       Подойдя к жертвеннику, пастор медленно зашел за спину мальчика, протянул руку и схватил за подбородок, утянув в тягучий, со вкусом ладана и красного вина, поцелуй. Он целовал мягко и настойчиво, так что мальчишке остается только подчиниться.       Все прекращается также неожиданно, как и начиналось. Священник резко отстранился и толкнул парня животом на холодный мрамор, покрытый алым габардином. Руки настоятеля резко дергают пряжку ремня парня, расстегивает джинсы и сдергивает их вместе с бельем.        Внезапно на светлую кожу ягодиц опускается широкая ладонь, от чего мальчик давится воздухом и зажмуривает глаза. Когда он раскрыл свои васильковые глаза, перед его взором предстал раскрытый на заложенной закладкой странице молитвенник. Стивен перевел вопрошающий взгляд на Филиппа, как бы спрашивая: "Зачем это?". В ответ на немой вопрос епископ ответил:       — Я хочу, чтобы ты читал, сын мой, – Указал на нужную строчку священник. – Начинай. – строго приказал он.       — О, Боже неисчерпаемого милосердия, Боже безмерной благости... – неуверенно начинает Стивен, чувствуя, как руки за спиной стягивают ремнем с его джинсов. – Ныне весь род человеческий... – На кожу продолжают сыпаться удары, не слабые, но и не сильные, – взывает из бездны... Ай! И человеколюбию Твоему! – Шлепки становятся все сильнее и Эддингтон пытается увильнуть от них.       — Не смей уворачиваться от своего наказания, – грозно произносит пастор. – Ты грешник, так понеси за это наказание. Продолжай читать и не издавай лишних звуков.       — Боже милостивый!... Не презри моления изгнанников в юдоли скорби! – Отец Филипп продолжает оставлять удары на краснеющей коже, из-за чего младший не может сдержать всхлипа, но продолжает читать молитву.       — Господи, твоя доброта неисповедима. Ты знаешь нужду нашу... – Стивен молится, яростно прижимая руки к пояснице. – И знаешь, что своими силами мы ничего совершить не можем.       Глухой голос разносится по пустому храму. Юноша сконцентрировался на боли. Шлепки прекратились. Вместе с этой болью пришло наслаждение, которое разливается по телу приятным бальзамом.       Сзади что-то зашуршало, а после сфинктера касается что-то прохладное:       — Это масло. – Коротко поясняет служитель.       Пальцы по одному аккуратно начинают разрабатывать проход. Позже священник начинает проталкивать пальцы глубже. Изо рта парня вырываются хриплые стоны и он тихо бормочет себе какие-то никому непонятные речи.       Спустя долгие минуты святой отец вытаскивает пальцы из разработанной дырочки, расстегивает золоченую застежку своего Плувиала, снимая с себя тяжелые одеяния, а после переходит к черным брюкам, на которых расстегивает ремень, и приспускает их вместе с бельем.       Резким движением руки епископ развязывает руки мальчишки, хватает его за шиворот рубашки так, чтобы сначала он повернулся к нему лицом. Мужчина, ловко орудуя своими руками, расстегивает маленькие пуговки. Когда дело сделано, он снимает с парня последний ненужный элемент одежды и бросает его куда-то в сторону. Надавив на плечи, священник снова заставляет Стивена преклонить колени.       Развращенный мальчишка насаживается свои ртом на внушительного размера член.       Отец Филипп запускает руку в каштановые кудри и толкается глубже, проталкивая член в глотку, выбивая сладкие для ушей хлюпающие звуки.       Вид возбужденного юнца, стоящего не коленях, со слезящимися глазами и стекающей по подбородку слюне, заставляет настоятеля выдать громкий и несдержанный стон.       Священник подхватывает юношу под ягодицы и кладет его на спину на багряную материю мраморного алтаря.       Головка члена пастора медленно входит в растянутое отверстие, медленно набирая темп. Спустя несколько минут ритмичных умеренных движений, Филипп срывается на быстрый темп, параллельно лаская член маленького ангела, решившего вместе со служителем опорочить стены этой старинной церкви. Стивен стонет, срываясь на крик от дополнительной стимуляции. Ему хорошо. Так хорошо, что не описать никакими словами.       Когда парень доходит до пика, его тело выгибается дугой. От невероятного удовольствия глаза закатываются, и он кричит, расплескивая молочно-белую сперму по своему животу и сжимая член пастора внутри себя, который следом за ним с протяжным стоном изливается внутрь парня.       Пару минут стоит гробовая тишина. В это время каждый из них старается перевести дух.       — Я надеюсь, ты понял свой грех и раскаялся с нем, Стиви? – Тихим и хриплым от недавнего секса голосом спросил епископ.       — Да. Но будьте уверены, я совершу его вновь, святой отец, – Только и сказал Стивен.