аут

Кристина ведёт себя кончено. она срывается на бухло, громит реквизит и кидается на сотрудников проекта. ты не осуждаешь. не потому что ты сочувствуешь и даже не потому что понимаешь — просто потому что ты всё ещё падка на эмоциональное абстрагирование. ну, ты так решила. ты приходишь к ней поздно вечером — проведать. сегодня ей постелили на чердаке и оставили выветриваться от водки в одиночестве: нечего соблазнять других девочек томным запахом перегара. Захарова застыла на кровати живым трупом. у неё однозначно дико болит бошка. Кристинино обмякшее на ортопедический матрас костлявое тельце (сейчас ты даже не можешь назвать этот полуподростковый силуэт телом) выглядит таким... маленьким. она сама, на самом деле, такая маленькая. даже когда бьёт ебала — она маленькая. даже когда невоспитанно пошлит — она маленькая. даже когда готова грудью броситься на амбразуру, чтобы спасти весь чёртов мир — она маленькая. — сука-блять, уеби меня окончательно, я сейчас кончусь, — Крис едва членораздельно мычит. — тш-ш-ш, — присаживаешься рядом и включаешь режим сюсюканья. — дай ручку. и Захарова слушается — ты кладёшь её безвольную кисть себе на колени. пальцами поднимаешься к локтевому сгибу и обратно. такие недомассажи, ты знаешь, помогают чуть-чуть расслабить и хотя бы немного облегчить боль в сраженных интоксикацией конечностях. вы сидите так, кажется, пару минут или несколько часов. в одиночной камере Кристины темно и грустно. пора ложиться спать. — я пойду, дрыхни сладко, — ты пытаешься отделаться? твой полусидящий корпус готовится к развороту, но: — ну и куда ты попиздовала? останься, Кир, пожалуйста. волшебное слово. у тебя виски сводит от того, что тебе не послышалось. заодно сводит и сердечную мышцу. ты не остаёшься. потому что адекватность Захаровой в пьяной отключке. трезвой Кристине твоё длинное тело на узкой школьной кровати не нужно. бухой — нужность привиделась. ты наполняешь пластиковую кружку на тумбочке Крис минеральной водой и уходишь. так реалистичней. в этот раз — сознательно отказываешься от дополнительного балла. он бы, конечно, красиво алел в твоём табеле милосердия, но увёл бы сердечко в минус. в этом конкретном случае минус на минус плюс не даёт. по математике у тебя нефильтрованная «два». *** когда благодаря Насте отчисление Крис отменяется, ты выдыхаешь только на секунду. Лаурка с интонацией тотального холода называет твоё имя — как той, кто не достойна бороться дальше. ты совсем забыла, что на этой неделе тоже вела себя кончено. тебе будто кислород перекрыли. ты вытаскиваешь из своего нутра сухаря всё самое честное — признаешь свой проигрыш, признаешь свою разбитость, плачешь: пожалуйста, оставьте меня хотя бы потому, что я всё ещё идиотка. потерять всё сейчас будет так безбожно тупо. за тебя вступается Полякова — всë-таки пронесло. возвращаешься на своё место и пытаешься помыслить свою душу в своём же теле — сейчас, кажется, ты где-то за гранью реальности. ты слишком разбита и в шоке, чтобы заметить, что в глазах Захаровой — тоже слëзы. Крис тебя обнимает. ученик, как правило, превосходит учителя, но у вас — подопытный встаёт на место экспериментатора-пациента. и это как будто бы... поощрение за хорошие отметки? дешёвая конфетка-сосалка, которой тебя награждали в детстве за хорошее поведение? пряник, идущий в комплекте с отмененным кнутом? у Кристины очень мягкие руки, когда она укутывает ими тебя. вы так выдохлись. *** неделя преображения — одна большая фэшн-шутка: когда импровизированный подиум сталкивает вас в совместном дефиле (если бы ваша корявая походка умела адаптироваться к модельным обстоятельствам, было бы вообще хорошо), ты ловишь себя на мысли, что смотришь на Кристину оценивающе. как смотрят хулиганы на первую красотку школы. как смотрят кинозрители на актрису. как смотрят девочки на девочек, чтобы потом резко оторвать взгляд, — потому что так нужно смотреть на мальчиков. девочки тем более не могут так смотреть на девочек, когда между ними — быдлятское братанье и никогда не обсуждаемые неловкие акты поддержки. вот же... блять. Кристина просто... неприкрыто прекрасна. Захарова — звездочка, Захарова — голливудская милашка, Захарова — сбежала из мультиков «Диснея». У неё такие красивые ноги. на тебе же — чёрное платье рок-дивы, опоясанное панковскими цепями. выглядишь сильно — осталось только сорвать этот ебучий бумажный чокер-цветок, как только ты выйдешь из кадра. ты брутальна. ты всегда останешься брутальной. с каких пор вы вписываетесь в притянутую за уши концепцию буч и фэм? блять, почему ты вообще мыслишь себя и Захарову в рамках этой концепции? промой мозги. в зачетку ставь тройбан.